Карл Гофман: Стратег Первой мировой войны.

Введение

Немецкий военный офицер, немецкий стратег Первой мировой войны.

Карл Адольф Максимилиан Гоффманн (25 января 1869 – 8 июля 1927) был немецким военным стратегом. В начале Первой мировой войны, будучи штабным офицером, он занимал должность заместителя начальника штаба 8-й армии, вскоре став начальником штаба. Гоффманн, совместно с Эрихом Людендорфом, разработал план сокрушительного поражения русских армий в битве при Танненберге и у Мазурских озёр. После этого он был начальником штаба Восточного фронта. В конце 1917 года он вёл переговоры с Россией о заключении Брест-Литовского договора.

Ранняя жизнь и довоенная военная карьера

Хоффманн родился в Хомберге (Эфзе) и был сыном судьи районного суда. С 1879 по 1887 год он учился в гимназии в городе Нордхаузен. После окончания гимназии он добровольно поступил на службу в 72-й пехотный полк. Один из его сослуживцев с теплотой вспоминал: "Он был, пожалуй, худшим спортсменом, наездником и фехтовальщиком среди них, но превосходил всех своим невероятным аппетитом". В звании прапорщика он учился в Крейгсшуле (Офицерской школе) в Нейсе с октября 1887 по август 1888 года, окончил с императорской похвалой и был произведен в подпоручики. С 1895 по 1898 год, будучи первым лейтенантом, он посещал Прусскую военную академию, а затем был направлен в Россию для изучения русского языка. С 1899 по 1901 год служил в Генеральном штабе в Первом отделе (Россия и Скандинавские страны). В 1901 году он был повышен в капитаны и назначен штабным офицером в V армейский корпус. Два года спустя он был переведен на должность командира роты в 33-й фузилерный полк. В 1904 году Генеральный штаб направил его в Маньчжурию в качестве наблюдателя при Императорской японской армии в её войне против Императорской русской армии. Там он запомнился нарушением протокола в присутствии других иностранных наблюдателей, когда японский генерал отказал ему в разрешении подняться на холм для наблюдения за сражением. В ответ он заявил, что генерал – "желтолицый", и что "нельзя быть нецивилизованным, отказывая мне подняться на этот холм". Он вернулся в штаб через двадцать месяцев, после чего был назначен первым штаб-офицером 1-й дивизии, дислоцированной в Кёнигсберге, Восточная Пруссия. В 1911 году он стал инструктором в Военной академии на два года, после чего был переведен в 112-й пехотный полк, где занимал полевую, а затем штабную должность и был произведен в подполковники.

Восьмая армия

С началом Первой мировой войны Хоффман стал первым офицером генерального штаба немецкой Восьмой армии и отвечал за оборону их восточной границы от русского наступления. Основная часть немецкой армии, следуя плану Шлиффена, стремилась одержать решающую победу на западе, выбив Францию из войны. Русская мобилизация началась тайно до объявления войны и значительно раньше, чем ожидалось, в результате чего Первая русская армия вторглась в Восточную Пруссию через её восточную границу. Восьмая армия безуспешно атаковала её в битве при Гумбинене 20 августа 1914 года. Немцы узнали, что русская Вторая армия приближается к их южной границе с запада. Чтобы избежать окружения, встревоженный командующий 8-й армией Максимилиан фон Притвиц предложил отступить за реку Вислу и оставить Восточную Пруссию на волю захватчиков. Вскоре он пересмотрел своё решение и вместо этого решил перебросить основные силы, чтобы преградить путь русской Второй армии к Висле, но он и его начальник штаба уже были заменены Полом фон Гинденбургом и Эрихом Людендорфом. Хоффман хорошо знал Людендорфа, поскольку они несколько лет были соседями в одном доме в Берлине. Две русские армии были слишком далеко друг от друга, чтобы оказывать друг другу эффективную помощь, и немцы могли судить об отсутствии у них координации по перехваченным радиосообщениям. Когда Гинденбург и Людендорф сошли со своего специального поезда, они объявили, что Восьмая армия займёт позицию для окружения и уничтожения русской Второй армии Александра Самсонова. Они добились этого, одержав решающую победу в битве при Танненберге, спасая остальную Германию от вторжения. Хоффман увидел пропагандистскую ценность представления немецкой победы как долгожданной мести за близлежащее средневековое поражение и поэтому предложил назвать сражение Танненбергом, хотя оно фактически произошло гораздо ближе к Алленштейну. (Людендорф также приписывал себе авторство названия, но именно Гинденбург, потерявший предка в более раннем сражении, попросил кайзера использовать его.) Затем Восьмая армия повернула на восток и нанесла сокрушительное поражение Первой русской армии Пауля фон Ренненкампфа в Первом сражении при Мазурских озёрах, что освободило большую часть Восточной Пруссии.

