Бесланская трагедия: захват школы и её последствия

Введение

Кризис с заложниками и резня в Беслане 2004 года

Осада школы в Беслане (также известная как кризис с заложниками в школе в Беслане или бесланская трагедия), в которой погибли более 330 человек, включая 186 детей, а также 31 нападавший. Кризис начался 1 сентября 2004 года, когда группа вооруженных террористов захватила школу №1 в городе Беслан, Северная Осетия (автономная республика в регионе Северного Кавказа России). Захватчики были членами группировки "Рияд ас-Салихин", отправленными чеченским полевым командиром Шамилем Басаевым, который потребовал вывода российских войск из Чечни и признания ее независимости. На третий день противостояния российские силы безопасности штурмовали здание. Это событие имело серьезные последствия для безопасности и политики в России, что привело к серии реформ федерального правительства, направленных на консолидацию власти в Кремле и усиление полномочий президента России, а также вызвало споры об условиях ведения переговоров с террористами, распределении ответственности за трагический исход и применении чрезмерной силы.

Предыстория

Школа № 1 была одной из семи школ в Беслане, городе с населением около 35 000 человек в Республике Северная Осетия – Алания на Кавказе в России. В школе, расположенной рядом с районным отделением полиции, работало около 60 учителей и обучалось более 800 учеников. Также поступали сообщения о том, что на крыше спортивного зала заранее была оборудована позиция для снайпера.

Первый день

Нападение на школу произошло 1 сентября, в традиционное начало российского учебного года, называемого "Первым звонком" или Днем знаний. Из-за празднования Дня знаний число людей в школах было значительно выше, чем обычно. Рано утром группа из нескольких десятков вооруженных исламских националистов покинула лесной лагерь, расположенный в окрестностях деревни Пседах в соседней Республике Ингушетия, к востоку от Северной Осетии и к западу от охваченной войной Чечни. Террористы были одеты в зеленый военный камуфляж и черные маски, а в некоторых случаях также носили взрывчатые пояса и взрывчатое белье. По дороге в Беслан, на проселочной дороге возле североосетинской деревни Хурикау, они захватили ингушского полицейского майора Султана Гуражева. После того, как террористы достигли Беслана, Гуражева оставили в автомобиле, а затем он побежал к школьному двору и направился в районный отдел полиции, чтобы сообщить о ситуации, добавив, что его табельный пистолет и значок были изъяты. В 09:11 по местному времени террористы прибыли в Беслан в полицейском фургоне GAZelle и военном грузовике GAZ 66. Многие свидетели и независимые эксперты утверждают, что было две группы нападавших, и что первая группа уже находилась в школе, когда вторая группа прибыла на грузовике. Однако вскоре нападавшие начали стрелять в воздух и заставляли всех, кто находился на территории школы, войти в здание. Во время первоначального хаоса около 50 человек сумели бежать и сообщить властям о ситуации. Некоторым людям удалось спрятаться в котельной. После перестрелки с полицией и вооруженным местным жителем, в результате которой, по сообщениям, один нападавший был убит, а двое ранены, боевики захватили здание школы. Сообщения о числе погибших в результате перестрелки варьировались от двух до восьми человек, более десятка получили ранения. Нападавшие взяли примерно 1100 заложников. Правительство первоначально занижало число заложников до 200–400, а затем по неизвестной причине объявило, что их было ровно 354. Они приказали заложникам говорить на русском языке и только после того, как к ним обратятся. Когда отец по имени Руслан Бетрозов встал, чтобы успокоить людей, и повторил правила на осетинском языке, к нему подошел боевик, спросил Бетрозова, закончил ли он, и затем выстрелил ему в голову. Другой отец, Вадим Болоев, который отказался встать на колени, также был застрелен похитителем и истек кровью. Также были застрелены несколько отобранных заложников, а один террорист был смертельно ранен. Оставшимся в живых заложникам из этой группы приказали лечь, и их расстреляли из автомата другим боевиком; все, кроме одного, были убиты. Карен Мдинарадзе, оператор команды ФК "Алания", выжил и после взрыва, и после стрельбы; когда обнаружили, что он все еще жив, ему разрешили вернуться в спортивный зал, где он потерял сознание. Боевики заставили других заложников выбрасывать тела из здания и мыть кровь с пола. Общее число жертв, возможно, достигало 5000. Согласно докладу депутата Государственной Думы Юрия Савельева, официальный ("гражданский") штаб стремился к мирному разрешению, в то время как секретный ("тяжелый") штаб, созданный ФСБ, готовился к штурму. Савельев писал, что "тяжелые" в значительной степени ограничивали действия "гражданских", особенно в их попытках вести переговоры с боевиками. Президент США Джордж Буш сделал заявление, предложив России "поддержку в любой форме".

