Китайская социалистическая рыночная экономика

Введение

Китайская экономическая философия – специфическая экономическая система в Китайской Народной Республике.

Социалистическая рыночная экономика (СРЭ) – это экономическая система и модель экономического развития, применяемая в Китайской Народной Республике. Эта система представляет собой рыночную экономику с преобладанием государственной собственности и государственных предприятий. Термин "социалистическая рыночная экономика" был введен Цзян Цзэминем на XIV съезде Коммунистической партии Китая (КПК) в 1992 году для определения цели экономических реформ Китая. Возникшая в результате китайских экономических реформ, начатых в 1978 году и интегрировавших Китай в мировую рыночную экономику, социалистическая рыночная экономика представляет собой предварительный, или "первичный этап" развития социализма. Некоторые наблюдатели описывают эту систему как форму "государственного капитализма", другие – как оригинальную эволюцию марксизма, соответствующую марксизму-ленинизму и аналогичную "новой экономической политике" Советского Союза, адаптированной к сосуществованию с глобальной капиталистической системой.

Описание

В конце 1970-х годов тогдашний верховный лидер Дэн Сяопин и руководство КПК отвергли прежний маоистский акцент на культуре и политической субъектности как движущих силах экономического прогресса и стали уделять больше внимания развитию материальных производительных сил как фундаментальной и необходимой предпосылке для построения развитого социалистического общества. Принятие рыночных реформ рассматривалось как соответствующее уровню развития Китая и необходимый шаг в развитии производительных сил общества. Это соответствовало более традиционной марксистской точке зрения, согласно которой полностью развитая социалистическая плановая экономика может возникнуть только после того, как рыночная экономика исчерпает свою историческую роль и постепенно трансформируется в плановую экономику, чему способствуют технологические достижения, делающие экономическое планирование возможным и, следовательно, рыночные отношения менее необходимыми. Это – государственный капитализм или партийный государственный капитализм. Сторонники этой экономической модели отличают ее от рыночного социализма, поскольку рыночные социалисты считают экономическое планирование недостижимым, нежелательным или неэффективным и поэтому рассматривают рынок как неотъемлемую часть социализма, в то время как сторонники социалистической рыночной экономики рассматривают рынки как временный этап в развитии полностью плановой экономики. Цюй Чжиюань прослеживает теоретические основы социалистической рыночной экономики к модели либерального социализма Джеймса Мида, в которой государство выступает в качестве резидента-получателя прибыли, генерируемой государственными предприятиями, которые работают независимо от государственного управления. По мнению Маркиза и Цяо, этот альтернативный перевод лучше отражает подчинение «рынка» «социалистической системе». После внедрения эта экономическая система дополнила командную экономику в Китайской Народной Республике, и высокие темпы роста ВВП в последние десятилетия были связаны с ней. В рамках этой модели частные предприятия стали важным компонентом экономической системы наряду с центральными государственными предприятиями и коллективными/поселковскими предприятиями. Переход к социалистической рыночной экономике начался в 1978 году, когда Дэн Сяопин представил свою программу социализма с китайской спецификой. Первоначальные реформы по деколлективизации сельского хозяйства и открытию экономики для иностранных инвестиций в конце 1970-х и начале 1980-х годов впоследствии привели к широкомасштабным радикальным реформам, включая корпоратизацию государственного сектора, частичную приватизацию некоторых предприятий, либерализацию торговли и цен и демонтаж системы «железного пайка» гарантий занятости в конце 1990-х годов. Во время Южного турне Дэна в 1992 году Дэн продвигал идеологическую основу социалистической рыночной экономики, заявив, что «плановая экономика не равна социализму, а рыночная экономика не равна капитализму. Социализм может иметь рыночные механизмы, а государственное планирование и рынок – это экономические средства». В последовавшей волне реформ одной из целей было отделить управление государственными предприятиями от правительства и наделить избранную группу государственных предприятий специальными правами собственности и автономией. Другие называют это «партийным государственным капитализмом». [Ненадежный источник: дата=декабрь 2022] Китайский экономист Цюй Чжиюань утверждает, что модель либерального социализма Джеймса Мида аналогична китайской социалистической рыночной экономике и может быть использована для понимания этой модели. Модель рыночного социализма Мида предполагала