Введение

Иудейский раввин III века. См. Иоханан (имя) для других раввинов с этим именем. Иоханан бар Нафаха (Yoḥanan bar Nafḥa; также встречается написание Напаха) (также известный просто как раввин Иоханан, или как Иоханан бар Нафха) (жил 180–279 гг. н.э.) был одним из ведущих раввинов раннего периода Талмуда. Он принадлежал ко второму поколению аморайим. Мнение Иоханана цитируется тысячи раз в Иерусалимском и Вавилонском Талмудах. Составление Иерусалимского Талмуда обычно приписывают ему.

Имя

Его обычно называют "Иоханан", но иногда – только по прозвищу, которое он сам однажды использует; однако его имя и прозвище никогда не упоминаются вместе. Существуют разные точки зрения относительно происхождения "бар Наппаха" (буквально "сын [ковальщика"]): связано ли оно с профессией его отца, названием его родного края или, возможно, с какими-то его физическими или психологическими особенностями.

Ранние годы

Юные годы Иоханана прошли в Сепфорисе, в римской Галилее (тогда часть провинции Сирия-Палестина). Он происходил из колена Иосифа. Его отец, кузнец, умер до его рождения, а мать вскоре после; его воспитывал дед в Сепфорисе. Иуда ха-Наси взял мальчика под свою опеку и обучил его Торе. Однако из-за разницы в возрасте – Иоханану было всего пятнадцать лет, когда умер Иуда – он не был одним из главных учеников Иуды, а скорее учился у учеников Иуды. Рассказывают, что поначалу он сидел семнадцать рядов позади Абы Арихи в школе Иуды и не мог понять дискуссий. В более поздние годы Иоханан вспоминал учения, которые он почерпнул от ранних мудрецов, переселившихся в Ушу. Ханина бар Хама обучал его гомилетическому толкованию Библии – за исключением книг Притчей и Екклесиаста – и, вероятно, медицине, в которой он достиг мастерства. Он усердно изучал Тору всю свою жизнь, даже продав унаследованный от родителей полевой дом и оливковый сарай, чтобы посвятить все свое время учебе. Он говорил, что обменял то, что Бог сотворил за шесть дней, на то, создание чего потребовало сорок дней. После того, как эти средства были израсходованы, он жил в бедности. Некоторое время ему приходилось работать, чтобы содержать себя. Но вскоре он почувствовал потребность вернуться в школу, где, не без труда, заслужил похвалу своих учителей. Наконец, благодаря всеобщему уважению, патриарх назначил ему пенсию, и вскоре для него нашлось место лектора.

Лидерство

В Сепфорисе Иоханан быстро приобрел популярность благодаря своим лекциям, и толпы стекались, чтобы послушать его. Сомнительно, что они когда-либо встретились вновь. Однако Иоханан поддерживал тесные отношения со своими другими учителями до конца их дней. Особенно это касалось Хошаи Раббы. Он также переехал из Сепфориса в Кесарию, где открыл колледж, и куда Иоханан часто ездил из Тивериады, чтобы советоваться с ним по сложным вопросам. Иоханан продолжал эти визиты в течение последних 13 лет жизни Хошаи, но это были лишь визиты вежливости, поскольку он больше не нуждался в помощи Хошаи: "Тот, кто оказывает почтение своему учителю, почитается как тот, кто предстает пред Божественным Присутствием". Раввин Иоханан сидел и читал в синагоге вавилонян в Сепфорисе. Мимо проходил наместник [с чином] министра, но он (Р. Иоханан) не встал перед ним. Его попытались наказать. Наместник сказал им: "Оставьте его в покое. Он занят делом закона (обычая) своего Творца". В III веке н.э. Иоханан служил в синагоге Маона и был призван вынести решение по делу шохета (ритуального бойщика), который неправильно зарезал курицу, и о том, должен ли он нести за это ответственность. Иоханан открыл академию в Тивериаде, принимая туда всех желающих учиться, что было противоречивым шагом для того времени. Вскоре академия привлекла большое количество талантливых учеников, как коренных, так и из-за границы, среди которых были Аббаху, раввин Амми, раввин Асси, Элеазар бен Педат, Хия бар Абба, Иосе бар Ханина, Шимон бар Абба и раввин Исаак Наппаха. Поскольку многие из его учеников принимали и преподавали его решения, а он сам посещал и читал лекции в других местах, его слава распространилась далеко и широко. В Диаспоре, куда его учения были распространены его учениками, его авторитет был почти таким же высоким, как на родине, и немногие современные ученые в Вавилонии возражали против него. Сам Иоханан признавал лишь авторитет Рава, своего сокурсника при Иуде ха-Наси. Иоханан поддерживал переписку с Равом, обращаясь к нему как к "нашему господину в Вавилонии". После смерти Рава Иоханан написал коллеге Рава, Самуилу из Нехардеи, но обратился к нему как к "нашему коллеге в Вавилонии". Самуил прислал ему полный календарь, включающий в себя вставные месяцы на шестьдесят лет; Иоханан, однако, лишь признал, что Самуил был хорошим математиком. Но когда Самуил передал ему множество рассуждений о законах питания, Иоханан воскликнул: "У меня все еще есть учитель в Вавилонии!" Он даже решил навестить его, но слухи убедили его в том, что Самуил к тому времени уже умер. Иоханан долгое время считался величайшим раввином в Земле Израиля, а после смерти Рава и Самуила – величайшим авторитетом, признанным и вавилонскими евреями. В силу принципа халаха к'баттра'и (халахическое решение принимается в соответствии с раввином, получившим последнее рукоположение из Земли Израиля в те дни, считавшимся непрерывным от прямой линии от Синедриона), он так часто цитируется, и можно заметить, что каждый "участник" в дискуссии стремится примкнуть к его мнению. В некотором смысле, как только его имя упоминается в обсуждении халахических вопросов, это "прекращает дискуссию", поскольку его решения считаются окончательными.

