Дмитрий Пожарский: Спаситель Отечества и герой Смутного времени
Dmitry Pozharsky
Дмитрий Пожарский: герой Смутного времени, русский князь и полководец. Возглавил Второе ополчение, освободил Москву от поляков в 1612 году. Спаситель Отечества.
Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.
Содержание
Введение
Русский князь (1577–1642)
Russian prince (1577–1642)
the ship
Дмитрий Михайлович Пожарский (17 октября 1577 – 30 апреля 1642) – русский князь, прославившийся своим военным руководством во время польско-московской войны 1611–1612 годов. Пожарский вместе с Кузьмой Мининым сформировал Второе ополчение в Нижнем Новгороде для борьбы с оккупацией России Речью Посполитой в период Смутного времени, что привело к отступлению польских войск после победы русских в битве за Москву в 1612 году. Пожарский получил беспрецедентный титул Спасителя Отечества от Михаила Фёдоровича, став народным героем русской культуры и увековеченным в памятнике Минину и Пожарскому на Красной площади в Москве.
Dmitry Mikhaylovich Pozharsky (; 17 October 1577 – 30 April 1642) was a Russian prince known for his military leadership during the Polish–Muscovite War from 1611 to 1612. Pozharsky formed the Second Volunteer Army with Kuzma Minin in Nizhny Novgorod against the Polish–Lithuanian Commonwealth's occupation of Russia during the Time of Troubles, resulting in Polish withdrawal after Russian victory at the Battle of Moscow in 1612. Pozharsky received the unprecedented title of Saviour of the Fatherland from Mikhail I of Russia, becoming a folk hero in Russian culture and honored in the Monument to Minin and Pozharsky in Moscow's Red Square.
Начало карьеры
Считается, что Дмитрий Михайлович Пожарский родился 1 ноября 1578 года в Клинском уезде, на севере Московской губернии Русского царства. Пожарский происходил из рода небольших удельных князей, правивших городом Стародуб на Клязьме, близ Суздаля, к северо-востоку от Москвы. В XV веке семейное имение выгорело дотла, после чего род принял фамилию Пожарские, происходящую от русского слова "пожар", означающего сильное горение. Мать Пожарского, Мария Фёдоровна Пожарская, происходила из семьи Беклемишевых. О ранней карьере Пожарского известно лишь с начала Смутного времени, последовавшего за смертью царя Фёдора I в 1598 году, когда он участвовал в Земском соборе, избравшем Бориса Годунова царём России. Близость Пожарского к трону во время правления Годунова сделала его влиятельной фигурой в русской аристократии. Четыре года спустя Пожарский был удостоен должности стольника и поддержал Русское царство в польско-московской войне, начавшейся в 1605 году. Пожарский принимал участие в обороне Коломны в 1608 году и оказал помощь Василию IV во время осады Москвы в 1609 году. Позже в том же году Пожарский разгромил восставших казаков Ивана Болотникова на реке Пехорке. В 1610 году Пожарский возглавил оборону Зарайска против войск Лжедмитрия II.
Dmitry Mikhaylovich Pozharsky is considered to have been born on 1 November 1578 in Klin County, in the north of Moscow Governorate of the Tsardom of Russia. Pozharsky was descended from a dynasty of minor sovereign princes which ruled the town of Starodub on the Klyazma, near Suzdal northeast of Moscow. At one point in the 15th century the family estate burned to the ground, and in consequence assumed the name of Pozharsky, derived from the Russian word pozhar meaning conflagration. Pozharsky's mother, Maria Feodorovna Pozharskaya, came from the Beklemishev family. Pozharsky's early career was not documented until the beginning of the Time of Troubles following the death of Tsar Feodor I in 1598, when he took part in the Zemsky Sobor which elected Boris Godunov as the Tsar of Russia. Pozharsky's closeness to the throne during Godunov's rule made him an influential figure among Russia's nobility. Pozharsky was attested as a stolnik four years later and supported the Tsardom in the Polish Muscovite War following its outbreak in 1605. Pozharsky was present at the defense of Kolomna in 1608 and helped Vasily IV during the siege of Moscow in 1609. Later that year, Pozharsky routed the rebellious Cossacks of Ivan Bolotnikov at the Pekhorka River. In 1610, Pozharsky was in command at the defense of Zaraysk against the forces of False Dmitry II.
