Ян Госсарт: Художник Северного Возрождения и лидер "Романизма"

Введение

Фламандский художник (1478–1532)

Ян Госсерт (ок. 1478 – 1 октября 1532) был франкоязычным художником из Нидерландов, также известным как Ян Мабуз (имя, которое он принял по месту своего рождения, Мабеж) или Дженнин ван Хеннегуве (Эно), как он сам себя называл при поступлении в гильдию Святого Луки в Антверпене в 1503 году. Он был одним из первых художников нидерландского и фламандского Возрождения, посетивших Италию и Рим, что он сделал в 1508–1509 годах, и лидером стиля, известного как романизм, который привнес элементы итальянского Возрождения на север, порой с несколько неуклюжим эффектом. Он завоевал известность, по крайней мере, в Северной Европе, и писал религиозные сюжеты, включая большие алтарные композиции, а также портреты и мифологические сцены, в том числе с обнаженной натурой. По крайней мере, с 1508 года он, по-видимому, постоянно находился на службе или, по крайней мере, пользовался поддержкой квази-королевских меценатов, в основном членов обширной семьи Габсбургов, наследников Бургундского герцогства Валуа. Среди них были Филипп Бургундский, Адольф Бургундский, Кристиан II Датский в изгнании и Менсия де Мендоса, графиня Нассау, третья жена Генриха III Нассау-Бреда. Он был современником Альбрехта Дюрера и значительно более молодого Лукаса ван Лейдена, с которым он был знаком, но в наше время его часто оценивают ниже, чем их. В отличие от них, он не был гравёром, хотя его сохранившиеся рисунки очень хороши, и некоторые предпочитают их его живописи.

Биография

Его имя на самом деле было "Ян Госсарт", и он был так известен при жизни; голландская версия "Gossaert" проникла в более поздние источники, несмотря на то, что родным языком Госсарта был французский. Об его ранней жизни известно немного. Один из его ранних биографов, Карел ван Мандер, утверждал, что он родом из небольшого города в Артуа или Эно (графство Эно) под названием Мобёж или Мобуз. Другие исследователи установили, что он был сыном переплетчика книг, получившего образование в аббатстве Мобёж, в то время как RKD отмечает, что имеются свидетельства, подтверждающие предположение о его рождении в замке Дюрстеде. Он был зарегистрирован в Антверпенской гильдии Святого Луки в 1503 году. В 1509–17 годах Госсарт был зарегистрирован как житель Мидделбурга. Хотя ван Мандер утверждал, что молния уничтожила картину, и описывает другой "Спуск с креста", принадлежавший господину Магнусу из Делфта в 1604 году. В замке Говард граф Карлайл приобрел ранее созданное для грандмонтинов "Поклонение волхвов", на котором собрано около тридцати фигур на архитектурном фоне, разнообразных в деталях, монументальных форм и причудливых орнаментах. Эта картина сейчас экспонируется в Национальной галерее, которая приобрела ее в 1911 году. Госсарт поражает зрителя помпезными костюмами и резкими контрастами тона. Его фигуры, словно фигуры на шахматной доске, часто кажутся жесткими и условными. Пейзаж, проглядывающий сквозь колоннады, украшен башнями и шпилями в филигранной манере Ван дер Вейдена. После нескольких лет пребывания в Антверпене Госсарт поступил на службу к Филиппу Бургундскому, незаконнорожденному сыну Филиппа Доброго, в то время лорду Зоммердайка и адмиралу Зеландии. Одна из его картин уже прославилась: "Спуск с креста" (50 фигур), находившаяся на алтаре аббатства Тонгерло. Филипп Бургундский поручил Госсарту выполнить копию для церкви Мидделбурга, и о ценности картины свидетельствует тот факт, что Дюрер специально приехал в Мидделбург (1521), чтобы увидеть ее. В 1568 году алтарный образ погиб в огне. В 1508 году Госсарт сопровождал Филиппа Бургундского в его итальянской миссии к папе, и это событие произвело важную революцию в искусстве Нидерландов. Госсарт, по-видимому, в Италии в основном изучал холодные и отточенные работы последователей Леонардо. Он не только привез домой новый стиль, но и ввел моду на поездки в Италию; и с этого времени до эпохи Рубенса и Ван Дейка считалось обязательным для всех фламандских художников посещать полуостров. Фламандцы привили итальянские манеры своим собственным традициям, и результат оказался настолько неудачным, что на столетие фламандское искусство утратило всякую оригинальность. Госсарт, несомненно, сделал