Введение

Джеймс Ларкин (28 января 1874 – 30 января 1947), иногда известный как Джим Ларкин или Большой Джим, был ирландским республиканцем, социалистом и лидером профсоюза. Он был одним из основателей Ирландской лейбористской партии вместе с Джеймсом Коннолли и Уильямом О’Брайеном, а позже основателем Ирландской рабочей лиги (коммунистической партии, признанной Коминтерном ирландской секцией мирового коммунистического движения), а также Ирландского союза транспортников и разнорабочих (ITGWU) и Союза рабочих Ирландии (два союза впоследствии объединились в SIPTU – крупнейший профсоюз Ирландии). Вместе с Коннолли и Джеком Уайтом он также был основателем Ирландской гражданской армии (ICA; военизированной группировки, игравшей ключевую роль как в Даблинском лок-ауте, так и в Пасхальном восстании). Ларкин был ведущей фигурой в синдикалистском движении. Ларкин родился в семье ирландских эмигрантов в Токстете, Ливерпуль (Англия). Выросший в бедности, он получил мало формального образования и начал работать на различных работах еще в детстве. В 1905 году он стал профессиональным профсоюзным организатором. В 1907 году Ларкин переехал в Белфаст, где участвовал в профсоюзной деятельности и синдикалистских забастовках, включая организацию забастовки докеров Белфаста в 1907 году. Позже Ларкин переехал на юг и организовал рабочих в Дублине, Корке и Уотерфорде, добившись значительных успехов. Он основал Ирландский союз транспортников и разнорабочих после своего исключения из Национального союза докеров за участие в забастовке в Дублине вопреки указаниям профсоюза; этот новый союз быстро заменил NUDL в Ирландии. Впоследствии он переехал в Дублин, который стал штаб-квартирой его профсоюза и центром его профсоюзной деятельности, а также местом формирования Ирландской лейбористской партии. Ларкин, пожалуй, наиболее известен своей ролью в организации забастовки 1913 года, приведшей к Даблинскому лок-ауту. Лок-аут был промышленным спором по поводу заработной платы и условий труда рабочих, а также их права на организацию, и получил широкое международное освещение. Его называют «взрослением ирландского профсоюзного движения». Ирландская гражданская армия была сформирована во время лок-аута для защиты бастующих рабочих от полицейского насилия. Вскоре после лок-аута Ларкин принял на себя непосредственное командование ICA, начав процесс ее преобразования в революционную военизированную организацию, вооружив ее винтовками «Маузер», приобретенными ирландскими добровольцами в Германии и контрабандой ввезенными в Ирландию в Хоут в июле 1914 года. В октябре 1914 года Ларкин покинул Ирландию и отправился в Америку для сбора средств для ITGWU и ICA, оставив Коннолли руководить обеими организациями. Во время пребывания в Америке Ларкин вошел в социалистическое движение, став членом Социалистической партии Америки. Затем он вошел в раннее коммунистическое движение в Америке и в 1920 году был заключен в тюрьму в разгар «Красного страха» по обвинению в «преступном анархизме». Он провел несколько лет в Синг-Синге, прежде чем в 1923 году был помилован губернатором Нью-Йорка Аль Смитом и впоследствии депортирован. Ларкин вернулся в Ирландию, где вновь включился в ирландский социализм и политику, как в Лейбористской партии, так и в недавно созданной Ирландской рабочей лиге. К тому времени Коннолли был казнен за участие в Пасхальном восстании, и Ларкин оплакивал потерю своего друга и коллеги. Владимир Ленин отмечал его как «замечательного оратора и человека кипящей энергией, творившего чудеса среди неквалифицированных рабочих». Однако другие комментаторы отмечали, что Ларкина «очерняли как разрушителя бывшие товарищи», а антолог Донал Невин отмечал, что некоторые действия Ларкина, включая его нападки на других в рабочем движении, привели к тому, что Ларкин «отчудил практически всех лидеров движения и массу членов профсоюзов» к середине 1920-х годов. «Большой Джим» Ларкин продолжает занимать место в коллективной памяти и городском ландшафте Дублина, с его статуей, открытой на улице О’Коннелл в 1979 году.

