Закон КНР о противодействии сепаратизму и возможность применения силы в отношении Тайваня.

Введение

Закон КНР о противодействии сецессии — это закон Китайской Народной Республики, принятый на 3-й сессии 10-го Всекитайского собрания народных представителей. Он был ратифицирован 14 марта 2005 года и вступил в силу незамедлительно. Президент Ху Цзиньтао обнародовал закон президентским указом № 34. Несмотря на то, что закон состоит всего из десяти статей, статья 8 закрепила давнюю политику КНР, предусматривающую применение военной силы против провозглашения независимости Тайваня в случае, если мирные средства окажутся исчерпанными. Закон не устанавливает прямого отождествления "Китая" с Китайской Народной Республикой (в законе именуемой "государством"). Закон о противодействии сецессии – единственный закон, принятый Всекитайским собранием народных представителей, который не имеет в названии префикса "Китайская Народная Республика" или обозначения "Решение/Постановление Постоянного комитета Всекитайского собрания народных представителей".

Предыстория

Тайвань был официально включен в состав династии Цин в 1683 году. После Первой китайско-японской войны он был передан Циньской империей Японии навечно в 1895 году. В конце Второй мировой войны Япония передала его администрации Гоминьдана (КМТ) Китайской Республики. После образования Китайской Народной Республики в 1949 году Тайвань и некоторые соседние острова остались под контролем правительства Китайской Республики. В 1952 году Тайбэйский договор аннулировал все договоры, соглашения и конвенции, заключенные ранее между Китаем и Японией до 9 декабря 1941 года. В настоящее время правительство Китайской Народной Республики (КНР) считает Тайвань провинцией Китая. По мнению КНР, это единственное законное правительство Китая, а правительство Китайской Республики утратило суверенитет над Китаем, потеряв контроль над материковой частью Китая после гражданской войны в Китае. КНР утверждает, что приобрела суверенитет над всем Китаем в 1949–1950 годах, включая Тайвань, хотя последний оставался под управлением правительства Китайской Республики. Официальная позиция Китайской Республики (КР) заключается в том, что она не прекратила свое существование в 1949 году и продолжает функционировать как суверенное политическое образование на Тайване по сей день, что делает отношения между КНР и КР аналогичными отношениям между другими разделенными государствами (например, Северной и Южной Кореей). Официальное признание большинством международных организаций (таких как Организация Объединенных Наций и Всемирная организация здравоохранения) в основном принадлежит КНР. В 1992 году правительства обеих сторон пришли к соглашению о "политике одного Китая", согласно которой каждая сторона признавала существование только "одного Китая", но при этом не соглашалась с тем, какая из сторон является его законным правительством. Однако некоторые сторонники независимости Тайваня выступают против претензий КНР и КР на Тайвань и законности китайского суверенитета над ним. Многочисленные опросы общественного мнения, проведенные на Тайване, показали, что поддержка немедленного объединения на условиях КНР или немедленного провозглашения независимости крайне мала. Опросы также последовательно демонстрируют, что большинство тайваньцев поддерживают обсуждение объединения только в случае сопоставимости экономических и политических систем обеих сторон. Большинство жителей Тайваня, по-видимому, поддерживают "статус-кво", но в тайваньском обществе, КНР и международном сообществе существуют различные мнения относительно того, что представляет собой этот статус-кво. Полные 74 процента населения Тайваня согласны с тем, что "Тайвань – независимая суверенная страна".