At the outbreak of World War I Hoffmann became the first general staff officer of the German Eighth Army and was responsible for defending their eastern border from a Russian attack. The bulk of the German Army, following the Schlieffen Plan, was attempting to gain decisive victory in the west by knocking France out of the war. The Russian mobilization had begun secretly before the declaration of war and so much earlier than anticipated that the Russian First Army invaded East Prussia across its eastern frontier. The Eighth Army attacked it unsuccessfully at the Battle of Gumbinnen on 20 August 1914. The Germans learned that the Russian Second Army was approaching their southern frontier in the west. To avoid being cut off the alarmed Eighth Army commander, Maximilian von Prittwitz, proposed to retreat over the Vistula River and to abandon East Prussia to the invaders. He soon reconsidered and instead decided to move the bulk of his forces to block the Russian Second Army from reaching the Vistula, but he and his chief of staff had already been relieved in favor of Paul von Hindenburg and Erich Ludendorff. Hoffmann knew Ludendorff well because they had been neighbours in the same building in Berlin for several years. The two Russian armies were too far apart to readily aid each other, and the Germans could gauge their lack of co ordination from intercepted radio messages. When Hindenburg and Ludendorff stepped off of their special train, they announced that the Eighth Army would be put into position to encircle and annihilate Alexander Samsonov's Russian Second Army. They did so by winning the crucial victory in the Battle of Tannenberg, saving the rest of Germany from invasion. Hoffmann saw the propaganda value of casting the German victory as long awaited revenge for a nearby medieval defeat and so he suggested the engagement be named Tannenberg, though it actually took place much closer to Allenstein. (Ludendorff also claimed credit for the name, but it was Hindenburg, having lost an ancestor at the earlier battle, who requested that the Kaiser use it.) Next, the Eighth Army turned east and mauled Paul von Rennenkampf's Russian First Army at the First Battle of the Masurian Lakes, which freed most of East Prussia.