The attack on the school took place on 1 September, the traditional start of the Russian school year, referred to as "First Bell" or Knowledge Day. Because of the Knowledge Day festivities, the number of people in the schools was considerably higher than normal. Early in the morning, a group of several dozen heavily armed Islamic nationalist guerrillas left a forest encampment located in the vicinity of the village of Psedakh in the neighbouring Republic of Ingushetia, east of North Ossetia and west of war torn Chechnya. The terrorists wore green military camouflage and black balaclava masks, and in some cases were also wearing explosive belts and explosive underwear. On the way to Beslan, on a country road near the North Ossetian village of Khurikau, they captured an Ingush police officer, Major Sultan Gurazhev. Gurazhev was left in a vehicle after the terrorists had reached Beslan and then ran toward the schoolyard and went to the district police department to inform them of the situation, adding that his duty handgun and badge had been taken. At 09:11 local time, the terrorists arrived at Beslan in a GAZelle police van and a GAZ 66 military truck. Many witnesses and independent experts claim that there were two groups of attackers, and that the first group was already at the school when the second group arrived by truck. However, the attackers soon began shooting in the air and forcing everyone from the school grounds into the building. During the initial chaos, up to 50 people managed to flee and alert authorities about the situation. A number of people also managed to hide in the boiler room. After an exchange of gunfire against the police and an armed local civilian, in which reportedly one attacker was killed and two were wounded, the militants seized the school building. Reports of the death toll from this shootout ranged from two to eight people, while more than a dozen people were injured. The attackers took approximately 1,100 hostages. The number of hostages was initially downplayed by the government to the 200–400 range, and then for an unknown reason announced to be exactly 354. They ordered the hostages to speak in Russian and only when first spoken to. When a father named Ruslan Betrozov stood to calm people and repeated the rules in the local language of Ossetic, a gunman approached him, asked Betrozov if he was done, and then shot him in the head. Another father named Vadim Bolloyev, who refused to kneel, was also shot by a captor and then bled to death.) and several of the selected hostages, as well as mortally injuring one male terrorist. The surviving hostages from this group were then ordered to lie down and were shot with an automatic rifle by another gunman; all but one of them were killed. Karen Mdinaradze, the FC Alania team cameraman, survived the explosion as well as the shooting; when discovered to be still alive, he was allowed to return to the sports hall, where he lost consciousness. The militants then forced other hostages to throw the bodies out of the building and to wash the blood off the floor. altogether totaling perhaps as many as 5,000. According to State Duma member Yuri Savelyev's report, the official ("civilian") headquarters sought a peaceful resolution while the secret ("heavy") headquarters set up by the FSB was preparing the assault. Savelyev wrote that, in many ways, the "heavies" restricted the actions of the "civilians", in particular in their attempts to negotiate with the militants. U. S. president George W. Bush made a statement offering "support in any form" to Russia.