Taiwan was formally incorporated into the Qing dynasty in 1683. After the First Sino Japanese War, it was ceded by the Qing to the Empire of Japan in perpetuity in 1895. At the end of World War II, it was surrendered by Japan to the Kuomintang (KMT) administration of the Republic of China. After the establishment of the People's Republic of China in 1949, Taiwan and some neighboring islands continued to be controlled by the Republic of China government. In 1952, the Treaty of Taipei nullified all treaties, conventions and agreements previously concluded between China and Japan before December 9, 1941. Currently, the People's Republic of China (PRC) government considers Taiwan to be a province of China. According to the PRC, it is the sole legitimate government of China, and the government of the Republic of China ceased to hold sovereignty over China when it lost control of the Chinese mainland following the Chinese Civil War. It argues that the PRC assumed sovereignty over the entirety of China in 1949–1950, including Taiwan, although the latter remained under the administration of the Republic of China government. The official Republic of China (ROC) view is that it did not cease to exist in 1949 and has continued to function as a sovereign political entity in Taiwan to the present day, making the relationship between the PRC and ROC similar to that between other partitioned states (such as North Korea and South Korea). Official recognition by most international organizations (such at the United Nations and World Health Organization) rests largely with the PRC. In 1992, the "One China policy" was agreed between the governments of both sides whereby each would assert that there was only 'one China', while disagreeing about which side was the legitimate government of it. However, some advocates of Taiwan independence oppose both the PRC's and the ROC's claim to Taiwan and the legality of the Chinese sovereignty over Taiwan. Multiple opinion polls conducted in Taiwan have indicated that there is very little support for immediate unification on the PRC's terms or for an immediate declaration of independence. Polls have also consistently shown that a large majority of Taiwanese would support discussion of unification only if the economic and political systems of the two sides were comparable. A majority of Taiwan residents appear to support the "status quo" but there are different opinions in Taiwanese society, within the PRC, and within the international community, over what the status quo is. A full 74 percent of the Taiwanese public agree that "Taiwan is an independent sovereign country"

Переизбрание Чэнь Шуйбяня на пост президента Китайской Республики привело многих к выводу об усилении стремления к независимости Тайваня и формировании новой тайваньской идентичности, не отождествляющей себя с Китаем. Во время выборов в Законодательный Юань Китайской Республики в 2004 году стратегия "пангрин" коалиции заключалась в попытке использовать эту тенденцию для получения большинства в Законодательном Юане Тайваня. Некоторые сторонники независимости Тайваня полагают, что большинство "пангрин" может инициировать решающий референдум о конституционной реформе и, возможно, продвинуть остров к независимости де-юре. Многие сторонники независимости Тайваня, включая бывшего президента Ли Тэнхуэя, утверждали, что Тайвань должен объявить независимость до 2008 года, полагая, что международное давление в связи с Пекинской Олимпиадой помешает КНР применить силу против Тайваня. Эти события в конце 2004 года вызвали серьезную обеспокоенность в Пекине. Наблюдатели отметили, что многие в Пекине считали свою политику в отношении Тайваня провалившейся, поскольку не было достаточных стимулов для получения поддержки тайваньской общественности в пользу объединения, и, похоже, многие на Тайване не воспринимали всерьез угрозы применения силы, высказанные Пекином. Правительство КР определило статус-кво таким образом, что провозглашение независимости де-юре можно было бы представить как не меняющее статус-кво. Некоторые представители китайской стороны полагают, что эти события привели к разработке в 2003 и 2004 годах Закона о противодействии сепаратизму. В начале 2004 года был предложен аналогичный законопроект. Озаглавленный "Закон Китайской Народной Республики о содействии национальному объединению", он был разработан китайским ученым Ю Юаньчжоу (余元洲), профессором Университета Цзянхань в Ухане, не занимавшим никаких государственных должностей, в качестве предложения о создании формальной правовой основы для объединения Китайской Народной Республики с Тайванем. Хотя никаких официальных законодательных действий в отношении этого документа не было предпринято, ожесточенные дебаты вокруг него и предположение о принятии какого-либо закона о противодействии сепаратизму были восприняты многими на Тайване как свидетельство враждебных намерений правительства КНР в отношении сторонников независимости Тайваня. На выборах в Законодательный Юань Китайской Республики в декабре 2004 года правящая Демократическая прогрессивная партия (ДПП) увеличила свою долю голосов в законодательном органе и осталась крупнейшей партией, однако "пансиняя" коалиция получила незначительное большинство, что стало неожиданностью для многих. Однако этот результат мог быть в меньшей степени отражением общественного мнения, чем свидетельством эффективности более экономного выдвижения кандидатов КМТ (116) по сравнению с чрезмерным выдвижением кандидатов ДПП (122) и строгими партийными правилами КМТ относительно распределения голосов между кандидатами в отдельных округах. Этот результат выборов положил конец большинству перспектив немедленного провозглашения независимости и также поставил под сомнение, действительно ли усилилось стремление к независимости Тайваня. Несмотря на это, КНР продолжила разработку закона о противодействии сепаратизму. Основными причинами, названными иностранным собеседникам, были убеждение руководства КНР в том, что его тайваньская политика в прошлом была реактивной, а не проактивной, и необходимость для КНР проявить инициативу. Кроме того, Пекин выразил остаточный скептицизм в отношении Чэнь Шуйбяня. Многие эксперты считают, что система принятия решений в КНР была жесткой и что планы, разработанные для решения проблемы победы "пангрин", просто набрали слишком большой импульс, чтобы их можно было остановить. Объявляя о разработке закона в декабре 2004 года, глава Комитета по правовым вопросам Постоянного комитета Всекитайского собрания народных представителей прямо заявил, что закон не предназначен для применения к Гонконгу и Макао.

