Антонио Валеро де Бернабе Пачеко: Пуэрториканский генерал и его родословная.

Антонио Валеро: пуэрториканский полковник, герой войны в Испании против Наполеона. Участвовал в обороне Сарагосы, сражался с французской армией. История полководца.

36 мин чтения

100%

Источник: Antonio Valero de Bernabé — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

Пуэрториканский генерал Антонио Висенте Мигель Валеро де Бернабе Пачеко был пуэрториканским военным лидером. Обученный в Испании, он сражался в составе испанской армии, чтобы изгнать французского лидера Наполеона из Испании, и был произведен в полковники в те годы. Некоторые историки используют вариант его имени – Мануэль Антонио Валеро, но он не встречается в официальных документах и сам им не использовался. Он помог разгромить армию Наполеона во время осады Сарагосы (1808) в ходе Пиренейской войны, также известной как Испанская война за независимость. Во время этого конфликта он участвовал в обороне Аррабаля, удерживая позицию, несмотря на наступление французов, и в результате попал в плен. Он был назначен генерал-инспектором армий провинций Арагуа, Каракас и Гуарико, что включало действия в Бока-Чика, Хенгибре и Сан-Франсиско-де-Тиснадо. Президент Москера назначил его главнокомандующим 1-й дивизией и военным начальником штата Бояка. Кроме того, Валеро был удостоен ряда наград, включая крест Независимости Мексики, медаль Либертадора, медаль Кальяо и бюст Освободителя Венесуэлы. Его титулы восходят к 10 мая 1372 года, когда Петр IV Арагонский предоставил признание Мигелю де Бернабе, его братьям и потомкам за их действия во время войны двух Петров, где он погиб, сожженный в замке Багена после отказа сдавать крепость кастильским войскам. Многие его потомки получили другие дворянские титулы, породнившись с другими аристократическими семьями и став графами или маркизами. Среди них был инквизитор Педро де Арбуэс-и-Валеро, канонизированный католической церковью в 1867 году. Среди бенефициаров этого инфантерийского дворянства был Хуан Валеро де Бернабе, отец Антонио Валеро де Бернабе Ибаньеса, прадед Валеро де Бернабе Пачеко. Его отец был суб-лейтенантом скотоводов и капитаном Постоянного полка Пуэрто-Рико, продолжая военную традицию семьи, в которую входил его двоюродный брат, маркиз де Каньяда и генерал национальных армий, Хоакин Ибаньес де Бернабе. Власть местной знати была сосредоточена в муниципальных советах и кабильдо, которые были позициями, в основном занимаемыми пуэрториканцами и где собиралась образованная элита. Эта ситуация вынуждала аристократию отправлять своих детей учиться за границу, а военное образование преподавалось в Военных академиях Испании. Сам Фахардо был еще небольшим городом, экономика которого в основном вращалась вокруг животноводства. Он был милитаризован для борьбы с постоянными нападениями пиратов и каперов, главным образом из-за его близости к Виекесу и другим близлежащим островам, а также для предотвращения контрабанды, которая часто проникала через побережье в ответ на торговые ограничения, наложенные Испанией (что приводило к неконтролируемой инфляции). В XVIII веке местная армия Пуэрто-Рико полностью состояла из дворян, поскольку это было обязательным условием для занятия должности. Валеро де Бернабе провел детство и вырос в Пуэрто-Рико до 13 лет, когда его семья отправила его в Испанию. В своих "Воспоминаниях" Валеро де Бернабе критиковал состояние местного образования при испанском правительстве, отмечая, что оно вынудило его отправиться в Европу. Поступление в Военную академию в Испании в возрасте 10 лет было привилегией, доступной только сыновьям знатных военных. 30 ноября 1804 года Валеро де Бернабе был произведен в второй лейтенанты. 5-я Центральная дивизия, в которой служил Валеро де Бернабе, передислоцировалась из Таррагоны и перешла под командование фельдмаршала Хосе де Каро в Туделе. Они несколько раз пересекали реку Эбро, чтобы добраться до Фунеса, откуда смогли определить, что французы готовятся к переправе через реку и соединению в Альфаро. Ночью 19-го они начали отступать в Туделу, прибыв туда через два дня, в последний раз перейдя реку и разбив лагерь на берегу, охраняя дорогу в Аргеду и мост. Другие силы под командованием генерала Кастаньоса (Центр) и генерала Паладокса (Правый) также находились поблизости, что привело к столкновению между офицерами из-за контроля над разнородными силами в ночь на 22-е. Первоначальные приказы на день предусматривали захват территории, где проходила дорога в Альфаро. Испанцы затем перешли к оборонительным позициям, дивизия Валеро де Бернабе заняла центральную позицию, а силы Кастаньоса – левый фланг. Французские войска превосходили испанские более чем вдвое. Французы затем перенаправили свое внимание на силы на правом фланге.

Puerto Rican general

Antonio Vicente Miguel Valero de Bernabé Pacheco was a Puerto Rican military leader. Trained in Spain, he fought with the Spanish Army to expel the French leader, Napoleon, from Spain and was promoted to colonel during these years. A variant of his name, Manuel Antonio Valero, has been adopted by some historians, but it is not present in official documentation nor was it used by him. and helped defeat Napoleon's army at the Siege of Saragossa (1808) in the Peninsular War, also known as the Spanish War of Independence. During this conflict, he was involved in the defense of the Arrabal, holding his post despite the French advance and being taken prisoner as a result. He was named General in Chief of the armies in the provinces of Aragua, Caracas and Guarico, which involved actions at Boca Chica, Jengibre and San Francisco de Tiznado. President Mosquera named him Commander in Chief of the 1st Division and Military Chief of the State of Boyacá. In addition, Valero received several commendations including the cross of the Independence of Mexico, the Medalla del Libertador and the Medal del Callao and the Bust of the Liberator of Venezuela. His titles were traced to May 10, 1372, when Peter IV of Aragon granted the recognitions to Miguel de Bernabé, his siblings and descendants, for his actions during the War of the Two Peters, where he died incinerated at the castle of Báguena after refusing to surrender the fortification to the Castilian forces. Numerous of his descendants would gather other noble titles, marrying into other aristocratic lineages, becoming counts or marquis. Among them was also inquisitor Pedro de Arbués y Valero, who was canonized by the Catholic Church in 1867. Among the beneficiaries of this infanzería was Juan Valero de Bernabé, father of Antonio Valero de Bernabé Ibañez, the great grandfather of Valero de Bernabé Pacheco. His father was the Subteniente de Ganaderos and Capitain of the Regimiento Fijo of Puerto Rico, following in the military tradition of a family that included his first cousin, the marquis of Cañada and general of the national armies, Joaquín Ibáñez de Bernabé. The power of the local nobility rested in the municipal councils and the cabildos, which were the positions mostly dominated by Puerto Ricans and where the educated gathered. The situation forced the aristocracy to send their children to study abroad, with military education being imparted at the Military Academies of Spain. Fajardo itself was still a small town, whose economy mostly revolved around the cattle industry. It had been militarized to combat recurrent attacks by pirates and buccaneers, mainly due to its proximity to Vieques and other adjacent islands, and to prevent the contraband that frequently entered through the coast as a response to the mercantile restrictions imposed by Spain (which led to uncontrolled inflation). In 18th Century Puerto Rico, the local military was entirely composed by nobles, as it was a requisite to hold a position. Valero de Bernabé spent his childhood and was raised in Puerto Rico until the age of 13, when his family sent him to Spain. In his Memorias, Valero de Bernabé was critical of the state of local education under the Spanish government, citing that he had been forced by it to leave towards Europe. Joining the Military Academies in Spain at the age of 10 was a privilege reserved for the sons of noble military men. On November 30, 1804, Valero de Bernabé was ascended to Second Lieutenant. The 5th Central Division, where Valero de Bernabé served, traveled from Tarragona and was taken over by Field Marshall José de Caro at Tudela. They crossed the Ebro river several times to reach Funes, from which they were able to discern that the French were organizing to cross the river and reunite at Alfaro. During the night of the 19th they began to move back to Tuleda, reaching there two days later, cross in the river one last time and setting camp at the shore guarding a road to Argueda and a bridge. Other forces led by general Castaños (Central) and general Paladox (Right) were also present near by, leading to a clash between both officers over control of the heterogeneous forces on the night of the 22. Initial orders for the day intended to take control of the area where the road to Alfaro was. The Spanish then reorganized to defensive positions, with Valero de Bernabé's division taking the central position while the Castaños led the forces to the left. The French forces were more than double of the Spanish side. The French then redirected their attention to the forces towards the right.

