Нигеро-конголезские языки Африки к югу от Сахары

Введение

Нигер-конго – гипотетическая языковая семья, распространённая на большей части Африки к югу от Сахары. Она объединяет языки манде, атлантико-конголезские языки (характеризующиеся особой системой классов существительных) и, возможно, несколько небольших групп языков, классификация которых затруднена. В случае подтверждения, нигер-конго станет крупнейшей в мире по числу языков, третьей по числу говорящих и крупнейшей в Африке по географической территории. Обычно считается, что это самая большая языковая семья в мире по количеству различных языков, немного опережающая австронезийскую, хотя это осложняется неопределённостью в определении того, что представляет собой отдельный язык; по данным Ethnologue, насчитывается 1540 названных языков нигер-конго. Предполагаемая семья станет третьей по величине в мире по числу носителей, насчитывающей около 700 миллионов человек по состоянию на 2015 год. В рамках нигер-конго одни только языки банту составляют 350 миллионов человек (2015 год), то есть половину всего населения, говорящего на языках нигер-конго. Наиболее распространёнными языками нигер-конго по числу носителей являются йоруба, игбо, фула, лингала, эве, фон, га дангме, шона, сесото, кхоса, зулу, акан и море. Наиболее распространённым по общему числу говорящих является суахили, используемый в качестве лингва-франка в некоторых частях Восточной и Юго-Восточной Африки.

Основные отрасли

Ниже приводится обзор языковых групп, обычно включаемых в нигеро-конголезскую семью. Генетическое родство некоторых ветвей не является общепризнанным, а кладистическая связь между признанными родственными ветвями также может быть неясной. Ядро нигеро-конголезской семьи составляют атлантико-конголезские языки. Языки, не относящиеся к атлантико-конголезской группе в рамках нигеро-конголезской семьи, объединяются в группы догон, манде, ижо (иногда вместе с дефака как ижоидные), катла и рашад.

Ранние классификации

Нигер-конго, в том виде, в котором он известен сегодня, признавался как языковая единица лишь постепенно. В ранних классификациях африканских языков одним из главных критериев для различения различных группировок было использование языками префиксов для классификации существительных или их отсутствие. Значительным продвижением стала работа Зигмунда Вильгельма Коэля, который в своем труде «Полиглота Африкана» (1854) предпринял тщательную классификацию, группировки в которой во многих случаях соответствуют современным. Ранний очерк масштабов нигеро-конго как одной языковой семьи можно найти в наблюдении Коэля, повторенном Блеком (1856), о том, что атлантические языки использовали префиксы так же, как и многие южноафриканские языки. Последующие работы Блека, а спустя несколько десятилетий – сравнительные исследования Майнхофа, окончательно утвердили банту как языковую единицу. Во многих случаях более широкие классификации использовали сочетание типологических и расовых критериев. Так, Фридрих Мюллер в своей масштабной классификации (1876–88) разделил «негритянские» и языки банту. Аналогично, африканист Карл Ричард Лепсиус считал банту языками африканского происхождения, а многие «смешанные негритянские языки» – результатом контакта банту с вторгшимися азиатскими языками. В этот период начала проявляться связь между банту и языками, имеющими бантуподобные (но менее полные) системы классов существительных. Некоторые авторы рассматривали последние как языки, еще не достигшие полного статуса банту, в то время как другие считали, что они частично утратили изначальные черты, сохранившиеся в банту. Бантуист Майнхоф провел важное различие между банту и группой «полубанту», которая, по его мнению, изначально принадлежала к неродственному суданскому языковому комплексу.