Ранние годы

Считалось, что Ларкин родился 21 января 1876 года, и он сам верил, что эта дата верна. Однако сейчас принято считать, что он родился 28 января 1874 года. Он был вторым по старшинству сыном ирландских эмигрантов, Джеймса Ларкина, родом из Друминти, и Мэри Энн МакНалти, родом из Беррена, графства Даун. В ранние годы жизни семья Ларкинов жила в трущобах Ливерпуля. С семи лет он посещал школу по утрам и работал во второй половине дня, чтобы помочь семье, что было распространенной практикой среди рабочих семей того времени. В четырнадцать лет, после смерти отца, он стал подмастерьем в компании, где работал его отец, но был уволен через два года. После непродолжительного периода безработицы он работал моряком и докером. К 1903 году он стал бригадиром на доках и 8 сентября этого же года женился на Элизабет Браун. С 1893 года Ларкин проявлял интерес к социализму и вступил в Независимую лейбористскую партию. В 1905 году он был одним из немногих бригадиров, участвовавших в забастовке на ливерпульских доках. Его избрали в забастовочный комитет, и, хотя он потерял должность бригадира в результате этого, его работа произвела такое впечатление на Национальный союз докеров (NUDL), что он был назначен временным организатором. Позже он получил постоянную должность в профсоюзе, который в 1906 году направил его в Шотландию, где он успешно организовал рабочих в Престоне и Глазго. Ларкин выступал против китайской иммиграции, представляя ее как угрозу для рабочих, и в 1906 году возглавил процессии в Ливерпуле, в которых участвовали пятьдесят докеров, одетых как «китайцы», с накладными «косичками» и обсыпанных пудрой, чтобы придать «желтоватый оттенок» коже.

Удар в доке Белфаста

В январе 1907 года Ларкин приступил к своей первой работе от имени ирландского профсоюзного движения, прибыв в Белфаст для организации городских докеров в NUDL. Ему удалось объединить рабочих в профсоюз, и, поскольку работодатели отказались удовлетворить требования по заработной плате, он объявил забастовку докеров в июне. Вскоре к забастовке в Белфастском доке присоединились извозчики и угольщики, последние урегулировали свой спор через месяц. При активной поддержке Независимого Оранжевого Ордена и его Великого Магистра Р. Линдси Кроуфорда, призывавшего к "единству всех ирландцев", Ларкину удалось объединить протестантских и католических рабочих и даже убедить местную Королевскую ирландскую констебюлярную полицию временно объявить забастовку, однако к ноябрю забастовка завершилась без значительных успехов. Между Ларкином и генеральным секретарем NUDL Джеймсом Секстоном возникли разногласия по поводу руководства. Обращение Секстона к переговорам и согласие на невыгодное соглашение для последних бастующих привели к длительному разрыву в отношениях между Секстоном и Ларкином.

Образование Ирландского союза работников транспорта и общего обслуживания и основание Ирландской рабочей партии