Борьба за независимость
К этому времени российское народное возмущение оккупацией Польско-Литовского Содружества набрало силу из-за злоупотреблений и преступного поведения польской армии, а также потери поддержки среди пропольски настроенной части российского боярского класса из-за действий короля Сигизмунда III. После того, как Прокопий Ляпунов сформировал Первое ополчение в Рязани, Пожарский быстро присоединился к этому делу и принял видное участие в восстании в Москве. 19 марта 1611 года Пожарский был ранен, защищая свой дом на Лубянской площади, и его сторонники перевезли его в Троице-Сергиеву Лавру для выздоровления. Осенью 1611 года, когда Пожарский восстанавливался в своем имении Пурецком близ Суздаля, к нему прибыла делегация с предложением возглавить Второе ополчение, собранное в Нижнем Новгороде для изгнания польских захватчиков. Пожарский согласился при условии, что ему будет помогать Кузьма Минин, представитель нижегородских купцов, сыгравший ключевую роль в создании ополчения. Хотя целью ополчения было освобождение Москвы от польских захватчиков, Пожарский и его отряд направились сначала в Ярославль. Там они пробыли полгода, бездействуя и упуская возможность для решительных действий. Будучи человеком глубоко верующим, Пожарский усердно молился перед Казанской иконой Божией Матери, одной из самых почитаемых русских святынь, перед походом на Москву. Однако даже тогда он двигался медленно и нерешительно, совершая богослужения в Ростове и воздавая дань уважения могилам предков в Суздале, из-за чего потребовалось несколько месяцев, чтобы добраться до Троицы, чьи власти безуспешно пытались ускорить продвижение его войска.
By this time, Russian popular indignation against the Polish–Lithuanian Commonwealth's occupation had gained momentum due to the abuses and criminal behavior of the Polish army, and the loss of support among the pro Polish faction of Russia's boyar class due to the actions of King Sigismund III. After Prokopy Lyapunov rallied the First Volunteer Army in Ryazan, Pozharsky promptly joined the cause and took a prominent part in the uprising in Moscow. Pozharsky was wounded on 19 March 1611 while defending his house at Lubyanka Square and was transported by his adherents to the Trinity Lavra of St. Sergius for convalescence. In autumn 1611, when Pozharsky was recuperating at his Puretsky patrimony near Suzdal, he was approached by a delegation who offered him command of the Second Volunteer Army then gathered in Nizhny Novgorod to oust the Polish occupiers. Pozharsky agreed on condition that he would be assisted by Kuzma Minin, a representative of the merchants of Nizhny Novgorod that was instrumental in the army's founding. Although the volunteer corps aimed at clearing the Polish invaders out of Moscow, Pozharsky and his contingent marched towards Yaroslavl first. There they resided for half a year, vacillating until the opportunity for rapid action was gone. A man of devout disposition, Pozharsky fervently prayed before Our Lady of Kazan, one of the holiest Russian icons, prior to advancing towards Moscow. Yet even then he proceeded so slowly and timorously, performing religious ceremonies in Rostov and paying homage to ancestral graves in Suzdal, that it took him several months to reach the Trinity, whose authorities ineffectually sought to accelerate the progress of his forces.
Битва при Москве
Наконец, 18 августа 1612 года ополчение расположилось в пяти верстах от Москвы, как раз к моменту прибытия гетмана Ходкевича с провиантом на помощь польскому гарнизону, забаррикадировавшемуся в Московском Кремле. Уже на следующий день Пожарский выступил к Арбатским воротам города, а два дня спустя вступил в четырехдневное сражение с отрядом Ходкевича. Исход битвы во многом зависел от решительных действий союзника Пожарского, князя Дмитрия Трубецкого, который захватил припасы, предназначенные для польского гарнизона в Кремле. В результате среди поляков начался голод, и они были вынуждены сдаться Пожарскому и Трубецкому в октябре, получив гарантии безопасного прохода и гуманного обращения. Однако большинство поляков были перебиты при выходе из Кремля, и лишь немногим удалось выжить в плену. Войска Дмитрия Пожарского и Кузьмы Минина соблюдали данные обязательства, но казаки Дмитрия Трубецкого напали на пленных, ограбили их и многих убили.