государственную собственность на фирмы с независимым управлением, при этом государство выступало в качестве резидента-получателя прибыли, генерируемой его предприятиями, но без осуществления прав контроля над управлением и деятельностью этих фирм. Преимущество этой модели заключается в том, что государство получит источник дохода, независимый от налогообложения и долгов, что позволит снизить налоговое бремя на индивидуальные доходы и частный сектор, одновременно способствуя большему равенству. Цюй указывает на опыт Чунцина с муниципальными государственными предприятиями, позволяющими высокие социальные расходы наряду с низкими налогами и чрезвычайно высокими темпами роста, как подтверждение модели социалистической рыночной экономики. Чунцинская модель использовала прибыль государственных предприятий для финансирования государственных услуг (включая жилье), обеспечивая основной источник государственных финансов и позволяя Чунцину снизить ставку корпоративного налога (15% по сравнению с 33% общенациональной ставкой корпоративного налога) для привлечения иностранных инвестиций. Другой анализ, проведенный Global Studies Association при Университете ДеПола в 2006 году, сообщает, что китайская экономическая система не представляет собой форму социализма, если социализм определяется как плановая экономика, в которой производство для использования заменило производство ради прибыли как движущую силу экономической деятельности, или если социализм определяется как система, в которой рабочий класс является доминирующим классом, контролирующим прибавочную стоимость, производимую экономикой. Китайская экономика также не представляет собой социализм в смысле широкого самоуправления или демократии на рабочем месте. В исследовании было заключено, что по состоянию на 2006 год капитализм также не является доминирующим способом организации, и Китай вместо этого имеет частично докапиталистическую аграрную систему, в которой почти 50% населения занято в сельском хозяйстве. В 2015 году Кертис Дж. Милхаупт и Вэнтун Чжэн классифицировали экономическую систему Китая как государственный капитализм, поскольку государство направляет и регулирует все основные аспекты китайской экономики – как государственный, так и частный секторы – при этом не получая дивидендов от владения своими предприятиями. Они отметили, что государственные предприятия Китая и частные предприятия имеют много общего в отношении государственных субсидий, близости к государственной власти и выполнения целей государственной политики. В государственном секторе больший акцент делался на государственном контроле, чем на владении активами. По словам Ли Жунжун, в 2003 году председателя Комиссии по надзору и управлению государственными активами Государственного совета, социалистическая экономическая система Китая основана на фундаментальной роли государственной собственности: «Общественная собственность, как основа социалистической экономической системы, является базовой силой государства для руководства и содействия экономическому и социальному развитию и является основной гарантией реализации фундаментальных интересов и общего процветания большинства людей». Государственная экономика заняла доминирующее положение в основных отраслях, которые тесно связаны с экономическим фундаментом страны и ключевыми областями, и поддержала, направляла и стимулировала развитие всей социально-экономической системы. Влияние и контроль со стороны государственных предприятий возросли. Государственная экономика сыграла незаменимую роль в модернизации Китая. Другие марксистские анализы указывают на то, что поскольку китайская экономическая система основана на товарном производстве, имеет место частный капитал и лишает рабочего класса власти, она представляет собой капиталистическую экономику. Классические марксисты считают, что социалистическая товарная экономика (или социалистическая рыночная экономика) противоречива. Другие социалисты считают, что китайцы приняли многие элементы рыночного капитализма, в частности товарное производство и приватизацию, что привело к полномасштабной капиталистической экономической системе. В прошлом, хотя многие предприятия номинально принадлежали государству, прибыль оставалась в предприятиях и использовалась для выплаты менеджерам чрезмерно высоких зарплат, а не распределялась среди населения. Такого положения дел больше нет, поскольку в рамках антикоррупционной кампании Си Цзиньпина руководители государственных предприятий столкнулись с сокращением заработной платы на 50%, «руководящая роль» КПК над государственными предприятиями была закреплена в законе, и государственные предприятия были обязаны иметь Съезды представителей персонала и рабочих (СППР), форму демократии на рабочем месте, которые существуют в 80% зарегистрированных компаний в Китае, включая некоторые частные компании.

