Введение

Раввин Аббаху был евреем и талмудистом талмудических академий в Сирии Палестины, жившим примерно с 279 по 320 год н.э., и причисляется к третьему поколению Амораимов. Его иногда упоминают как раввина Аббаху из Кисрина (Цезареи Морской).

Биография

Его раввинское образование он получил главным образом в Тивериаде, в академии под руководством Иоханана бар Наппаи, с которым его отношения были почти отцовскими. Он часто совершал паломничества в Тивериаду даже после того, как прославился как ректор кесарийской академии. Аббаху был авторитетом в вопросах мер и весов. Он поощрял изучение евреями койне – общепринятого греческого языка. Он выучил греческий, чтобы быть полезным своему народу, находившемуся тогда под властью римских проконсулов, поскольку этот язык в значительной степени стал соперником иврита, даже в молитве. Несмотря на резкие протесты Шимона бар Аббы, он также обучал своих дочерей греческому языку. Действительно, об Аббаху говорили, что он является живым воплощением библейского изречения: "Хорошо держаться этого [изучения Закона]; и от того [других областей знания] не отводи руки своей, ибо боящийся Бога обретет благо во всем".

Ректор в Кесарии

Будучи мудрым, красивым и состоятельным, Аббаху пользовался популярностью не только среди единоверцев, но и имел влияние в проконсульской администрации. Однажды, когда его старшие коллеги – Хия бар Абба, раввин Амми и раввин Асси – наказали некую женщину и опасались гнева проконсула, Аббаху был направлен, чтобы заступиться за них. Однако он предвидел просьбу раввинов и написал им, что умиротворил доносчиков, но не обвинителя. В Талмуде сохранилось остроумное и загадочное письмо, описывающее этот случай, написанное преимущественно на чистом иврите, и даже содержащее ивритские переводы греческих имен собственных, чтобы избежать возможного разоблачения в случае попадания письма в руки врагов и доносчиков. После получения раввинского сана он отказался от должности учителя, порекомендовав вместо себя более нуждающегося друга, Аббу из Акры, считая его более достойным. Тем самым он проиллюстрировал свою собственную доктрину о том, что божественной добродетелью является сочувствие другу в его бедах, а также разделение его радостей. Позже он занял должность ректора в Кесарии, на месте, где ранее служил Хошая Рабба, и поселился в так называемой Кениште Марадта (Синагоге Восстания), из которой вышли некоторые из наиболее выдающихся учителей следующего поколения. В Кесарии он установил несколько ритуальных правил, одно из которых (касающееся звучания шофара) впоследствии было повсеместно принято и известно ришоним как «Постановление р. Аббаху». Он не ограничивал свою деятельность Кесарией, но также посещал и преподавал во многих других еврейских городах. В этих путешествиях Аббаху собрал так много халахот, что ученые обращались к нему за разъяснениями по спорным вопросам. В ходе этих поездок он старался соблюдать все местные постановления, даже если это могло повлечь за собой обвинения в непоследовательности. С другой стороны, когда обстоятельства требовали этого, он не щадил даже князей своего народа. Однако, когда строгое толкование законов создавало трудности для простых людей, он не стеснялся смягчать решения своих коллег в интересах общины. Сам же он был очень строг в соблюдении законов. Однажды он заказал самаритянское вино, но вскоре узнал, что самаритяне больше не строго соблюдают законы кошерности. С помощью своих коллег (Хии бар Аббы, раввина Амми и раввина Асси) он проверил эту информацию и, убедившись в ее достоверности, постановил, что самаритяне приравниваются к язычникам во всех ритуальных вопросах.

Аббаху и Хия бар Абба

Главным качеством Аббаху, по-видимому, была скромность. Во время лекций в разных городах он встретил р. Хийю бар Аббу, который читал лекции по сложным вопросам галахи. Поскольку Аббаху произносил популярные проповеди, люди естественно стекались послушать его и покидали лекции галахиста. На это, казалось бы, пренебрежение, Хия проявил досаду, и Аббаху поспешил утешить его, сравнив себя с торговцем блестящими безделушками, которые всегда привлекали взгляды масс, в то время как его соперник был торговцем драгоценными камнями, достоинства и ценность которых ценились лишь знатоками. Эта речь не возымела желаемого эффекта, и р. Аббаху проявил особое уважение к своему обиженному коллеге, последовав за ним в течение остатка дня. "Что, – сказал Аббаху, – моя скромность по сравнению со скромностью Аббы из Акко, который даже не делает замечания своему толкователю за то, что тот вставляет собственные комментарии в изложения лектора?" Когда его жена сообщила ему, что жена его толкователя хвасталась величием своего мужа, Аббаху просто сказал: "Какое значение имеет, кто из нас на самом деле больше, если через нас обоих прославляется Небо?" Свой жизненный принцип он выразил в изречении: "Пусть человек всегда будет среди преследуемых, а не преследующих, ибо нет среди птиц более преследуемых, чем горлицы и голуби, и Писание объявляет их достойными жертвенника".

