Введение

Итальянский юрист и астроном Франческо Фонтана (ок. 1585, Неаполь – июль 1656, Неаполь) был итальянским юристом и астрономом.

Биография

Франческо Фонтана изучал право в Неаполитанском университете, а затем стал юристом в суде при Кастель Капуано. Однако, не всегда находя истину в суде, он обратился к изучению математики и астрономии. Он создал гравюры на дереве, изображающие Луну и планеты такими, какими он видел их в самодельный телескоп. Фонтана был близок к ботанику Фабио Колонне, который в 1625 году поручил ему провести микроскопические наблюдения, а также к неаполитанским иезуитам, в частности отцам Героламо Серсале, Джованни Баттисте Зупи и Джованни Джакомо Стасерио. В 1636 году Фонтана сделал первый рисунок Марса и открыл его вращение. В феврале 1646 года он опубликовал книгу Novae coelestium terrestriumq[ue] rerum observationes, et fortasse hactenus non vulgatae, в которой представил все наблюдения Луны, сделанные с 1629 по 1645 год, рисунки полос на диске Юпитера, необычный вид Сатурна, а также звёзды Млечного Пути. С помощью телескопа Фонтаны иезуит Джованни Баттиста Зупи впервые в 1639 году наблюдал фазы Меркурия, что, вместе с фазами Венеры, наблюдаемыми Галилеем в 1610 году, подтверждало правильность гелиоцентрической теории Коперника. Осенью 1639 года, испытывая телескоп длиной в 22 ладони собственной конструкции, Фонтана открыл характерные полосы атмосферы Юпитера. В 1645 году он заявил, что наблюдал спутник Венеры (Пол Строобант доказал в 1887 году, что все подобные наблюдения не связаны с гипотетическим спутником Венеры). В июле 1656 года он умер в Неаполе от чумы вместе со всей семьёй. В его честь названы лунный кратер Фонтана и кратер Фонтана на Марсе.