In the late 1970s, then paramount leader Deng Xiaoping and the CCP leadership rejected the prior Maoist emphasis on culture and political agency as the driving forces behind economic progress and started to place a greater emphasis on advancing the material productive forces as the fundamental and necessary prerequisite for building an advanced socialist society. The adoption of market reforms was seen to be consistent with China's level of development and a necessary step in advancing the productive forces of society. This aligned Chinese policy with a more traditional Marxist perspective where a fully developed socialist planned economy can only come into existence after a market economy has exhausted its historical role and gradually transforms itself into a planned economy, nudged by technological advances that make economic planning possible and therefore market relations less necessary. state capitalism or party state capitalism. Proponents of this economic model distinguish it from market socialism as market socialists believe that economic planning is unattainable, undesirable or ineffective and thus view the market as an integral part of socialism whereas proponents of the socialist market economy view markets as a temporary phase in development of a fully planned economy. Cui Zhiyuan traces the theoretical foundations of the socialist market economy to James Meade's model of liberal socialism in which the state acts as a residual claimant on the profits generated by state owned enterprises that are operated independent of government management. In Marquis and Qiao's view, this alternative translation better reflects the subordination of "market" to "socialist system." Following its implementation, this economic system has supplemented the command economy in the People's Republic of China, with high growth rates in GDP during the past decades having been attributed to it. Within this model, privately owned enterprises have become a major component of the economic system alongside the central state owned enterprises and the collective/township village enterprises. The transition to a socialist market economy began in 1978 when Deng Xiaoping introduced his program of socialism with Chinese characteristics. Initial reforms in decollectivizing agriculture and opening the economy to foreign investment in the late 1970s and early 1980s later led to large scale radical reforms, including corporatization of the state sector, partial privatization of some enterprises, liberalization of trade and prices and dismantling of the "iron rice bowl" system of job security in the late 1990s. During Deng's 1992 Southern Tour, Deng promoted the ideological basis for the socialist market economy, stating his view that "[p]lanned economy does not equal socialism and market economy does not equal capitalism. Socialism can have market mechanisms as well, and government planning and market are both economic means." In the wave of reform thereafter, one goal was to separate SOE management from government and to empower a select group of SOEs with special property rights and autonomy. Others have labeled it "party state capitalism. "Unreliable source: date=December 2022