Второй день

2 сентября 2004 года переговоры между Рошалом и боевиками не увенчались успехом, и они отказались разрешить доставку пищи, воды или медикаментов заложникам или вывоз тел погибших из школьного двора. В полдень первый заместитель директора ФСБ генерал-полковник Владимир Проничев показал Дзасохову указ, подписанный премьер-министром Михаилом Фрадковым, о назначении начальника ФСБ Северной Осетии генерал-майора Валерия Андреева главой оперативного штаба. Однако в апреле 2005 года журналист газеты Moscow News получил фотокопии протоколов допросов Дзасохова и Андреева, проведенных следователями, из которых следовало, что в Беслане были сформированы два штаба: официальный, на который была возложена вся ответственность, и секретный ("тяжелый"), принимавший реальные решения, и которым Андреев никогда не руководил. Российское правительство занижало количество заложников, неоднократно заявляя о 354 людях; это, по сообщениям, вызвало гнев у захватчиков, которые стали еще более жестоко обращаться с пленниками. Ряд должностных лиц также утверждали, что в школе находилось лишь 15-20 боевиков. Кризис встретил почти полное молчание со стороны президента России Владимира Путина и других политических лидеров страны. Лишь на второй день Путин сделал свое первое публичное заявление о захвате заложников во время встречи в Москве с королем Иордании Абдуллой II: "Наша главная задача, безусловно, спасти жизни и здоровье тех, кто оказался в заложниках. Все действия наших сил, задействованных в спасении заложников, будут направлены исключительно на решение этой задачи". Старших детей матерей оставили позади, а одна мать отказалась уходить, поэтому Аушев вынес ее младшего ребенка. Нехватка еды и воды тяжело сказалась на детях, многие из которых были вынуждены долго стоять в жарком, переполненном спортзале. Многие дети разделись из-за изнуряющей жары в спортзале, что привело к ложным слухам о сексуальных домогательствах. Многие дети теряли сознание, и родители боялись за их жизни. Некоторые заложники пили собственную мочу. Время от времени боевики (многие из которых снимали маски) выносили без сознательных детей и обливали их водой, после чего возвращали в спортзал. Позже в тот же день некоторые взрослые также начали терять сознание от усталости и жажды. Из-за условий в спортзале, когда на третий день начались взрывы и перестрелка, многие выжившие дети были настолько измотаны, что едва могли спастись от бойни. Около 15:30 боевики взорвали две гранаты в сторону сил безопасности за пределами школы с интервалом в десять минут, подожгли полицейскую машину и ранили одного офицера. Плач детей раздражал их, и в нескольких случаях плачущим детям и их матерям угрожали расстрелом, если они не прекратят плакать. Ночью полицейский был ранен выстрелом из школы. Переговоры были прерваны и возобновлены на следующий день.

On 2 September 2004, negotiations between Roshal and the militants proved unsuccessful, and they refused to allow food, water or medicine to be taken in for the hostages or for the dead bodies to be removed from the front of the school. At noon, FSB First Deputy Director Colonel General Vladimir Pronichev showed Dzasokhov a decree signed by prime minister Mikhail Fradkov appointing the North Ossetian FSB chief, Major General Valery Andreyev, as head of the operational headquarters. However, in April 2005 a Moscow News journalist received photocopies of the interview protocols of Dzasokhov and Andreyev by investigators, revealing that two headquarters had been formed in Beslan: a formal one, upon which was laid all responsibility, and a secret one ("heavies"), which made the real decisions, and at which Andreyev had never been in charge. The Russian government downplayed the numbers, repeatedly stating there were only 354 hostages; this reportedly angered the hostage takers, who further mistreated their captives. Several officials also said there appeared to be only 15 to 20 militants in the school. The crisis was met with a near total silence from President of Russia Vladimir Putin and the rest of Russia's political leaders. Only on the second day did Putin make his first public comment on the siege during a meeting in Moscow with King Abdullah II of Jordan: "Our main task, of course, is to save the lives and health of those who became hostages. All actions by our forces involved in rescuing the hostages will be dedicated exclusively to this task." The women's older children were left behind and one mother refused to leave, so Aushev carried out her youngest child instead. The lack of food and water took a toll upon the young children, many of whom were forced to stand for long periods in the hot, tightly packed gym. Many children disrobed because of the sweltering heat in the gymnasium, which led to false rumors of sexual impropriety. Many children fainted, and parents feared that these children would die. Some hostages drank their own urine. Occasionally, the militants (many of whom took off their masks) took out some of the unconscious children and poured water on their heads before returning them to the sports hall. Later in the day, some adults also started to faint from fatigue and thirst. Because of the conditions in the gym, when the explosion and gun battle began on the third day, many of the surviving children were so fatigued that they were barely able to flee from the carnage. Around 15:30, two grenades were detonated by the militants against security forces outside the school approximately ten minutes apart, setting a police car on fire and injuring one officer,Unreliable source: date=December 2023—made the hostage takers increasingly hysterical and unpredictable. The crying of the children irritated them, and on several occasions crying children and their mothers were threatened that they would be shot if the crying did not cease. Overnight, a police officer was injured by shots fired from the school. Talks were broken off, resuming the next day.

