Введение
Ветвь афроазиатской языковой семьи, коренная для Восточной Африки.
Кушитские языки — это ветвь афроазиатской языковой семьи. На них в основном говорят в Африканском Роге, а также меньшинства говорят на кушитских языках к северу в Египте и Судане, и к югу в Кении и Танзании. По состоянию на 2012 год к кушитским языкам с более чем миллионом носителей относились языки оромо, сомалийский, беджа, афарский, хадийя, камбаата и сидама.
Официальный статус
Кушитские языки с наибольшим числом носителей – оромо (37 миллионов), сомалийский (22 миллиона), беджа (3,2 миллиона), сидамо (3 миллиона) и афарский (2 миллиона). Язык оромо является одним из официальных рабочих языков Эфиопии, а также рабочим языком нескольких штатов в федеральной системе Эфиопии, включая региональные государства Оромия, Харари и Дире-Дава, а также зону Оромия в регионе Амхара. Сомалийский язык – один из двух официальных языков Сомали и один из трех официальных языков Республики Сомалиленд. Он также используется в качестве языка обучения в Джибути и является рабочим языком региона Сомали в Эфиопии. Конституция Эритреи также признает равенство всех коренных языков. Кроме того, афарский язык используется в качестве языка обучения в Джибути. Основываясь на ономастических данных, считается, что меджаи и блемиты северной Нубии говорили на кушитских языках, родственных современному языку беджа. Менее обоснованными являются гипотезы о том, что кушитскими языками говорили представители культуры группы C в северной Нубии или представители культуры Керма в южной Нубии.
Фоналогия
Большинство кушитских языков имеют простую систему из пяти гласных с фонематической долготой; заметным исключением являются языки агау, которые не различают гласные по долготе, но имеют один или два дополнительных центральных гласных. В состав инвентаря согласных многих кушитских языков входят глоттализованные согласные, например, в языке оромо, где представлены эжективные и имплозивные. Фарингальные согласные встречаются реже и представлены, например, в сомалийском или языках сахо-афар. Большинство кушитских языков обладают системой ограничительного тона, также известной как "тональный акцент", в которой тональные контуры, накладываемые на ударный слог, играют важную роль в морфологии и синтаксисе.
Именные имена
Существительные изменяются по падежу и числу. Все существительные далее делятся на две гендерные категории: мужской и женский род. Во многих языках род явно маркируется непосредственно на существительном (например, в языке аунги, где все существительные женского рода имеют суффикс *a*). Падежная система многих кушитских языков характеризуется выраженным номинативным согласованием, которое типологически довольно редко и преимущественно встречается в языках Африки. В языках с выраженным номинативом существительное употребляется в немаркированном "абсолютивном" падеже при цитировании в изоляции, а также при использовании в качестве предикативного существительного и в качестве дополнения переходного глагола; с другой стороны, оно явно маркируется для номинативного падежа, когда выступает в роли подлежащего в переходном или непереходном предложении. Притяжание обычно выражается родительным падежом обозначающего обладателя. Южнокушитские языки, в которых отсутствует падежная маркировка подлежащего и дополнения, используют обратную стратегию: здесь притяжательное существительное маркируется конструктивным падежом, например, в языке иракв *afé r mar'i* "двери" (букв. "входы домов"), где *afé* "вход" маркировано конструктивным падежом. Большинство существительных по умолчанию не имеют маркировки числа, но могут быть явно маркированы как единственное ("сингулятивное") и множественное число. Например, в языке билин *dəmmu* "кошка/кошки" является числовым нейтральным, от которого образуются формы единственного числа *dəmmura* "одна кошка" и множественного числа *dəmmut* "несколько кошек". Образование множественного числа очень разнообразно и включает аблаут (т.е. изменение корневых гласных или согласных), суффиксы и редупликацию.