Chinese economist Cui Zhiyuan argues that James Meade's model of liberal socialism is similar to China's socialist market economy and can be used to make sense of the model. Meade's model of market socialism involved public ownership of firms with independent management with the state acting as a residual claimant to the profits generated by its enterprises, but without exercising control rights over the management and operations of its firms. This model has the advantage that the state would have a source of income independent of taxation and debt, enabling a reduction of the tax burden on individual incomes and the private sector while promoting greater equality. Cui points to the Chongqing experience with municipal state owned enterprises enabling high social expenditure alongside low taxes and extremely high rates of growth as validation of the socialist market economy model. The Chongqing model used state enterprise profits to fund public services (including housing), providing the main source of public finance and enabling Chongqing to lower its corporate tax rate (15% compared to the 33% national corporate tax rate) to attract foreign investment. Another analysis carried out by the Global Studies Association at the DePaul University in 2006 reports that the Chinese economic system does not constitute a form of socialism when socialism is defined as a planned economy where production for use has replaced production for profit as the driving force behind economic activity, or when socialism is defined as a system where the working class is the dominant class which controls the surplus value produced by the economy. The Chinese economy also does not constitute socialism in the sense of widespread self management or workplace democracy. The study concluded that as of 2006 capitalism is not the dominant mode of organization either and China instead has a partially pre capitalist agrarian system with almost 50% of its population engaged in agricultural work. In 2015 Curtis J. Milhaupt and Wentong Zheng classified China's economic system as state capitalism because the state directs and guides all major aspects of the Chinese economy—including both the state and private sectors—while not collecting dividends from the ownership of its enterprises. They noted that Chinese state owned enterprises and privately owned enterprises shared many similarities with respect to state subsidies, proximity to state power and execution of government policy objectives. Within the state sector, the emphasis was more on government control than on the ownership of assets. According to Li Rongrong, in 2003 the chairman of the State Owned Assets Supervision and Administration Commission of the State Council, China's socialist economic system is underpinned by the foundational role of public enterprise: Public ownership, as the foundation of the socialist economic system, is a basic force of the state to guide and promote economic and social development and a major guarantee for realising the fundamental interests and the common prosperity of the majority of the people The state owned economy has taken a dominant place in major trades that have a close bearing on the country's economic lifeline and key areas, and has propped up, guided and brought along the development of the entire socio economy. The influence and control capacity of SOEs have further increased. State owned economy has played an irreplaceable role in China's socialist modernisation drive. Other Marxist analyses point out that because the Chinese economic system is based on commodity production, has a role for private capital and disempowers the working class, it represents a capitalist economy. Classical Marxists believe a socialist commodity economy (or a socialist market economy) is contradictory. Other socialists believe the Chinese have embraced many elements of market capitalism, specifically commodity production and privatization, resulting in a full blown capitalist economic system. In the past, although many enterprises were nominally publicly owned, the profits were retained by the enterprises and used to pay managers excessively high salaries rather than being distributed amongst the population. This old status quo is no longer the case, as part of Xi Jinping's anti corruption campaign, SOE executives have faced 50% pay cuts, the "commanding role" of the CCP over SOEs has been cemented in law and SOEs have been required to have Staff and Worker Representative Congresses (SWRCs), a form of workplace democracy, with 80% of registered companies in China having them, including some private sector companies.