Телескоп

Фонтана начал свою карьеру в качестве оптика около 1620 года, приобретя известность среди членов Accademia dei Lincei, для которых он изготовил многочисленные микроскопы и с которыми работал как микроскопист. К концу десятилетия это сотрудничество прекратилось, возможно, из-за тесных связей Фонтаны с неаполитанскими иезуитами, враждебными идеям Галилея. Фонтана также построил небольшие телескопы, по крайней мере, еще в 1626 году, и уже производил инструменты длиной восемь ладоней к 1629 году. Однако прошло несколько лет, прежде чем его слава распространилась за пределы Неаполя и узкого круга Линцеев, чьим главным интересом были естественнонаучные исследования. В начале 1637 года некоторые линзы Фонтаны прибыли в Рим. К началу 1637 года Фонтана уже делал телескопы, намного большие, чем те, которые обычно использовались в то время. С тех пор как он впервые занялся астрономией, структура телескопа осталась неизменной, как и его размер, а значит, и увеличивающая сила. Таким образом, прибор Фонтаны стал поворотным моментом, показав, что телескоп, далеко не полностью раскрывший свой потенциал, все еще может быть значительно улучшен, и не только по размеру. С момента создания первой известной нам модели Фонтана, по сути, принял собирающий окуляр. Эта оптическая комбинация уже была теоретизирована Кеплером в его "Диоптрике", опубликованной в Аугсбурге в 1611 году, но Фонтана, скорее всего, был первым, кто применил ее на практике и, безусловно, первым, кто сделал ее широко известной. В отличие от так называемого галилеевского телескопа, оснащенного рассеивающим окуляром, кеплеровский телескоп создает перевернутое изображение (не серьезный недостаток для астрономических целей), но предлагает преимущество гораздо большего и яркого поля зрения. Начиная с 1637 года, Фонтана отправил многочисленные линзы для осмотра Бенедетто Кастелли – известному ученику и сотруднику Галилея, который в то время находился в Риме. Среди них, в июне следующего года, была объективная линза для телескопа длиной 14 ладоней (~ 3,1 м). Кастелли с энтузиазмом принял этот инструмент, который использовал для наблюдений за планетами и напрасно убеждал великого герцога Тосканы Фердинандо II де Медичи купить его (в конце концов он был куплен князем Экхембергом за первоначальную цену в 200 скуди). Несмотря на всемерную поддержку Кастелли, оптические изделия Фонтаны получили очень холодный прием, считаясь хуже или лишь немного лучше изделий, изготовленных мастерами великого княжества. Например, письмо от марта 1638 года, в котором Винченцио Рейньери сообщает Галилею о прибытии в Геную «изображения Луны, отправленного [ ] Ф. Д. Бенедетто Кастелли, с отчетом о новом телескопе, изобретенном неким Фонтаной в Неаполе», спрашивая Галилея, слышал ли он что-нибудь об этом. В ответном письме, которое было утеряно, Галилей, должно быть, приуменьшил качество телескопов Фонтаны, как можно заключить из письма, написанного в следующем апреле, в котором Рейньери заявляет, что он «был рад узнать, что подзорные трубы из Неаполя не так чудесны, как другие писали, потому что, при большой цене, которую за них просили», он отчаялся когда-либо их заполучить. Фактически Фонтане пришлось бороться с упрямым нежеланием Галилея, теперь старого и слепого, признать превосходство новых неаполитанских телескопов (хотя и признавая, что их увеличивающая сила была больше, чем у тех, которые производились во Флоренции, он считал, что они не могут открыть ничего, что он сам уже не обнаружил) и страхом Медичианского двора потерять свое неоспоримое первенство в оптическом производстве. Поэтому Фердинанд II решил не покупать несколько моделей, а раскрыть секрет их изготовления. Во Флоренции оптические приборы Фонтаны были тщательно изучены великими герцогскими ремесленниками, а сам Галилей, а также Кастелли, размышляли о возможных методах, принятых неаполитанским производителем телескопов. Ближе к концу 1638 года даже были проведены переговоры, в ходе которых Фонтана предложил дать великому князю исключительные права на его метод обработки линз за 2000 скуди. Сумма была признана слишком высокой, и соглашения не было достигнуто. Тем временем, благодаря не только Кастелли, но и Джованни Камилло Глориозо, который с 1613 по 1621 год занимал престижную кафедру в Падуанском университете, которая когда-то принадлежала Галилею, слава телескопов Фонтаны распространилась по большей части полуострова. В марте 1638 года, из Неаполя, Глориозо сообщил Антонио Сантини в Милане об «восхитительном» 8-ладонном телескопе, а в следующем июле – о 14-ладонном телескопе, с помощью которого «Юпитер выглядит как полная Луна и имеет те же углубления и выступы, что и на Луне; Марс кажется немного меньше Юпитера, и в его центре находится выступ в форме очень темного конуса». В сентябре он отправил ему интересную зарисовку Сатурна, выполненную самим Фонтаной, которую Сантини затем отправил Пьетро Линдеру в Венецию. Все еще из Милана, Джованни Джакомо Коццолани сообщил Карло Антонио Манцини в Болонье (где новость также дошла до Боnaventura Cavalieri) о чудесных новых явлениях, наблюдаемых с помощью «подзорной трубы» Фонтаны. Информация, хотя и смутная и фрагментарная, о новых 14-ладонных телескопах, очевидно способных впервые показать детали поверхности планет, достигла Голландии, Англии и Франции (где Рене Декарт считал, что Фонтана сумел изготовить гиперболические линзы). В октябре 1639 года, устав доверять посредничеству Кастелли, Фонтана написал непосредственно великому князю, предлагая ему 22-ладонный телескоп. В качестве доказательства выдающегося качества инструмента в письме, которое недавно стало известно, содержится зарисовка Юпитера, выполненная самим Фонтаной, которая является на данный момент самым ранним изображением полос планеты, открытие которой позже было приписано многим другим авторам.

Микроскоп

Фонтана также утверждал, что изобрел составной микроскоп (два или более линз в трубке) в 1618 году, изобретение, на которое претендуют многие, включая Корнелиса Дреббеля, Захария Янсена и его отца Ганса Мартенса, а также Галилео Галилея.