Третий день

Рано утром третьего дня Руслан Аушев, Александр Дзасохов, Таймураз Мансуров (председатель парламента Северной Осетии) и первый заместитель председателя Израиль Тотонти совместно связались с президентом Чеченской Республики Ичкерия Асланом Масхадовым. Тотоонти сообщил, что Масхадов и его западный эмиссар Ахмед Закаев заявили о готовности вылететь в Беслан для переговоров с боевиками, что позднее было подтверждено Закаевым. Тотоонти сказал, что единственным требованием Масхадова был беспрепятственный проезд в школу; однако штурм начался спустя час после достижения договоренности о его прибытии. Советник президента России, бывший генерал полиции и этнический чечен Асламбек Аслаханов также, по имеющимся данным, был близок к прорыву в секретных переговорах. К моменту отъезда из Москвы на второй день Аслаханов собрал имена более 700 известных российских деятелей, добровольно предложивших войти в школу в качестве заложников в обмен на освобождение детей. Аслаханов сообщил, что боевики согласились разрешить ему войти в школу на следующий день в 15:00. Однако штурм начался за два часа до этого, сопровождаясь тремя взрывами: двумя небольшими в 13:03 и более мощным в 13:29. По словам члена Государственной Думы Юрия Савельева, эксперта по оружию и взрывчатым веществам, перестрелка началась не с взрывов внутри здания школы, а с двух выстрелов, произведенных извне, и большинство самодельных взрывных устройств, установленных террористами, не сработали. Он предположил, что первый выстрел был произведен, вероятнее всего, из пехотного ракетного комплекса РПО А «Шмель» с крыши пятиэтажного дома №37 по Школьному переулку, по чердаку спортзала, а второй – из гранатомета РПГ-27, расположенного в доме №41 по той же улице, который повредил стену спортзала. На крышах этих домов были обнаружены стреляные гильзы и пусковые установки, а в отчете также упоминались гранатометы РПГ-26 или РПГ-7. Савельев, несогласный член федеральной комиссии во главе с Александром Торшиным (см. ниже), заявил, что эти взрывы привели к гибели многих заложников, а десятки других погибли в результате пожара. Другой парламентский следователь, Юрий Иванов, утверждал, что гранаты были выпущены по прямому приказу президента Путина. Несколько свидетелей на суде над Кулаевым показали, что первоначальные взрывы были вызваны снарядами, выпущенными извне. В докладе Торшина за 2006 год говорится, что захват заложников изначально планировался как самоубийственная атака и что к штурму здания не готовились. Правительство утверждало, что после начала стрельбы у войск не было выбора, кроме как штурмовать здание. Однако некоторые свидетельства жителей города противоречат этой официальной версии событий. Подполковник полиции Элбрус Ногаев, чья жена и дочь погибли в школе, сказал: «Я услышал команду: «Прекратить огонь! Прекратить огонь!», в то время как по радио других подразделений звучало: «Атаковать!»». В то же время заявления Андреева и Дзасохова указывали на то, что операцией в Беслане фактически руководили заместители директора ФСБ Владимир Проничев и Владимир Анисимов. Генерал Андреев также сообщил Верховном суду Северной Осетии, что решение об использовании тяжелого вооружения во время штурма было принято начальником Центра специального назначения ФСБ генерал-полковником Александром Тихоновым. В школе началась хаотичная битва, когда спецназ пытался войти в здание. В состав сил входили штурмовые группы ФСБ и подразделения Российской армии и Министерства внутренних дел, поддерживаемые танками Т-72 из 58-й армии России (переданными Тихоновым военным 2 сентября), бронетранспортерами БТР-80 и вооруженными вертолетами, включая как минимум один ударный вертолет Ми-24. Многие местные жители также