The re election of Chen Shui bian to the ROC Presidency, led many to conclude that there has been an increase in Taiwan independence sentiment and that a new Taiwanese identity is emerging on the island which is opposed to identification with China. During the 2004 ROC Legislative Election, the strategy of the pan Green coalition was to try to capitalize on this trend to win a majority in the Legislative Yuan of Taiwan. Among some Taiwanese Independence supporters, it is believed that a pan green majority could force a crucial referendum for constitutional reform and, perhaps, to further move the island toward de jure independence. Many Taiwanese independence supporters, including former President Lee Teng Hui, argued that Taiwan should declare independence before 2008 on the theory that international pressure over the Beijing Olympics would prevent the PRC from using force against Taiwan. These events in late 2004 caused a great deal of alarm in Beijing. Observers indicated that many in Beijing believed that its policies toward Taiwan had failed both because it did not have sufficient incentives to gain Taiwanese public support for unification and at the same time, it seemed that many in Taiwan did not take Beijing's stated threats of force seriously. The ROC government had defined the status quo in such a way that a de jure declaration of independence could be argued to not represent a change in the status quo. Some Chinese believe these events led to the formulation in 2003 and 2004 of the Anti Secession Law. In early 2004 a similar proposed law had been tabled. Titled the National Unification Promotion Law of the People's Republic of China , it was authored by a Chinese academic Yu Yuanzhou (余元洲), a professor from Jianghan University in Wuhan who did not hold any formal governmental position, as a suggestion to create a formal legal basis for the People's Republic of China's unification with Taiwan. Although no formal legislative action was taken on the document, the heavy debate surrounding it, and the suggestion that some sort of anti secession law would be passed, was viewed by many in Taiwan as evidence of hostile intent by the PRC government towards Taiwan independence supporters. In the December 2004 ROC Legislative elections, although the ruling DPP party increased its share of votes in the legislature and remained the largest single party there, the pan blue coalition gained a razor thin majority, which surprised many. However, this result may have been less a reflection of popular sentiment than a testament to the effectiveness of the KMT's more frugal nomination of candidates (116) compared with the DPP's over nomination of candidates (122) and the KMT's rigid party rules for allotment of votes to its candidates within individual districts. This election result ended most prospects of an immediate declaration of independence and also called into question whether there really had been an increase in Taiwanese independence sentiment. Despite this, the PRC proceeded with the drafting of the anti secession law. The main reasons given to foreign interlocutors were that the PRC leadership believed that its Taiwan policy in the past had been reactive rather than proactive and that it was necessary for the PRC to show initiative. Furthermore, Beijing expressed a residual distrust of Chen Shui bian. Many foreign experts have argued that the PRC's decision making system was rigid and that plans put into place to deal with a pan green victory had simply developed too much momentum to be shut down. In announcing the drafting of the law in December 2004, the Head of the Legal Affairs Committee of the Standing Committee of the National People's Congress mentioned explicitly that the law was not intended to be applied to Hong Kong and Macau.

Разработка

В декабре 2004 года государственное информационное агентство КНР Синьхуа сообщило, что Всекитайский собрание народных представителей на своей предстоящей сессии примет "закон о противодействии сепаратизму", не уточняя дальнейших деталей. В редкий момент согласия, политики на Тайване как из "Панзелёного" блока, так и из "Пансинего" блока негативно отреагировали на это развитие событий. Некоторые политики предложили, чтобы Китайская Республика приняла "закон о противодействии аннексии" в ответ на предлагаемый закон КНР. Различные опросы общественного мнения показали, что 80% жителей Тайваня выступают против такого "закона о противодействии сепаратизму", и большинство согласны с тем, что перед принятием такого закона следует провести защитный референдум для сохранения статус-кво. Президент Чэнь Шуйбянь прокомментировал "закон о противодействии сепаратизму" в своем новогоднем обращении 2005 года: "Подобные действия не только в одностороннем порядке изменят существующий мирный статус-кво в Тайваньском проливе, но и станут самой серьезной угрозой региональной стабильности и мировому миру". В то время как верховный лидер КНР Ху Цзиньтао заявил в своем новогоднем обращении: "Мы ни в коем случае не допустим отделения Тайваня от Китая каким-либо путем". Хотя официальный английский перевод закона, используемый КНР, – Anti Secession Law (Закон о борьбе с отделением), Совет по делам материка Тайваня последовательно переводит его как Anti Separation Law (Закон о борьбе с отделением), поскольку термин "отделение" подразумевает, что Тайвань является частью КНР. Совет по делам материка и правительство Китайской Республики утверждают, что отношения через Тайваньский пролив не сопоставимы с ситуацией во время Гражданской войны в США, поскольку Тайвань никогда не был частью КНР.