Вестерман, Гринберг и другие

Вестерманн, ученик Майнхофа, приступил к созданию внутренней классификации тогдашних суданских языков. В работе 1911 года он установил основное разделение между «Востоком» и «Западом». В 1927 году была опубликована историческая реконструкция западносуданского языка, а в 1935 году в его книге «Charakter und Einteilung der Sudansprachen» он окончательно установил связь между банту и западносуданским языком. Джозеф Гринберг взял работу Вестерманна за отправную точку для своей собственной классификации. В серии статей, опубликованных в период с 1949 по 1954 год, он утверждал, что «западный суданский» и банту сформировали единую генетическую семью, которую он назвал Нигер–Конго; что банту составляет подгруппу ветви Бенуэ–Конго; что восточная Адамава, ранее не считавшаяся родственной, была еще одним членом этой семьи; и что фула принадлежит к западноатлантическим языкам. Незадолго до того, как эти статьи были собраны в окончательной форме книги (The Languages of Africa) в 1963 году, он изменил свою классификацию, добавив кордофанский язык в качестве координатной ветви к Нигеру–Конго в целом; следовательно, он переименовал семью в Конго–Кордофанскую, позже – в Нигер–Кордофанскую. Работа Гринберга по африканским языкам, хотя и была первоначально встречена со скептицизмом, стала преобладающим мнением среди ученых. Беннет и Стерк (1977) представили внутреннюю реклассификацию, основанную на лексикостатистике, которая заложила основу для перегруппировки в работах Бендора Самуэля (1989). Кордофанский был представлен как одна из нескольких основных ветвей, а не как координатная ко всей семье, что привело к повторному введению термина Нигер–Конго, который в настоящее время используется среди лингвистов. Многие классификации продолжают помещать кордофанский как самую отдаленную ветвь, но в основном из-за отрицательных доказательств (меньшего количества лексических соответствий), а не положительных доказательств того, что другие языки образуют действительную генеалогическую группу. Аналогично, манде часто считается второй самой отдаленной ветвью, основываясь на отсутствии у него системы именных классов, типичной для семьи Нигер–Конго. Другие ветви, в которых нет никаких следов системы именных классов, – это догон и ижау, тогда как ветвь кордофанского языка Талоди имеет родственные именные классы, что предполагает, что кордофанский язык также не является единой группой. Поздняков (2012) заявил: «Гипотеза о родстве между языками Нигера–Конго не возникла в результате открытия многочисленных родственных форм, например, в манде и адамаве. Она возникла в результате сравнения языков банту, для которых можно было применить классический сравнительный метод и которые были надежно реконструированы, с другими африканскими языками. Нигер–Конго не существует без банту. Мы должны четко сказать, что если мы установим генетическую связь между формой в банту и в атлантических языках, или между банту и манде, у нас есть все основания проследить эту форму обратно к Нигеру–Конго. Если мы установим такие отношения между мелом и кру или между манде и догоном, у нас не будет достаточных оснований утверждать, что это Нигер–Конго. Другими словами, все языки Нигера–Конго равны, но языки банту «более равны», чем другие». Glottolog (2013) принимает ядро с системой именных классов, атлантические конго языки, за исключением