присоединились к бою, принеся с собой собственное оружие, и известно, что по крайней мере один из вооруженных добровольцев был убит. Предполагаемый криминальный авторитет Аслан Гагиев утверждал, что был среди них. Одновременно, как сообщается, солдаты срочной службы покинули место происшествия с началом боевых действий. Свидетели утверждали, что местная полиция также запаниковала, иногда стреляя в неправильном направлении. По меньшей мере три, а возможно, и девять мощных ракет «Шмель» были выпущены по школе с позиций спецназа (позже на крышах близлежащих домов были обнаружены три или девять использованных пусковых труб). Использование ракет «Шмель», классифицируемых в России как огнеметы, а на Западе как термобарическое оружие, сначала отрицалось, но впоследствии было признано правительством. В отчете помощника военного прокурора Северо-Осетинского гарнизона указывалось, что также использовались гранатометы РПГ-26. Террористы также использовали гранатометы, ведя огонь по российским позициям в жилых домах. Применение танков и бронетранспортеров в конечном итоге было признано генерал-лейтенантом Виктором Соболевым, командующим 58-й армией. Кусраева и Налдикоева. Во время боя группа из примерно 13 боевиков прорвала военный кордон и укрылась неподалеку. Считалось, что несколько из них проникли в двухэтажное здание, которое было уничтожено танками и огнеметами около 21:00, согласно выводам осетинского комитета (Отчет Кесаева). Другая группа боевиков, по-видимому, направилась обратно через железнодорожные пути, преследуемая вертолетами. не были готовы бороться с пожаром, бушевавшим в спортзале. Экипаж одной пожарной машины прибыл через два часа по собственной инициативе, но с небольшим запасом воды и не смог подключиться к ближайшим гидрантам. Первая водовозка прибыла в 15:28, почти через два с половиной часа после начала пожара; вторая пожарная машина прибыла в 15:43. Ненадежный источник: дата=апрель 2020. Невооруженный боевик был захвачен живым отрядом ОМОНа при попытке спрятаться под грузовиком (позже он был опознан как Нур Паши Кулаев). Некоторые из убитых боевиков, по-видимому, были изуродованы спецназовцами. до первых взрывов прошло около 12 часов. Рано на следующий день Путин приказал закрыть границы Северной Осетии, в то время как некоторые из боевиков, по-видимому, все еще находились на свободе. Не хватало больничных коек, медикаментов и оборудования для нейрохирургии. Родственникам не разрешалось посещать больницы, где лечили раненых, а врачам не разрешалось пользоваться мобильными телефонами. На следующий день после штурма бульдозеры собрали обломки здания, включая части тел жертв, и вывезли их на свалку. Местное кладбище было слишком маленьким, и его пришлось расширить за счет соседнего участка земли, чтобы вместить погибших. Через три дня после осады 180 человек все еще числились пропавшими без вести. Многие выжившие остались с тяжелой психологической травмой, и по крайней мере одна бывшая заложница покончила жизнь самоубийством после возвращения домой, вскоре после опознания тела своего ребенка. Во время своего единственного визита в Беслан президент Путин появился во время спешной поездки в Бесланскую больницу ранним утром 4 сентября, чтобы осмотреть нескольких раненых. Его позже критиковали за то, что он не встретился с семьями жертв. В Санкт-Петербурге на Дворцовой площади собралось около 40 000 человек. Российская общественность в целом поддержала усиление мер безопасности; опрос общественного мнения, проведенный Центром Левады 16 сентября 2004 года, показал, что 58% россиян поддерживают ужесточение антитеррористического законодательства и смертную казнь за терроризм, а 33% поддержали бы запрет на въезд чеченцев в российские города.