В 1908 году Ларкин переехал на юг и организовал рабочих в Дублине, Корке и Уотерфорде, добившись значительного успеха. Его участие, вопреки указаниям профсоюза, в споре в Дублине привело к его исключению из NUDL. Позднее профсоюз возбудил против него дело об использовании средств профсоюза для выплаты заработной платы рабочим из Корка, участвовавшим в несанкционированной забастовке. После судебного разбирательства и признания виновным в растрате в 1910 году он был приговорен к году тюремного заключения. Это широко рассматривалось как несправедливость, и лорд-лейтенант, лорд Абердин, помиловал его после трех месяцев тюремного заключения. Также в 1908 году Артур Гриффит во время забастовки дублинских извозчиков описал Ларкина как «англичанина, вносящего в эту страну иностранные политические раздоры и ставящего под угрозу отечественную промышленность». После исключения из NUDL Ларкин основал Ирландский транспортный и общий рабочий союз (ITGWU) в конце декабря 1908 года. Организация существует и сегодня как Профессиональный и технический союз сферы услуг (SIPTU). Вскоре к ней присоединились отделения NUDL в Дублине, Корке, Дандолке, Уотерфорде и Слайго. Отделения NUDL в Дерри и Дроэде оставались при британском профсоюзе, а в Белфасте произошел раскол по конфессиональному признаку. В начале 1909 года Ларкин переехал в Дублин, который стал основной базой ITGWU и центром всей его дальнейшей профсоюзной деятельности в Ирландии. В июне 1911 года Ларкин основал газету «Ирландский рабочий и народный защитник» как альтернативу протрудовой прессе, принадлежащей капиталистам. Этот орган отличался агитационным подходом и осуждением несправедливых работодателей и политических врагов Ларкина. В его колонках также публиковались статьи интеллектуалов. Газета издавалась до ее запрета властями в 1915 году. После этого «Рабочий» превратился в «Ирландское эхо». В мае 1912 года, в партнерстве с Джеймсом Коннолли и Уильямом О’Брайеном, Ларкин сформировал Ирландскую лейбористскую партию как политическое крыло Ирландского конгресса профсоюзов. Позже в том же году он был избран в Дублинский корпус. Он недолго занимал свое место, поскольку через месяц его отстранили из-за судимости, вынесенной в 1910 году. Под руководством Ларкина профсоюз продолжал расти, достигнув примерно 20 000 членов к моменту дублинской лок-аута. В августе 1913 года, во время лок-аута, Владимир Ленин описал Ларкина как «талантливого лидера», а также «замечательного оратора и человека, исполненного энергии, который совершил чудеса среди неквалифицированных рабочих». Ларкин выступал за синдикализм, революционное направление социализма. Ларкин получил мало поддержки изнутри, особенно от Британского конгресса профсоюзов, который не хотел, чтобы забастовки, такие как лок-аут, привели к росту радикализма. Работники Guinness получали относительно высокую заработную плату и пользовались щедрыми льготами от патерналистского руководства, которое отказалось присоединиться к лок-ауту, организованному практически всеми крупными работодателями Дублина. Ситуация была совсем иной на трамваях. Председатель Dublin United Tramway Company, промышленник и владелец газеты Уильям Мартин Мерфи, был полон решимости не допустить объединения его рабочей силы ITGWU. 15 августа он уволил 40 рабочих, которых подозревал в членстве в ITGWU, а затем еще 300 в течение следующей недели. 26 августа 1913 года трамвайные рабочие официально объявили забастовку. Под руководством Мерфи более 400 городских работодателей ответили, потребовав от своих работников подписать обязательство не быть членами ITGWU и не участвовать в сочувствующих забастовках. Возникший трудовой спор стал самым серьезным в истории Ирландии. Работодатели в Дублине присоединились к лок-ауту своих работников, когда те отказались подписать обязательство, нанимая штрейкбрехеров из Великобритании и других частей Ирландии. Guinness, крупнейший работодатель в Дублине, отказался от призыва работодателей к лок-ауту, но уволил 15 рабочих, объявивших сочувствующую забастовку. Рабочие Дублина, одни из самых бедных во всей Великобритании и Ирландии, были вынуждены выживать за счет щедрых, но недостаточных пожертвований от Британского конгресса профсоюзов (TUC) и источников в Ирландии, распределяемых ITGWU. В течение семи месяцев лок-аут затронул десятки тысяч работников и работодателей Дублина, а Ларкин был изображен как злодей в трех основных газетах Мерфи — Irish Independent, Sunday Independent и Evening Herald, а также в других буржуазных изданиях Ирландии. Другими лидерами ITGWU в то время были Джеймс Коннолли и Уильям О’Брайен; влиятельные фигуры, такие как Патрик Пирс, Констанс Маркевич и В.Б. Йейтс, поддерживали рабочих в ирландской прессе, которая в целом была настроена против Ларкина. «Ирландский рабочий» публиковал имена и адреса штрейкбрехеров, а «Irish Independent» — имена и адреса мужчин и женщин, пытавшихся отправить своих детей из города на воспитание в приемные семьи в Белфаст и Великобританию. Однако Ларкин никогда не прибегал к насилию. Он знал, что это сыграет на руку антипрофсоюзным компаниям, и что он не сможет построить массовый профсоюз, разрушая предприятия, где работали его члены. 30 августа был выдан ордер на арест Ларкина, в котором утверждалось, что он снова подстрекал к мятежу и подстрекал людей к грабежу магазинов. Когда собрание, созванное Ларкином на воскресенье 31 августа 1913 года, было запрещено, Констанс Маркевич и ее муж Казимир замаскировали Ларкина в фрак и брюки Казимира, а также грим и бороду, а Нелли Гиффорд, которую полиция не знала, вывела его в Imperial Hotel Уильяма Мартина Мерфи, притворяясь своим сутулым, глухим старым священником (чтобы скрыть его мгновенно узнаваемый ливерпульский акцент). Ларкин сорвал бороду в отеле и выбежал на балкон, где произнес свою речь перед толпой внизу. Полиция — около 300 сотрудников Королевской ирландской констебюлярии, подкрепленных дублинской полицией — жестоко разогнала толпу дубинками, ранив от 400 до 600 человек. Депутат парламента Хэндел Бут, присутствовавший на месте происшествия, заявил, что полиция вела себя «как одержимые. Они загнали толпу на боковые улицы, чтобы встретиться с другими группами прислужников правительства, яростно ударяя дубинками всех, кто попадался им на пути. Несколько хулиганов ушли первыми, большинство порядочных людей оставили свои шляпы и уползли с кровоточащими головами. Избиение поверженных было частью программы полиции». Ларкин скрылся, обвиненный в подстрекательстве к нарушению общественного порядка. Позже Ларкина снова арестовали, обвинили в подстрекательстве и приговорили к семи месяцам тюремного заключения. Генеральный прокурор заявил, что Ларкин сказал: «Люди делают королей и могут их свергнуть. Я никогда не говорил «Боже, храни короля», а говорил это в насмешку. Я говорю это сейчас в насмешку» толпе в 8000 человек из окон Liberty Hall. Приговор был широко расценен как несправедливый. Ларкин был освобожден примерно через неделю. Продолжая лок-аут, Ларкин продолжал выступать против условий, с которыми сталкивались рабочие и их семьи. 4 октября 1913 года Ларкин выступил на Трибунале по расследованию лок-аута:
текст= Когда положение рабочих в Дублине было принято во внимание, неудивительно ли, что возникла необходимость в Ларкине, и если есть что-то одно в моей жизни, чем я всегда буду гордиться, то это роль, которую я сыграл в спасении рабочих Дублина от брутализирующих и унижающих условий их труда. Мы стремимся разрушить расовые и конфессиональные барьеры. Мое предложение работодателям состоит в том, что если они хотят мира, мы готовы встретиться с ними, но если они хотят войны, то войну они получат.