Государственный сектор

Социалистическая рыночная экономика состоит из широкого спектра государственных предприятий (ГП), которые представляют собой одну из форм общественной собственности. По состоянию на конец 2019 года государственные предприятия Китая составляли 4,5% мировой экономики. На государственные предприятия приходилось более 60% рыночной капитализации Китая в 2019 году и 40% ВВП Китая в размере 15,97 триллиона долларов США (101,36 триллиона юаней) в 2020 году, при этом на внутренние и иностранные частные предприятия и инвестиции приходилось оставшиеся 60%. Девяносто один (91) из этих ГП вошли в список Fortune Global 500 в 2020 году. Начиная с реформ 1978 года, в 1980-х годах в ходе промышленных реформ государственные предприятия постепенно корпоратизировались и преобразовывались в акционерные общества, при этом государство сохраняло либо полную, либо контрольный пакет акций. К началу 2000-х годов большинство крупных ГП в нестратегических секторах были размещены на фондовых биржах Шанхая и Гонконга, а некоторые ГП приняли смешанные формы собственности, при которых центральное правительство и различные другие государственные структуры – включая государственные банки, другие ГП, провинциальные и местные органы власти – владели различной долей акций компании наряду с иностранными и частными акционерами. В результате сформировалась высоко диффузная форма общественной собственности, при которой государственные предприятия принадлежат различным государственным органам, ведомствам и другим ГП. Это затрудняет оценку истинных масштабов государственного сектора, особенно при учете ГП со смешанными формами собственности. В 2013 году на долю государственного сектора приходилось 30% от общего числа предприятий в Китае, но 55% активов, 45% выручки и 40% прибыли. В 1996 году Китай реализовал комплексную серию промышленных реформ, получивших название «Удержать крупное, отпустить малое». Эти реформы включали закрытие убыточных государственных предприятий, слияние мелких предприятий и приватизацию других малых и средних предприятий. ГП, находящиеся в центральной собственности, были преобразованы в акционерные общества с целью делегирования большего объема полномочий руководителям ГП. ГП всех уровней переориентировали свою основную деятельность на прибыльность и отказались от своей функции социального обеспечения, предоставляя социальные услуги и льготы своим работникам в системе, известной как «Железный котел». Государственное управление по надзору и управлению активами (SASAC) было создано в 2003 году для надзора за управлением крупными ГП, находящимися в центральной собственности. Современные ГП существенно отличаются от тех, что существовали в 1990-х годах. ГП стали значительно крупнее и их количество уменьшилось, при этом ГП, принадлежащие центральному правительству, сосредоточены в «стратегических секторах», включая банковское дело, финансы, добычу полезных ископаемых, энергетику, транспорт, телекоммуникации и коммунальные услуги. Для сравнения, количество ГП на провинциальном и муниципальном уровнях исчисляется тысячами, и они участвуют практически во всех отраслях, включая информационные технологии и проектирование и производство автомобилей. Реформа государственного сектора – это продолжающийся процесс в Китае. По состоянию на 2017 год ЦКК отвергла сингапурскую модель государственных инвестиционных компаний в стиле Temasek для китайских ГП, при которой ГП работают исключительно для максимизации прибыли на коммерческой основе. В частности, Китай утверждает, что ГП, находящиеся в центральной собственности, также преследуют цели национальной и промышленной политики. В результате недавних реформ, направленных на повышение прибыльности и снижение долговой нагрузки, правительство сообщило о росте прибыли ГП, принадлежащих центральному правительству, на 15,2% в 2017 году. Несмотря на растущую прибыльность, ГП в Китае не выплачивали дивиденды государству, что заставляет некоторых аналитиков ставить под сомнение обоснованность общественной собственности в принципе. В рамках продолжающихся реформ SASAC ГП будут поощряться и обязаны выплачивать более высокую долю своей прибыли в виде дивидендов государству, при этом часть государственных активов будет передана в фонды социального обеспечения для финансирования пенсий для стареющего населения Китая. Это является частью более широких усилий по реструктуризации государственного сектора, чтобы он стал источником финансирования государственных услуг. В соответствии с целями реформы ГП, изложенными SASAC в 2015 году, ГП должны быть классифицированы как коммерческие или общественные организации, при этом первые должны распределять более высокую долю своей прибыли в виде дивидендов. Ожидается, что выплата дивидендов вырастет с 5–15% до 30% к 2020 году.