Личные данные

О Иоханане рассказывается много историй. Он относился к своим слугам с великой добротой: «Разве не Тот, кто сотворил меня в чреве матери, сотворил и его?» Он был благословлён многими детьми, но потерял десять сыновей. Говорят, последний из них погиб, упав в котёл с кипящей водой. Отец, убитый горем, сохранил фалангу пальца погибшего сына и показывал её скорбящим, чтобы вселить в них смирение. «Это кость из тела моего десятого сына», – говорил он. Однако сам он не смог смириться со смертью своего шурина Шимона бен Лакиша, своего коллеги-аморы, которого он ласково называл «моим равным». Он долго и глубоко скорбел о нём, часто плакал и восклицал: «Бар Лакиш, где ты? О, Бар Лакиш!» В конце концов он впал в меланхолию и на три с половиной года не мог посещать колледж, но, кажется, в итоге восстановил здоровье и вернулся к своим занятиям. Говорят, Иоханан был приятен внешне и обладал добрым нравом; он считался добрым и внимательным как к незнакомцам, так и к соплеменникам; к несоблюдающим заповеди – как к благочестивым; к а'м ха'арец – как к хаверу; за это он был любим своими учителями и почитаем всеми. Считается, что он никогда не покидал Израиль за всю свою жизнь, что было редкостью для раввинов в те дни, которые часто посещали Вавилонию. Он был известен своим здоровьем и красотой и, по преданию, прожил более ста лет. В Талмуде сказано о нём: «Кто хочет увидеть красоту раввина Иоханана, пусть принесёт серебряный кубок, когда его вынут из серебряной мастерской, и наполнит его рубиновыми зернами граната, а затем украсит ободок кубка алыми розами и поставит его между солнцем и тенью. Исходящее от него сияние будет в некоторой степени напоминать красоту раввина Иоханана».

Смерть

На смертном одре он приказал одеть его не в белое и не в черное, а в алый цвет, чтобы, пробудившись после смерти, он не чувствовал себя неловко в компании ни праведников, ни грешников. Элеазар бен Педат сменил Иоханана на посту главы тивериадской школы.

Преподавание

Он тщательно проанализировал Мишну и обнаружил в ней множество противоречивых решений. Он стремился примирить их, но поскольку это не всегда было возможно, он вынужденно отвергал многие законы, принятые в Мишне, предпочитая авторитет бараит, преподаваемых его бывшими учителями Хиейей и Хошаейей. Он установил общие правила, применимые во многих случаях; например, он считал, что галаха всегда следует за с'там мишна (неоспоримой анонимной мишна), и разработал правила, определяющие, какого танну ("учителя Мишны") следует придерживаться в случае спора. Некоторые из этих правил были сформулированы другими, но оказались недостаточными. Иоанан, таким образом, доработал и дополнил их, и большинство его правил до сих пор считаются авторитетными. Все они были собраны в геонический период в "Ордене танаим и амораимов" (סדר תנאים ואמוראים; сокращенно, סתו"א), который приписывается Наашону б. Садоку IX века. Позднейшие талмудисты, заметив, что имя Иоханана чаще других встречается в Гемаре, приписывали ему составление Иерусалимского Талмуда. Современные ученые полагают, что он начал этот сборник, который, однако, был завершен лишь более чем через столетие после его смерти. В своих религиозных решениях Иоанан был относительно либерален. Он возлагал вину за разрушение Храма на римлян, объясняя это строгостью раввинов при вынесении религиозных вердиктов. Он поддержал Иуду II в отмене запрета на использование масла, изготовленного язычниками. Он разрешил изучение греческого языка мужчинам (поскольку это позволяло им защищаться от доносчиков) и женщинам (потому что знание греческого считалось привлекательным для женщин). Он разрешил рисовать декоративные фигуры на стенах. При определенных обстоятельствах он разрешал эмиграцию из Палестины: "Если вас упомянули [назначили римляне] на должность, пусть Иордан станет вашим другом на границе [бегите через Иордан], даже в полупраздник". Он был одним из самых плодовитых аггадистов. Мидраш Техилим ошибочно приписывается ему.