Борис Пильняк: Жизнь и трагическая судьба писателя

Введение

Российский писатель Борис Андреевич Пильняк (настоящая фамилия Вогау; 11 октября 1894 [по старому стилю 29 сентября 1894] – 21 апреля 1938) был русским и советским писателем, казненным Советским Союзом по сфабрикованным обвинениям в подготовке к убийству Иосифа Сталина и Николая Ежова.

Биография

Родился Борисом Андреевичем Вогау в Можайске. Его отец был врачом, происходившим из рода немецких фермеров, поселившихся на берегах Волги во времена правления Екатерины Великой. Мать – из старинной купеческой семьи из Саратова. Борис впервые проявил интерес к писательству в девять лет. Среди его ранних влияний были Андрей Белый, Алексей Ремизов и Евгений Замятин. Пилняк быстро приобрел известность в 25 лет благодаря роману «Голый год» (1922; переведен на английский в 1928 году) – одному из первых художественных произведений о Гражданской войне в России. Он был активным сторонником антиурбанизма и критиком механизированного общества, что вызвало недовольство коммунистических критиков. Поэт Демьян Бедный осудил его в «Правде» 16 октября 1923 года как «вонючего» члена «толпы невежественных попутчиков». Старый большевик Александр Воронский, основатель журнала «Красная новь» (Красная девственная земля), был оскорблен замечанием одного из персонажей о том, что русская революция «пахнет половыми органами», но признал талант Пилняка и опубликовал его следующую работу – «Материалы для романа». За ней последовал странный рассказ «Рассказ о нетухшей Луне», опубликованный в литературном журнале «Новый мир» в мае 1926 года. В рассказе командующему Красной Армии «три ведущих» приказывают перенести медицинскую операцию, которую он неохотно соглашается сделать. Он умирает на операционном столе, подразумевая, что «три ведущих» желали его смерти. В октябре 1925 года Михаил Фрунзе, сменивший Троцкого во главе Красной Армии, умер после того, как Политбюро, в то время находившееся под влиянием триумвирата Иосифа Сталина, Григория Зиновьева и Льва Каменева, рекомендовало ему операцию. Нет никаких доказательств того, что Сталин желал смерти Фрунзе, и Пилняк попытался оградить себя от обвинений в клевете на руководство, добавив к рассказу примечание от 28 января 1926 года, в котором утверждал, что едва знал Фрунзе и что читатель не должен искать в рассказе «подлинные факты и живых лиц». Тем не менее, рассказ вызвал скандал. Воронский был шокирован и смущен тем, что рассказ был посвящен ему, и заявил, что «отвергаю это посвящение с отвращением». Выпуск «Нового мира», содержащий рассказ, был запрещен, и сотрудники ОГПУ посетили всех известных подписчиков, чтобы изъять экземпляры. Позже им были отправлены заменяющие выпуски с другим рассказом вместо произведения Пилняка. Журнал опубликовал публичные извинения. Он находился в Китае, во время турне по Дальнему Востоку, когда разразился скандал, и мог бы эмигрировать, но вместо этого поспешил вернуться, чтобы защитить себя. Несмотря на отсутствие энтузиазма к большевистской революции, он знал нескольких высокопоставленных коммунистов и обратился за помощью к главному редактору «Известий» Ивану Скворцову-Степанову, который представил его председателю Совета народных комиссаров (премьер-министру) Алексею Рыкову. По настоянию Рыкова он написал письмо с выражением раскаяния, которое было опубликовано в «Новом мире» в январе 1927 года. К тому времени Пилняк был вторым по популярности русским писателем в СССР и за рубежом после Максима Горького. Для защиты авторских прав он заключил соглашение о одновременной публикации всех его произведений в Москве и Берлине. Его наиболее известный роман «Красное дерево» (1927; переведен в 1965 году) был запрещен в России, но, как и другие его работы, был опубликован в Берлине. Это дало врагу