большое количество рисунков в Риме, запечатлев бесчисленные древние руины и скульптуры города. Сегодня известно лишь четыре сохранившихся альбома: лист с руинами Колизея (Берлин, Купферштихкабинет), этюд так называемого Аполлона Китароэдоса (Венеция, Академия), этюд так называемого Капитолийского Геркулеса (частная коллекция, Лондон) и лист с этюдами, в том числе знаменитого Спинарио или "вынимателя шипов" (Лейден, графический кабинет Лейденской университетской библиотеки). Летом 1509 года Филипп вернулся в Нидерланды и, удалившись в свою резиденцию Сютбург в Зеландии, предался удовольствиям планирования украшений для своего замка и заказа картин Госсарту и Жакопо де Барбари. Поддерживая постоянный контакт с двором Маргариты Австрийской в Мехелене, он предоставлял художникам, находящимся у него на службе, хорошие возможности для продвижения. Барбари был назначен придворным живописцем регента, а Госсарт получал менее значительные заказы. Документы подтверждают, что Госсарт написал (посмертный) портрет Элеоноры Португальской и другие небольшие работы для Карла V в 1516 году. Но его единственные подписанные картины этого периода — "Нептун и Амфитрита" 1516 года в Берлине и "Мадонна с портретом Жана Каронделе" 1517 года в Лувре, — позволяют предположить, что Вазари лишь понаслышке знал об успехах Госсарта в истинном методе создания картин, полных мифологических обнаженных фигур и поэзии. Трудно найти что-либо более грубое или уродливое, чем Амфитрита, если не считать гротескного и неуклюжего возчика, изображенного в роли Нептуна. В более поздних вариантах того же сюжета — "Адам и Ева" в Хэмптон-Корте или их более слабая копия в Берлине, а также "Венера и Амур" (Королевские музеи изящных искусств Бельгии, Брюссель) — больше обнаженности, сочетающейся с реализмом самого простого типа. К счастью, Госсарт был способен на более высокие достижения. Его "Святой Лука, пишущий портрет Девы Марии" в Святой Веит в Праге, вариант того же сюжета в Бельведере в Вене, "Мадонна из коллекции Баринга" в Лондоне или многочисленные повторения "Христа, насмехающегося над ним" (Гент и Антверпен) — все это доказывает, что путешествия мало изменили фундаментальные особенности Госсарта. Его фигуры по-прежнему сохраняют характер каменных изваяний; его архитектура столь же богата и разнообразна, его тона столь же сильны, как и прежде. Но яркие контрасты кричащих оттенков сменяются более сдержанными серыми тонами; и холодная дымка, сфумато миланских художников, пронизывает поверхности. Редко эти особенности остаются незамеченными. Когда они проявляются в наименьшей степени, мастер демонстрирует яркую палитру в сочетании с гладкой поверхностью и четкими контурами. В таком виде мадонны из Мюнхена и Вены (1527), изображение девушки, взвешивающей золотые монеты (Берлин) и портреты детей датского короля в Хэмптон-Корте являются прекрасными образцами его мастерства. Уже в 1523 году, когда Христиан II Датский прибыл в Нидерланды, он попросил Госсарта написать портреты своих карликов. В 1528 году он поручил художнику разработать для Жана де Хара проект гробницы своей королевы Изабеллы в аббатстве Святого Петра близ Гента. Вероятно, именно в это время Госсарт завершил портреты Иоанна, Доротеи и Кристины, детей Христиана II, которые попали в коллекцию Генриха VIII. Несомненно, эти портреты идентичны портретам троих детей в Хэмптон-Корте, которые долгое время были известны и часто копировались как изображения принца Артура, принца Генриха и принцессы Маргариты Английской. Одна из копий в Уилтоне, с поддельной подписью Ханса Гольбейна Старшего и ложной датой 1495 года, часто приводилась в качестве доказательства того, что Госсарт посетил Англию во время правления Генриха VII; однако это утверждение не имеет под собой никаких оснований. В период создания этих портретов Госсарт жил в Мидделбурге. Но он бывал и в других местах. Когда Филипп Бургундский стал епископом Утрехта и поселился в замке Дюрстеде в 1517 году, он взял с собой Госсарта, который помогал украсить новый дворец своего покровителя. После смерти Филиппа в 1524 году Госсарт спроектировал и воздвиг его гробницу в церкви Вик-бей-Дюрстеде. Наконец, он вернулся в Мидделбург, где поступил на службу к брату Филиппа, Адольфу, лорду