Введение
Евгений Иванович Замятин (рус. Евгений Иванович Замятин; 1 февраля 1884 [по ст. ст. 20 января 1884] – 10 марта 1937), иногда англицизированный как Eugene Zamyatin, был русским писателем, работавшим в жанрах научной фантастики, философии, литературной критики и политической сатиры. Сын русского православного священника, Замятин рано утратил веру в христианство и стал большевиком. Будучи членом подпольной партийной организации до революции, Замятин неоднократно арестовывался, подвергался избиениям, тюремному заключению и ссылкам. Однако политика, проводимая Всесоюзной коммунистической партией (б) [ВКП(б)] после Октябрьской революции, вызывала у Замятина столь же глубокую тревогу, как и царская политика. Благодаря тому, что он использовал литературу для сатирического изображения и критики принудительного единообразия и растущего тоталитаризма в Советском Союзе, Замятин, которого Мирра Гинзбург назвала «человеком неподкупного и бескомпромиссного мужества», теперь считается одним из первых советских диссидентов. Наибольшую известность ему принес его оказавший огромное влияние и широко имитируемый антиутопический научно-фантастический роман 1921 года «Мы», действие которого разворачивается в футуристическом полицейском государстве. В 1921 году «Мы» стал первым произведением, запрещенным советской цензурой. В конечном итоге Замятин организовал тайную переправку «Мы» на Запад для публикации. Возмущение, вызванное этим в партии и Союзе советских писателей, привело непосредственно к организованной государством клеветнической кампании и внесению Замятина в «черные списки», а также к его успешной просьбе к Иосифу Сталину разрешить ему покинуть родину. В 1937 году он умер в нищете в Париже. После его смерти произведения Замятина распространялись в самиздате и продолжали вдохновлять многие поколения советских диссидентов.
Yevgeny Ivanovich Zamyatin (; 1 February 1884 [O. S. 20 January 1884] – 10 March 1937), sometimes anglicized as Eugene Zamyatin, was a Russian author of science fiction, philosophy, literary criticism, and political satire. The son of a Russian Orthodox priest, Zamyatin lost his faith in Christianity at an early age and became a Bolshevik. As a member of his Party's Pre Revolutionary underground, Zamyatin was repeatedly arrested, beaten, imprisoned, and exiled. However, Zamyatin was just as deeply disturbed by the policies pursued by the All Union Communist Party (b) [VKP (b)] following the October Revolution as he had been by Tsarist policy. Due to his subsequent use of literature to both satirize and criticize the Soviet Union's enforced conformity and increasing totalitarianism, Zamyatin, whom Mirra Ginsburg has dubbed "a man of incorruptible and uncompromising courage," is now considered one of the first Soviet dissidents. He is most famous for his highly influential and widely imitated 1921 dystopian science fiction novel We, which is set in a futuristic police state. In 1921, We became the first work banned by the Soviet censorship board. Ultimately, Zamyatin arranged for We to be smuggled to the West for publication. The outrage this sparked within the Party and the Union of Soviet Writers led directly to the State organized defamation and blacklisting of Zamyatin and his successful request for permission from Joseph Stalin to leave his homeland. In 1937 he died in poverty in Paris. After his death, Zamyatin's writings were circulated in samizdat and continued to inspire multiple generations of Soviet dissidents.
Ранние годы
Замятин родился в Лебедяне, Тамбовской губернии, к югу от Москвы. Его отец был русским православным священником и учителем в школе, а мать – музыкантом. В эссе 1922 года Замятин вспоминал: «Вы увидите очень одинокого ребенка, лишенного сверстников, лежащего на животе с книгой или под фортепиано, где его мать играет Шопена». Вероятно, Замятин страдал синестезией, поскольку он наделял буквы и звуки определенными качествами. Он воспринимал букву Л как имеющую бледные, холодные и светло-голубые оттенки. С 1902 по 1908 год он изучал инженерное дело для Императорского Российского флота в Санкт-Петербурге. В этот период Замятин утратил веру в христианство, стал атеистом и марксистом и вступил в большевистскую фракцию Российской социал-демократической рабочей партии.