Боритесь за Зарагозу

Валеро де Бернабе прибыл в Сарагосу в 11 часов следующего утра. Он сразу же заметил всеобщую суматоху, вызванную притоком многочисленных раненых, в то время как горожане спешно ремонтировали стены. Генерал Палафокс был сосредоточен на организации 35 700 человек под своим командованием. Через несколько дней у Валеро де Бернабе появились симптомы лихорадки, но, несмотря на серьезное заболевание, он выздоровел с помощью Табоады. Затем капеллан принес ему уведомление о том, что его полковник решил повысить его в звании капитана 24 июля 1808 года за действия в Туледе, а также потребовал его немедленного прибытия. Впоследствии, когда он собирался попросить Табоаду вернуться, так как чувствовал себя неважно, к Валеро де Бернабе подошел полковник и спросил, не родственники ли они, быстро узнав в нем своего двоюродного брата, маркиза де Каньяда, который бурно приветствовал его. Он доложил офицеру о своем назначении и предшествующих событиях, на что тот ответил, что является генерал-майором соединения, к которому он только что присоединился, и предложил ему должность адъютанта ордеров. Валеро де Бернабе принял предложение и приступил к исполнению обязанностей на следующий день, рассматривая это как возможность. В последующие дни его опечалила смерть Табоады от полученных ранений. Испанцы внимательно следили за приближением французов, одновременно продолжая ремонт стен. В это время они собирали припасы и готовили организацию армии к сопротивлению. Во второй половине дня 20-го числа французский авангард был замечен на разведке вблизи Монтеторреро, где под командованием маршалов Монси и Мортье захватил местность в течение дня. Второй переправил свои войска через реку Эбро и приблизился к площади с 10 000 человек в 9:00 утра, атаковав Аррабаль – район Сарагосы, отделенный от остальной части города рекой, через час. Там Валеро де Бернабе находился вместе с остальной частью своей дивизии, находясь под командованием генерала Хосе де Мансо, охраняя его с импровизированными батареями, расположенными в стратегических точках для блокирования доступа. Им удалось удивить войска Мортье, ожидавшего захвата Аррабаля без сопротивления, понеся потери от испанских мушкетеров и артиллерии. Однако французы перегруппировались и предприняли многочисленные атаки, пока не отступили в 16:00, выйдя из зоны досягаемости. Валеро де Бернабе считал этот день решающей победой, отметив, что французские тела были разбросаны по полю боя и нагромождены у их укреплений. В последующие дни распространились слухи, одни утверждали, что герцог дель Инфантадо или генерал Рединг придут на помощь, другие – что Бонапарт застрял в монастыре Пауляр. Осторожные горожане праздновали эти новости, звоня в колокола и исполняя религиозные песнопения. Поскольку французы использовали это для запуска различных боеприпасов, включая зажигательные бомбы и раскаленные ядра, Валеро де Бернабе подозревал, что они несут ответственность за ложную информацию. Пока Сарагоса горела, нехватка продовольствия усугублялась вспышкой эпидемии, унесшей жизни некоторых запертых внутри и толкнувшей других на самоубийство. Способные горожане, мужчины и женщины, присоединились к сопротивлению. Дети также помогали своим матерям на передовой. Валеро де Бернабе был поражен как нищетой, так и героизмом, сосуществующими в битве. Французы осаждали Сарагосу уже два месяца, сопротивление разочаровывало маршала Ланна, который написал Бонапарту, что они сталкиваются и подвергаются нападению со стороны горожан, отказывающихся сдаваться, что он посчитал обескураживающим. Французы продолжали сосредотачиваться на захвате района Аррабаль, считавшегося стратегически важным пунктом. Дивизия Валеро де Бернабе располагалась в монастыре Монахинь де Алтавоз, где солдаты искали убежище вместе с оставшимися монахинями. Одна из них также спасла ему жизнь, передвинув его кровать, опасаясь сквозняка, вскоре после чего в прежнее место кровати попала бомба. Валеро де Бернабе отмахнулся от этого инцидента, но монахиня испугалась и потеряла сознание. Французы продолжали наступление, захватив всю территорию за пределами города к началу февраля, систематически прорывая оборону Сарагосы. Однако битва была тяжелой для истощенных испанцев и велась на каждой улице и в каждом здании. Французы продолжали использовать все тактики, включая предложение о переговорах о капитуляции в обмен на уступки, которые Палафокс саркастически отклонил. 3 августа французы прорвали дверь в Санта-Энграсия. Через одиннадцать дней они подожгли монастырь, что позволило им захватить половину Сарагосы. Еще одна попытка капитуляции была встречена с еще большим цинизмом. Население, принимая смерть как вероятный исход, пело песни неповиновения, предпочитая умереть, чем сдаться. Оба этих проявления произвели впечатление на Валеро де Бернабе. Он участвовал в атаке, произошедшей 21 декабря 1808 года. Во время атаки, произошедшей 2 января 1809 года, Валеро де Бернабе удалось захватить стратегическое здание и две артиллерийские установки. К этому времени большая часть города Сарагоса была превращена в руины, а оставшееся население медленно умирало от войны или эпидемий. Французы продолжали наступление, непрерывно бомбардируя город и разрушая немногие уцелевшие здания.

Valero de Bernabé arrived to Zaragoza at 11 a. m. of the following morning. He immediately took notice of the widespread confusion caused by the influx of numerous wounded, while the townspeople repaired the walls at haste. General Palafox was focused on organizing 35,700 individuals under his command. Within days, Valero de Bernabé began experiencing symptoms of fever, but despite being seriously ill he recovered with the help of Taboada. The chaplain then brought him the notification that his colonel had decided to promote him to the rank of Captain on July 24, 1808, due to his actions at Tuleda, also requesting his presence without delay. Afterwards, when he was going to ask Toboada to return since he was felling indisposed, Valero de Bernabé was approached by a colonel that asked if they were related, quickly recognizing the figure as his cousin the marquis of Cañada who greeted him effusively. He informed the officer of his destination and the events that preceded, who responded by noting how he was the Mayor General of the group that he had just joined and offered him the role of Adjutant of Orders. Valero de Bernabé accepted the offer and began the following day, seeing it as an opportunity. In the days that followed, he was affected by the death of Toboada as a consequence of his injuries. The Spanish closely monitored the approach of the French, while more work was done to fix the walls. In the meanwhile, they gathered supplies and prepared the organization of the military for the resistance. During the afternoon of the 20th, the French vanguard was seen doing reconnaissance near the adjacent area of Montetorrero, who led by Marshalls Moncey and Mortier took over the locale within a day. The second led his forces over the Ebeo river and approached the plaza with 10,000 men at 9:00 a. m. attacking the Arrabal, a sector of Zaragoza that is isolated from the rest by the river, an hour later. There Valero de Bernabé was found along the rest if his division, serving under General José de Manzo, guarding it with improvised batteries placed at strategic points to block access. These managed to surprise Mortier's forces, who expected to take the Arrabal without resistance, suffering several casualties at the hand of the Spanish musketeers and artillery. Nonetheless, the French reorganized and launched numerous waves, until their final retreat at 4:00 p. m. when they moved out of range. Valero de Bernabé considered this day a decisive win, nothing that there were French remains scattered throughout the battleground and piled against their defense. Rumors spread during the days that followed, some citing that either the Duque del Infantado or General Reding would come to help, others that Bonaparte was trapped at the Paular Monastery. Cautious, the town celebrated these by tolling the bells and singing religious songs. As the French exploited these to launch all sort of ammunition, including incendiary bombs and heated cannonballs, Valero de Bernabé suspected that they were responsible for the dubious information. As Zaragosa burned, the lack of food was complicated by the outbreak of an epidemic, killing some of those trapped within and driving others to suicide. The able civilians, both men and women, joined the resistance. Children were also involved in aiding those in the frontline along their mothers. Valero de Bernabé was impressed both by the misery and the heroism that coexisted within the battle. The French had now sieged Zaragosa for two months, with the resistance frustrating marshal Lannes who wrote to Bonaparte that they were being confronted and attacked by the townspeople who refused to surrender, something that he found disconcerting. The French continued focused on taking control of the area of Arrabal, considered a strategic point. Valero de Bernabé's division was located at the Monjas de Altavoz Convent, where the soldiers sought refuge along the nuns that remained there. She was also responsible for saving his life by moving his bed, concerned that it was adjacent to a cold draft, only for its former location to be bombed shortly afterwards. Valero de Bernabé brushed the incident aside, but the nun was startled and fainted. The French continued pushing forward, capturing all of the terrain outside the city by early February, systematically breaching Zaragosa as well. The battle, however, was arduous for the emaciated Spanish and was battled in every street and building possible. The French continued exhausting all tactics, including proposing the negotiation of surrender in exchange for concessions, which was sardonically declined by Palafox. On August 3, the French breached the door to Santa Engracia. Eleven days later, they began a fire that destroyed the convent and allowed them to capture half if Zaragosa. Another attempt at capitulation was met with more cynicism. The population, accepting their death as a likely outcome, sang songs of defiance in favor of dying before surrendering. Both actions impressed Valero de Bernabé. He participated in the attack that took place on December 21, 1808. During the attack that took place on January 2, 1809, Valero de Bernabé managed to take over a strategic building and two pieces of artillery. By this point, most of city of Zaragoza had been reduced to rubble, with the remaining population slowly dying to the war or epidemics. The French continued their offensive, incessantly bombing the city and destroying what few buildings were left standing.

Падение Арабаля

Французы провели восемь дней относительного затишья, возводя новые артиллерийские батареи за пределами Аррабаля. Французы оттеснили испанцев и убили двух генералов, включая барона Визажа. Валеро де Бернабе остался ответственным за оставшиеся войска, возглавляя сопротивление, которое систематически велось за каждый дом и улицу, но которое потеряло треть своего состава, будучи подавленным численным превосходством противника. Это вынудило их сосредоточиться на батарее Техарес, их последней, где у оставшихся испанцев насчитывалось 1300 человек, включая солдат и гражданских лиц. По пути он встретил лейтенанта Маурисио Альбер, который, заметив, что на нем только фрак, подарил ему парадный военно-морской мундир. Французские офицеры отделили испанских офицеров и были удивлены, как истощенные люди могли оказывать сопротивление. Валери де Бернабе французский офицер предложил табак и попросил еды. Там он встретил соратника по имени Хосе Семанат, с которым обсудил их общее несчастье и рассказал, как остался без денег, потеряв пять унций золота, получив взамен полторы унции в знак дружбы. Во время разговора он заметил, что серебряные шпоры, которые он носил, все еще были на ногах, и спрятал их. Французы в целом уважали его, поскольку он все еще был в форме, найденной во время осады, в отличие от других пленных. Валер де Бернабе стал свидетелем систематического сожжения остатков Сарагосы и расправы над теми, кто остался внутри, выбрав медитацию как способ отвлечься. Затем его отделили от группы и отвели на ужин, устроенный французским офицером, который с любопытством расспрашивал об испанском сопротивлении. Валери де Бернабе предоставили место для ночлега в здании, где находились французские офицеры, под защитой этого человека, сочувствовавшего им потере товарищей. После бессонной ночи он попросил позволить встретиться с другими испанскими офицерами, которых увезли, что вызвало у него тревогу и разочарование, и он задавался вопросом, почему к нему относятся иначе или почему Семанат его не предупредил. Заметив, как за его спиной собирается отряд гренадеров, Валер де Бернабе убедился, что его собираются казнить, и противостоял офицеру противника, который за ним наблюдал, но ему ответили, что они не заинтересованы в "казни храбрых", ссылаясь на исключительное сопротивление в Сарагосе, а также критикуя амбиции собственных лидеров и слепую преданность, которую завоевал Бонапарт. Удивленный этим, он был приглашен на обед вместе с другими французскими офицерами, где он в знак благодарности передал офицеру шпоры. На следующий день его привели к Ланну, который был удивлен, когда Валеро де Бернабе попросил вернуть ему лошадь. Капитуляции зашли в тупик из-за болезни Паралокса, а маршал отказался удовлетворить просьбы о временном перемирии, оказывая давление новыми атаками на сократившееся население. Совет заменил заболевшего офицера и встретился с Ланном, который предложил освобождение только для женщин и детей, что побудило испанскую сторону настоять на том, что она предпочтет исчезнуть, чем капитулировать на его условиях. Как свидетель, Валеро де Бернабе отметил, что гордится этой позицией, особенно учитывая обстоятельства. Ланн, в свою очередь, предложил предоставить военным почетный выход из города. В конечном итоге капитуляции были подписаны, и французы захватили Сарагосу, избавившись по меньшей мере от 50 000 тел.