Веерена. Биография Карела ван Мандера обвиняет Госсарта в распущенном образе жизни; тем не менее, она описывает солидное образование, которое он должен был получить, чтобы так хорошо овладеть своим ремеслом. Она также описывает великолепный внешний вид Госсарта, одетого в золотой брокат, когда он сопровождал Лукаса ван Лейдена в развлекательную поездку в Гент, Мехелен и Антверпен в 1527 году. Работы Госсарта — это работы трудолюбивого и терпеливого художника; количество его картин, сохранившихся до наших дней, практически доказывает, что он не был развратником. Брак его дочери с художником Генри ван дер Хейденом из Левена говорит о том, что у него был дом и что он не жил постоянно в тавернах. О его смерти в Антверпене сообщается в гравюре, выполненной Иеромом Коком.

His name was in fact "Jan Gossart", and he was so known in his lifetime; the Dutch version "Gossaert" crept into later sources, despite Gossart's first language being French. Little is known of his early life. One of his earliest biographers, Karel van Mander, claimed he was from a small town in Artois or Henegouwen (County of Hainaut) called Maubeuge or Maubuse. Other scholars have determined he was the son of a bookbinder who received his training at Maubeuge Abbey, while the RKD mentions there is evidence to support a claim that he was born in Duurstede Castle. He is registered in the Antwerp Guild of Saint Luke in 1503. In 1509–17 Gossaert was registered as a resident of Middelburg. though Van Mander stated the lightning destroyed it and describes another Descent of the Cross in the possession of Mr. Magnus of Delft in 1604. At Castle Howard, the Earl of Carlisle had obtained The Adoration of the Kings previously created for the Grandmontines, which throws together some thirty figures on an architectural background, varied in detail, massive in shape and fanciful in ornament. This painting is now on display at the National Gallery, which bought it in 1911. Gossaert surprises the viewer with pompous costume and flaring contrasts of tone. His figures, like pieces on a chess board, are often rigid and conventional. The landscape which shows through the colonnades is adorned with towers and steeples in the minute fashion of Van der Weyden. After a residence of a few years at Antwerp, Gossaert took service with Philip of Burgundy, bastard of Philip the Good, at that time lord of Somerdyk and admiral of Zeeland. One of his pictures had already become celebrated: a Descent from the Cross (50 figures), on the high altar of Tongerlo Abbey. Philip of Burgundy ordered Gossaert to execute a replica for the church of Middelburg, and the value which was then set on the picture is apparent from the fact that Dürer came expressly to Middelburg (1521) to see it. In 1568 the altarpiece perished by fire. In 1508 Gossaert accompanied Philip of Burgundy on his Italian mission to the pope, and by this accident an important revolution was effected in the art of the Netherlands. Gossaert appears to have chiefly studied in Italy the cold and polished works of the Leonardesques. He not only brought home a new style, but he also introduced the fashion of travelling to Italy; and from that time until the age of Rubens and Van Dyck it was considered proper that all Flemish painters should visit the peninsula. The Flemings grafted Italian mannerisms on their own stock, and the cross turned out so unfortunately that for a century Flemish art lost all trace of originality. Gossaert undoubtedly made a large number of drawings in Rome after the innumerable ancient ruins and sculptures that the city had. Today only four surviving magazines are known; a sheet with the ruins of the Colosseum (Berlin, Kupferstichkabinett), a study of the so called Apollo Kitharoedos (Venice, Accademia), a study of the so called Capitolean Hercules (Private collection, London), and a sheet with studies of, among others, the famous Spinario or "thorn extractor" (Leiden, Leiden University Library's Print Room). In the summer of 1509 Philip returned to the Netherlands, and, retiring to his seat of Suytburg in Zeeland, surrendered himself to the pleasures of planning decorations for his castle and ordering pictures of Gossaert and Jacopo de' Barbari. Being in