Пилняка, Леопольду Авербаху, главе Российской ассоциации пролетарских писателей, повод для атаки, которая была развернута в четырех последовательных еженедельных выпусках «Литературной газеты», находившейся под контролем Авербаха, с такими заголовками, как «Враждебная сеть агентов в рядах советских писателей» и «Борис Пилняк, специальный корреспондент Белой гвардии». К критике присоединился поэт Владимир Маяковский, заявив, что «в нынешнее время сгущающихся туч это равносильно предательству на фронте», а Максим Горький написал одному из секретарей ЦК КП(б) Андрею Андрееву, жалуясь на то, как «Пилняку простили его рассказ о смерти товарища Фрунзе». В отличие от Евгения Замятина, который подвергся аналогичной атаке в то же время и отказался извиняться или отступать, Пилняк капитулировал и согласился выполнять требования режима. Его новым покровителем стал Николай Ежов, будущий глава НКВД, известный своей жестокостью, который выступал в качестве его личного цензора при написании его следующего романа «Волга впадает в Каспийское море» (1930; переведен в 1931 году), в котором описывалась форсированная индустриализация в восторженных тонах. Виктор Серж посетил Пилняка во время работы над этим произведением. «Пилняк кривил свои большие губы. «Он дал мне список из 50 отрывков, которые нужно полностью переделать! Ах!» – восклицал он. «Если бы только я мог писать свободно!» В другое время я заставал его в состоянии глубокой депрессии. «В конце концов, они посадят меня в тюрьму, как вы думаете?» Я ободрял его, объясняя, что его слава в Европе и Америке защищает его». В книге «Художники в форме», опубликованной в 1934 году, Макс Истман посвятил главу «Унижению Бориса Пилняка». После того, как он унизил себя, ему разрешили вернуться в элиту и совершить поездки в Париж, Нью-Йорк и Токио. Еще одним его известным произведением является «О’кей! Американский роман» (1931; переведен в 1932 году) – нелицеприятный путевой очерк о его визите в Соединенные Штаты в 1931 году. Поездка в Японию послужила основой для рассказа о том, как рождаются истории. Ему также была выделена частная дача в поместье, зарезервированном для привилегированных писателей, где его соседом был Борис Пастернак, один из немногих, кто защищал его в 1929 году. В 1936 году их посетил французский писатель Андре Жид, который хотел получить честное мнение о жизни в Советском Союзе. Информатор сообщил НКВД, что Пилняк и Пастернак провели несколько тайных встреч с Андре Жидом и предоставили ему информацию о ситуации в СССР. Нет сомнений, что Жид использовал эту информацию в своей книге, критикующей СССР. Несмотря на публичное унижение, Пилняк действовал мужественно в тайне. Узнав, что Карл Радек, видный член левой оппозиции, жил в нужде после ссылки в Томск, Пилняк отправил ему деньги. Он также переписывался с испанским коммунистом Андресом Нином, который порвал со Сталиным в 1927 году и основал ПОУМ (партию, которую поддерживал Джордж Оруэлл во время Гражданской войны в Испании). Когда Виктора Сержа арестовали в Москве, Пилняк призвал Нина оказать международное давление с целью его освобождения. Эта переписка была обнаружена, когда НКВД похитил Нина в Барселоне. 28 октября 1937 года Пастернак зашел поздравить Пилняка и его жену, Киру Андроникачевили, с третьим днем рождения их сына. Вечером того же дня Пилняк был арестован. Его обвинили в заговоре с целью убийства Сталина и Ежова, а также в шпионаже в пользу Японии. Он был судим 21 апреля 1938 года, признал себя виновным и в тот же день был расстрелян. К его делу была прикреплена небольшая желтая бумажка с надписью: «Приговор приведен в исполнение». Он был казнен выстрелом в затылок на расстрельной площадке Коммунарка. Пилняк начал быть реабилитирован и оценен по достоинству в СССР в конце 1960-х и 1970-х годов.