The French spent eight days of relative tranquility building new artilleries outside the Arrabal. The French pushed back the Spanish and killed two generals, including the baron of Visages. Valero de Bernabé was the left in charge of the remaining troops, leading a resistance that was systematically battled on each house and street, but that lost a third of its members overwhelmed by the amount of enemies. This forced them to concentrate on the Tejares battery, their last one left, where the remaining Spanish numbered 1,300 between soldiers and civilians. On the way he met lieutenant Mauricio Alber who noticing that he was only wearing a frock coat gave him an intricate navy uniform. The French officers separated their Spanish counterparts and were amused how malnourished men could present resistance. Valero de Bernabé was offered a tobacco by a French officer and requested food. There, he encountered a comrade named José Semanat, with whom he discussed their mutual misery and discussed how he was left broke by losing five ounces of gold, being given half an ounce as a gesture of friendship. During the exchange, he noticed that the silver spurs that he was wearing were still in his feet and hid them. The French generally respected him, since he was still wearing the uniform that he found during the siege, unlike other of the captured. Valero de Bernabé was witness to the systematic burning of what was left of Zaragosa and the purging of those that had remained within, choosing to meditate as a distraction. Afterwards, he was separated from the group and taken towards a dinner prepared by the French officer, who curiously questioned about the Spanish resistance. Valero de Bernabé was given a place to sleep in a building where the French officers were with the protection of this individual, sympathizing with them the loss of comrades. After a sleepless night, he requested to meet the other Spanish officers, who had been taken away, creating anxiety and frustration within him, while wondering why he had been treated differently or why he had not been warned by Semanat. Noticing a grenadier troop assembling behind him, Valero de Bernabé became convinced that he was going to be executed, confronting the enemy officer that had supervised him, only to be told that they had no interest in "executing the brave", citing the extraordinary resistance at Zaragosa, and also critiquing the ambition of his own leaders and the uncritical following that Bonaparte had gained. Surprised by this, he was taken to lunch along the other French officers, where he gave the spurs to the officer as gratitude. The following day he was taken before Lannes, who was amused when Valero de Bernabé requested that his horse was returned. Capitulations stalled due to an illness suffered by Paralox, with the marshal refusing requests for temporary ceasefire and pressuring by launching more attacks against a reduced population. A Board replaced the ill officer and met with Lannes, who only offered exemptions for women and children, which prompted the Spanish side to insist that it would rather disappear than surrender on his terms. As a witness, Valero de Bernabé noted feeling pride at this stance, particularly due to the circumstances. Lannes in turn offered to give the military an honorable exit from the city. Eventually, capitulations were signed and the French took over Zaragosa, disposing of at least 50,000 bodies.

Остатки полуостровской войны

Валерио де Бернабе был доставлен в Памплону, откуда его вместе с другими испанскими офицерами должны были отправить во Францию. Однако ему удалось бежать и присоединиться к полку в Мано-де-Иерро, где он поступил под командование герцога Альбукерке. Вместе с ними он участвовал в испанском отступлении из Севильи на остров Леон, куда перебрался Центральный совет. Это привело к его второму повышению в звании – полковника 9 марта, достигнув этого звания в возрасте 19 лет. 21 мая 1809 года Хоакин Ибаньес де Бернабе Куэвас и Гриор засвидетельствовал всю работу, выполненную Валерио де Бернабе под его руководством. Он оставался там в течение трех месяцев. 12-13 апреля 1813 года он сражался при Касталье. Валерио де Бернабе также находился в замке Сагунто, удерживая позиции с 9 января по 22 мая 1814 года, когда замок был оставлен. Однако либералы вскоре разочаровались в восстановленном Фердинанде VII, который немедленно отверг предложенную Кадисcкую конституцию 1812 года, заключил в тюрьму её сторонников и восстановил суд инквизиции. Валерио де Бернабе был переведен в гарнизоны. Продолжая обучение, он примкнул к масонским ложам, получившим распространение с 1814 года, где либерально настроенные военные обсуждали, как противостоять абсолютистской политике Короны, замышляя её свержение, восстановление Конституции и прекращение отправки войск для подавления восстаний в американских колониях. Эти ложи стремительно росли, и к 1817 году к ним примкнуло большинство военных. Генерал Хуан О’Донаху, которому он служил адъютантом, также был масоном. Валерио де Бернабе, которому надлежало отправиться и сражаться против движения за независимость в Аргентине в качестве адъютанта батальона генерала Дионисио Вивеса в Буэнос-Айресе, вступил в ложу под названием El Taller Sublime вместе с Антонио Алкала Галиано. Их отправили в Лебриху для ожидания транспорта. В конечном итоге заговоры привели к «Гриту де Риего», который сорвал эти планы. Однако, разделяя идею прекращения вмешательства в заморские дела, он предоставил заговорщикам больше свободы, чем ожидалось. Реакционное движение пыталось привлечь О’Донаху в качестве своего лидера, но восстание возглавил Риего. О’Дейли и Кирога бежали и возглавили свои войска, когда восстание охватило страну. Опасаясь казни, Фердинанд уступил и признал Конституцию. В рамках последовавшей реформы конституционное правительство назначило О’Донаху генерал-капитаном Андалусии, а Валерио де Бернабе сопровождал его в качестве адъютанта. Тем временем в Мексике Итурбиде возглавил сопротивление Испании, предложив План де Игуала, предусматривавший создание монархии, связанной с испанской короной. Этот документ не был одобрен испанским Конгрессом. Это привело к усилению революционной активности, лишению полномочий вице-короля Аподаки и передаче власти генералу Новелле. Однако испанцы решили назначить О’Донаху новым вице-королем, который согласился, рассчитывая на возможность ведения переговоров о мире на условиях, аналогичных отвергнутым предложениям. В 1821 году чиновник отправился в Мексику, и Валерио де Бернабе сопровождал его.

Valero de Bernabé was taken to Pamplona,where he was to be sent to France along other Spanish officers. However, he managed to escape and joined a regiment at Mano de Hierro, being placed under the forces of the Duke of Albuquerque. With them, he participated in the Spanish retreat from Sevilla to León island where the Central Board had been moved. This led to his second promotion, to Colonel on March 9, reaching the rank at the age of 19. On May 21, 1809, Joaquín Ibañez de Bernabé Cuevas y Grior certified all of the work that Valero de Bernabé had done under his supervision. He remained stationed here for three months. Between April 12 and 13, 1813, he fought at Castalla. Valero de Bernabé was also present in the castle of Sagunto, holding position from January 9 to May 22, 1814, when it was abandoned. However, liberals soon grew frustrated with the restored Ferdinand VII, who immediately discarded the proposed 1812 Cádiz Constitution, jailed its proponents and reestablished the Inquisition court. Valero de Bernabé was moved to the guarniciones. Also studying, he became involved with the masonry lodges that were popularized since 1814 and where a number of liberal military men were discussing how to deal with the absolutists postures of the Crown, conspiring to bring it down and return the Constitution and to stop the assignation of troops to fight in the rebellious American colonies. These grew exponentially, until most of the military was affiliated to them by 1817. General Juan O'Donojú, to whom he served as adjutant, was also a mason. Valero de Bernabé, who was expected to leave and fight against the independence movement at Argentina as adjunct ant of General Dionisio Vives' Buenos Aires battalion, had joined the logia named El Taller Sublime along Antonio Alcalá Galiano. They were sent to Lebrija to wait for transport. Eventually, the conspiracies led to the Grito de Riego, which aborted these plans. However, sympathizing with the idea of stopping overseas intervention, he allowed them more liberty than expected. A reactionary movement tried to recruit O'Donojú as their main leader, but it was Riego who ultimately took over the revolt. O'Daly and Quiroga escaped and led their respective troops as the insurrection massified. Fearing that he would be executed, Ferdinand relented and gave way to the Constitution. As part of the ensuing reform, the constitutional government named O'Donojú Captain General of Andalusia and Valero de Bernabé accompanied him as adjutant. Meanwhile, in Mexico Iturbe led its own resistance against Spain, to whom he proposed the Plan de Iguala, which negotiated the establishment of a monarchy with ties to the Spanish Crown. The document was not approved by the Spanish Congress. This led to an increase in revolutionary actions, leading to the destitution of viceroy Apodaca and general Novella being given the authority. However, the Spanish decided to name O'Donojú as the new viceroy, who accepted expecting to negotiate peace in terms similar to the rejected proposals. The functionary left towards Mexico in 1821, and along him traveled Valero de Bernabé.