Девятая армия и Обер Ост

Затем Гинденбург, Людендорф и Хоффман возглавили новую Девятую армию, чтобы сорвать попытку русских вторгнуться в немецкую Силезию, и продолжили командование всеми немецкими силами на Восточном фронте после назначения, которые были обозначены как «Обер Ост». В битве при Лодзи они положили конец немедленной угрозе, обойдя русских с фланга и захватив второй по величине город Польши. Хоффманн полагал, что если бы им предоставили запрошенные подкрепления для битвы, они могли бы вывести Россию из войны. Во время зимнего затишья «Обер Ост» безуспешно пытался перенести основные операции на восток в следующем году и утверждал, что сможет вытеснить русских из войны, окружив их армии в польском выступе. «Обер Ост» начал 1915 год с внезапного нападения в снежную бурю, в результате которого была окружена русская армия, завершено освобождение Восточной Пруссии и получен плацдарм в российских Прибалтийских провинциях. Хоффманн считал, что если бы ему позволили продолжить наступление, он мог бы нанести русским серьезное, возможно, смертельное поражение. Вместо этого немцам было приказано остановиться в пользу крупного наступления на юге Польши у Горлице и Тарнува, где объединенная австро-германская армия постепенно выбивала русских из Галиции (австро-венгерской Польши). Для поддержки «Обер Ост» было приказано провести аналогичные дорогостоящие лобовые атаки на севере Польши. После эвакуации русских из Польши «Обер Ост» получил разрешение продолжить наступление в российские Прибалтийские провинции. К началу зимы штаб-квартира находилась в литовском городе Ковно. Хоффманн следил за строительством прочной оборонительной линии на новом фронте и посетил все подразделения: «Я прополз по всем окопам. Грязь ужасна». Тем временем Людендорф организовал администрацию для оккупированной территории. Зимой русские, наконец, должным образом вооружили свои войска. Весной русские атаковали укрепления «Обер Ост». Немецкая линия удержалась, за исключением одного участка, который был оставлен, а затем отбит в апреле. Чтобы воспользоваться успешной обороной, «Обер Ост» просил подкрепления для захвата крепости Рига и разгрома русских армий на севере, но Верховное командование сосредоточилось на своих бесплодных атаках на Верден. 4 июня русские атаковали австро-венгерские позиции на юге. За несколько дней защитники потеряли 200 000 пленных, и русские прорвали их укрепления. «Обер Ост» отправил подкрепления на юг, и потребовалось еще больше с запада. Для Хоффманна австрийский фронт был «как рот, полный чувствительных зубов». Наконец, в июле командование Гинденбурга было расширено на юг, включив в себя многих австро-венгров на фронте. Поэтому они перенесли свою штаб-квартиру на юг в Брест-Литовск. Когда русские возобновили свои атаки на севере, немецкие резервы на востоке состояли всего из одной кавалерийской бригады. Помимо ликвидации брешей на их протяженном фронте, штаб был занят организацией обучения для австро-венгров, которыми они теперь командовали, а русские продолжали наступление.

Then, Hindenburg, Ludendorff and Hoffmann led a new Ninth Army in blocking a Russian attempt to invade German Silesia, continuing the campaign after being given command of all of the German forces on the Eastern Front, which were designated as Ober Ost. In the Battle of Łódź they ended the immediate threat by outflanking the Russians and capturing Poland's second city. Hoffmann believed that if given the reinforcements that they requested for the battle, they might have knocked Russia out of the war. During the winter lull in the fighting, Ober Ost struggled unsuccessfully to shift major operations eastward in the coming year and claimed that it could force the Russians out of the war by encircling its armies in the Polish salient. Ober Ost began 1915 with a surprise attack in a snowstorm that encircled a Russian army, completed the liberation of East Prussia and obtained a foothold in Russia's Baltic provinces. Hoffmann believed that if it were allowed to continue the incursion, he might have inflicted a major, perhaps mortal, defeat on the Russians. Instead, the Germans were ordered to stop in favour of a major thrust in the south of Poland at Gorlice and Tarnów in which a joint Austro German army gradually battered the Russians out of Galicia (Austro Hungarian Poland). To assist, Ober Ost was ordered to mount similar costly head on attacks in northern Poland. After the Russians had evacuated Poland, Ober Ost was permitted to continue thrusting into Russia's Baltic provinces. By the start of winter, its headquarters were in the Lithuanian city of Kovno. Hoffmann saw to the construction a strong defensive line on the new front and visited all of the units: "I have crawled through all the trenches The mud is terrible". Meanwhile, Ludendorff set up an administration for the occupied region. During the winter, the Russians finally armed their troops adequately. In the spring, masses of Russians attacked the Ober Ost entrenchments. The German line held, except for one segment that was vacated and then recaptured in April. To exploit the successful defence, Ober Ost pleaded for reinforcements to enable it to capture the fortress of Riga and to roll up the Russian armies in the north, but the Supreme Commander focused on his fruitless attacks on Verdun. On 4 June the Russians attacked the Austro Hungarian lines in the south. In a few days, the defenders lost 200,000 prisoners, and the Russians penetrated through their fortifications. Ober Ost sent reinforcements south and more had to come from the west. To Hoffmann, the Austrian front was "like a mouth full of sensitive teeth". At last, in July, Hindenburg's command was extended further south, including many of the Austro Hungarians on the front. Therefore, they moved their headquarters south to Brest Litovsk. When the Russians also renewed their attacks in the north, the German reserves in the east were a single cavalry brigade. In addition to plugging holes along their long front, the staff was busy organizing training for the Austro Hungarians whom they now commanded and the Russians were still pushing back.