недавнего включения некоторых кордофанских групп, но не Нигер–Конго в целом. Они перечисляют следующие как отдельные семьи: Атлантический–Конго, манде, догон, ижоид, лафофа, катла тима, хейбан, талоди и рашад. Бабаев (2013) заявил: «Правда в том, что почти никаких попыток фактически не было предпринято для проверки гипотезы Гринберга о Нигере–Конго. Это может показаться странным, но путь, проложенный Джозефом Гринбергом к протоНигеру–Конго, не был продолжен масштабными исследованиями. Большинство ученых сосредоточились на отдельных семьях или группах, и классификации, а также реконструкции были сделаны на более низких уровнях. По сравнению с объемом литературы об атлантических или манде языках, список статей, рассматривающих аспекты реконструкции Нигера–Конго как таковой, довольно скуден». Oxford Handbooks Online (2016) указал, что продолжающаяся переоценка «внутренней структуры Нигера–Конго во многом связана с предварительным характером классификации Гринберга, явно основанной на методологии, которая не дает доказательств генетической принадлежности между языками, а скорее направлена на выявление «вероятных кандидатов». Продолжающаяся описательная и документальная работа над отдельными языками и их вариантами, значительно расширяющая наши знания о ранее малоизвестных лингвистических регионах, помогает выявлять кластеры и единицы, позволяющие применять исторический сравнительный метод. Только реконструкция единиц более низкого уровня, а не «обзорных» работ, основанных на массовом сравнении, может помочь подтвердить (или опровергнуть) нашу нынешнюю концепцию Нигера–Конго как генетической группировки, состоящей из Бенуэ–Конго плюс Вольта–Нигер, ква, адамава плюс гур, кру, так называемых кордофанских языков и, вероятно, языковых групп, традиционно классифицируемых как атлантические. Когерентность Нигера–Конго как языкового племени поддерживается Гроллеммундом и др. (2016) с использованием вычислительных филогенетических методов. Разделение Востока/Запада Вольта–Конго, разделение Запада/Востока Бенуэ–Конго и разделение Севера/Юга Бантоид не подтверждаются, в то время как бантоидная группа, состоящая из экоид, бенди, дакоид, юкуноид, тивоид, мамбилоид, бебоид, мамфе, тикар, грэссфилдс и банту, поддерживается. Автоматизированная программа оценки сходства (ASJP) также объединяет многие ветви Нигера–Конго. Диммендаал, Кревелс и Муйскен (2020) заявили: «Гипотеза Гринберга о Нигер–Конго племени иногда принималась как установленный факт, а не как гипотеза, ожидающая дальнейших доказательств, но также были предприняты попытки более подробно рассмотреть его аргументацию. Большая часть дискуссии, касающейся Нигера–Конго после основополагающего вклада Гринберга, на самом деле была сосредоточена на включении или исключении конкретных языков или языковых групп». Гуд (2020) заявил: «Впервые предложенный Гринбергом (1949), Нигер–Конго (НК) на протяжении десятилетий рассматривался как один из четырех основных племен африканских языков. Однако термин, как он используется в настоящее время, не лишен трудностей. С одной стороны, он используется в качестве референциальной метки для группы из более чем 1500 языков, что ставит его в число крупнейших обычно цитируемых языковых групп в мире. С другой стороны, термин также призван воплотить гипотезу о генетическом родстве между референциальными языками НК, которая не была доказана».