Присоединился к революции; начальник штаба

Однако мексиканская революция носила отчетливо монархический характер и пользовалась поддержкой церкви. О’Доноху столкнулся с ситуацией, когда восстание стало доминирующей силой в колонии, и Новелла отказался признавать его вице-королем. В конечном итоге, под влиянием обстоятельств, приведших к политической обстановке, он безуспешно попытался урегулировать ситуацию, но встретил сопротивление. Валер де Бернабе склонялся к поддержке дела независимости и сообщил ему об этом. Направляясь к столице, войска О’Доноху вступили в несколько стычек с революционерами и отступили к Веракрусу. Затем он обратился к аристократу Итурбиде, зная о его монархических симпатиях, и отправил Валеро де Бернабе и других офицеров для ведения переговоров о заключении договора. 24 августа 1821 года был подписан Кордобский пакт, предлагавший независимую монархию под управлением испанской монархии, в частности Карлоса и Франсиско де Паулы. Однако Фердинанд VII был сосредоточен на делах Иберийского полуострова и заключил союз с Людовиком XVIII, чтобы отменить либеральную Конституцию, передав Конгрессу оценку, который в итоге проголосовал против и аннулировал ее. О’Доноху считался предателем в Испании, подвергаясь критике со стороны графа Торено и представителей Москосо и Эспиги, в то время как его поддерживали мексиканские депутаты Лукас Аламан, Пучет и Лаллаве. Столкнувшись с этим решением, О’Доноху и его союзники покинули Испанию и отправились в столицу 26 октября, а на следующий день Итурбиде вошел в город во главе повстанческой армии. Оба вошли в состав правящего совета вместе с Веласкесом де Леоном, Барсенасом и Яньесом. Итурбиде был поставлен во главе государства, которое двигалось к имперской форме правления, и 28 сентября 1821 года была принята Декларация независимости. Валер де Бернабе объяснил свое решение покинуть Испанию и присоединиться к борющимся за независимость от королевства, заявив, что "очень трудно найти хоть одного американца из тех, кто служил в Европе, кто бы не проявил чести и решимости в защите свободы, и хотя дело было достойным, неблагодарное правительство никогда не заслужило их жертв". Стремясь принизить свой знатный род, он начал подписываться просто как "Антонио Валеро". Валеро де Бернабе предложили продолжить военную службу в мексиканской армии, к которой он быстро присоединился и был повышен до начальника штаба страны.

However, the Mexican revolution was distinctly monarchic and supported by the Church. O'Donojú encountered a situation where the revolt was now the predominant force in the colony, and in which Novella refused to recognize him as viceroy. Eventually, and influenced by the circumstances that had led to the political environment he unsuccessfully tried to calm down the situation, but was met with resistance. Valero de Bernabé was inclined to support the independence cause and communicated this stance to him. While moving towards the capital, O'Donojú's forces were involved in some skirmishes with the revolutionaries and backed away towards Veracruz. He then approached the aristocratic Itúrbide and knowing of his monarchic sentiment, sent Valero de Bernabé and other officers to negotiate a treaty. The pacto de Córdoba was signed on August 24, 1821, proposing an independent monarchy led by the Spanish monarchy, in particular Carlos and Francisco de Paula. However, Ferdinand VII was focused on the Iberian affairs and forged an alliance with Louis XVIII to reverse the liberal Constitution, with the Congress taking over the evaluation and eventually voted against and nullified it. O'Donojú was considered a traitor by elements at Spain, facing the criticism of the count of Toreno and representatives of Moscoso and Espiga, while being supported by the Mexican deputies Lucas Alaman, Puchet and Lallave. Faced with this decision, O'Donojú and his allies defected Spain and traveled to the capital on October 26, a day later Itúrbide entered the city with the rebel army. Both formed the board that ruled immediately afterwards, along Velázquez de León, Bárcenas and Yañez. Itúrbide was placed in charge of the nation, which moved towards an imperial format, and placed in effect a declaration of Independence was drafted on September 28, 1821. Valero de Bernabé addressed his decision to defect Spain and join those that fought to gain their independence from the kingdom citing that "it is very difficult to find a single american of those that served in Europe that had not behaved with honor and decision in defense of Liberty, and while the cause was worthy, the ingrate government never deserved [their] sacrifice." Wanting to reduce the profile of his noble lineage, he began signing his name as simply "Antonio Valero". Valero de Bernabé was given the option to continue his military service for the Mexican army, quickly joining their ranks and being promoted to Chief of Staff of the nation.

Заговор против императора

Однако, с созданием Конгресса, первые политические партии подражали консервативным и либеральным позициям Испании, причём консерваторы поддерживали установление монархии, а либералы лоббировали республиканское правительство. Как и прежде, Валеро де Бернабе присоединился к Партидо Либераль и столкнулся с борбонистами Итурбиде и клерикальной партией. Конгресс поручил ему разработать устав для армии. Как и ранее, эти структуры служили площадкой для обсуждения республиканского переворота. Однако Итурбиде предпринял попытку взойти на трон 10 августа 1822 года, опираясь на военный контингент, духовенство и гражданских лиц. В Конгрессе была созвана чрезвычайная сессия, которую либералы бойкотировали, что привело к его провозглашению императором. Валеро де Бернабе был возмущён этим шагом, отвергая условия, которые приняли другие офицеры: мирную интеграцию в новую властную сферу в обмен на повышение в звании до генерала. Он возглавил собрание своих масонов, где активно замышлял убийство императора. Итурбиде предпочёл не нападать на ложи напрямую, опасаясь влияния, которое Валеро де Бернабе оказывал через них. Империя внедрила в ложи шпионов. Несмотря на то, что Валеро де Бернабе оставался на территории испанской колонии, его в конечном итоге обнаружили и заключили в крепость. Там он встретился с Вивесом, тогдашним губернатором, который официально приказал его транспортировать в Испанию и выдать паспорт для этой цели, но также ослабил охрану тюрьмы. С помощью группы диссидентов он бежал и сумел сесть на пароход, направлявшийся в Нью-Йорк, используя паспорт с подписью, предположительно принадлежавшей Вивесу. Несмотря на политическую критику, Валеро де Бернабе сожалел об уходе из «страны, которая должна [ему] несколько жертв за своё политическое существование». 1 мая 1824 года Фердинанд VII издал указ об амнистии, помиловав участников восстания, но исключив О’Доноху и его сторонников, включая Валеро де Бернабе, которым по-прежнему грозила казнь в случае въезда на испанскую территорию. По прибытии в порт Ла-Гуайра он предложил свои услуги колумбийской армии, которые были приняты вице-президентом, генералом Сантандером, сообщившим ему, что Боливар в настоящее время сосредоточен на ситуации в Перу, где ряд измен оставили его с нехваткой кадров и подозрительностью, и что он не может пойти на компромисс в своей инициативе по достижению независимости Антильских островов в данный момент. В Боготе он встретился не только с Сантандером, но и с генералом, ответственным за вторжение Симона Боливара в Перу, Карлосом Сублеттом. 28 октября Валеро де Бернабе был официально уведомлён о своём назначении колумбийским секретарём иностранных дел П. Гуалем. Ему было присвоено звание бригадного генерала и назначено командовать Второй колонной в Магдалене, откуда они должны были отправиться в Перу на помощь Боливару. Валеро де Бернабе оказался во главе неподготовленных войск, поскольку основная часть армии уже находилась там. 24 ноября 1823 года делегация кубинской независимой группы, связанной с Бернабе Санчесом, прибыла в Ла-Гуайру с намерением связаться с Боливаром, случайно остановившись в той же гостинице, что и он. Среди них были Хосе Антонио Миралья, Фруктуозо дель Кастильо, Хосе Рамон Бетанкур, Хосе Агустин Аранго, Гаспар Бетанкур Сиснерос и Хосе Анисето Изнага. Группа отправилась в Каракас, где кубинцы встретились с президентом колумбийского Верховного суда Франсиско Хавьером Яньесом, который выразил ту же обеспокоенность по поводу сроков сепаратистского вторжения. Убедившись в необходимости отложить инициативу, группа разделилась: Бетанкур Сиснерос и Ансието встретились с Валеро де Бернабе в Пуэрто-Кабельо и достигли Маракайбо 14 декабря 1823 года. Оттуда они подготовились к поездке в Боготу на лошадях и каноэ, прибыв туда 19 января 1824 года. Однако Сантадер подтвердил свою прежнюю позицию относительно сроков вторжения на Карибские острова. Он отправился в Картахену и в течение нескольких месяцев подготовил группу метисов и индейцев, завербованных в Соледаде, Санта-Марте и Коросале, к битве. Вторая дивизия насчитывала в общей сложности 1600 человек к моменту отправки в Перу, даже до получения дополнительных членов из Сулии по приказу генерала Карлоса Сублетте. Этот офицер написал Валеро де Бернабе 2 августа 1824 года, назначив дату отплытия через четыре дня, в течение которых ему предстояло согласовать действия с другими офицерами. Он воссоединился с Аранго, которого назначил своим личным секретарём. Валеро де Бернабе должен был пересечь перешеек в направлении Гатуна в течение нескольких дней. Сантадер написал Сублетту, высоко оценив дивизию, и оба офицера выразили удовлетворение результатами импровизированной группы. Валеро де Бернабе поддерживал связь с офицером, у которого он узнал о процессе и о том, что Итурбиде был казнён. 16 февраля 1824 года Валеро де Бернабе получил carta de naturaleza от вице-президента на основании закона, утверждённого 4 июля 1823 года, и эта новость появилась в Gaceta de Colombia. Несмотря на это, он столкнулся с критикой со стороны местных офицеров, таких как генерал Р. М. Карамбаньо, который утверждал, что он принял командование Второй дивизией только потому, что генерал Ибарра получил травму при падении с лошади. Историки опровергли эти утверждения, поскольку Валеро фактически организовал дивизию, а Ибарра получил командование Первой дивизией и приказ пересечь перешеек после него, чтобы помочь раненым и больным Второй дивизии, предварительно перенаправив их в Каракас. Сам Ибарра выразил уважение к Валеро де Бернабе за его предыдущий опыт работы с О’Доноху, назвав его «хорошим офицером» в письме к Боливару. 18 августа 1824 года Сублетте написал Боливару об отправке того, что он назвал «дивизией Валеро», предоставив описание её состава и отметив, что Валеро де Бернабе «с энтузиазмом [и] готов быть полезным», но также отметил некоторое недовольство тем, что он получил звание бригадного генерала, несмотря на то, что был новичком, но оправдал выбор его фактическими военными заслугами, в отличие от нескольких колумбийских генералов, которые были повышены в звании в качестве компенсации за нехватку финансирования (практику, которую Боливар описал как «стимулирование энтузиазма и вознаграждение подвигов», хотя и признал, что «большинство [его генералов] обладали лишь жестокой храбростью как заслугой» в Diario de Bucaramanga). Ситуация усугубилась, когда он прибыл в Боготу, и его звание было официально признано. В течение его отсутствия в столице развернулась клеветническая кампания, в которой газета El Noticiosito опубликовала статью, утверждающую, что «единственной услугой, которую он оказал Колумбии, было [быть вентилоквистом, одним из его хобби] и публикация некоторых работ [ ], которые считались научными и красноречивыми», а также намекая на то, что он купил звание у «некой конгрессной партии». Другая газета под названием El Constitucional опровергла эту статью, саркастически поздравив публикацию от его имени за нападение в его отсутствие, прежде чем серьёзно раскритиковать редакционную линию за «мелкие и ничтожные идеи», обрушившись на критиков правительства и призвав их выйти из анонимности и встретиться со своими оппонентами публично. El Noticiosito опубликовала ответ под названием Un viudo del Noticiosito al amigo del General Valero y del Señor Miralla, в котором утверждалось, что он может обладать «таким же потенциалом и патриотизмом, как Сейес и Роже во Франции, но это не оправдывает его продвижение в военной иерархии, будучи иностранцем, выше других военных, которые запечатали [независимость] своей кровью».