Начальник штаба восточного отдела .

Кризис обострился, когда Румыния вступила в войну на стороне Антанты. Гинденбург и Людендорф стали главнокомандующими. Фельдмаршал принц Леопольд Баварский, которого Хоффманн считал «умным солдатом и выдающимся начальником», принял командование тремя группами армий, включавшими как немецкие, так и австро-венгерские войска, и Хоффманн был рад стать его начальником штаба с повышением до генерал-майора: «Я действительно стану Эксцелленцией!». Его поддерживал высококомпетентный штаб. В конечном итоге они командовали всеми силами Центральных держав на Восточном фронте: немецкими, австро-венгерскими, османскими и болгарскими. Поскольку он больше не мог лично посещать фронт, ему был назначен офицер Генерального штаба, майор Вахенфельд, для этой цели. Русские перенесли свои атаки на юг, чтобы поддержать Румынию, но были решительно разгромлены армией, в которой были войска всех Центральных держав. Осенью того же года скончался Франц Иосиф I Австрийский. Его преемник, Карл I, бывший офицер кавалерии, назначил себя главнокомандующим и заменил их способного начальника штаба «более уступчивой фигурой». Хоффманн провел двухчасовую беседу, в ходе которой молодой император «высказал свое мнение по военным вопросам, продемонстрировав при этом полное непонимание сказанного». Хоффманн переписывался и встречался с политическими лидерами, такими как Вольфганг Капп, основатель правого «Отечественного фронта», который после войны возглавил неудачный путч с целью свержения Веймарской республики. С наступлением 1917 года русская пехота, казалось, понесла урон в боях, и большинство из них теперь были готовы лишь оборонять свои позиции. Февральская революция привела к формированию нового российского правительства во главе с Александром Керенским. Хоффманн хотел атаковать, но ему выделили лишь одну дивизию для сокращения русского плацдарма. В июле Керенский предпринял наступление в Галиции в надежде восстановить общественную поддержку войны. Хоффманн предвидел атаку и был готов к контратаке. Сначала австро-венгерские войска потеряли позиции, но 19 июля принц Леопольд и Хоффманн наблюдали из башни за тем, как немцы контратакуют во фланг российского вторжения, прорываясь в тыл. Через несколько дней русские были выбиты из Галиции, но дальнейшее преследование пришлось отложить из-за ремонта железных дорог. Хоффманн был награжден дубовыми листьями к ордену Pour le Mérite. 1 сентября он атаковал Рижские форты, перебросив понтонные мосты через реку. Он взял Ригу, но большинство защитников ускользнули. 26 ноября он получил радиограмму от нового российского большевистского правительства с просьбой о перемирии. Немцы отправили делегацию в штаб Хоффманна, после того как пообедали с делегацией в офицерской столовой, в которую входили крестьянин и политический убийца. Он был обеспокоен тем, что их приняли как представителей России. Он помогал государственному секретарю Рихарду фон Кюльману во время переговоров по Брест-Литовскому договору, поскольку его свободное владение русским языком было преимуществом. Австро-венгерский министр иностранных дел Оттокар Чернин отметил, что «генерал [Хоффманн] сочетал в себе экспертные знания и энергию с немалой хладнокровностью и способностями, но также и немалую прусскую жестокость». Переговоры затянулись; основным камнем преткновения было то, что русским не вернут Польшу, Литву или Курляндию, которые, по мнению Центральных держав, проголосовали за независимость. В декабре 1917 года его вызвали в Берлин, где во время обеда кайзер, несмотря на его возражения, приказал ему высказать свое мнение относительно послевоенной немецко-польской границы. Он выступал за то, чтобы от Польши отторгнуть скромную оборонительную полосу, чтобы получить как можно меньше новых славянских подданных. Верховные командующие хотели большей части Польши, и поэтому они были в ярости, когда кайзер поддержал его точку зрения. Оба пригрозили уйти в отставку; кайзер уступил в вопросе границы, но отклонил требование Людендорфа отправить Хоффманна командовать дивизией. Гинденбург не упоминает его в своих мемуарах. Людендорф дискредитировал его в ходе пресс-кампании, в которой утверждалось, что его идеи исходят от его еврейской жены, известной художницы из семьи новообращенных. Хоффманн писал: «Великие люди тоже могут быть очень малыми». После перерыва переговоры возобновились с народным комиссаром по иностранным делам Львом Троцким, который возглавлял российскую делегацию и запретил им есть с врагом. Хоффманн не включил ни одного пункта в договор, но Троцкий «ни на минуту не сомневался в том, что генерал Хоффманн был единственным элементом серьезной реальности в этих переговорах». Центральные державы одновременно вели переговоры с делегацией, представляющей независимую Украину. В конце января 1918 года Троцкий вернулся в Петроград, чтобы проконсультироваться по украинскому вопросу. По возвращении был подписан мир с украинцами. 10 февраля Троцкий объявил, что Россия считает войну законченной, но не будет подписывать предложенный договор. Через восемь дней Восточная армия возобновила наступление и без сопротивления захватила остатки Прибалтийских провинций. Через два дня русские уступили, и договор был подписан 3 марта 1918 года. Немецкие войска вошли в Украину, чтобы поддержать осажденное независимое правительство, и продвинулись дальше на восток в Донбасс, чтобы получить уголь для перевозки захваченного зерна. Хоффманн предвидел, что Крым станет немецкой Ривьерой. Верховные командующие создали новые администрации для Украины и Прибалтики и резко ограничили территориальное влияние принца Леопольда и Хоффманна, оставив им лишь «Обер-Ост». Хоффманн безуспешно утверждал, что для борьбы с большевиками они должны денонсировать договор и силой установить новое правительство в России.