Westermann, a pupil of Meinhof, set out to establish the internal classification of the then Sudanic languages. In a 1911 work he established a basic division between 'East' and 'West'. A historical reconstruction of West Sudanic was published in 1927, and in his 1935 'Charakter und Einteilung der Sudansprachen' he conclusively established the relationship between Bantu and West Sudanic. Joseph Greenberg took Westermann's work as a starting point for his own classification. In a series of articles published between 1949 and 1954, he argued that Westermann's 'West Sudanic' and Bantu formed a single genetic family, which he named Niger–Congo; that Bantu constituted a subgroup of the Benue–Congo branch; that Adamawa Eastern, previously not considered to be related, was another member of this family; and that Fula belonged to the West Atlantic languages. Just before these articles were collected in final book form (The Languages of Africa) in 1963, he amended his classification by adding Kordofanian as a branch co ordinate with Niger–Congo as a whole; consequently, he renamed the family Congo Kordofanian, later Niger–Kordofanian. Greenberg's work on African languages, though initially greeted with scepticism, became the prevailing view among scholars. Bennet and Sterk (1977) presented an internal reclassification based on lexicostatistics that laid the foundation for the regrouping in Bendor Samuel (1989). Kordofanian was presented as one of several primary branches rather than being coordinate to the family as a whole, prompting re introduction of the term Niger–Congo, which is in current use among linguists. Many classifications continue to place Kordofanian as the most distant branch, but mainly due to negative evidence (fewer lexical correspondences), rather than positive evidence that the other languages form a valid genealogical group. Likewise, Mande is often assumed to be the second most distant branch based on its lack of the noun class system prototypical of the Niger–Congo family. Other branches lacking any trace of the noun class system are Dogon and Ijaw, whereas the Talodi branch of Kordofanian does have cognate noun classes, suggesting that Kordofanian is also not a unitary group. Pozdniakov (2012) stated: "The hypothesis of kinship between Niger–Congo languages didn't appear as a result of discovery of numerous related forms, for example, in Mande and Adamawa. It appeared as a result of comparison between the Bantu languages, for which the classical comparative method was possible to be applied and which were reliably reconstructed, with other African languages. Niger–Congo does not exist without Bantu. We need to say clearly that if we establish a genetic relationship between a form in Bantu and in Atlantic languages, or between Bantu and Mande, we have all grounds to trace this form back to Niger–Congo. If we establish such a relationship between Mel and Kru or between Mande and Dogon, we don't have enough reason to claim it Niger–Congo. In other words, all Niger–Congo languages are equal, but Bantu languages are "more equal" than the others." Glottolog (2013) accepts the core with noun class systems, the Atlantic–Congo languages, apart from the recent inclusion of some of the Kordofanian groups, but not Niger–Congo as a whole. They list the following as separate families: Atlantic–Congo, Mande, Dogon, Ijoid, Lafofa, Katla Tima, Heiban, Talodi, and Rashad. Babaev (2013) stated: "The truth here is that almost no attempts in fact have been made to verify Greenberg's Niger–Congo hypothesis. This might seem strange but the path laid by Joseph Greenberg to Proto–Niger–Congo was not followed by much research. Most scholars have focused on individual families or groups, and classifications as well as reconstructions were made on lower levels. Compared with the volume of literature on Atlantic or Mande languages, the list of papers considering the aspects of Niger–Congo reconstruction per se is quite scarce." Oxford Handbooks Online (2016) has indicated that the continuing reassessment of Niger–Congo's "internal structure is due largely to the preliminary nature of Greenberg's classification, explicitly based as it was on a methodology that doesn't produce proofs for genetic affiliations between languages but rather aims at identifying "likely candidates." The ongoing descriptive and documentary work on individual languages and their varieties, greatly expanding our knowledge on formerly little known linguistic regions, is helping to identify clusters and units that allow for the application of the historical comparative method. Only the reconstruction of lower level units, instead of "big picture" contributions based on mass comparison, can help to verify (or disprove) our present concept of Niger–Congo as a genetic grouping consisting of Benue–Congo plus Volta–Niger, Kwa, Adamawa plus Gur, Kru, the so called Kordofanian languages, and probably the language groups traditionally classified as Atlantic." The coherence of Niger–Congo as a language phylum is supported by Grollemund, et al. (2016), using computational phylogenetic methods. The East/West Volta–Congo division, West/East Benue–Congo division, and North/South Bantoid division are not supported, whereas a Bantoid group consisting of Ekoid, Bendi, Dakoid, Jukunoid, Tivoid, Mambiloid, Beboid, Mamfe, Tikar, Grassfields, and Bantu is supported. The Automated Similarity Judgment Program (ASJP) also groups many Niger–Congo branches together. Dimmendaal, Crevels, and Muysken (2020) stated: "Greenberg's hypothesis of Niger–Congo phylum has sometimes been taken as an established fact rather than a hypothesis awaiting further proof, but there have also been attempts to look at his argumentation in more detail. Much of the discussion concerning Niger–Congo after Greenberg's seminal contribution in fact centered around the inclusion or exclusion of specific languages or language groups." Good (2020) stated: "First proposed by Greenberg (1949), Niger–Congo (NC) has for decades been treated as one of the four major phyla of African languages. The term, as presently used, however, is not without its difficulties. On the one hand, it is employed as a referential label for a group of over 1,500 languages, putting it among the largest commonly cited language groups in the world. On the other hand, the term is also intended to embody a hypothesis of genealogical relationship between the referential NC languages that has not been proven."