However, as a Congress was created the first political parties mimicked the conservative and liberal stances of Spain, with conservatives supporting the establishment of a monarchy and liberals lobbying for a republican government. As before, Valero de Bernabé joined the Partido Liberal and faced Itúrbide's Borbonistas and the Ecclesiastic party. The Congress commissioned him to write rules for their Army. As before, these entities served as the discussion grounds for republican coup d'erat. However, Itúrbide made a move to ascend to the throne on August 10, 1822, aided by a military contingent, clergy and civilians. An extraordinary session was called at Congress, which the liberals boycotted, resulting in his designation as emperor. Valero de Bernabé was incensed at the move, rejecting the provisions that other officers accepted; the peaceful integration into the new power sphere in exchange for a promotion to the rank of general only. He would preside a session with his masons where he actively plotted to assassin the emperor. Itúrbide opted not to directly attack the logias, concerned with the influence that Valero de Bernabé ejected through them. The empire infiltrated the logias by planting spies within them. Despite remaining hidden in the Spanish colony, Valero de Bernabé was eventually discovered and imprisoned in a fort. There he rendezvoued with Vives, then governor, who officially ordered his transport to Spain and the issue of a passport for this purpose, but also relaxed the security of the jail. Helped by a group of dissidents, he escaped and managed to travel to board a vapor ship leaving towards New York by using a passport that bore a signature supposed to belong to Vives. Despite the political critic, Valero de Bernabé lamented leaving "a country that owes [him] a few sacrifices for its political existence". On May 1, 1824, Ferdinand VII issued an amnesty decree pardoning those involved in the rebellion, which omitted O'Donojú and his followers, including Valero de Bernabé, who were still threatened with execution if they entered Spanish soil. After arriving to La Guaira's port, he offered his services to the Colombian army, which were accepted by the Vice President, general Santander, who informed him that Bolívar was currently focused on the situation at Peru, where a number of treasons have left him understaffed and suspicious, and that he could not make a compromise on his initiative to pursue the independence of the Antilles at the moment. At Bogota he not only met Santander, but also the general in charge of Simón Bolívar's incursion at Peru, Carlos Soublette. On October 28, Valero de Bernabé was formally informed of his post by Colombia's Secretary of Exterior P. Gual. He was given the rank of brigadier general and assigned to serve as Commander in Chief of the Second Column at Magdalena, from which they were going to Peru to aid Bolívar. Valero de Bernabé found himself in command of unprepared troops, since the bulk of the army was there already. On November 24, 1823, the delegation of a Cuban independentist group tied to Bernabé Sánchez arrived to La Guaira with intentions of contacting Bolívar, serendipitously staying in the same inn as him. Among them were José Antonio Miralla, Fructuoso del Castillo, José Ramón Betancourt, José Agustín Arango, Gaspar Betancourt Cisneros and José Aniceto Iznaga. The group travelled towards Caracas, where the Cubans met the president of the Colombian Supreme Court Francisco Javier Yáñez, who expressed the same concerns about the timing of the secessionist incursion. Being convinced to postpone the initiative, the group split with Betancourt Cisneros and Ancieto rendezvousing with Valero de Bernabé at Puerto Cabello and reaching Maracaibo on December 14, 1823. From here, they prepared to take the trip to Bogotá on horseback and using canoes, reaching there on January 19, 1824. However, Santader ratified his previous stances on the timing of an independence incursion in the Caribbean. He travelled to Cartagena, and within months prepared a group of mestizos and amerindians recruited Soledad, Santa Marta and Corozal, for battle. In total, the Second Division was 1,600 strong by the time it left towards Peru, even before it could receive additional members from Zulia, at the behest of general Carlos Soublette. This officer wrote to Valero de Bernabé on August 2, 1824, setting the date of embarkment four days later, time in which he would have to coordinate with other officers. He reunited with Arango, whom he assigned as his private secretary. Valero de Bernabé would traverse the isthmus towards Gatun within days. Santander wrote to Soublette speaking highly of the division, with both officers expressing satisfaction at the improvised group's performance. Valero de Bernabé would remain in communication with the officer, with whom he discussed processal issues and from whom he learned that Itúrbide had been executed. On February 16, 1824, Valero de Bernabé received a carta de naturaleza from the Vice President acting on a law approved on July 4, 1823, with the news making it to the Gaceta de Colombia. Despite this, he faced criticism from the native officers such as general R. M. Carambaño, who insisted that he only took over the Second Division because general Ibarra had been injured in a horse accident. These arguments have been refuted by historians, since Valero actually organized the division and Ibarra was given control of the 1st Division and orders to cross the isthmus after him and aid the injured and ill of the 2nd along the way, having redirected to Caracas before. Ibarra himself expressed respect towards Valero de Bernabé due to his previous experience along O'Donojú, listing him as a "good officer" in a letter to Bolívar. On August 18, 1824, Soublette wrote to Bolívar about the departure of what he called the "Valero Division", providing a description of its composition and expressed that Valero de Bernabé was "enthusiastic [and] willing to be useful", but also noted some resentment towards him for receiving the rank of brigadier general despite being a recent arrival, but justifying the selection as he had actual military merits as opposed to several Colombian generals which had been promoted as payment due to a lack of funding (a practice that Bolívar described as "stimulating enthusiasm and rewarding feats", despite recognizing that "most [of his generals] only had brutal bravery as a merit" in the Diario de Bucaramanga). The situation was exacerbated when he reached Bogotá and his rank was formally recognized. During his absence a smear campaign took place in the capital's media, in which a newspaper named El Noticiosito published a piece claiming that "the only service that he had made to Colombia was [being a ventriloquist, one of his hobbies] and publishing some paper [ ] that was seen as scientific and eloquent", also implying that he had bought the rank from "some Congress party". Another newspaper titled El Constitucional rebuffed this piece, sardonically congratulated the publication on behalf of him for attacking while he was gone, before turning serious and chastising the editorial line "small and diminute ideas", calling the critics of the government out and challenging them to leave their anonymity and meet with their targets publicly. El Noticiosito published a reply titled Un viudo del Noticiosito al amigo del General Valero y del Señor Miralla, where it argued that he could possess "as much capacity and patriotism as Sieyes and Roger had at France, but that does not justify being placed ahead of the military race, being a foreigner, of other military men that sealed [the independence] with their blood".

Перуанская война за независимость

Прибыв в Перу, Валеро де Бернабе объединился с 1-й дивизией под командованием полковника Монагаса и 600 человек, посланных полковником Диего Ибарра. Он был недоволен своей новой ролью и получил отпуск, его заменил Рафаэль Пикасо. 20 октября 17 судов сформировали флот, который направил его войска в море, столкнувшись с неблагоприятными погодными условиями, рассеявшими их. Валеро де Бернабе удалось добраться до острова Пуна 14 ноября. На следующий день он отправился в Гуаякиль. Там он встретился с губернатором Хуаном Пасом дель Кастильо и получил новые указания, временно оставаясь там и сотрудничая с генералом, пытаясь подготовить свои нездоровые войска. Валеро де Бернабе доложил Боливару о своем прибытии и получил ответ от Мануэля Хосе Солера с приказом организовать и подготовиться к продолжению пути в Перу. Боливар и Паз дель Кастильо обменялись письмами о ситуации, в которых генерал отметил, что Валеро де Бернабе "обладает терпением и много работал", но он и его войска заболели по прибытии, что сказалось на составе и подготовке солдат. Несмотря на это, Валеро де Бернабе 15 января 1825 года привёл 1500 пехотинцев к Аякучо. Через три дня он прибыл в Лиму. Там Валеро де Бернабе и Аранго встретились с Боливаром и настаивали на своем плане возглавить экспедицию для достижения независимости Пуэрто-Рико и Кубы, но получили тот же ответ относительно сроков, а также заверение, что он намерен осуществить это в будущем, дав обещание одному из своих погибших полковников. Однако его отношения с Саломом были напряжёнными, генерал часто жаловался Боливару напрямую и через генерала Томаса де Эреса (который поддерживал своего товарища, хотя и признал в письме, что не встречался с Валеро де Бернабе), оба лоббировали его отстранение. Эти конфликты начались после того, как Валеро де Бернабе основал масонскую ложу, привлекшую нескольких офицеров, несмотря на попытки Салома убедить его отказаться от этой идеи, считая её очагом недисциплинированности и угрозой его авторитету. 2 мая Салом приказал своим войскам не принимать их и отправить обратно. На следующий день Родил приказал их казнить, но интервенция независимых сил предотвратила это. Валеро де Бернабе решил предоставить группе убежище, бросив вызов суждениям Салома и ставя их под сомнение. Он приказал некоторым своим солдатам защитить их и обеспечить прибытие в Беллависту. Валеро вызвал Родила на дуэль, обвинив его в нерыцарском поведении. Этот жест был положительно воспринят большинством офицеров, в том числе Мануэлем Фигередо, который описал инцидент в Diario. Салом и Томас де Эрес настаивали на его отстранении, ссылаясь на растущее неповиновение после этого поступка. 4 мая 1825 года второй связался с Боливаром, подтвердив свою позицию. Через две недели Боливар приказал Валеро де Бернабе отправиться в Колумбию, оставив жалобы Салома на попечение Сантандера. Однако Салом отозвал свои жалобы, сведя масштаб проблемы к "конфликту между двумя джентльменами", а не к повсеместному неповиновению, как утверждал Томас де Эрес, и вместо этого обратился к Боливару с просьбой оставить Валеро де Бернабе до капитуляции Эль-Кальяо. С этого момента его доклады были положительными. Валеро де Бернабе первоначально писал с просьбой о помощи для своей жены и обсуждении предстоящего награждения его Крестом Мексики. Пять дней спустя была подписана капитуляция Эль-Кальяо. 15 февраля 1826 года Боливар написал Валеро де Бернабе, поздравляя его с действиями в Эль-Кальяо, отметив, что он "очень доволен его поведением" и предлагая свою рекомендацию, а также прося награду для участников битвы.