Глаголы
Глаголы изменяются по лицу и числу, а также по времени и виду. Во многих языках также существует особая форма глагола в отрицательных конструкциях. Большинство кушитских языков различают семь категорий лица/числа: первое, второе, третье лицо, единственное и множественное число, с разграничением по роду (мужской/женский) в третьем лице единственного числа. Наиболее распространенный тип спряжения использует суффиксы. Некоторые языки также имеют префиксальное спряжение: в языках беджа и сахо-афарском префиксальное спряжение по-прежнему является продуктивной частью глагольной парадигмы, в то время как в большинстве других языков, например, в сомалийском, оно ограничено лишь несколькими глаголами. Обычно считается, что исторически суффиксальное спряжение развилось из более древнего префиксального спряжения путем объединения глагольного корня с суффиксированным вспомогательным глаголом. Следующая таблица представляет пример суффиксального и префиксального спряжений в утвердительном настоящем времени в сомалийском языке. Суффиксальное спряжение Префиксальное спряжение "принести" "прийти" 1 л. ед.ч. keen aa i maadd aa 2 л. ед.ч. keen taa ti maadd aa 3 л. ед.ч. м.р. keen aa yi maadd aa 3 л. ед.ч. ж.р. keen taa ti maadd aa 1 л. мн.ч. keen naa ni maad naa 2 л. мн.ч. keen taan ti maadd aan 3 л. мн.ч. keen aan yi maadd aan
Синтаксис
Основной порядок слов — с глаголом в конце, наиболее распространенный порядок — подлежащее–дополнение–сказуемое (SOV). Подлежащее или дополнение также могут следовать за глаголом для выделения.
Обзор
Филум был впервые обозначен как кушитский в 1858 году. Омотические языки, ранее включавшиеся в кушитскую семью, практически повсеместно исключены из неё. Наиболее авторитетная современная классификация, предложенная Тоско (2003), оказала влияние на последующие исследования. Она и две более поздние классификации представлены ниже:
Бежа
Бежа является единственным представителем северной кушитской подгруппы. В связи с этим, в языке бежа содержится ряд лингвистических новообразований, уникальных для него, как это также имеет место и с другими подгруппами кушитских языков (например, идиосинкразические черты в языках агау или центральнокушитских языках). Хетзрон (1980) утверждает, что бежа, таким образом, может представлять собой самостоятельную ветвь афразийской семьи. Однако данное предложение было отвергнуто большинством других исследователей. Отличительные характеристики беджа по сравнению с другими кушитскими языками обычно рассматриваются как нормальные варианты внутри ветви.
Другие языки
Есть также несколько языков с нечёткой классификацией, включая Яку, Дахало, Аасакс, Квадза, Бун, кушитский компонент Мбугу (Маа) и Онгота. Существуют различные точки зрения на взаимосвязь этих языков. Положение языков Дуллай и Яку остаётся неопределённым. Традиционно их относят к восточнокушитской ветви вместе с горнокушитскими (сидамическими) и низменными восточнокушитскими языками. Однако Хейвард полагает, что восточнокушитская группа может быть недействительной, и её составляющие следует рассматривать отдельно при исследовании внутреннего родства кушитских языков. Афроазиатская принадлежность Онготы также широко оспаривается, равно как и его место в афроазиатской семье среди тех, кто признаёт его, из-за «смешанного» характера языка и недостатка исследований и данных. Гарольд К. Флеминг (2006) выдвинул предположение, что Онгота представляет собой отдельную ветвь афроазиатской семьи. Бонни Сэндс (2009) считает наиболее убедительным предложение Савы и Тоско (2003), согласно которому Онгота является восточнокушитским языком с нило-сахарским субстратом. Иными словами, похоже, что народ Онгота когда-то говорил на нило-сахарском языке, а затем перешёл на кушитский, сохранив при этом некоторые черты своего прежнего нило-сахарского языка. Хетзрон (1980) и Эрет (1995) предположили, что южнокушитские языки (языки рифтовой долины) являются частью низменного восточнокушитского языка, единственной из шести групп, обладающей значительным внутренним разнообразием.
Омотический
Ранее кушитские языки считались включающими в себя большинство или все языки омотской группы. В ранней работе Энрико Серулли была предложена подгруппа "Сидама", объединяющая большинство языков омотской группы и сидамическую группу восточнокушитских языков высокогорья. Марио Мартино Морено в 1940 году разделил "Сидаму" Серулли, объединив собственно сидамический язык и языки низменных кушитов в восточнокушитскую группу, а остальные отнеся к западнокушитской или та/не-кушитской группе. Ароидские языки ни один из этих ученых не считал кушитскими (Серулли полагал, что они относятся к нило-сахарской семье); Джозеф Гринберг в 1963 году включил их в западнокушитскую группу. Последующие исследования в 1960-х годах вскоре привели к тому, что предполагаемая западнокушитская группа стала рассматриваться как типологически отличная и была переименована в "омотскую". В настоящее время включение омотской группы в состав кушитских языков было отвергнуто. Омотская группа чаще всего рассматривается как самостоятельная ветвь афроазиатской семьи, главным образом благодаря работам Гарольда Флеминга (1974) и Лионела Бендера (1975); однако некоторые лингвисты, такие как Пол Ньюман (1980), ставят под сомнение классификацию омотской группы внутри самой афроазиатской семьи.