Реконструкция

Лексикон протонигер-конго (или протоатлантико-конго) не был реконструирован в полном объеме, хотя Константин Поздняков реконструировал систему числительных протонигер-конго в 2018 году. Наиболее масштабные реконструкции более низких ветвей нигеро-конго включают несколько реконструкций протобанту, что, как следствие, оказало несоразмерное влияние на представления о том, каким мог быть протонигер-конго. Единственной реконструированной ступенью выше протобанту является пилотный проект Стюарта, который с 1970-х годов реконструирует общего предка языков поту-тано и банту, пока не принимая во внимание сотни других языков, которые, предположительно, произошли от того же предка.

Нигер Конго и Нило-Сахара

На протяжении многих лет несколько лингвистов предполагали связь между нигеро-конголезскими и нило-сахарскими языками, вероятно, начиная с сравнительных работ Вестерманна по "судано-африканской" семье, в которой были объединены "восточносуданские" (впоследствии классифицированные как нило-сахарские) и "западносуданские" (впоследствии классифицированные как нигеро-конголезские) языки. Грегерсен (1972) предложил объединить нигеро-конголезские и нило-сахарские языки в более крупный филум, который он назвал конго-сахарским. Его аргументы основывались главным образом на неопределенности в классификации языка сонгхай, морфологическом сходстве и лексических параллелях. Более поздним сторонником этой идеи был Роджер Бленч (1995), который представил фонологические, морфологические и лексические доказательства в пользу объединения нигеро-конголезских и нило-сахарских языков в нигеро-сахарский филум, особо отметив родство между нигеро-конголезскими и центральносуданскими языками. Однако спустя пятнадцать лет его взгляды изменились: Бленч (2011) предположил, что система классификаторов существительных центральносуданских языков, обычно проявляющаяся в трехчастной системе числа (единственное, множественное, общее), послужила стимулом для развития или усложнения системы классов существительных языков атлантико-конголезской группы, при этом трехчастная числовая маркировка сохранилась в языках плато и гур нигеро-конголезской семьи, а лексические сходства объясняются заимствованиями.

Фоналогия

Языки Нигера-Конго отчетливо предпочитают открытые слоги типа CV (согласный-гласный). Считается, что типичная структура слов пранигеро-конголезского языка (хотя она и не была реконструирована) имела вид CVCV, структура, которая до сих пор встречается, например, в языках банту, манде и ижоидских языках – во многих других ветвях эта структура была упрощена в результате фонологических изменений. Глаголы состоят из корня, за которым следует один или несколько удлиняющих суффиксов. Существительные состоят из корня, которому первоначально предшествовал префикс класса существительного формы (C)V, который часто подвергается эрозии в результате фонологических изменений.

Согласные

Несколько ветвей нигеро-конголезских языков демонстрируют регулярный фонологический контраст между двумя классами согласных. До получения более точных данных о природе этого контраста, он обычно описывается как противопоставление по признаку фортисности и ленисности.

Назальность

Несколько исследователей задокументировали противопоставление между устными и носовыми гласными в языках Нигер-Конго. В своей реконструкции праязыка Вольта-Конго Стюарт (1976) предполагает, что носовые согласные возникли под влиянием носовых гласных; эта гипотеза подтверждается тем фактом, что существует ряд языков Нигер-Конго, в которых, согласно анализу, отсутствуют носовые согласные вообще. В таких языках носовые гласные сочетаются с дополнительным распределением между устными и носовыми согласными перед устными и носовыми гласными. Последующая потеря различия между носовыми и устными гласными может привести к тому, что носовые согласные войдут в состав фонемного состава языка. Во всех известных случаях первым фонологизированным носовым согласным становится билабиальный /m/. Таким образом, языки Нигер-Конго опровергают два распространенных представления о носовых согласных: что все языки имеют хотя бы один основной носовой согласный, и что если язык имеет только один основной носовой согласный, то это /n/. В языках Нигер-Конго обычно количество назализованных гласных меньше, чем устных. Например, в языке касем, использующем десятигласную систему с гармонией гласных ATR, насчитывается семь назализованных гласных. Аналогично, в языке йоруба семь устных гласных и только пять назализованных. Однако в языке зиало для каждой из семи устных гласных существует носовой эквивалент.