The socialist market economy consists of a wide range of state owned enterprises (SOE) that represent one form of public ownership. As of the end of 2019, China's SOEs represented 4.5% of the global economy. State owned enterprises accounted for over 60% of China's market capitalization in 2019 and generated 40% of China's GDP of US$15.97trillion (101.36 trillion yuan) in 2020, with domestic and foreign private businesses and investment accounting for the remaining 60%. Ninety one (91) of these SOEs belong to the 2020 Fortune Global 500 companies. Beginning with the 1978 reforms, in the 1980s during the industrial reforms state enterprises were gradually corporatized and transformed into joint stock corporations with the state retaining either full or majority ownership of their shares. By the early 2000s, most major SOEs in non strategic sectors were listed on the Shanghai and Hong Kong stock exchanges and some SOEs adopted mixed ownership structures where the central government and various other state entities—including state banks, other SOEs, provincial and local governments—own varying degrees of the firm's listed shares alongside foreign and private shareholders. The result has been a highly diffuse form of public ownership where state owned enterprises are owned by various different government entities, agencies and other state owned enterprises. This makes gauging the true size and scope of the state sector difficult, particularly when SOEs with mixed ownership structures are taken into account. In 2013, the public sector accounted for 30% of the number of firms in China, but 55% of assets, 45% of revenue and 40% of profits. In 1996, China implemented a comprehensive series of industrial reforms termed "Grasping the large, letting go of the small". These reforms involved closing unprofitable state enterprises, merging smaller enterprises and privatization of other small to medium enterprises. Centrally owned SOEs were reformed into joint stock companies with the aim of delegating more authority to SOE managers. SOEs at all levels shifted their primary focus to profitability and shed their social welfare function of providing social services and benefits to their workers in what was known as the "Iron Rice Bowl" system. The State owned Assets Supervision and Administration Commission (SASAC) was formed in 2003 to oversee the management of the large centrally owned state enterprises. Modern SOEs are operationally very different from those in the 1990s. SOEs are much larger in size and fewer in number, with central government owned SOEs clustered in "strategic sectors" including banking, finance, mining, energy, transportation, telecommunications and public utilities. By comparison, provincial and municipal level SOEs number in the thousands and are involved in almost every industry including information technology and automobiles design and production. State sector reform is an ongoing process in China. As of 2017, the CCP has rejected the Singapore model of Temasek style state investment companies for China's SOEs, where SOEs operate solely to maximize profits on a commercial basis. In particular, China maintains that centrally owned SOEs also pursue national and industrial policy objectives. As a result of recent reforms to increase profitability and unload debt, the government reported the profits of central government owned SOEs rose by 15.2% in 2017. Despite becoming increasingly profitable, SOEs in China have not paid dividends to the state, causing some analysts question the rationale for public ownership in the first place. As part of SASAC's ongoing reforms, SOEs will now be encouraged and required to pay a higher portion of their profits as dividends to the state, with some state owned assets being transferred to social security funds to help finance pensions for China's aging population. This is part of a broader reform effort of restructuring the state sector to become a source of finance for public services. As part of the SOE reform goals outlined in 2015 by SASAC, SOEs are to be classified as either commercial or public service entities, with the former being required to distribute a higher proportion of their profits as dividends. Dividend payments are set to rise from 5–15% to 30% by 2020.

Частный сектор

Частные предприятия (ЧП) признаются одним из компонентов социалистической рыночной экономики наряду с государственными, коллективными и индивидуальными предприятиями. Частный сектор играет все более значительную роль с момента принятия Закона о компаниях 1994 года. Кроме того, граница между государственными и частными предприятиями в Китае размылась, поскольку многие публично размещенные компании находятся в смешанной собственности различных государственных и негосударственных субъектов. Более того, частные компании, работающие в отраслях, приоритетных для развития, часто получают льготные кредиты и преференциальное отношение со стороны государства, в то время как государственные предприятия в нестратегических секторах могут быть освобождены от субсидий. Например, ZTE Corporation, являющаяся предприятием с преобладающей государственной собственностью, была вынуждена полагаться на рынки капитала, в то время как ее частный конкурент Huawei, принадлежащий сотрудникам, рассматривается как "национальный чемпион" и, следовательно, получает значительное государственное финансирование от государственных банков. Как и государственные предприятия, ЧП должны следовать государственной политике и подлежат контролю Коммунистической партии Китая, что позволяет предположить, что различие между государственной и частной собственностью не имеет существенного значения для понимания экономической модели Китая. По состоянию на 2015 год государственный контроль и государственно направляемое развитие (как в государственном, так и в частном секторах) являются определяющей чертой китайской экономической системы, играющей более важную роль, чем государственная собственность на активы. Планирование не было отменено, а было переосмыслено как один из трех ключевых механизмов макроэкономического регулирования наряду с фискальной и денежно-кредитной политикой.