The crisis worsened when Romania entered the war on the side of the Entente. Hindenburg and Ludendorff became the Supreme Commanders. Field Marshal Prince Leopold of Bavaria, whom Hoffmann regarded as "a clever soldier and a distinguished superior officer", took command of three army groups that included both German and Austro Hungarian troops and Hoffmann was elated to become his chief of staff with promotion to major general: "I shall actually become an Excellenz!". He was supported by a highly competent staff. Eventually, they commanded all of the forces of the Central Powers on the Eastern Front: German, Austro Hungarian, Ottoman, and Bulgarian. Since he was no longer able to visit the front in person, he was assigned a General Staff officer, Major Wachenfeld, for this purpose. The Russians shifted their attacks to the south to support Romania but were beaten decisively by an army with troops from all of the Central Powers. That autumn, Franz Joseph I of Austria died. His successor, Charles I, who had been a cavalry officer, appointed himself commander in chief and replaced their able chief of staff with "a more conciliatory personage". Hoffmann had a two hour conversation in which the young emperor "gave his opinion on military matters by which he displayed his great want of understanding in all he said". Hoffmann corresponded and met with political leaders like Wolfgang Kapp, a founder of the right wing Fatherland Party who after the war led a failed putsch to overturn the Weimar Republic. When 1917 dawned, the battering made the Russian infantry seem to have suffered when attacking, and most were now willing only to defend their positions. The February Revolution then led to a new Russian government, under Alexander Kerensky. Hoffmann wanted to attack, but only a single division was given to him to reduce a Russian bridgehead. In July, Kerensky launched an offensive in Galicia in the hope of reinvigorating public support for the war. Hoffmann had anticipated the attack and was eager to launch his countermove. At first, the Austro Hungarians lost ground, but on 19 July, Prince Leopold and Hoffmann were in a tower to watch the Germans counterattack the flank of the Russian incursion slicing through to the rear. In a few days, the Russians were driven out of Galicia, but further pursuit had to be delayed while the railroads were repaired. Hoffmann was rewarded with the Oak Leaves for his Pour le Mérite. On 1 September, he attacked the Riga fortresses, by throwing pontoon bridges across the intervening river. He took Riga, but most of the defenders had slipped out. On 26 November, he received a wireless message from the new Russian Bolshevik government, which requested an armistice. The Germans sent a delegation to Hoffmann's headquarters after they had dining with the delegation in the mess room that included a peasant and a political assassin. He was dismayed that they had been received as representing Russia. He assisted Foreign Secretary Richard von Kühlmann during the negotiations for the Treaty of Brest Litovsk since his fluent Russian was an asset. Austro Hungarian Foreign Minister Ottokar Czernin found, "The General [Hoffmann] combined expert knowledge and energy with a good deal of calm and ability, but also not a little of Prussian brutality ". The negotiations dragged on; the major sticking point was that the Russians would not be given back Poland, Lithuania or Courland, which the