Arriving at Peru, Valero de Bernabé joined forces with the 1st Division under colonel Monagas and 600 men sent by colonel Diego Ibarra. The former was unsatisfied with his new role and was granted a license, being replaced by Rafael Picazo. On October 20, 17 units formed a fleet that took his forces to sea, facing weather conditions that dispersed it. Valero de Bernabé managed to reach the island of Puná on November 14. A day later, he left towards Guayaquil. There he met governor Juan Paz del Castillo and received new directions, momentarily staying there and collaborating with the general while trying to prepare his ailing troops. Valero de Bernabé informed Bolívar of his arrival and received reply from Manuel Jóse Soler to organize and prepare to continue towards Peru. Bolívar and Paz del Castillo exchanged letters on the situation, in which the general stated that Valero de Bernabé "has patience and has worked much", but that he and the troops had fallen ill upon arriving, affecting the composition and conditioning of the soldiers. Regardless of this, Valero de Bernabé took 1,500 infantrymen towards Ayacucho on January 15, 1825. Three days later, he arrived to Lima. There, Valero de Bernabé and Arango met with Bolívar and insisted on their plan to lead an incursion to seek the independence of Puerto Rico and Cuba, but received the same response on the timing, followed by an assertion that he did intend to do so in the future, having made a promise to one of his dead colonels. However, his relationship with Salom was difficult, with the general often complaining before Bolívar directly and through fellow general Tomás de Heres (who supported his comrade despite admitting in his letter that he had not met Valero de Bernabé), both of which lobbied to have him removed. These conflicts began after Valero de Bernabé founded a Masonic lodge which attracted several officers, despite Salom approaching him and trying to convince him otherwise, considering it a venue for indiscipline and a threat to his authority. On May 2, Salom ordered his troops not to receive them and to send them back. The following day, Rodil ordered to execute them, with the independentist forces intervening. Valero de Bernabé decided to provide refuge for the group, challenging and questioning Salom's judgement. He commanded some of his soldiers to defend them and facilitate the arrival to Bellavista. Valero then challenged Rodil to a duel, citing a lack of chivalry. This gesture was well received by most of the other officers, including Manuel Figueredo, wrote about the incident in Diario. Salom and Tomás de Heres insisted on his separation citing increasing insubordination following the act. On May 4, 1825, the second contacted Bolívar reaffirming this posture. Two weeks later, Bolívar ordered Valero de Bernabé to travel towards Colombia, leaving Salom's complaints in charge of Santander. However, Salom withdrew his complaints, minimizing the scope of the matter to a "conflict between two gentlemen" as opposed to widespread insubordination as cited by Tomás de Heres) and instead contacted Bolívar, requesting the stay of Valero de Bernabé until El Callao surrendered. From this point on, his reports were positive. Valero de Bernabé had originally written requesting assistance for his wife and to discuss his impending award of the Cross of Mexico. Five days later, the capitulation for the surrender of El Callao was signed. On February 15, 1826, Bolívar wrote to Valero de Bernabé congratulating his for the performance at El Callao, citing that he was "very satisfied with his conduct" and offering his recommendation while requesting the reward offered to those involved in the battle.

Симулякры пуэрториканской войны за независимость

После Перу Боливар поручил Валеро де Бернабе возглавить дивизию к перешейку Панамы, ожидая вторжения адмирала Лаборда. Сукре написал Сублетту, обсуждая возможность объединения сил с Валеро де Бернабе и начала освобождения Антильских островов. 24 мая 1826 года Анисето прибыл в Беллависту с намерением воссоединиться с Валеро де Бернабе и отправиться в Картахену, чтобы дожидаться начала карибской экспедиции совместно с полком Жирардо и подкреплениями. 9 июля 1826 года Сантандер поздравил его с состоянием обороны Портобелло, выразив обеспокоенность по поводу Лаборда и обсудив восстание Паэса. Один из немногих, кто сохранил верность, он сопровождал Боливара в Боготу. В ходе этого Валеро де Бернабе стал свидетелем того, как повстанцы использовали длительное отсутствие Боливара, чтобы настроить колумбийское население против него. Боливар был разочарован тем, что он считал «неблагодарностью», и столкнулся с аналогичной ситуацией в Венесуэле, где он был лишен власти и признания. С началом работы Панамского конгресса Боливар отступил в Кинту-де-Фуска. Валеро де Бернабе провел там празднование Пасхи 1827 года и участвовал в подготовке к отражению переворота, планировавшегося в Зипакире. Конгресс Панамы единогласно одобрил резолюцию о независимости Пуэрто-Рико и Кубы, при этом Боливар настаивал на организации войск и военных кораблей. Однако эти планы использовались для давления с целью прекращения войны и принуждения Испании к признанию новых государств. Погруженные во внутреннюю борьбу и получив требования от Соединенных Штатов не вмешиваться в их интересы на Кубе (и предпочитая испанский контроль британскому в регионе), а также столкнувшись с противодействием Великобритании вмешательству из-за ведущихся переговоров о сохранении Карибского бассейна в покое в случае признания Испанией освобожденных наций (в свою очередь, ожидая, что Соединенные Штаты или Франция возьмут на себя контроль, если Испания покинет регион), экспедиция была временно отложена. Конвенция в Оканье привела к прямому противостоянию Боливара и Сантандера, где последний имел большинство. Достичь консенсуса не удалось, и роялистская фракция покинула мероприятие, что фактически означало распад Великой Колумбии на более мелкие государства. Направляясь в Боготу, чтобы либо отречься от президентства, либо принять роль диктатора (в зависимости от источника), Боливар пережил покушение. Это привело к казни нескольких диссидентов и изгнанию Сантандера. В Боготе Валеро де Бернабе служил заместителем начальника штаба. Сантандер предложил использовать батальон Жирардо в экспедиции, зная о готовности Валеро де Бернабе и рассчитывая легко убедить его. Однако до реализации плана Испания и Великобритания урегулировали свои разногласия дипломатическим путем, и Боливар решил не вступать в войну без союзников. Хосе Валеро позже утверждал, что его отец никогда не переставал думать о Пуэрто-Рико и упорно придерживался идеи его независимости.

After Peru, Bolívar assigned Valero de Bernabé to take a Division towards the isthmus of Panama, expecting an incursion from admiral Laborde. Sucre wrote to Soublette discussing the possibility of joining forces with Valero de Bernabé and begin the emancipation of the Antilles. On May 24, 1826, Aniceto reached Bellavista, with the intention of reuniting with Valero de Bernabé and travel to Cartagena and wait in anticipation the beginning of the Caribbean incursion along the Girardot regiment and the reinforcements. On July 9, 1826, Santander congratulated him for the state of the defenses at Portobello, expressing concern about Laborde and discussing the Páez uprising. One of few to remain loyal, he escorted the leader to Bogotá. In the process, Valero de Bernabé witnessed how the rebels had employed Bolívar's extended absence to turn the Colombian masses against him. The leader was frustrated by what he considered "ingratitude" and faced a similar situation at Venezuela, where he was stripped of all power and recognition. As the Panama Congress begun, Bolívar retreated towards the Quinta de Fusca. Valero de Bernabé passed the 1827 Easter celebration there, and was involved in the preparations to counter a coup d'erat planned at Zipaquisá. The Congress of Panama approved the resolution to pursue the independence of Puerto Rico and Cuba unanimously, with Bolívar arguing the organization of troops and war ships. However, these plans where used to pressure the end of the war and force Spain to recognize the new nations. Immersed in an internal struggle and receiving demands of the United States not to interfere with their interests at Cuba (and preferring Spanish over British control in the region) and Britain's opposition to intervention because of negotiations to leave the Caribbean alone if Spain recognized the emancipated nations (in turn expecting the United States or France to take over if Spain left the region), the incursion was aborted for the moment. The Ocaña Convention placed Bolívar and Santander in direct confrontation, with the latter having the majority. The situation failed to reach a consensus and the royalist faction withdrew from the event, effectively marking the dissolution of Gran Colombia into smaller nations. As Bolívar headed towards Bogotá, either to abdicate as president or take the role of dictator depending on the source, he survived an assassination attempt. This led to the execution of several dissidents and the exile of Santander. At Bogotá, Valero de Bernabé served as Subchief of Staff. Santander proposed the use of the Girardot battalion in the incursion, knowing Valero de Bernabé's willingness and expecting to easily convince him. However, before the plan came to fruition, Spain and Britain solved their differences diplomatically, with Bolívar opting to not to enter into a war without allies. José Valero would later state that his father never stopped thinking about Puerto Rico, and that he persistently held to the idea of its independence.

Упадк и смерть Боливара; ссылка

3 июня 1828 года генерал Хосе Ла Мар объявил войну Колумбии и захватил Эквадор, намереваясь присоединить его к Перу. Валеро де Бернабе был назначен командующим дивизией во время контрнаступления, но остановился в Попаяне, где стало известно о поражении Ла Мара от генерала Флореса. В 1829 году Боливар назначил Валеро де Бернабе командующим вооружёнными силами Пуэрто-Кабельо, столкнувшись с растущими сепаратистскими настроениями среди венесуэльцев. Ему было поручено подавить вооружённых революционеров в Гинэсе и Паманко. Валеро де Бернабе сумел разгромить и распустить обе группы. Боливар, обращаясь к нему как к "дорогому другу сердца", поздравил его с успехом в этих операциях. Получив поддержку населения и местного правительства, он решил остаться на два месяца и оказать помощь по просьбе генерала Паэса. За эту кампанию Валеро де Бернабе был назначен командующим вооружёнными силами Каракаса. После ещё одного восстания под предводительством генерала Кордовы, Боливар отказался от президентского титула Колумбии. В 1830 году Паэс возглавил кампанию за отделение, обвиняя оппозицию Боливара в препятствовании её завершению. После принятия требования об изгнании, он сложил свои полномочия и сам был изгнан за эту позицию, поселившись в Сент-Томасе. Через шесть месяцев Боливар умер в Санта-Марте.