Формирование ирландской гражданской армии

Насилие на профсоюзных митингах во время забастовки побудило Ларкина призвать к формированию рабочей милиции для защиты от полиции, поэтому Ларкин, Джеймс Коннолли и Джек Уайт создали Ирландскую гражданскую армию. На протяжении всего периода локаута армия была вооружена хёрли (клюшками, используемыми в хёрлинге, традиционном ирландском виде спорта) и битами для защиты рабочих демонстраций от полиции. Джек Уайт, бывший капитан британской армии, вызвался обучать это формирование и выделил 50 фунтов стерлингов на покупку обуви для рабочих, чтобы они могли тренироваться. Помимо своей роли организации самообороны, армия, которую Уайт тренировал в Кройдон-парке в Фэрвью, предоставляла возможность занять себя безработным и не занятым рабочим во время конфликта.

Конец блокировки

В конечном итоге, локаут завершился в начале 1914 года, когда призывы Коннолли и Ларкина к проведению акции солидарности в виде забастовки в Великобритании были отклонены британским TUC. Нападки Ларкина на руководство TUC за эту позицию также привели к прекращению финансовой поддержки ITGWU, которая и так не являлась членом TUC. Хотя действия ITGWU и более мелкой UBLU не привели к существенному улучшению заработной платы и условий труда рабочих, они стали поворотным моментом в истории ирландского рабочего движения. Принцип профсоюзной борьбы и солидарности трудящихся был прочно установлен. Возможно, даже более важным стало то, что риторика Ларкина, осуждающая бедность и несправедливость и призывающая угнетенных отстаивать свои права, оказала длительное воздействие. Вскоре после локаута Джек Уайт подал в отставку с поста командира, и Ларкин принял на себя непосредственное командование ИКА. Он начал процесс реформирования организации в революционную военизированную структуру, вооружив ее винтовками Mauser, приобретенными ирландскими добровольцами в Германии и контрабандой ввезенными в Ирландию в Хоут в июле 1914 года.

После блокировки

Измученный требованиями организации профсоюзной работы, Ларкин впал в приступы депрессии, утратил интерес к ослабевшему ITGWU и стал все более трудным в работе. Во время локаута появились слухи о его планах уехать в Америку. В ноябре 1913 года и в следующем месяце Билл Хейвуд предложил Ларкину провести серию выступлений в Новом Свете. Нарастающие спекуляции побудили New York Times опубликовать редакционную статью под заголовком «Ларкин прибывает». Это обеспокоило коллег из ITGWU, и Ларкин почувствовал себя обязанным опровергнуть слухи о намерении бежать. Однако, заметив, как локаут истощил Ларкина, профсоюзные чиновники с неохотой пришли к выводу, что перерыв, вероятно, пойдет ему на пользу. Следуя совету «Большого Билла», «Большой Джим» отправился в Америку. Его решение покинуть профсоюз огорчило многих профсоюзных активистов, включая большое количество его коллег в ITGWU. Помимо восстановления после напряжения, вызванного локаутом, и проведения тура по Соединенным Штатам, Ларкин намеревался собрать средства для профсоюза и только что созданной ICA, а также восстановить их штаб-квартиру – Либерти-Холл. Многие в профсоюзе полагали, что поездка Ларкина будет недолгой и он скоро вернется. Однако вскоре стало ясно, что это не так. Незадолго до отъезда он отклонил просьбу Ирландского конгресса профсоюзов присоединиться к двухчленной миссии по сбору средств для Лейбористской партии, ответив, что в случае согласия он будет действовать «одиночно и на фрилансе». Его целью была агитация в Америке, а не организация, но неясно, планировал ли он вернуться. Ларкин отплыл в Америку 25 октября 1914 года, оставив своего давнего соратника Джеймса Коннолли руководить ITGWU и ICA, последнюю из которых он вскоре собирался использовать как революционную силу.