Ранняя реакция

Пекин утверждает, что этот законопроект является самой искренней попыткой КНР решить тайваньский вопрос мирным путем (см. Политический статус Тайваня). Однако Тайбэй выражает обеспокоенность статьей 8. Сразу после принятия законопроекта президент Чэнь Шуйбянь созвал совещание по национальной безопасности в Тайбэе для обсуждения этого вопроса. Один из основных пунктов разногласий между Пекином и Тайбэем заключается в том, насколько закон меняет существующее положение дел в Тайваньском проливе. Пекин настаивает на том, что закон сохраняет статус-кво и не создает новых оснований для применения силы. В отличие от этого, Тайбэй утверждает, что закон действительно меняет статус-кво и предоставляет Народно-освободительной армии "свободу действий" для нападения на Тайвань. До принятия законопроекта заявление Совета по делам материкового Китая Тайбэя и резолюция, подавляющим большинством голосов принятая законодательным органом Китайской Республики, утверждали, что статус-кво заключается в суверенитете и независимости Китайской Республики. Заявление и резолюция были сформулированы таким образом, чтобы избежать разногласий между "синими" и "зелеными" коалициями относительно того, обладает ли Китайская Республика каким-либо остаточным суверенитетом над материковым Китаем. После принятия закона представитель Совета по делам материкового Китая назвал определение Пекином "одного Китая" в законе КНР фикцией.

Реакция в материковом Китае

Реакция в КНР была в основном последовательной. Государственные СМИ и руководство в Пекине твердо поддержали новый закон и заявили, что никогда не допустят, чтобы кто-либо, какими бы средствами ни пользовался, "отделил Тайвань от Китая" под каким бы то ни было предлогом. Все депутаты Национального народного конгресса единогласно проголосовали за закон, при двух воздержавшихся. В преддверии ратификации закона государственные СМИ КНР обвинили сторонников независимости Тайваня в разжигании враждебности к новому закону и в дезинформации тайваньцев, убеждая их в его враждебных намерениях. До принятия закона генеральный секретарь Коммунистической партии Китая (КПК) Ху Цзиньтао в своей речи представил четырехпунктное руководство по урегулированию вопроса.

Реакция в Гонконге

В то время, когда закон об объединении был предложен юристом Юй Юаньчжоу, гонконгская пресса выразила опасения, что это может привести к скрытому принятию антигосударственного или антисепаратистского положения статьи 23 Основного закона, которое обсуждалось в 2003 году. Эти опасения были развеяны, когда представитель материкового Китая прямо заявил, что закон не будет включен в Приложение III к Основному закону, что означает, что он не будет распространяться на Гонконг. После принятия закона в марте 2005 года в Гонконге практически не было никакой реакции, а новость о законе была полностью затмеваема отставкой главы исполнительной власти Гонконга Тун Чжи Хва. За 15 лет, прошедшие с момента принятия закона, он оказал значительное и продолжительное влияние на Гонконг.