Finally, on 18 August 1612, the Volunteer Army encamped within five versts from Moscow, just in time when Hetman Chodkiewicz arrived with provisions to the relief of the Polish garrison barricaded within the Moscow Kremlin. The very next day, Pozharsky advanced to the Arbat Gate of the city and two days later he engaged with Chodkiewicz's contingent in a four day battle. The outcome was in no small part due to decisive actions of Pozharsky's ally, Prince Dmitry Trubetskoy, who captured the provisions intended for the Poles quartered in the Kremlin. As a result, a famine broke out among the Poles and they had to surrender to Pozharsky and Trubetskoy in October, after being guaranteed safe passage and humane treatment. Nonetheless, most of the Poles were slaughtered upon exiting the Kremlin and few survived captivity. The soldiers of Dmitry Pozharsky and Kuzma Minin observed the obligations but Dmitry Troubetskoy's Cossacks attacked the prisoners and robbed them, killing many in the process.
После войны
Пожарский и Трубецкий возглавляли московское правительство в течение полугода, пока Земский собор не избрал нового царя, после чего Пожарский был возведен в боярское достоинство, а Трубецкого удостоили еще большей чести. Смутное время закончилось, но незначительные восстания не удавалось подавить на протяжении длительного периода. В 1615 году Пожарский действовал против Лисовчиков, а три года спустя обрушился на войска Владислава IV, однако консервативная система местничества не позволила ему принять на себя командование в любом из этих столкновений. Он управлял Новгородом в 1628–30 годах и укрепил Москву против ожидаемого нападения крымских татар в 1637 году. Последний боевой опыт Пожарского пришелся на неудачную Смоленскую кампанию, где ему были отведены второстепенные роли. Сразу после восстановления мира Пожарскому были предоставлены выгодные должности в московской администрации. В частности, он руководил Приказом Большого транспорта в 1619 году, Приказом Большой полиции в 1621–28 годах и Приказом московских судей в 1637–37 и 1640–42 годах. Царь вызвал его для переговоров с английскими послами в 1617 году и с польскими в 1635 году. В знак признания его заслуг ему были пожалованы обширные поместья вокруг Москвы, где он построил несколько церквей, которые впоследствии стали рассматриваться как памятники его победы над литовцами и поляками в период тяжелейшего кризиса в истории российской государственности. Одна из таких шатровых церквей сохранилась в его подмосковном имении Медведково. Другой – Казанский собор в Москве, примыкающий к Красной площади с северо-востока, со стороны, откуда в 1612 году прибыло войско Пожарского, чтобы спасти москвичей.
Pozharsky and Trubetskoy presided over the Muscovite government for half a year, until a new tsar was elected by the Zemsky Sobor, whereupon Pozharsky was made a boyar and Trubetskoy was honoured even more highly. The Time of Troubles was now over, but minor risings couldn't be subdued for an extended period of time. In 1615, Pozharsky operated against the Lisowczycy and three years later he fell upon the forces of Vladislaus IV, yet the conservative system of mestnichestvo precluded him from taking supreme command in any of these engagements. He governed Novgorod in 1628–30 and fortified Moscow against an expected attack of the Crimean Tatars in 1637. Pozharsky's last taste of battle came during the ill fated Smolensk campaign, when he was relegated to secondary roles. As soon as peace had been restored, Pozharsky was given some enviable posts in the Muscovite administration. Among other positions, he managed the Prikaz (Order) of Transport in 1619, the Prikaz (Order) of Police in 1621–28 and the Prikaz (Order) of Moscow Judges in 1637–37 and 1640–42. He was summoned by the tsar to confer with the English ambassadors in 1617 and with the Polish ones in 1635. In recognition of his services, he was granted extensive estates around Moscow, where he commissioned several churches, interpreted in retrospect as monuments to his own victory against the Lithuanians and Poles during a dire crisis in the history of Russian statehood. One such tent like church survives in his suburban estate of Medvedkovo. Another was the Kazan Cathedral in Moscow, adjoining Red Square from north east, a direction whence Pozharsky's army arrived to salvage the Muscovites in 1612.
