Введение

В 1855 году Александр II начал своё правление как император России и возглавил период политических и социальных реформ, в особенности освобождение крестьян в 1861 году и отмену цензуры. Его преемник Александр III (правил в 1881–1894 гг.) проводил политику репрессий и ограничивал государственные расходы, но продолжал земельные и трудовые реформы. Это был период роста населения и значительной индустриализации, хотя Россия оставалась преимущественно аграрной страной. К политическим движениям того времени относились народники, анархисты и марксисты. Революционная организация «Народная воля» совершила покушение на Александра II. Другое направление мысли было представлено славянофилами, которые выступали против модернизации и вестернизации. Россия продолжала расширять свою империю, оккупировав Кавказ, Ташкент и Самарканд. В области внешней политики этот период начался с завершения Крымской войны. Российская политика привела к конфликтам с другими европейскими державами, в частности с Австро-Венгрией, поскольку Россия стремилась расширить влияние на европейские территории угасающей Османской империи и восстановить выход к Чёрному морю. Это вылилось в успешную войну с Османской империей в 1877–1878 годах, за которой последовали Сан-Стефанский мирный договор и Берлинский конгресс в 1878 году, в результате которых возникла независимая Болгария и были приобретены бывшие османские территории на Южном Кавказе. Россия вступила в Союз трёх императоров вместе с Германией и Австро-Венгрией, однако разногласия с обоими партнёрами по вопросу о Болгарии сохранялись. Альянс с Германией прекратил своё существование в 1890 году.

Экономическое развитие

Темпы роста населения России с 1850 по 1910 год были самыми быстрыми среди всех крупных держав, за исключением Соединенных Штатов. В период между 1850 и 1900 годами население России удвоилось, однако вплоть до двадцатого века оно оставалось преимущественно сельским. Прокламация 1861 года освободила крестьян от крепостной зависимости от помещиков и предоставила им землю, которую они ранее обрабатывали для собственного использования. Сельское хозяйство оставалось в руках крестьян, составлявших около четырех пятых сельского населения, и бывших землевладельцев. К концу XIX века Россия стала крупнейшим производителем и экспортером зерновых культур в мире. Благодаря развитию сельского хозяйства Россия постепенно укрепила свои позиции в мировой торговле. Промышленный рост был значительным, хотя и нестабильным, и в абсолютном выражении не был масштабным. К промышленным регионам России относились Москва, центральные регионы Европейской России, Санкт-Петербург, города Прибалтики, Польша, некоторые районы вдоль нижнего течения рек Дон и Днепр, а также Южный Урал. К 1890 году в России насчитывалось около 32 000 километров железных дорог и 1,4 миллиона рабочих, большинство из которых трудились в текстильной промышленности. В период с 1860 по 1890 год ежегодная добыча угля выросла примерно на 1200 процентов, превысив 6,8 миллиона тонн, а производство железа и стали более чем удвоилось, достигнув 2 миллионов тонн в год. Однако государственный бюджет увеличился более чем вдвое, а расходы по государственным долгам выросли в четыре раза, составив 28 процентов официальных расходов в 1891 году.

Внешние дела после Крымской войны

После Крымской войны Россия проводила осторожную и тщательно выверенную внешнюю политику. Россия понесла урон от Парижского договора (1856 г.), который демилитаризовал Черное море и лишил ее южной части Бессарабии, контролировавшей доступ к Дунаю. Договор возложил обязанность по защите христиан, проживающих в Османской империи, на западноевропейские державы, а не на Россию. Главной целью первого этапа внешней политики Александра II было восстановление российского доступа к Черному морю. Российские государственные деятели считали Великобританию и Австрию (переименованную в Австро-Венгрию в 1867 году) противниками этой цели, поэтому внешняя политика была сосредоточена на поддержании хороших отношений с Францией, Пруссией и Соединенными Штатами.

