Введение

Французский оперный певец

Жерар Сузей (8 декабря 1918 – 17 августа 2004) был французским баритоном, признанным одним из выдающихся интерпретаторов мелодии (французского романса) в поколении, последовавшем за Шарлем Панзерой и Пьером Бернаком.

Происхождение и образование

Родился Жерар Марсель Тиссеран, но позже взял сценический псевдоним Сузай, по названию деревни на реке Луаре, которая сейчас входит в состав коммуны Сузай-Шампиньи. Он происходил из музыкальной семьи в Анжере, Франция. Его родители познакомились на одном из первых представлений оперы «Пеллеас и Мелисанда» в 1902 году; его мать и два брата были певцами, а его сестра, старше на 15 лет, была сопрано Женевьевой Турен, впервые исполнившей «Fiançailles pour rire» Пуленка в 1942 году. После обучения в колледже Рабле в Шиноне он поступил в Сорбонну в Париже изучать философию, где познакомился с певцом Пьером Бернаком, который посоветовал ему заняться вокалом. В 1940 году Сузай поступил в Парижскую консерваторию, где учился у Клэр Кройзы и Жана Эмиля Ванни Марку. Он начал карьеру как тенор, но в 1943 году, по совету известного оперного певца Анри Эчеверри, перешел в баритоны. Он окончил консерваторию в 1945 году, получив два первых приза – Prix de chant и Prix de vocalise. Во время учебы в консерватории он также пробовал себя в композиции, и в 1942 году Пьер Бернак исполнил три его романса на стихи Поля Валери. Он продолжил брать уроки вокала у Бернака, однако впоследствии выразил несогласие с его методами и взглядами на произношение. Он стремился не ограничиваться французским репертуаром и тщательно изучал немецкие песни (лидеры) с Лотте Леман.

Записи

Первые записи Жерара Сузая были сделаны в 1944 году с сопрано Гермен Любин и Женевьевой Турен. (Эти и некоторые более поздние дуэты с Элли Амелинг были единственными записанными им дуэтами.) В 1940-х годах он сделал другие записи для небольшой французской компании Boîte à Musique, а затем подписал контракт с английской Decca. Впоследствии он записывался для Philips и EMI. В его дискографии насчитывается более 750 наименований. Он принимал участие в полных записях песен Форе и Пуленка. Трижды он был удостоен престижной премии Grand Prix du Disque, в том числе за запись песен Равеля. Позднее в своей карьере он пытался отказаться от своих ранних записей и запретить их трансляцию по радио, предпочитая более поздние версии одних и тех же произведений. К большому облегчению поклонников мягкого и красивого тембра его молодого голоса, его попытки не нашли широкой поддержки, и многие из его ранних записей были переизданы с большим успехом.

Репутация

В то время как критики согласны с тем, что размер голоса часто оказывался недостаточным, музыкальное мастерство Сузая, безупречная дикция, чувство стиля (особенно в отношении французской мелодии) и детальная интерпретация никогда не вызывали сомнений и нашли идеальную нишу на концертной сцене. Когда Жерар Сузай умер, он оставался лишь изысканным удовольствием для знатоков, будучи несколько забытым публикой и молодыми певцами. С другой стороны, в некрологах быстро признали значимость его вклада в вокальное искусство XX века. В газете The Daily Telegraph отметили, что он "соперничал с Дитрихом Фишером-Дискау за звание величайшего лирического баритона своего времени". The New York Times описала его голос как "не огромный, но богатый тембром и красками, гибкий, чувственный и прекрасный". Сузай был "человеком чувств, живо реагирующим на музыку и позволяющим ей вести его в новых направлениях во время концерта". The Guardian заключила, что "основа его популярности на концертах заключалась в его легко добываемом, ярком, теплом баритоне, который он использовал с врожденной чуткостью и непоколебимым чувством стиля. Его привлекательное искусство основывалось, прежде всего, на очень французском подходе, одновременно уравновешенном и изысканном, но внутренне поэтичном". В 1950-х годах стиль Сузая подвергся неожиданной критике, когда он был упомянут Роланом Бартом в одном из его эссе в "Мифологиях" – "L'art vocal bourgeois". Ссылаясь на запись песен Форе, Барт жаловался, что Сузай наделял отдельные слова излишней эмоциональностью посредством преувеличенной фонетической драматизации и что, навязывая свои собственные "знаки" эмоций, он заглушал смысл слов и музыки. Не все согласились с описанием стиля Бартом, не говоря уже о силе его аргументов, но это замечания, которые можно было бы отнести и к другим певцам, помимо Сузая, и которые касаются сути подхода к вокальному исполнению. (Действительно, спустя несколько лет Барт высказал аналогичную критику в адрес пения Дитриха Фишера-Дискау.) Сузай считал себя романтиком. Никогда не анализируя и не отстраняясь в своих выступлениях, он говорил: "Для меня музыка прозрачна и говорит сама за себя. Я могу лишь предложить свои эмоции, когда пою".