Наследие
Семья Пожарских пресеклась в 1672 году со смертью его внучки, вышедшей замуж за князя Долгорукова, Юрия Алексеевича (боярин), наиболее известного русского военачальника того времени ("из рода Долгоруковых, не следует путать с "длинноруким" Рюриковичем средневековья"). Однако память о нем была свята для династии Романовых, во многом удержавших трон благодаря его доблести и умениям. Когда во время наполеоновских войн возросли патриотические настроения, на Красной площади был воздвигнут бронзовый памятник Минину и Пожарскому. День входа Пожарского и Минина в Московский Кремль в качестве освободителей вновь стал национальным праздником в 2005 году. Во время группового матча Евро-2012 между Россией и Польшей российские болельщики развернули огромный баннер с надписью "Это Россия" и изображением Пожарского. Дмитрий Пожарский является объединяющей фигурой для профессиональных историков, критикующих романовскую версию российской истории за её крайнюю предвзятость. Профессор Андрей Фурсов также открыто высказывался о нелегитимности избрания Михаила: "Потому что собрали каких-то случайных людей, которые кричали "Михаил"! Кричащие его поддержали, но выбора не было, рядом стояли вооруженные казаки! Вот и новый царь. Бояре могли утешить себя, во-первых, тем, что остались целы; во-вторых, тем, что "Миша Романов молод, до ума ещё не дошёл и будет нам послушен"; в-третьих, тем, что Пожарский не стал царем. Вот почему они его и не любили. Он был героем, а они, по большей части, – предателями. Действительно, в 1610 году московские бояре, движимые корыстными сословными интересами, присягнули Владиславу и были готовы "лечь" под его отца Сигизмунда. Неудивительно, что бояре-предатели сидели с поляками в Кремле как союзники. Когда Кремль был взят, Пожарский совершил серьёзную ошибку. Вместо того чтобы привлечь предателей к ответственности, он объявил их [освобожденными] пленниками поляков.
Pozharsky's family became extinct in 1672, upon the death of his granddaughter, who was married to Prince Долгоруков, Юрий Алексеевич (боярин), the most famous Russian commander of the time ('of the Dolgoruky family, not to be confused with the "long handed" Ryurikid prince of the Middle Ages'). Yet his memory would be cherished by the Romanov dynasty which to a great extent owned the crown due to his prowess and skill. When patriotic feelings were on the rise during the Napoleonic wars, a bronze Monument to Minin and Pozharsky was erected on Red Square. The day when Pozharsky and Minin entered the Moscow Kremlin as liberators was reestablished as a national holiday in 2005. During Euro 2012 group game between Russia and Poland, Russian fans unfurled a huge banner that read 'This is Russia' with Pozharsky's image. Dmitry Pozharsky is a strong unifying figure for those professional historians who oppose Romanovs' version of Russian history for being extremely one sided. Professor Andrei Fursov was also outspoken about the illegitimacy of Mikhail's election: "Because they gathered some random people who screamed 'Mikhail' The screamers supported him but there was no choice, there were armed Cossacks nearby! Here it is, a new tsar. Boyars could console themselves, firstly, by the fact they had remained intact; secondly, by the fact "Misha Romanov is young, he has not reached his full mind yet and will be obedient to us"; thirdly, the fact Pozharsky did not become tsar That is why they did not like him [Pozharsky]. He was a Hero, and they, mostly, were traitors. Indeed, in 1610, the Moscow boyars were guided by selfish class interest, swore allegiance to Vladislav, and they were ready to “lie down” under his father Sigismund. It isn't surprising the traitorous boyars had been sitting with Poles as their allies in Kremlin. When Kremlin was taken, Pozharsky has made a huge mistake. Instead of bringing the traitors to justice, he has declared them [liberated] prisoners of Poles."