Исчезнувшие языки
Было предложено, что ряд вымерших популяций говорили на афроазиатских языках кушитской ветви. Марианна Беххаус Герст (2000) предположила, что народы культуры Керма, населявшие долину Нила в современном Судане непосредственно перед прибытием первых носителей нубийского языка, говорили на кушитских языках. Она утверждает, что нило-сахарский язык нобинов сегодня содержит ряд ключевых заимствований, связанных с пастушеским хозяйством, которые имеют прото-высшее восточнокушитское происхождение, включая термины для овцы/козы, курицы/петуха, загона для скота, масла и молока. Однако более поздние лингвистические исследования показывают, что люди культуры Керма (которые базировались в южной Нубии) вместо этого говорили на нилосахарских языках восточносуданской ветви, а народы культуры группы С к их северу (в северной Нубии) и другие группы в северной Нубии (такие как меджай и блеми) говорили на кушитских языках, причем последние связаны с современным языком беджа. Лингвистическая принадлежность древней культуры группы А северной Нубии – предшественницы культуры группы С – неизвестна, но Рилли (2019) предполагает, что она вряд ли говорила на языке северо-восточносуданской ветви нилосахарской семьи, и, возможно, говорила на кушитском языке, другом афроазиатском языке или языке, принадлежащем к другой (не северо-восточносуданской) ветви нилосахарской семьи. Рилли также критикует предложения (Бехренса и Бехаус Герст) о значительном раннем афроазиатском влиянии на нобиин и считает, что свидетельства субстратного влияния на нобиин со стороны более раннего, ныне вымершего восточносуданского языка более убедительны. Джулиен Купер (2017) утверждает, что в древности кушитские языки были распространены в Нижней Нубии (самой северной части современного Судана). Он также утверждает, что восточносуданоязычные народы из южной и западной Нубии постепенно заменили более ранние кушитоязычные народы этого региона. В "Руководстве по древней Нубии" Клод Рилли (2019) утверждает, что кушитские языки когда-то доминировали в Нижней Нубии наряду с древнеегипетским языком. Он упоминает исторические записи о блемиях, кушитском племени, контролировавшем Нижнюю Нубию и некоторые города в Верхнем Египте. Он отмечает лингвистическую связь между современным языком беджа и древним языком блеми и считает, что блеми можно рассматривать как особое племя меджей. Кроме того, историолингвистические данные указывают на то, что создатели Саванны пасторального неолита (культуры каменных чаш) в районе Великих озер, вероятно, говорили на южнокушитских языках. Кристофер Эррет (1998) на основе анализа заимствований предположил, что южнокушитские языки (называемые Эрретом "Тейл" и "Биша") были распространены в районе, более близком к озеру Виктория, чем сегодня. Кроме того, исторически южнонилотические языки подверглись интенсивному контакту с "утраченной" ветвью восточного кушитского, которую Хайне (1979) называет Баз.
Реконструкция
Кристофер Эррет предложил реконструкцию протокушитского языка в 1987 году, но не основывал её на реконструкциях отдельных ветвей. Гровер Хадсон (1989) выполнил некоторую предварительную работу по высокогорному восточнокушитскому языку, Дэвид Апплеярд (2006) предложил реконструкцию прото-агав, а Роланд Кийслинг и Мартен Маус (2003) совместно предложили реконструкцию южнокушитского языка западного рифта. Реконструкция низменного восточнокушитского языка не была опубликована, хотя Пол Д. Блэк написал свою (неопубликованную) диссертацию на эту тему в 1974 году. Ханс Юрген Сассе (1979) предложил реконструкцию согласных прото-восточнокушитского языка. Ни одна сравнительная работа до сих пор не объединила эти реконструкции ветвей.