Революционный глава Арагуа

Валеро де Бернабе оставался в Сент-Томасе в течение года. Правительство, признав его военную карьеру, предоставило его семье пенсию. В 1831 году временный секретарь внутренних дел Антонио Леокадио Гусман обратился к нему с намерением добиться от него осуждения венесуэльских эмигрантов. В мае Валеро де Бернабе был допущен обратно в Венесуэлу. Там он встретился с Франсиско Эрнаисом, который от имени правительства предложил ему вернуться к военной службе. Он принял предложение, поначалу оставаясь в стороне от все более нестабильной политической ситуации. Когда были предложены либеральная и консервативная партии, Валеро де Бернабе оставил политический отход и присоединился к рядам первых как один из его основателей. Когда генерал Иудас Тадео Пиньянго восстал против правительства Хосе Тадео Монагаса, Валеро де Бернабе получил задание подавить восстание. Он разгромил лидера повстанцев в сражении при Таратаре и нанёс ему раны, которые впоследствии оказались смертельными. За это Валеро де Бернабе был произведён в звание дивизионного генерала. При либеральном Монагасе Валеро де Бернабе служил командующим вооружёнными силами Каракаса и Куманы, а также занимал должность секретаря по военным и морским делам. Позже он был назначен начальником Центральной армии и штата Арагуа, должность, которую занимал до тех пор, пока генерал Хулиан Кастро не совершил переворот, приведший к власти консерваторов, после чего он немедленно подал в отставку. Затем он отправился в свою хасиенду в Кантон Сан-Себастьян. Новое правительство арестовало Валеро де Бернабе и перевезло его в Каракас, но в конечном итоге позволило ему уехать. Он вернулся в свой дом в Ла-Виктории. 2 июля 1858 года федеральная революция во главе с генералами Саморой и Хуаном Крисостомо Фальконом захватила провинцию и назначила Валеро де Бернабе революционным лидером штата Арагуа. Он возглавил организацию достаточных сил для противодействия вторжению правительства, которое намеревалось восстановить контроль. В Бока-Чика Валеро де Бернабе разгромил централистские силы. Однако федералисты столкнулись с контратакой, которая привела к потерям при Тиснадо и Хенгибре. Когда Валеро де Бернабе привёл свои войска к соединению с войсками Саморы, генерал был убит и заменён менее подготовленным Фальконом. Он возложил вину за поражение революции на тактику, применяемую этим офицером, которого обвинил в том, что он обладает лишь "безрассудной храбростью", пренебрегал подготовкой войск и не обеспечивал надлежащую структуру Генерального штаба, что приводило к неэффективности, которую он пытался компенсировать несправедливыми наказаниями для своих офицеров. В качестве примера Валеро де Бернабе приводит случаи, когда Фалькон останавливал марш революционной армии, чтобы "развлечься стрельбой по ревунам", или устраивал импровизированную схватку между двумя быками.

Valero de Bernabé remained at St. Thomas for a year. Recognizing his military career, the government granted a pension to his family. In 1831, interim Secretary of Interior Antonio Leocadio Gúzman approached him with the intention of having him denounce the exiled Venezuelans. In May, Valero de Bernabé was allowed back into Venezuela. There he revendouzed with Francisco Hernáiz, who extended an invitation on behalf of the government to retake military office. He took the offer, initially remaining distant from the increasingly unstable political landscape. When the liberal and conservative parties were proposed, Valero de Bernabé abandoned this political retirement to join the ranks of the first as one of its founding members. When general Judas Tadeo Piñango revolted against the government of José Tadeo Monagas, Valero de Bernabé was tasked with opposition the insurrection. He defeated the rebel leader at the Action of Taratara and inflicted wounds that would later prove lethal. For this, Valero de Bernabé was promoted to the rank of divisional general. Under the liberal Monagas, Valero de Bernabé would serve as Commander of Arms of both Caracas and Cumaná and also served as Secretary of War and Navy. He was later assigned Jefe del Ejército del Centro and of the State of Aragua, an office that he held until general Julián Castro led a coup d'erat that placed the conservatives in charge, immediately resigning. From there, he left to his hacienda at Cantón San Sebastián. The new government arrested Valero de Bernabé and transported him to Caracas, but eventually allowed him to leave. He returned to his house at La Victoria. On July 2, 1858, a federal revolution led by generals Zamora and Juan Crisóstomo Falcón took over the province and named Valero de Bernabé the revolutionary leader for the state of Aragua. He led the organization of enough forces to oppose an incursion by the government, who intended to retake control. At Boca Chica, Valero de Bernabé defeated the centralist forces. However, the federalists faced a counterattack that resulted in losses at Tiznado and Gengibre. As Valero de Bernabé led his forces to join those of Zamora, the general was killed and replaced by a less prepared Falcón. He blamed the loss of the revolution of the tactics employed by this officer, whom he accused of possessing nothing more than "a bravery that could have been imprudent" and of disregarding the preparation of the troops and of failing to keep a proper structure in the General Staff resulting in inefficiency which he tried to compensate by issuing unfair punishment to his officials. As an example of this, Valero de Bernabé cites incidents where Falcón stopped the march of the revolutionary army to "amuse himself by shooting howler monkeys" or set an impromptu fight between two bulls.

Ссылка в Колумбию и смерть

После того, как революция была вынуждена отступить, Валеро де Бернабе отправился в Колумбию, пересекая местность, лишенную инфраструктуры и транспорта. 28 марта 1860 года он достиг Ампаро, где заметил присутствие вражеских солдат, охранявших таможенное здание. После прибытия Фалькона, он поговорил с опальным лидером и решил перейти реку. Валеро де Бернабе направился к Арауке, но отказался войти в город из-за его репутации консервативного бастиона. 7 апреля 1860 года они прибыли в Эль-Венено в Колумбии, где их встретили радушно. Оттуда Валеро де Бернабе отправился в Ла-Пастору, где Вентура Мельгарехо предложил ему обед, вызвав его презрение, посчитав его человеком состоятельным, злоупотреблявшим своим положением для "установления деспотической власти". Его силам удалось пересечь реку Эле при помощи местных жителей, направляясь к Эль-Тромпито. Затем они перешли реку Браво, охраняясь от других племен. На другом берегу они угостили туземцев табаком и разбили лагерь, опасаясь кражи лошадей. Готовясь к продолжению марша, Валеро де Бернабе заметил, что часть его свиты ушла ночью, выбрав путь по следам быка. 12 апреля 1860 года они прибыли в Бетое, где встретили соратников и отдохнули в особняке. На следующий день Валеро де Бернабе получил кобылу от полковника Эулогио Арангурена и встретился с Фальконом. Двигаясь к Касенаре, они достигли Морено четыре дня спустя, где он вновь встретился с Фальконом. Валеро де Бернабе оставался там до 9 мая 1860 года, а на следующий день прибыл в Месету. На следующее утро, во время движения, его кобыла сорвалась со склона, и они оба упали, вынудив его продолжить путь пешком. Прибыв в Лабранса-Гранде, Валеро де Бернабе обменял раненое животное на другое и продолжил путь, делая короткие остановки в Вента-де-Кайкусе. 17 мая 1860 года они пересекли Парамо де Сан-Игнасио и прибыли в Монгуа, где Валеро де Бернабе посетил церковь и был заинтригован, узнав работы Руссо, Д’Аламбера и Вольтера в коллекции священника. На следующий день они прибыли в либеральный бастион Согамосо, где он оставался до 30 мая, впоследствии положительно отозвавшаяся о времени, проведенном там. К Валеро де Бернабе присоединились полковник Ферреро и командир Сантос Маттей, которые сопроводили его в Тунью, где он встретился с президентом штата, генеральным командиром и врачом, у которого была дочь того же возраста, что и Роза, что вызвало у него тоску по дому, и он решил посетить мессу в монастыре и помолиться за безопасность своей семьи в Венесуэле. В его честь был устроен бал, на котором присутствовала местная знать. 3 июня 1860 года они отправились в Вента-Кемада, а затем в Вента-дель-Сопе, их последнюю остановку перед столицей. В Боготе Валеро де Бернабе арендовал дом, где его посетили Фруктуозо дель Кастильо (теперь командующий колумбийской армией), генерал Пабло Дуран, получивший его помощь в качестве губернатора после заключения в 1829 году, и несколько его коллег. Валеро де Бернабе позже отметил радушный прием местной аристократии, получив визиты от многих, включая начальника коммерческого отдела Перу полковника Франсиско Селайю, семью генерала Кодази и Эльвиру де Юлета, крестным отцом которой он был на свадьбе. Однако он заметил, что расположение города затрудняет его развитие. 21 июля 1860 года Валеро де Бернабе покинул Боготу, намереваясь приблизиться к своей семье. Валеро де Бернабе также получил письмо для генерала Андраде, в котором договаривались о безопасном проезде по венесуэльской территории. Однако последующие встречи не дали результатов, поскольку офицер отказался брать на себя ответственность за этот вопрос. Оттуда он писал о возвращении Паэса, Анхеля Кинтеро и последовавших за этим неудачных мирных переговорах. Губернатор Кукуты Рамон Палензуэла предоставил Валеро де Бернабе ограниченный пропуск, позволяющий ему добраться до дома в Тачире. Там он написал Паэсу о своем желании воссоединиться с семьей в Каракасе, но не получил ответа. Однако его дочь Мануэла предупредила его не рисковать путешествием, поскольку ему отказали в выдаче паспорта. Губернатор Брачо сообщил ему, что был издан приказ о его изгнании, и предложил заявить о лояльности Паэсу и не вмешиваться в возобновляющуюся революцию, но Валеро де Бернабе отказался, считая такой жест "подхалимством". Вместо этого он отправился в Маракайбо и остановился в доме генерала Урданеты. Валеро де Бернабе оставался критичным к Паэсу, которого считал "первопричиной всех революций и главным препятствием на пути к процветанию", а также "лицемерным и честолюбивым тираном", и его политике, все больше убеждаясь, что его умеренность во время изгнания была фарсом. Когда стало известно о прибытии Паэса и нескольких чиновников в Маракайбо, он выразил презрение. Направляясь в Кукуту, Валеро де Бернабе узнал, что либералы захватили Боготу и установили право на заработную плату и пенсии для военных, участвовавших в войнах за независимость. Он предложил свои услуги властям и получил паспорт, подтверждающий его звание, который разрешил ему путешествовать в столицу. По пути он остановился в консервативном городе Малага, где был принят президентом Сальгаром, с которым у него не было разногласий, несмотря на разницу во взглядах. Затем он отправился в Сокорро, прибыв в Чикинкису через 14 дней после пересечения пересеченной местности. По прибытии в Боготу Валеро де Бернабе остановился в отеле Текендама, где встретился с Антонио Леокадио Гусманом и Николасом Кеведо, а затем посетил генерала Москера, который согласился восстановить его в колумбийской армии, вручив ему форму, шелковый пояс, шпагу и плащ. Ему также были предоставлены средства для отправки 100 песо его семье. Во время поездки в Тунью Валеро де Бернабе получил инструкции от президента вернуться в Боготу и оставить его ответственным за город в случае конфликта. Во время своего пребывания в должности он пользовался поддержкой Москера и в конечном итоге вышел в отставку в возрасте 72 лет. В апреле 1863 года Федеративная война завершилась победой федералистов. Валеро де Бернабе умер 7 июня 1863 года в 23:00, так и не сумев воссоединиться со своей семьей в Венесуэле. На следующий день ему были устроены похороны с полными военными почестями. 9 июня 1863 года Валеро де Бернабе был похоронен на местном кладбище. Впоследствии его семья осталась в Венесуэле. Со временем точное местонахождение его тела было утеряно из-за отсутствия ухода, и его фигура исчезла из колумбийских традиций. Генерал Гусман Бланко позже приказал перезахоронить его тело в Национальный Пантеон, но не смог этого сделать, не сумев найти его останки.

