Себастьяно Конка: Жизнь и творчество итальянского художника

Введение

Итальянский живописец (1680–1764)

Себастьяно Конка (Гаета, 8 января 1680 – Неаполь, 1 сентября 1764) – итальянский живописец.

Биография

Он родился в Гаете, тогда части Королевства Неаполя, и учился в Неаполе у Франческо Солимены. В 1706 году вместе со своим братом Джованни, который был его помощником, он поселился в Риме, где в течение нескольких лет работал только с мелом, чтобы улучшить рисунок. Он был под покровительством кардинала Оттобони, который представил его Клименту XI, заказавшему у него хорошо принятую картину «Иеремия» для церкви Святого Иоанна Латеранского. Он также написал «Вознесение» для церкви Санти-Луки и Мартины в Риме. Конка был посвящён в рыцари Папой. Он сотрудничал с Карло Мараттой при создании «Венчания Санта-Чечилии» (1721–1724) в одноимённой церкви Санта-Чечилия в Трастевере. В 1718 году он был избран в Академию Сан-Луки и был её директором в 1729–1731 годах, сменив Камилло Рускони на посту принца в 1732 году. Он также был избран принцем в 1739–1741 годах. Его живопись сильно подверглась влиянию барочного художника Луки Джордано. Среди учеников Конки были Помпео Баттони, Андреа Касали, Пласидо Камполи, Коррадо Джакинто, Грегорио Джиусти, Гаэтано Лапис, Сальваторе Моносилио, Литтерио Паладини, Франческо Презиао, Розальба Мария Сальвиони, Гаспаро Серенери, Агостино Масуччи, Доменико Джиоми и баварский религиозный художник Франц Георг Герман. Брат Себастьяна, Джованни Конка (умер в 1764 году), написал главный алтарь «Мадонна Розария и Святой Доминик» для церкви Сан-Доменико в Урбино. Он получил широкое официальное признание и покровительство. Он некоторое время работал для Савойской семьи в Турине над Ораторием Сан-Филиппо и Санта-Терезы в Венерии (1721–1725), для Базилики Суперга (1726) и Королевского дворца (1733). Он расписал фрески «Пробатика» (Купель Силоама) в больнице Санта-Мария-делла-Скала в Сиене. В Генуе он написал большие аллегорические полотна для Палаццо Ломеллини Дориа (1738–1740). В 1739 году он опубликовал руководство по живописи «Ammonimenti» (или «Наставления»), в котором смешал моральные советы с техническими рекомендациями. В 1752 году он вернулся в Неаполь и пользовался королевским покровительством Карла III. Его мастерская была плодотворной, и он расписал фрески для церкви Санта-Кьяра (1752–1754), пять полотен для часовни в Казертском дворце (ныне утерянных), а также многие другие, в том числе для бенедиктинцев Аверсы (1761), «Историю святого Франциска Паолы» для святилища Святой Марии ди Поццано в Кастелламмаре-ди-Стабия (1762–1763) и множество других алтарных изображений. Он писал до самой старости. Среди работ, отражающих его поздний барочный стиль, есть такие картины, как «Видение Энея в Елисейских полях» (ок. 1735/1740 гг.); сцена переполнена мифологическими и классическими фигурами, погружёнными в академические цитаты и окружёнными миром, перегруженным аллегориями. Танцующие или летающие путти множатся. Пейзаж часто представляет собой колышущиеся облака. Даже в более интимной сцене, такой как «Ринальдо и Армида», вместо изображения сосредоточенной сцены между двумя влюблёнными, сама любовь должна быть аллегоризирована как навязчивый, парящий купидон. Аналогично, мрачная интроспекция момента, рассказанного Христом в Гефсиманском саду, поражена каскадом ангелов. Это маньеристический барокко, а не его дистиллированный апофеоз, а отдалённая разработка от его корней в работах Карраччи и Кортоны.

He was born at Gaeta, then part of the Kingdom of Naples, and apprenticed in Naples under Francesco Solimena. In 1706, along with his brother Giovanni, who acted as his assistant, he settled in Rome, where for several years he worked only in chalk, to improve his drawing. He was patronized by the Cardinal Ottoboni, who introduced him to Clement XI, who commissioned him a well received Jeremiah painted for the church of St. John Lateran. He also painted an Assunta for the church of Santi Luca e Martina in Rome. Conca was knighted by the pope. He collaborated with Carlo Maratta in the Coronation of Santa Cecilia (1721–24) in the namesake church of Santa Cecilia in Trastevere. In 1718 he was elected to the Accademia di San Luca, and was its director in 1729–1731, replacing Camillo Rusconi as Principe in 1732. He was also elected Principe in 1739–1741. His painting was strongly influenced by the Baroque painter Luca Giordano. Among Conca's pupils there were Pompeo Battoni, Andrea Casali, Placido Campoli, Corrado Giaquinto, Gregorio Giusti, Gaetano Lapis, Salvatore Monosilio, Litterio Paladini, Francesco Preziao, Rosalba Maria Salvioni, Gasparo Serenari, Agostino Masucci, Domenico Giomi, and the Bavarian religious painter Franz Georg Hermann. Sebastiano's brother, Giovanni Conca (died in 1764), painted the main altarpiece of the Madonna of the Rosary and St Dominic for the church of San Domenico, Urbino. He received widespread official acclaim and patronage. He worked for a period of time for the Savoy family in Turin on the Oratory of San Filippo and Santa Teresa, in the Venaria (1721–1725), for Basilica di Superga (1726), and Royal Palace (1733). He painted the frescoes of Probatica (Pool of Siloam), in the Ospedale di Santa Maria della Scala (hospital) of Siena. In Genoa, he painted the large allegorical canvases of the Palazzo Lomellini Doria (1738–1740). In 1739, he published a guide to painting: Ammonimenti (or Admonishments), which blended moralistic advice with technique. He returned to Naples in 1752, and enjoyed the royal patronage of Charles III. His studio was prodigious and he painted frescoes for the Church of Santa Chiara (1752–1754), five canvases for the Chapel in Caserta Palace (now lost), as well as many others including for the Benedictines of Aversa (1761), a History of Saint Francis of Paola for the Sanctuary of Saint Maria di Pozzano of Castellammare di Stabia (1762–1763), and many other altarpieces. He painted till late in life. Among the works that reflect his late Baroque style there are paintings such as The Vision of Aeneas in the Elysian Fields (c. 1735/1740); the scene is crowded with mythologic and classical figures, adrift in academic quotation, and enveloped by a world of overwrought with allegory. Dancing or flying putti proliferate. The landscape is often a billowing cloud. Even in a more intimate scene such as Rinaldo & Armida, instead of depicting the focused scene between two lovers, love itself has to be allegorized as an intruding, hovering cupid. Similarly, the somber introspection of the moment recounted by Christ at the Garden of Gesthmane is afflicted with a cascade of angels. It is a mannerist Baroque, not its distilled apotheosis, but a distanced elaboration from its roots in Carracci and Cortona.