Прибытие в Америку - активизм и связи со шпионажем

Ларкин прибыл в Нью-Йорк 5 ноября 1914 года. После прибытия перспективы были благоприятными. О лок-ауте широко сообщалось в Америке, и он был хорошо принят американскими социалистами. Он нашел поддержку как у социалистов, так и у ирландских американцев, которые жаждали услышать его позицию по поводу мировой войны, охватившей Европу. Противление войне должно было стать его основной позицией во время пребывания в Америке. После представления своих полномочий Социалистической партии Америки и Джону Девою, ирландскому лидеру Clan na Gael (ведущей ирландской республиканской организации поддержки в Америке), его услуги были быстро востребованы обеими сторонами, и он также примкнул к профсоюзу Промышленных рабочих мира (Wobblies). В течение нескольких дней после прибытия в страну он выступил перед толпой в 15 000 человек, собравшейся в Мэдисон-Сквер-Гарден, чтобы отметить избрание социалистического кандидата Майера Лондона в Палату представителей Соединенных Штатов. Вскоре после выступления в Мэдисон-Сквер-Гарден он был приглашен Девоем выступить перед объединенной аудиторией немецких уланов и ирландских добровольцев в Филадельфии, где он с энтузиазмом призвал к пожертвованиям и оружию для ирландского республиканского дела, вызвав бурный отклик. Во время этой речи Ларкин показал одну из винтовок, контрабандой ввезенных в Ирландию в Хоут, отметив, что она могла бы быть лучше, но все еще исправна. (Он добавил, что более совершенное оружие можно было бы приобрести за большие деньги.) Он сравнил ее с винтовкой, предоставленной ирландским добровольцам Джоном Редмондом, устаревшей моделью, для которой невозможно было достать новые боеприпасы, используя это для дискредитации Редмонда как предателя ирландского народа, не имевшего намерения эффективно вооружать движение за ирландскую независимость. Он также утверждал, что в процессе получения и защиты оружия 100 его людей из ИКА, не имевших ни боеприпасов, ни штыков, столкнулись и разгромили 150 солдат Королевского шотландского пограничного полка, которых он пренебрежительно назвал «лучшими из Англии». В своей речи перед Clan na Gael в ноябре 1914 года Ларкин продвигал свои ирландские республиканские идеалы, заявив: «Я заверяю вас, что рабочие Ирландии на стороне дорогой, темнокудрой матери, чей зов они никогда не игнорировали, и вновь этот зов прозвучит по холмам и долинам для тех, кто всегда отвечал на призыв Caithlin ni Houlihan. Семьсот долгих, изнурительных лет мы ждали этого часа. Течение на нашей стороне [и мы должны быть] готовы к Восстанию Луны». Однако Ларкин обладал информацией из первых рук о немецких диверсионных операциях, предоставлял им разведданные и контакты и участвовал в передаче денег от немцев ирландским республиканцам. Он поддерживал связь со своими немецкими контактами. Однако они устали от его отказа сотрудничать в насильственных действиях и прервали с ним контакт после встречи в Мехико в 1917 году.

Коммунизм и арест за "преступную анархию"

После этого Ларкин недолго работал с IWW в Сан-Франциско, прежде чем обосноваться в Нью-Йорке и вновь присоединиться к Социалистической партии Америки. Он воспользовался растущей поддержкой левых политических сил, а также возрастающим интересом к ирландскому республиканизму среди ирландских американцев, чтобы укрепить свои позиции в партии. Ларкин сыграл ключевую роль в создании Нью-Йоркского социалистического клуба имени Джеймса Коннолли в День святого Патрика 1918 года. Находясь в Америке, Ларкин стал горячим сторонником Советов, и после выступления в клубе Джека Рида, недавно вернувшегося из России, интерес к большевикам возродился. Ларкин решил направить все свои усилия на преобразование СПА в коммунистическую партию. Это означало, что ему пришлось отказаться от предложения возглавить забастовку на фабрике Сент-Лоуренс в марте 1919 года. Клуб Коннолли стал национальным центром нового коммунистического проекта, в котором размещались редакции газет «Революционный век» (органа фракции Ларкина в СПА) и «Голос труда» Рида. В июне 1919 года Ларкин одержал победу на выборах в Национальный левый совет. Он поддерживал идею о том, что левое крыло СПА должно попытаться взять контроль над партией на национальном съезде в августе. Меньшинство выступало за немедленное создание новой коммунистической партии и покинуло съезд в знак протеста. Ларкин, вместе со многими другими симпатизантами большевиков, был исключен из Социалистической партии Америки на ее национальном съезде во время «Красной паники». В результате этого раскола из числа бывших членов СПА, придерживающихся коммунистических взглядов, образовались две новые партии: Американская коммунистическая партия и Коммунистическая рабочая партия Америки. Ларкин присоединился ко второй, поскольку считал ее более «американской» (что, по его мнению, было крайне важно). Выступления Ларкина в поддержку Советов, его связи с основателями как Американской коммунистической партии, так и Коммунистической рабочей партии Америки, а также его радикальные публикации сделали его мишенью «Первой Красной паники», охватившей США, и он был арестован 7 ноября 1919 года в ходе серии антибольшевистских рейдов. Ларкину было предъявлено обвинение в «преступном анархизме» за его участие в публикации «Левого манифеста» СПА в газете «Революционный век». Ларкин был освобожден 20 ноября после внесения залога в размере 15 000 долларов, из которых 5 000 долларов заплатил Джон Девой. Он возобновил политическую деятельность, но не питал иллюзий относительно будущего, ожидая длительного тюремного срока. Прокурор штата Нью-Йорк Александр Рурк воспользовался запросом из Скотланд-Ярда о том, будет ли Ларкину разрешено поехать в Южную Африку, чтобы настроить его союзников в ирландском националистическом движении, включая Девоя, против него. На самом деле, этот запрос исходил не от представителей британских властей, а от Арчи Кроуфорда, президента Южноафриканской федерации труда, который хотел пригласить Ларкина для проведения серии выступлений в стране. Судебный процесс проходил, в котором Ларкин представлял себя сам, утверждая, что на суде рассматриваются его убеждения, а не его действия, и демонстрируя философию, сочетающую в себе его новообретенный большевизм, а также христианство, социализм, синдикализм, коммунизм и ирландский национализм. Несмотря на то, что многие присутствующие считали, что ему удалось завоевать достаточно симпатий, чтобы повлиять на присяжных, опасения Ларкина оправдались: он был признан виновным и приговорен к пяти-десяти годам заключения в печально известной тюрьме Синг-Синг.