Россия отвергает англо-французские интриги за вмешательство

Облака мировой войны сгустились над планетой. Рассел и Гладстон, к которым присоединился Наполеон III, продолжали настаивать на агрессивном вмешательстве в дела США. Однако этого удалось избежать благодаря опасениям Великобритании и Франции относительно того, как отреагирует Россия, если они продолжат проявлять воинственные намерения по отношению к Союзу. 29 октября 1862 года в Санкт-Петербурге состоялась чрезвычайно дружеская встреча между российским министром иностранных дел Александром Горчаковым и американским поверенным в делах Байардом Тейлором, в ходе которой было дано официальное российское обещание никогда не выступать против США и противодействовать любым попыткам других держав сделать это. Тейлор доложил в Госдепартамент следующие слова Горчакова: "Вы знаете чувства России. Мы превыше всего желаем сохранения Американского Союза как единой неделимой нации. Мы не можем принимать большего участия, чем уже приняли. Мы не питаем враждебности к южным штатам. Россия заявила о своей позиции и будет ее придерживаться. Поступят предложения о вмешательстве [со стороны Великобритании и Франции]. Мы полагаем, что вмешательство в настоящий момент не принесет никакой пользы. России будут предложены планы вмешательства, но она откажется от любого подобного участия. Россия займет ту же позицию, что и в начале конфликта. Можете быть уверены, она не изменится. Но мы умоляем вас урегулировать этот вопрос. Я не могу выразить, насколько глубокую тревогу мы испытываем – насколько серьезны наши опасения". Журнал Санкт-Петербурга, официальный вестник царского правительства, осудил англо-французский план вмешательства против США, вдохновленный Расселом. Эта статья помогла предотвратить более масштабную войну: британский кабинет министров, получив по телеграфу информацию об отношении России, отклонил агрессивный проект Рассела. Рассел предпринял последнюю попытку склонить британский кабинет к политике вмешательства вместе с Наполеоном III против Союза 12 ноября 1862 года, но ему не удалось добиться успеха, и это оказался его последний шанс в этом году. Госсекретарь США Уильям Сьюард полагал, что если англо-французы нападут на Союз, они вскоре окажутся в состоянии войны и с Россией. В начале войны он писал Джону Бигелоу: "Я убежден, что европейское государство, какое бы оно ни было, которое решится на вмешательство в дела Северной Америки, рано или поздно окажется в объятиях уроженца восточной страны, не отличающегося особой приветливостью нравов и темперамента".

Адамс Расселу: "Не нужно указывать, что это означает войну

Лето 1863 года, несмотря на известия о Геттисберге и Виксберге, ознаменовалось еще одним серьезным кризисом в отношениях между США и Великобританией, грозившим перерасти в войну. 5 сентября 1863 года посол США Чарльз Фрэнсис Адамс-старший заявил британскому министру иностранных дел лорду Расселу, что если броненосцы класса "Скорпион" – мощные военные корабли, способные прорвать блокаду Союза, которые в то время строились в Англии – будут допущены к выходу в море, "мне не потребуется указывать вашему лордству, что это будет равносильно войне". Лорд Рассел задумался, а затем полностью отступил. 9 сентября британское правительство установило наблюдение за кораблями класса "Скорпион", а в середине октября 1863 года они были арестованы. Они так и не вступили в бой на стороне Конфедерации. В 1863 году, по наущению британцев, началось восстание против российского господства в Польше, которое продолжалось до конца 1864 года. Крук отмечает, что именно лорд Рассел в марте 1863 года сообщил британскому послу в США лорду Лайонсу, что польский вопрос может привести к созданию русско-американского союза и тем самым коренным образом изменить баланс сил в мире, очевидно, не в пользу Лондона. Это предсказание соответствовало распространенным в то время взглядам Алексиса де Токвиля о России и Америке как о двух будущих сверхдержавах.

Российские флоты в Нью-Йорке и Сан-Франциско

Самые драматические проявления сотрудничества между Российской империей и Соединенными Штатами произошли осенью 1863 года, когда кризис, связанный с таранными кораблями "Лэрд", находился в подвешенном состоянии. 24 сентября российский Балтийский флот начал прибывать в порт Нью-Йорка. 12 октября российский Дальневосточный флот начал прибывать в Сан-Франциско. Русские, полагая, что они находятся на грани войны с Великобританией и Францией из-за спровоцированного британцами польского восстания 1863 года, приняли эту меру, чтобы не допустить блокировки своих кораблей в своих портах превосходящим британским флотом. Эти корабли также являлись демонстрацией мощи огромных российских сухопутных армий, которые могли быть использованы на различных фронтах, включая северо-западную границу Индии; британцы давно опасались подобного развития событий. В середине июля 1863 года министр иностранных дел Франции Эдуард Дрюэн де Лью предлагал Лондону совместную оккупацию Польши посредством вторжения. Однако опыт рейдеров Конфедерации на торговое судоходство наглядно показал, насколько эффективным может быть даже небольшое количество военных кораблей, переключившись на нападения на торговые суда, что и было приказано российским военно-морским командирам в случае начала военных действий. Российским адмиралам также было приказано, что если США и Россия окажутся в состоянии войны с Великобританией и Францией, российские корабли должны подчиниться командованию Линкольна и действовать согласованно с ВМС США против общих врагов. Таким образом, отправка российских кораблей в Соединенные Штаты имеет большое значение.