After the revolution was forced to retreat, Valero de Bernabé travelled towards Colombia, traversing terrain that lacked infrastructure and transport. On March 28, 1860, he reached Amparo, where he noticed the presence of enemy soldiers guarding the customs building. After Falcón arrived, he spoke to the disgraced leader and opted to cross the river. Valero de Bernabé travelled towards Arauca, but opted not to enter the town due to its reputation as a conservative bastion. On April 7, 1860, they reached El Veneno in Colombia, where they received a cordial welcome. From there, Valero de Bernabé left towards La Pastora, where Ventura Melgarejo offered him lunch to his disdain, having judged the individual a somewhat wealthy figure that exploited this to "enact a despotic authority". His forces managed to cross the Ele river with the help of the local natives, towards El Trompito. They then crossed the Bravo river, guarding against other tribes. On the other side, they gave some tobacco to the natives and set camp, wary that their horses could be stolen by them. While getting ready to continue the march, Valero de Bernabé noticed that part of his entourage had left during the night, opting to follow the tracks left by a bull. On April 12, 1860, they arrived at Betoye, where they encountered some comrades and where they rested at a mansion. The following day, Valero de Bernabé received a mare from colonel Eulogio Aranguren and rendezvoused with Falcón. Marching towards Casenare, they reached Moreno four days later, where he reunited with Falcón again. Valero de Bernabé remained there until May 9, 1860, reaching Meseta the following day. Traveling the following morning, his mare slipped from a slope and both fell, forcing him to continue on foot. Arriving at Labranza Grande, Valero de Bernabé traded the injured animal for another, continuing and making brief stops at Venta de Caicus. On May 17, 1860, they crossed the Páramode San Ignacio and arrived at Mongua, where Valero de Bernabé visited the Church and was amused after recognizing the work of Rousseau, D'Alambert and Voltaire among the priest's collection. The following day they arrived to the liberal bastion of Sogamoso, where he stayed until May 30, later commenting favorably about his time there. Valero de Bernabé was joined by colonel Ferrero and commander Santos Mattey, who escorted him towards Tunja, where he met with the president of the state, the general commander and a doctor who had a daughter of the same age as Rosa, which made him feel homesick, opting to attend a mass at a convent and pray for the safety of his family at Venezuela. A dance was held in his honor, being attended by the local nobility. On June 3, 1860, they left towards Venta Quemada, from where they travelled to Venta del Sopé, their last stop before reaching the capital. At Bogotá Valero de Bernabé rented a house, where he was visited by Fructuoso del Castillo (now a commander in the Colombian military), general Pablo Durán who had received his aid as governor after being jailed in 1829, and several of his colleagues. Valero de Bernabé later commented how the local aristocracy welcomed him, receiving visits from a host of prople including the Chief of Business of Peru colonel Francisco Selaya, the family of general Codazi and Elvira de Yuleta, to whom he had served as marriage godfather. However, he took notice that the city's location represented a challenge to its development. On July 21, 1860, Valero de Bernabé left Bogotá, intending to move closer to his family. Valero de Bernabé also received a letter for general Andrade, which negotiated safe passage for himself in Venezuelan territory. However, the reunions that followed failed to produce results, as the officer refused to take authority on the matter. From there he wrote on the return of Páez, Angel Quintero and the failed peace talks that followed. Valero de Bernabé received limited safe passage from the governor of Cúcuta, Ramón Palenzuela, allowing him to travel to the house at Táchira. There he wrote to Páez about his desire to reunite with his family in Caracas, for which he received no reply. However, his daughter Manuela warned him not to risk the journey, since he had been denied passport. Governor Bracho informed him that orders were issued for his exile and proposed a declaration of loyalty to Páez and a compromise not to become involved in the re emergent revolution, but Valero de Bernabé refused to do it, considering such a gesture "servile". Instead, he traveled to Maracaibo and stayed at the house of general Urdaneta. Valero de Bernabé remained critical of Páez, whom he regarded as "the primordial cause of all revolutions [and] the biggest hindrance [towards] prosperity" and a "hypocritical [and ambitious] tyrant", and his politics, growing convinced that his moderation while exiled had been a farce. When news were made that Páez and several functionaries were arriving to Maracaibo, he expressed disdain. Travelling towards Cúcuta, Valero de Bernabé learned that the liberals had taken Bogotá and that they had established the right for wage and pension to the military involved in the independence wars. He offered his services to the authorities and received a passport honoring his rank that allowed his travel to the capital. On the way he stopped in the conservative town of Málaga, where he was received by president Salgar, which whom he had no issues despite the difference in criteria. From there he travelled towards Socorro, arriving to Chiquinquisá 14 days later after traversing rough terrain. After arriving to Bogotá, Valero de Bernabé stayed at the Tequendama Hotel, where he met Antonio Leocadio Gúzman and Nicholas Quevedo, later visiting general Mosquera who accepted reincorporating him into the Colombian military symbolized by the award of a uniform, silk belt sword and a coat. He was also given means to make sure that 100 pesos from his earnings were sent to his family. While traveling to Tunja, Valero de Bernabé received instructions from the president to return to Bogotá and leaving him in charge of the city in case of conflict. He received the support of Mosquera during his tenure, eventually retiring at the age of 72. In April 1863, the Federal War concluded with the federalists victorious. Valero de Bernabé died on June 7, 1863, at 11:00 p. m. unable to reunite with his family at Venezuela. The following day he received obsequies with full military honors. On June 9, 1863, Valero de Bernabé was laid to rest in a local cemetery. Afterwards, his family remained at Venezuela. With time the exact location of his body was lost, due to lack of maintenance and his figure fell out of the Colombian traditions. General Gúzman Blanco later ordered for his body to be relocated to the National Pantheon, but was unable to do so, unable to locate his body.

Личная жизнь

Валеро де Бернабе был описан как образованный человек, "байронского типа" и "обладатель изысканной культуры". Пальма отмечает, что в 37 лет его считали "идеальным воплощением галантного кавалера". Товар также обращается к этому описанию, упоминая "элегантную фигуру, хорошо модулированный голос [и] выдающиеся навыки общения", отмечая, что он "был мягок даже с обездоленными" и "приятен в общении". Валеро де Бернабе был искусным чревовещателем. Пальма писал об этом умении в произведениях "El Fraile y la Monja del Callao" и "Un ventrílocuo". В первом автор рассказывает о случае, когда Валеро де Бернабе, возвращаясь в Беллависту, был окружен в переулке, где он спрятался и, используя свое мастерство, стал проецировать революционные крики, как будто они исходили из ружей роялистов. Те были потрясены и бросили оружие, полагая, что ими овладел демон, после чего в панике бежали, к его великому удовольствию. Генерал Луис Капелла Толедо также писал об этом умении в "La Serrana de Anco", приводя эпизод, когда семья из Анко добралась до лагеря Валеро де Бернабе в Беллависте, который сопроводил их обратно и, проецируя свой голос на фураж, убедил их дочь вернуться с женихом. Он также использовал это умение для розыгрышей, например, обманул генерала Санта-Круса, заставив его поверить, что креветка умоляет не съедать ее, убедил торговца в том, что цыплята жалуются из-под свежеснесённых яиц, и отчитал травника за то, что тот ударил своего осла, убедив его в том, что животное предупреждало его о мести. Несмотря на свою склонность к шалостям, Валеро де Бернабе обычно объяснял свои способности тем, кого обманывал. Товар описывает его взгляды как "либеральные" и "радикальные" в отношении его понимания свободы, которую, по словам автора, он умел распространять "красноречиво", что обеспечило ему последователей в Лиме.

Наследие

В жизни Валеро де Бернабе основал ложи в Мексике и Перу. Его прямое прибытие в Перу из Мексики вызвало некоторую путаницу среди перуанских историков относительно его истинного происхождения, включая Энрике С. Товара, который опубликовал памфлет, который считается популяризировавшим его личность за пределами академических кругов. В этом памфлете автор описывает Валеро де Бернабе как обладающего "сильным влиянием на войска", отмечая, что "батарея Валеро" была одной из наиболее эффективных против Родила. Писавший об осаде Эль-Кальяо перуанец Рикардо Пальма утверждал, что он "благодаря своему интеллекту, храбрости, энергии и подготовке был почти равен целой армии", описывая его как "необузданного льва" на поле боя.