1905 г.: восстание и репрессии
Замятин позже вспоминал о русской революции 1905 года следующим образом: "В те годы быть большевиком означало следовать линии наибольшего сопротивления, и я был большевиком в то время. Осенью 1905 года произошли забастовки, и темный Невский проспект был пронзен лучом прожектора из здания Адмиралтейства. 17 октября. Совещания в университетах". В декабре 1905 года Замятин согласился спрятать в своей квартире бумажный пакет, наполненный взрывчатым веществом пироксилин. На следующий день он и тридцать других большевиков были арестованы Охраной в их "революционном штабе Выборгского района, в тот самый момент, когда на столе были разложены планы и пистолеты различных типов". После ареста и избиения Замятин сумел вынести из тюрьмы записку, в которой поручил своим товарищам-большевикам "убрать все компрометирующее из моей комнаты и комнат моих четырех соратников". Хотя это было сделано немедленно, Замятин узнал об этом лишь спустя много времени. В течение месяцев, проведенных в одиночном заключении, Замятин вспоминал, что ему почти каждый день снились кошмары о бумажном пакете с пироксилином в его квартире. Весной 1906 года Замятин был освобожден и отправлен в ссылку в родную Тамбовскую губернию. Однако позднее Замятин написал, что не мог выносить жизни среди набожных русских православных крестьян Лебедяни. Поэтому он бежал и вернулся в Санкт-Петербург, где жил нелегально, прежде чем переехать в Хельсинки, в Великое княжество Финляндии.
Жизнь инженера-морского корабля
В 1913 году Замятину была предоставлена амнистия в рамках празднования 300-летия правления Дома Романовых, и ему было разрешено вернуться в Санкт-Петербург. Его "Провинциальная сказка", сатирически изображавшая жизнь в маленьком русском городке, была немедленно опубликована и принесла ему определенную известность. В следующем году он предстал перед судом и был оправдан по обвинению в клевете на Императорскую русскую армию в рассказе "На Куличках" (На краю света). Позже Замятин писал: "Моя единственная предыдущая поездка на Запад была в Германию. Берлин произвел на меня впечатление сжатой, восьмидесятипроцентной версии Петербурга. В Англии все было совершенно иначе: все казалось таким же новым и чуждым, как Александрия и Иерусалим несколько лет назад".
Смерть и погребение
Евгений Замятин умер в бедности от сердечного приступа 10 марта 1937 года. На его похоронах на кладбище Тья, в пригороде Парижа с тем же названием, присутствовала лишь небольшая группа друзей. Среди скорбящих был и Марк Львович Слоним, издатель Замятина на русском языке, который сблизился с Замятиными после их переезда на Запад. О его смерти в советской прессе не сообщалось.
Наследие
В 1967 году Мирра Гинзбург отметила: "Подобно Булгакову и Бабелю, Замятин дает нам представление о том, какой могла бы стать русская литература после революции, если бы диктатура не подавила столь жестоко независимость, смелость и индивидуальность. Русский читатель – и, следовательно, русский писатель – были лишены творчества этих богатых и плодотворных авторов, и последствия, к сожалению, печально очевидны". В том же году Солженицын ответил на изъятие КГБ скрытой рукописи "Архипелага ГУЛАГ", его документального разоблачения советской тайной полиции, советских концентрационных лагерей и роли Владимира Ленина в создании и того, и другого, приказав своему издателю во Франции немедленно опубликовать всю книгу. Это привело, как и в случае с Замятиным, к отъезду Солженицына из родины. Однако, в отличие от Замятина, Солженицыну не предоставили выбора. В рамках реформистской политики гласности и перестройки последнего генерального секретаря СССР Михаила Горбачева, произведения Замятина вновь начали легально издаваться на родине в 1988 году. Даже после распада Советского Союза в 1991 году многочисленные обличения Замятиным принудительного конформизма и стадного мышления, а также его убеждение в том, что писатели и интеллектуалы обязаны противостоять окаменению и энтропии человеческой мысли, означают, что его произведения продолжают находить читателей и поклонников.