Central Powers maintained had opted for independence. In December 1917, he was summoned to Berlin, where at lunch, the Kaiser ordered him, despite his objections, to give his opinion regarding the postwar German–Polish border. He favoured taking from Poland a modest defensive strip to acquire as few new Slavic subjects as possible. The Supreme Commanders wanted much of Poland and so they were furious when the Kaiser endorsed his viewpoint. Both threatened to resign; the Kaiser gave in on the border but refused Ludendorff's demand for Hoffmann to be sent off to command a division. Hindenburg does not mention him in his memoirs. Ludendorff undermined him with a press campaign that alleged that his ideas came from his Jewish wife, who was a well known artist from a family of converts. Hoffmann wrote "great men can also be very small sometimes". After a break, the negotiations were resumed with Foreign Commissar Leon Trotsky, who led the Russian delegation; he stopped them from eating with the enemy. Hoffmann did not write any clause in the treaty, but Trotsky "did not doubt for a single minute that General Hoffmann was the only element of serious reality in these negotiations". The Central Powers simultaneously negotiated with a delegation representing an independent Ukraine. In late January 1918, Trotsky returned to Petrograd to consult about the Ukrainian problem. When he returned, a peace with the Ukrainians had been signed. On 10 February, Trotsky announced that Russia would consider the war at an end but would not sign the proposed treaty. Eight days, later the Eastern Army resumed its offensive and swept over the remainder of the Baltic provinces without opposition. After two days, the Russians caved in, and the treaty was signed on 3 March 1918. German troops marched into Ukraine to prop up the beleaguered independent government and also went further east into the Don basin to obtain the coal to ship the grain that they had seized. Hoffmann anticipated that the Crimea would become the German Riviera. The Supreme Commanders set up new administrations for Ukraine and the Baltic States and strikingly diminished Prince Leopold's and Hoffmann's territorial sway since they were left with only Ober Ost. Hoffmann argued unsuccessfully that to counter the Bolsheviks, they should denounce the treaty and forcibly establish a new government in Russia.

Поздние годы

В 1919 году ему было поручено командование бригадой вдоль польской границы. Главой новой небольшой немецкой армии был Ханс фон Зеект, который во время войны поссорился с Хоффманом. В марте 1920 года Хоффман был отправлен в отставку и вернулся в Берлин, где примирился с Гинденбургом на личной встрече. Он и промышленник Арнольд Рехберг настойчиво добивались убеждения западных держав в необходимости объединиться для свержения Советского Союза. Он опубликовал свои военные мемуары и оценки, свои взгляды на Россию и собственную версию битвы при Танненберге. Спустя несколько лет после войны, во время посещения поля боя у Танненберга, Хоффманн сказал группе армейских кадетов: "Смотрите, здесь Гинденбург спал до битвы, здесь Гинденбург спал после битвы, а между нами говоря, здесь Гинденбург спал и во время битвы". Хоффманн умер в курортном городе Бад-Рейхенхалл 8 июля 1927 года. Некоторые историки считают его "возможно, самым выдающимся штабным офицером своего поколения" и использовали его как пример для изучения в Командно-штабном колледже армии США.