Секретарь ВМС Гидеон Уэллс: "Бог благословит русских"

После кровавого поражения армии Союза при Чикамоге, известие о прибытии русского флота вызвало огромную волну эйфории на Севере. Именно это событие вдохновило Оливера Венделла Холмса, одного из самых популярных писателей Америки, на создание стихов к дружескому визиту в 1871 году русского великого князя Алексея:

"Мрачны наши берега с декабрьскими ветрами, / Замерз и тих ручей в своём теченье; / Но сердца полны тепла, что помнят сами, / Кто был нам другом в годину лихолетья. Огни Севера в вечном созвучии, / Смешайте яркий блеск со звездой вечерней; / Да благословит Бог Империю, любящую Союз великий; / Силу народу её! Да здравствует Царь!"

Русские, как доложил Клей Сьюарду и Линкольну, были, в свою очередь, восхищены празднованием в честь их флота, который оставался в американских водах более шести месяцев, пока подавлялось польское восстание. Русских офицеров чествовали и принимали с почестями, а знаменитый нью-йоркский фотограф Мэтью Брейди сделал их портреты. Когда возникла угроза нападения на Сан-Франциско крейсера Конфедерации "Шенендоа", русский адмирал отдал приказ своим кораблям защитить город в случае необходимости. На месте не было крупных военных кораблей Союза, и Россия была готова вступиться за Соединенные Штаты. Однако, нападать крейсер Конфедерации не стал. Вскоре после войны Россия продала Аляску Соединенным Штатам, отчасти из-за опасений, что приток американцев в поисках золота неизбежен, а отчасти чтобы не допустить захвата этого обширного региона британцами. Секретарь флота Линкольна, Гидеон Уэллс, записал в своем дневнике: "Русский флот вышел из Балтийского моря и сейчас находится в Нью-Йорке, или, по крайней мере, значительная его часть прибыла. В самом факте их прибытия в это время есть нечто важное". Уэллс был полностью прав, когда закончил свои записи словами: "Бог благословит русских!". Эта исключительно сердечная русско-американская дружба определила тон значительной части исторической литературы XIX века.

Революционные движения

Реформы Александра II, в особенности отмена государственной цензуры, способствовали развитию политической и социальной мысли. Режим использовал журналы и газеты для получения поддержки своей внутренней и внешней политики. Однако либеральные, националистические и радикальные писатели также содействовали формированию общественного мнения, направленного против самодержавия, частной собственности и империи. Поскольку многие интеллектуалы, специалисты, крестьяне и рабочие разделяли эти оппозиционные настроения, режим рассматривал публикации и радикальные организации как опасные. В период с 1860-х по 1880-е годы русские радикалы, известные как "популисты" (Народники), сосредоточили свое внимание главным образом на крестьянстве, которое они отождествляли с "народом" (народом). Лидерами популистского движения были радикальные писатели, идеалисты и сторонники террора. В 1860-х годах Николай Чернышевский, наиболее влиятельный радикальный писатель того времени, утверждал, что Россия может пропустить стадию капитализма и перейти непосредственно к социализму. Его наиболее значительная работа, «Что делать?» (1863), описывает роль личности выдающихся качеств, направляющей новое революционное поколение. Другие радикалы, такие как подстрекательский анархист Михаил Бакунин (1814–1876) и его соратник по террору, Сергей Нечаев (1847–1882), призывали к немедленным действиям. Более умеренный Петр Ткачев (1844–1886) возражал против сторонников марксизма, полагая, что централизованная революционная группа должна захватить власть до полного развития капитализма. В противовес его взглядам, моралист и индивидуалист Петр Лавров (1823–1900) обратился с призывом «к народу», на который в 1873 и 1874 годах откликнулись сотни идеалистов, покинувших учебные заведения и отправившихся в деревню, чтобы попытаться создать массовое движение среди народа. Однако популистская кампания провалилась, поскольку крестьяне проявили враждебность к городским идеалистам, а правительство стало уделять больше внимания националистическим настроениям. Радикалы пересмотрели свою тактику и в 1876 году создали пропагандистскую организацию «Земля и Воля», склонявшуюся к терроризму. Эта ориентация усилилась три года спустя, когда группа переименовалась в «Народную Волю», под этим названием радикалы осуществили покушение на Александра II в 1881 году. В 1879 году Георгий Плеханов сформировал внутри «Земли и Воли» пропагандистскую фракцию «Черный Передел», выступавшую за перераспределение всей земли крестьянам. Эта группа изучала марксизм, который, парадоксальным образом, был в основном ориентирован на городские промышленные рабочие. «Народная Воля» продолжала действовать в подполье.