Поздние годы

У Аббаху было два сына, Зейра и Ханина. Некоторые авторы приписывают ему третьего сына, Авими. Аббаху отправил Ханину в академию в Тивериаде, где сам учился, но юноша занялся погребением умерших, и, узнав об этом, отец послал ему упрекающее послание в лаконичной форме: "Неужели в Кесарии не хватает могил, что я отправил тебя в Тивериаду? Сначала нужно учиться, а потом практиковаться". Аббаху оставил после себя множество учеников, среди которых наиболее известными были лидеры четвёртого поколения аморейцев, раввин Иона и раввин Хосе. После смерти Аббаху горе было столь велико, что говорили, будто "даже статуи в Кесарии плакали".

Против христиан

Р. Аббаху, хотя и был выдающимся халахистом, прославился больше как аггадист и полемист. У него было множество интересных споров с христианами того времени. Иногда эти споры носили юмористический характер. Так, еретик по имени Сасон (=Радость) однажды заметил ему: "В будущем мире ваш народ будет черпать воду для меня, ибо так написано в Писании: 'С радостью будете черпать воду'". На это Р. Аббаху ответил: "Если бы Писание сказало 'ради радости' [le sason], это означало бы то, что ты говоришь, но поскольку сказано 'с радостью' [be sason], это означает, что мы сделаем из твоей кожи бурдюки и наполним их водой". Эти споры, хотя и навязанные ему, вызывали негодование, и даже рассказывали, что его врач, Иаков Раскольник (Мина), медленно отравлял его, но раввин Амми и раввин Асси вовремя раскрыли преступление. Однажды христианин (Мина) спросил Аббаху в насмешливом тоне: "Когда придет ваш Мессия?". Аббаху ответил: "Когда ты будешь окутан тьмой, ибо сказано: 'Вот, тьма покроет землю, и кромешная тьма народы; тогда явится над тобой Господь, и прославится на тебе слава Его'". Один христианин пришел к Аббаху с придирчивым вопросом: "Как мог ваш Бог в Своей священнической святости похоронить Моисея, не предусмотрев очистительных обрядов, когда даже океанов недостаточно?". Аббаху ответил: "Разве не сказано: 'Господь придет с огнем'? Огонь, согласно Числам 31:23, – истинный элемент очищения". Другой вопрос того же рода: "Почему вы хвалитесь, говоря: 'Какой народ на земле подобен народу Израиля', когда мы читаем: 'Все народы ничтожны пред Ним'?". Аббаху ответил: "Разве мы не читаем об Израиле, что он 'не будет считаться среди народов'?". Аббаху сделал важное исключение относительно заявления Тосефты о том, что Гилионим (Евангелия) и другие книги еретиков (Минним) не следует спасать от огня в субботу: "Книги тех [кто писал Минним с целью споров с евреями] в Абидане могут быть спасены или не спасены". Что касается фразы "Барух Шем Кевод Малхуто" (Благословенно имя Его славного Царства), произносимой после Шма, Аббаху говорит, что в Палестине, где христиане ищут повода для споров, эти слова следует произносить вслух (чтобы евреев не обвинили в тайном подрыве единства Бога, провозглашенного в Шма), а в вавилонском городе Нехардеа, где нет христиан, эти слова произносятся шепотом. Прямо проповедуя против христианской догмы, Аббаху говорит: "У царя из плоти и крови может быть отец, брат или сын, которые разделяют или оспаривают его власть, но Господь говорит: 'Я – Господь, Бог твой! Я – Первый, то есть у Меня нет отца; и Я – Последний, то есть у Меня нет брата; и кроме Меня нет Бога, то есть у Меня нет сына'". Его комментарий к Числам 23:19 звучит еще более полемично: "Бог не человек, чтобы лгать, и не сын человеческий, чтобы раскаиваться; если кто-то скажет: 'Я – Бог', он лжец; если скажет: 'Я – сын человеческий', он пожалеет об этом; и если скажет: 'Я взойду на небо', он скажет [что-то], но не сдержит своего слова". Некоторые из его споров на христианские теологические темы, такие как Адам, Енох и воскресение, менее ясны и прямолинейны.

Другие аббахи

В Талмудах и Мидрашах упоминается несколько других Аббахусов, среди которых наиболее известен Аббаху (Абуха, Айбут) бен Ихи (Иттай), вавилонский галахист, современник Самуила и Анана, и брат Миньямина (Биньямина) бен Ихи. Хотя этот Аббаху неоднократно обращался к Самуилу за разъяснениями, Самуил, в свою очередь, узнал от него много галахот.