He was born Boris Andreyevich Vogau (Бори́с Андре́евич Вога́у) in Mozhaysk. His father was a doctor, descended from German farmers who settled on the banks of the Volga during the reign of Catherine the Great. His mother came from an old merchant family from Saratov. Boris first became interested in writing at the age of nine. Among his early influences were Andrei Bely, Aleksey Remizov, and Yevgeny Zamyatin. Pilnyak achieved fame very quickly at the age of 25 through his novel The Naked Year (Голый год, 1922; translated into English 1928), one of the first fictional accounts of the Russian civil war. He was a major supporter of anti urbanism and a critic of mechanized society, views which brought him into disfavor with Communist critics. The poet Demyan Bedny denounced him in Pravda on 16 October 1923 as a 'stinking' member of the 'horde of clueless fellow travellers'. The Old Bolshevik, Aleksandr Voronsky, founding editor of the journal Krasnaya nov (Red Virgin Soil), was offended by the remark, made by a character, that the Russian revolution "smells of sexual organs", but acknowledged Pilnyak's talent, and published his next work Materials for a Novel. Pilnyak followed this with a strange short story The Tale of the Unextinguished Moon, published in the literary journal Novy Mir ('New World') in May 1926. In the story. a Red Army commander is ordered by 'the three who lead' to undergo a medical operation, which he does reluctantly. He dies on the operating table, the implication being that the 'three who lead' had wanted him dead. In October 1925, Mikhail Frunze, who had replaced Trotsky at the head of the Red Army, died after being advised by the Politburo, then dominated by the triumvirate of Joseph Stalin, Grigory Zinoviev and Lev Kamenev, to undergo an operation. There is no evidence that Stalin wanted Frunze dead, and Pilnyak tried to cover himself against the charge of slandering the leadership by adding a note at the end of his story, dated 28 January 1926, saying that he hardly knew Frunze and that the reader should not look for 'genuine facts and living persons' in the story. Nonetheless, the story created a scandal. Voronsky was shocked and embarrassed that the story was dedicated to him and declared that "I reject this dedication with disgust." The offending edition of Novy Mir was banned and the OGPU visited all known subscribers to confiscate their copies. They were later sent a substitute edition with a different story in place of Pilnyak's The magazine issued a public apology. He was in China, on a tour of the Far East when the storm broke, and could have defected, but instead hurried back to defend himself. Despite showing no enthusiasm for the Bolshevik revolution, he knew several high ranking communists, and turned for protection to the chief editor of Izvestya, Ivan Skvortsov Stepanov who introduced him to the Chairman of the Council of People's Commissars (or prime minister) Alexei Rykov. At Rykov's urging, he wrote a letter expressing remorse, which was published in Novy Mir in January 1927. By now Pilnyak was second only to Maxim Gorky as the most read living Russian writer, in the Soviet Union and abroad. To protect his copyright had an arrangement under which all his works were published simultaneously in Moscow and Berlin. His best known novel, Mahogany (Кра́сное де́рево, 1927, translated 1965), was banned in Russia, but—like his other work—was published in Berlin. This gave Pilnyak's enemy, Leopold Averbakh, head of the Russian Association of Proletarian Writers the pretext to launch an attack that was carried through four successive weekly editions of the 'Literary Gazette', which Averbakh controlled, and which headlines such as 'A Hostile Network of Agents in the Ranks of Soviet Writers' and 'Boris Pilnyak, Special Correspondent for the White Guard'. The poet Vladimir Mayakovsky joined in, claiming that "at the present time of darkening storm clouds this is the same as treachery at the front" and Maxim Gorky wrote to one of the secretaries of the Communist Party, Andrey Andreyev complaining about how "Pilnyak has been forgiven for his story about the death of Comrade Frunze". Unlike Yevgeny Zamyatin, who was subjected to a similar attack at the same time and refused to apologise or back down, Pilnyak capitulated and agreed to comply with the regime's requirements. He found a new protector in Nikolai Yezhov, the future murderous head of the NKVD, who acted as his personal censor during the composition of his next novel, The Volga Flows into the Caspian Sea (Волга впадает в Каспийское море, 1930; translated 1931), which described the forced industrialisation drive in glowing language. Victor Serge visited Pilnyak while this work was in progress. "Pilnyak would twist his great mouth. 'He has given me a list of 50 passages to change outright! Ah!' he would exclaim, 'if only I could write freely!' At other times I found him in the throes of depression. 'They'll end up by throwing me in jail, don't you think?' I gave him heart by explaining that his fame in Europe and America safeguarded him." In Artists in Uniform, published in 1934 Max Eastman wrote a chapter entitled "The Humiliation of Boris Pilnyak." After he had debased himself, he was allowed to resume his place in the elite, and to travel to Paris, New York and Tokyo. Another of his well known works is Okay! An American Novel, (О’кей! Американский роман, 1931; translated 1932), an unflattering travelogue of his 1931 visit to the United States. He used the visit to Japan to write A story about how stories come to be written. He was also allocated a private dacha on an estate reserved for privileged writers, where his neighbour was Boris Pasternak, one of the few who had defended him in 1929. In 1936, they were visited by the French novelist André Gide, who was seeking an honest opinion about life in the Soviet Union. A police informer told the NKVD that Pilnyak and Pasternak had several secret meetings with André Gide, and supplied him with information about the situation in the USSR. There is no doubt that Gide used this information in this book attacking the USSR." Despite his public debasement, Pilnyak acted courageously in secret. When he heard that Karl Radek, a prominent member of the left wing opposition, was living in hardship after being exiled to Tomsk, Pilnyak sent him money. He also corresponded with the Spanish communist, Andres Nin, who broke with Stalin in 1927 and founded the POUM (the party George Orwell supported during the Spanish civil war). When Victor Serge was arrested in Moscow, Pilnyak urged Nin to generate international pressure to secure his release. This correspondence was discovered when the NKVD kidnapped Nin in Barcelona. On 28 October 1937, Pasternak dropped by to congratulate Pilnyak and his Georgian wife, Kira Andronikashvili, on their son's third birthday. That evening, Pilnyak was arrested. He was accused of plotting to kill Stalin and Yezhov, and of being a Japanese spy. He was tried on 21 April 1938, pleaded guilty, and was shot the same day. A small yellow slip of paper attached to his file read: "Sentence carried out." He was executed with a bullet to the back of the head at the Kommunarka shooting ground. Pilnyak began to be rehabilitated and appreciated again in the USSR in the late 1960s and 1970s.

Влияние

Пилняк общепризнанно считается величайшим русским романистом 1920-х годов и был вторым по популярности писателем того времени, уступая лишь Максиму Горькому. Его модернистский стиль оказал влияние на целое поколение, не только русских писателей, но и многих югославских, среди которых наиболее известны Данило Киш, Дубравка Угрешич и Миодраг Булатович. Киш часто называл Пилняка одним из главных своих вдохновителей и одним из любимых русских авторов, наряду с Юрием Олешей и Исааком Бабелем.