Время в тюрьме

Большую часть срока Ларкин отбывал в Синг-Синге, но также провел время в других тюрьмах Америки, вскоре после месяца, проведенного в Синг-Синге, переведясь в тюрьму Клинтона (Даннемора). Это было сделано с целью затруднить свидания с ним. Журналисту из газеты New York Call удалось взять интервью у Ларкина, находящегося в заключении, и сообщения об ухудшении его состояния вызвали международные протесты, в результате которых позднее в том же году он был возвращен в Синг-Синг. В Синг-Синге Ларкину предоставляли книги, а также возможность писать и поддерживать связь с внешним миром. Внимательно следя за событиями в Ирландии, 10 декабря 1921 года Ларкин отправил в Дублин резкое осуждение англо-ирландского договора. Самым известным посетителем Ларкина в тюрьме был Чарли Чаплин, который отметил его застенчивость и заботу о семье, о которой он ничего не слышал с момента заключения. Чаплин присылал подарки жене Ларкина, Элизабет, и их детям. Позже Ларкина перевели в Грейт-Медоу, тюрьму с более мягким режимом и открытой территорией, где его посетила Констанция Маркевич. Она заметила его явное удовлетворение условиями содержания, но также почувствовала его тревогу из-за оторванности от политической жизни. 6 мая 1922 года Ларкин был освобожден, но вскоре после этого вновь арестован по обвинению в преступном анархизме и получил ордер на депортацию. Ларкин подал апелляцию, и, находясь на свободе, получил телеграмму от Григория Зиновьева, президента Коммунистического Интернационала (Коминтерна), с выражением «самых теплых приветствий бесстрашному борцу, освобожденному из «демократических» тюрем». В феврале того же года Ларкин был избран в Московский Совет от Московской международной коммунистической фабрики по пошиву одежды, представляя интересы профсоюза портных, большинство из которых вернулись в Россию из США. Апелляция Ларкина была отклонена, и к 31 августа он снова оказался под стражей, несмотря на обсуждение различных планов, включая возможный план побега, предложенный Томасом Фораном из ITGWU, и многочисленные судебные иски. Ларкин решил выждать подходящий момент. В это время также была организована встреча Ларкина с его сыном, Джеймсом, в тюрьме.

Выпуск и выезд из Соединенных Штатов

Избрание ирландского американца Эла Смита на пост губернатора Нью-Йорка в ноябре 1922 года ознаменовало изменение обстоятельств и являлось явным признаком значительного ослабления "Красного страха". Смит предоставил Ларкину слушание по вопросу о помиловании, назначенное на январь 1923 года, которое было удовлетворено, и он был освобожден из тюрьмы. Форан телеграфировал Ларкину, чтобы выразить удовлетворение ITGWU произошедшим и узнать дату его возвращения в Ирландию. Хотя Ларкин намеревался вернуться в Ирландию, у него были планы более масштабные, чем возвращение к профсоюзной работе. Коминтерн написал Ларкину 3 февраля, выражая "большую радость" по поводу его освобождения и приглашая посетить Советскую Россию при первой же возможности для "обсуждения ряда насущных вопросов, касающихся международного революционного движения". Ларкин обратился к ITGWU с рядом финансовых просьб, включая просьбу оплатить стоимость проезда на пароходе, однако, как обычно, не раскрыл причину. Новое руководство профсоюза стало считать его оторванным от реальности и опасалось, что он попытается восстановить свое прежнее почти абсолютное влияние в профсоюзе. Профсоюз уже потратил значительные средства на Ларкина – обеспечил его жену Элизабет, оплатил медицинские расходы и визит его сына Джеймса-младшего в Америку. По этим причинам дополнительные финансовые запросы были отклонены, что привело к глубокому расколу в профсоюзном движении Ирландии. После лоббирования секретаря по труду для получения ордера на депортацию, который был выдан, Ларкин был арестован и обвинен в деятельности иностранного активиста. Затем его доставили в британское консульство, где выдали паспорт для поездки на корабле сначала в Соединенное Королевство, а затем в Ирландию. Хотя Ларкин надеялся получить разрешение на поездку в Германию, Австрию и Россию по делам, эта просьба была отклонена. 21 апреля он сел на корабль, направлявшийся в Саутгемптон, и навсегда покинул Америку.