Реакция на Тайване

На Тайване принятие закона было осуждено официальными лицами и политиками как из Коалиции "Пан-зелёный", так и из Коалиции "Пан-голубой", хотя содержание их критики различалось. Сторонники Коалиции "Пан-зелёный" в основном выражали гнев в связи с духом и содержанием закона, рассматривая его как посягательство на то, что они считали тайваньским суверенитетом. В отличие от них, сторонники Коалиции "Пан-голубой", заявляя о своей оппозиции закону и угрозе применения силы против Тайваня, призывали к большему диалогу с КНР и отмечали проявления невиданной ранее гибкости со стороны Пекина в некоторых положениях закона. Общественные опросы показали широкое неприятие закона среди населения. Некоторые ставили под сомнение право Пекина принимать подобный закон, утверждая, что Тайвань не находится под юрисдикцией КНР (см. Политический статус Тайваня). Коалиция "Пан-зелёный" отреагировала особенно негативно, и звучали призывы к принятию законодательным органом "антианнекционного закона". Премьер-министр Фрэнк Хsieh указал на то, что закон КНР уже нарушил суверенитет Китайской Республики (РК) и, следовательно, соответствует критериям для инициирования "оборонительного референдума" в соответствии с конституцией РК. Однако он добавил, что решение о проведении такого референдума остается за президентом РК. 26 марта состоялся марш протеста против закона КНР, в котором, по сообщениям, приняли участие около миллиона тайваньцев. К маршу присоединились бывший президент Ли Тэн-хуэй и действующий президент Чэнь Шуй-бянь. Однако Чэнь Шуй-бянь заранее объявил, что будет присутствовать на марше, но не будет выступать с речью. Большинство политиков из Коалиции "Пан-голубой" не участвовали в марше протеста, хотя и заявили, что не будут препятствовать участию своих сторонников, если они этого захотят. Численность участников марша стала предметом политических дебатов на Тайване: мэр Тайбэя Ма Ин-цзю уменьшил оценку до примерно 270 000 человек, в то время как организаторы марша утверждали, что цель в один миллион участников была достигнута. 25 марта 2008 года законодатели Демократической прогрессивной партии (ДПП) внесли на рассмотрение процедурного комитета законодательного органа законопроект под названием "Закон о мире и противодействии аннексии", в котором утверждалось бы, что "Тайвань и Китай не подчинены друг другу", что "Тайвань является суверенным государством" и что "отношения между Тайванем и Китаем – это отношения между двумя государствами". В законопроекте выражалась надежда на мирное разрешение тайваньского вопроса, но предусматривалась возможность применения силы президентом в случае изменения статус-кво в Тайваньском проливе для противодействия "аннексии со стороны Китая". Законопроект был отклонен на уровне процедурного комитета большинством голосов 11:2 и не был вынесен на рассмотрение законодательного органа.

In Taiwan, the passage of the law was condemned by officials and politicians from both the Pan Green Coalition and the Pan Blue Coalition, although there were differences in the content of their criticism. Supporters of the Pan Green Coalition tended to react angrily to the spirit and content of the law as an infringement of what they saw as Taiwanese sovereignty. By contrast, supporters of the Pan Blue Coalition, while stating that they opposed the law and the threat of force against Taiwan, called for more dialogue with the PRC and pointed to parts of the law in which Beijing showed hitherto unseen flexibility. Opinion polls indicated widespread opposition to the law among the general public. Some questioned whether Beijing had the authority to enact such a law as they claim that Taiwan is not under the PRC jurisdiction (See Political status of Taiwan). The Pan Green Coalition, in particular, reacted with distaste and there have been calls for an "anti annexation law" to be passed by the legislature. Premier Frank Hsieh pointed out that the PRC law had already infringed on ROC sovereignty and thus met the criteria for initiating a "defensive referendum" under the ROC constitution. However, he added that whether a defensive referendum would be invoked is at the discretion of the ROC president. A protest march against the PRC law took place on March 26 and it was widely reported that one million Taiwanese participated in the protest. Both the former President Lee Teng hui and President Chen Shui bian joined the march. However, Chen Shui bian announced in advance that he would only attend the march and wouldn't be giving a speech. Most politicians from the Pan Blue Coalition did not participate in any protest march, although they claimed that they would not dissuade their supporters from attending if they wished. The turnout of the march became a subject of political debate in Taiwan, with the mayor of Taipei city, Ma Ying jeou, downplaying the participant number to around 270,000, while the march organizers claimed that the goal of one million participants was reached. On March 25, 2008, DPP legislators tabled a bill titled the "Anti Annexation Peace Law" at the procedural committee level in the legislature, which would have stated that "Taiwan and China are not subordinate to each other"; that "Taiwan is a sovereign state"; and that "the relationship between Taiwan and China is one between two states". It would have expressed hope that the Taiwan issue be resolved peacefully, but that if the status quo of the Taiwan Strait should change, the President would have the power to deal non peacefully with "China's annexation". The bill was rejected at the procedural committee level by a vote of 11:2 and was not presented to the legislature.