constant communication with the court of Margaret of Austria at Mechelen, he gave the artists in his employ fair chances of promotion. Barbari was made court painter to the regent, while Gossaert received less important commissions. Records prove that Gossaert painted a (posthumous) portrait of Eleanor of Portugal, and other small pieces, for Charles V in 1516. But his only signed pictures of this period are the Neptune and Amphitrite of 1516 at Berlin, and the Madonna, with a portrait of Jean Carondelet of 1517, at the Louvre, both of which suggest that Vasari only spoke by hearsay of the progress made by Gossaert in the true method of producing pictures full of mythological nude figures and poesies. It is difficult to find anything more coarse or misshapen than the Amphitrite, unless it is the grotesque and ungainly drayman who figures for Neptune. In later forms of the same subject—the Adam and Eve at Hampton Court, or its feebler replica at Berlin and Venus and Amor (Royal Museums of Fine Arts of Belgium, Brussels)—there is more nudity, combined with realism of the commonest type. Happily, Gossaert was capable of higher efforts. His St Luke painting the portrait of the Virgin in Sanct Veit at Prague, a variety of the same subject in the Belvedere at Vienna, the Madonna of the Baring collection in London, or the numerous repetitions of Christ and the scoffers (Ghent and Antwerp), all prove that travel had left many of Gossaert's fundamental peculiarities unaltered. His figures still retain the character of stone; his architecture is as rich and varied, his tones are as strong as ever. But bright contrasts of gaudy tints are replaced by soberer greys; and a cold haze, the sfumato of the Milanese, pervades the surfaces. It is but seldom that these features fail to obtrude. When they least show, the master displays a brilliant palette combined with smooth surface and incisive outlines. In this form the Madonnas of Munich and Vienna (1527), the likeness of a girl weighing gold pieces (Berlin), and the portraits of the children of the king of Denmark at Hampton Court, are fair specimens of his skill. As early as 1523, when Christian II of Denmark came to the Netherlands, he asked Gossaert to paint the likenesses of his dwarfs. In 1528 he requested the artist to furnish to Jean de Hare the design for his queen Isabellas tomb in the abbey of St Pierre near Ghent. It was no doubt at this time that Gossaert completed the portraits of John, Dorothy and Christine, children of Christian II, which came into the collection of Henry VIII. No doubt, also, these portraits are identical with those of three children at Hampton Court, which were long known and often copied as likenesses of Prince Arthur, Prince Henry and Princess Margaret of England. One of the copies at Wilton, inscribed with the forged name of Hans Holbein, ye father, and the false date of 1495, has often been cited as a proof that Gossaert came to England in the reign of Henry VII; but the statement rests on no foundation whatever. At the period when these portraits were executed Gossaert lived at Middelburg. But he dwelt at intervals elsewhere. When Philip of Burgundy became bishop of Utrecht, and settled at Duurstede Castle, in 1517, he was accompanied by Gossaert, who helped to decorate the new palace of his master. At Philip's death, in 1524, Gossaert designed and erected his tomb in the church of Wijk bij Duurstede. He finally retired to Middelburg, where he took service with Philip's brother, Adolph, lord of Veeren. Carel van Mander's biography accuses Gossaert of an unruly life; yet it describes the solid education he must have had to learn his trade so well. It also describes the splendid appearance of Gossaert, dressed in gold brocade, as he accompanied Lucas van Leyden on a pleasure trip to Ghent, Mechelen and Antwerp in 1527. The works of Gossaert are those of a hardworking and patient artist; the number of his still extant pictures practically demonstrates that he was not a debauchee. The marriage of his daughter with the painter Henry van der Heyden of Leuven suggests that he had a home, and did not live habitually in taverns. His death at Antwerp is recorded in the portrait engraved by Jerome Cock.