Возвращение в Ирландию - коммунистическая активность и раскол в ирландском профсоюзном движении

По возвращении в Ирландию в апреле 1923 года Ларкин был встречен как герой и немедленно отправился в тур по стране, встречаясь с членами профсоюзов и призывая к прекращению Ирландской гражданской войны. Однако вскоре он вступил в противоречие с Уильямом О’Брайеном, который в отсутствие Ларкина стал ведущей фигурой в ITGWU и Ирландской рабочей партии и Конгрессе профсоюзов. Ларкин все еще формально оставался генеральным секретарем ITGWU. Лидеры ITGWU (Томас Форэн, Уильям О’Брайен, Томас Кеннеди – все коллеги Ларкина во время локаута) подали на него в суд. Обида, вызванная судебным процессом между бывшими организаторами локаута 1913 года, продлилась более 20 лет. Ларкин баллотировался в Дублин-Норт и, к удивлению многих, был избран, став первым и единственным коммунистом, избранным в Дайл Эйрен. Однако из-за присужденной Уильямом О’Брайеном компенсации за клевету, которую он отказался выплатить, он оставался несостоятельным и не мог занять свое место. С ноября того же года по март 1928 года шесть студентов, включая сына Ларкина, Джеймса Ларкина-младшего, были отправлены в Москву для обучения в Международной школе Ленина. В феврале 1928 года Ларкин совершил свой предпоследний визит в Москву на девятое пленарное заседание Исполнительного комитета Коммунистического Интернационала. Здесь он отклонился от своей обычной тематики. Его публичные выступления в России обычно и почти исключительно касались необходимости профсоюзной солидарности и в значительной степени избегали комментариев о коммунистической политике. Однако теперь он выступил с лекцией на тему «Ирландия, профсоюзы и крестьянство» в Московском Совете и призвал аудиторию поддержать Иосифа Сталина. Он также поддержал линию Коминтерна о том, что Коммунистическая партия Великобритании должна занять враждебную, а не братскую позицию по отношению к британской Лейбористской партии, а также осудил отказ КПБ поддержать вывод британских профсоюзов из Ирландии и их политику в отношении профсоюзов в целом. Перед отъездом Ларкин предупредил Соломона Лозовского (генерального секретаря Профинтерна), что руководство WUI намерено разорвать отношения с Профинтерном, если их обещания не будут выполнены. Отношения между Ларкином и Москвой в конечном итоге продолжали оставаться напряженными, несмотря на случайные признаки улучшения, и к концу 1930-х годов окончательный разрыв становился все более очевидным. В 1929 году в письме в Москву Ларкин объявил о своем уходе из активной политической деятельности. Однако он попросил поддержать ирландцев, обучающихся в Ленинской школе, отметив, что Джеймс-младший – «самостоятельная личность и искренний коммунист». Ларкин фактически оставался политически активным на протяжении всей своей жизни и использовал Лигу в качестве политической платформы в 1930-х годах. Тем не менее, он разорвал связи с Профинтерном, заявив, что тот не оказал WUI должной финансовой поддержки и обвинив Лозовского в интригах против него. В сентябре 1929 года в Дублине активизировалась новая коммунистическая группа, которой было приказано не «поднимать много шума», поскольку Москва опасалась, что Ларкин сорвет ее инициативы в городе, одновременно тайно надеясь, что Ларкин обеспечит желаемую массовую базу в Ирландии. В конечном итоге Ларкин не поддержал коммунистическую деятельность и не выступал против своих преемников. Его безуспешные попытки получить должность коммерческого агента в Ирландии для Советского Союза, возможно, способствовали его разочарованию в сталинизме. Советы, со своей стороны, становились все более нетерпеливыми к тому, что они считали его неэффективным руководством. С начала 1930-х годов Ларкин полностью отошел от Советского Союза. На всеобщих выборах 1932 года он безуспешно баллотировался как коммунист, а в 1933 году и впоследствии баллотировался как «Независимый лейборист». Причины окончательного разрыва отношений между Советским Союзом и Ларкином в некоторой степени объясняются его глубинными мотивами. По словам Эммета О’Коннора, его цели заключались в «дискредитации ITWGU и руководства Лейбористской партии, вытеснении британских профсоюзов из Ирландии и создании антиимпериалистического фронта с республиканцами». Его синдикалистская идеология также во многом не соответствовала ленинскому контексту и в конечном итоге была признана Коминтерном «коммунистическим лидером первого поколения», чья идеология сформировалась в период до 1914 года. Также утверждается, что к тому времени он впал в вырожденную форму эгомании, был «крайне» не расположен к подотчетности кому-либо, кроме себя, и, следовательно, подозрительно относился ко всему, что находилось вне его личного контроля. Можно сказать, что некоторые подозрения и кажущиеся паранойи Ларкина были оправданы, поскольку было очевидно, что Коммунистическая партия Великобритании часто пыталась обойти его при контактах с ИРА и Рабочей партией за его спиной. Кроме того, ее Миноритарное движение открыто игнорировало инструкции Профинтерна и отказалось выполнить соглашение о выводе британских профсоюзов из Ирландии, что привело к тому, что Ларкин направил большую часть своего раздражения на Профинтерн. Одной из главных целей Ларкина в его сотрудничестве с Советским Союзом было финансирование его нового профсоюза, и поэтому многие из тех же проблем, которые возникли во время его работы с Джеймсом Коннолли, возникли снова. А именно – чрезмерная концентрация на профсоюзной деятельности, а политическая мобилизация отошла на второй план. Лейбористская партия пострадала от этого отвлечения внимания, и, следовательно, пострадала и IWL. Ларкин выступал за революционный социализм. Однако ни Ларкин, ни Коннолли не сосредоточились на создании революционной партии, часто рассматривая политические события лишь как «эхо» промышленной борьбы и преуменьшая необходимость партии, имеющей последовательную и четкую идеологию и мировоззрение, полагая, что массовой профсоюзной организации будет достаточно. В разгар локаута 1913 года, когда люди были на пике своей популярности, они не приложили особых усилий для привлечения рабочих в социалистическую партию. Это позволило другим политическим партиям воспользоваться большей частью их работы, несмотря на то, что они не поддерживали рабочих во время локаута, что позволило возобновить дело о возмещении ущерба Германии, предположительно из-за нового нацистского правительства Германии. В этот период он также начал сближение с Католической церковью, от которой отдалился после резкой критики коммунизма со стороны церкви, последовавшей за возрождением католической социальной власти, вызванным столетием католической эмансипации в 1929 году и публикацией Quadragesimo anno в 1931 году. В 1936 году он вернул себе место в Дублинском корпоративном совете. Затем он вернул свое место в Дайл Эйрен на всеобщих выборах 1937 года, но потерял его снова в следующем году.

Смерть

В конце 1946 года Ларкин провалился сквозь пол, наблюдая за ремонтом зала Томаса Аша в Дублине. Он получил серьезные внутренние повреждения и был срочно доставлен в больницу. Он пережил несчастный случай, но так и не восстановился после полученных травм и скончался во сне в больнице Мит 30 января 1947 года. Отец Алойсиус Траверс, OFM (который в 1916 году совершил обряд покаяния над Джеймсом Коннолли), также совершил елеосвящение над Ларкином. Его отпевание провел католический архиепископ Дублина Джон Чарльз МакКвейд, который навещал его в больнице перед смертью, и тысячи людей выстроились вдоль улиц города, когда похоронный кортеж следовал к кладбищу Гласневин, сопровождаемый Ирландской гражданской армией в ее последнем публичном выступлении.

Религия и личная жизнь

Говорят, что Ларкин был христианским социалистом. Ларкин оставался католиком на протяжении всей жизни и утверждал, что не существует никакого неотъемлемого противоречия между его религиозными убеждениями и политикой: "Между крестом и социализмом нет вражды! Человек может молиться Иисусу-плотнику и стать за это лучшим социалистом. При правильном понимании, между видением Маркса и видением Христа нет конфликта. Я стою за Крест и я стою за Карла Маркса. И «Капитал», и Библия – для меня священные книги." Ларкин говорил в казино New Star, Нью-Йорк, 17 января 1915 года. Книга Ларкина «Шиллинги еврея» была приведена Колумом Кенни в качестве еще одного примера.

Песни

Джеймс Ларкин был увековечен нью-йоркской ирландской рок-группой Black 47 в их песне The Day They Set Jim Larkin Free. "Баллада о Джеймсе Ларкине" Донаха Макдонаха была записана Кристи Мур, The Dubliners и The Buskers. Пэдди Райли исполняет песню, просто озаглавленную "Джим Ларкин", которая описывает положение рабочих и их благодарность за перемены, внесенные Ларкином и Коннолли. Песня "The Lockout" Джо О'Салливана рассказывает об организации рабочих, которую проводил Ларкин, и о том, как это привело к Даблинской забастовке 1913 года.

Дороги и здания

Его именем названа прибрежная дорога в Раени, северном Дублине. В его родном городе Ливерпуле, в Киркдейле (почтовый индекс L4 1YQ), недалеко от Scotland Road, есть дорога под названием James Larkin Way. Жилой комплекс James Larkin House в Северном Странде Дублина носит его имя.

Ливерпульский ирландский фестиваль 2008

В честь празднования года, когда Ливерпуль был столицей культуры Европы, Ливерпульский ирландский фестиваль организовал вечер памяти Джеймса Ларкина в баре "Casa" – пабе докеров в центре Ливерпуля. В мероприятии принял участие Фрэнсис Девайн, автор общей истории профсоюзного движения в Дублине и формирования SIPTU. Вечер открыл Маркус Маер, ирландец из Ливерпуля, приехавший из Дублина, чтобы передать специально заказанную картину Финбара Койла последнему живущему племяннику Джеймса Ларкина, Тому Ларкину. Картина изображает с одной стороны Дублин, а с другой – Ливер-Птицу и родной город Ливерпуль.

Люди

Активист профсоюза транспортников и разнорабочих Джек Джонс, чьё полное имя — Джеймс Ларкин Джонс, был назван в честь своего земляка из Ливерпуля.