Early on the third day, Ruslan Aushev, Alexander Dzasokhov, Taymuraz Mansurov (North Ossetia's parliament chairman) and First Deputy Chairman Izrail Totoonti together made contact with the president of the Chechen Republic of Ichkeria, Aslan Maskhadov. Totoonti said that both Maskhadov and his Western based emissary Akhmed Zakayev declared that they were ready to fly to Beslan to negotiate with the militants, which was later confirmed by Zakayev. Totoonti said that Maskhadov's sole demand was his unhindered passage to the school; however, the assault began one hour after the agreement for his arrival was made. Russian presidential advisor, former police general and ethnic Chechen Aslambek Aslakhanov was also said to be close to a breakthrough in the secret negotiations. By the time that he left Moscow on the second day, Aslakhanov had accumulated the names of more than 700 well known Russian figures who were volunteering to enter the school as hostages in exchange for the release of the children. Aslakhanov said that the hostage takers agreed to allow him to enter the school the next day at 15:00. However, the storming had begun two hours before. and that there were three blasts: two small explosions at 13:03 followed by a larger one at 13:29. According to the State Duma member Yuri Savelyev, a weapons and explosives expert, the exchange of gunfire did not begin with explosions inside the school building, but with two shots fired from outside the school and most of the homemade explosive devices installed by the terrorists did not explode at all. He said that the first shot was most likely fired by an RPO A Shmel infantry rocket on the roof of the nearby five story building at No. 37, School Lane, and aimed at the gymnasium's attic, while the second was fired from an RPG 27 grenade launcher located at No. 41 on the same street, and destroyed part of the gym wall. Empty shells and launchers were found on the roofs of these houses, and alternative weapons mentioned in the report were RPG 26 or RPG 7 rocket propelled grenades. Savelyev, a dissenting member of the federal commission headed by Aleksandr Torshin (see below), said that these explosions killed many of the hostages and that dozens more died in the resulting fire. Yuri Ivanov, another parliamentary investigator, further contended that the grenades were fired on the direct orders of President Putin. Several witnesses testified during the trial of Kulayev that the initial explosions were caused by projectiles fired from outside. Torshin's 2006 report said that the taking of hostages was planned as a suicide attack from the beginning and that no storming of the building was prepared in advance. The government asserted that once the shooting started, troops had no choice but to storm the building. However, some accounts by the town's residents have contradicted this official version of events. Police lieutenant colonel Elbrus Nogayev, whose wife and daughter died in the school, said, "I heard a command saying, 'Stop shooting! Stop shooting!' while other troops' radios said, 'Attack!'" However, statements by both Andreyev and Dzasokhov indicated that it was FSB deputy directors Vladimir Pronichev and Vladimir Anisimov who were actually in charge of the Beslan operation. General Andreyev also told North Ossetia's Supreme Court that the decision to use heavy weapons during the assault was made by the head of the FSB's Special Operations Center, Colonel General Aleksandr Tikhonov. A chaotic battle broke out as the special forces fought to enter the school. The forces included the assault groups of the FSB and the associated troops of the Russian Army and the Russian Interior Ministry, supported by a number of T 72 tanks from Russia's 58th Army (commandeered by Tikhonov from the military on 2 September), BTR 80 wheeled armoured personnel carriers and armed helicopters, including at least one Mi 24 attack helicopter. Many local civilians also joined the battle, having brought their own weapons, and at least one of the armed volunteers is known to have been killed. Alleged crime figure Aslan Gagiyev claimed to be among them. At the same time, regular conscripted soldiers reportedly fled the scene as the fighting began. Civilian witnesses claimed that the local police also panicked, sometimes firing in the wrong direction. At least three, but as many as nine, powerful Shmel rockets were fired at the school from the special forces' positions (three or nine empty disposable tubes were later found on the rooftops of nearby apartment blocks). The use of the Shmel rockets, classified in Russia as flamethrowers and in the West as thermobaric weapons, was initially denied, but later admitted by the government. A report by an aide to the military prosecutor of the North Ossetian garrison stated that RPG 26 rocket propelled grenades were used as well. The terrorists also used grenade launchers, firing at the Russian positions in the apartment buildings. The use of tanks and armoured personnel carriers was eventually admitted to by Lieutenant General Viktor Sobolev, commander of the 58th Army. Kusrayeva and Naldikoyeva During the battle, a group of some 13 militants broke through the military cordon and took refuge nearby. Several of them were believed to have entered a local two story building, which was destroyed by tanks and flamethrowers around 21:00, according to the Ossetian committee's findings (Kesayev Report). Another group of militants appeared to head back over the railway, chased by helicopters into the town. were not prepared to battle the blaze that raged in the gymnasium. One fire truck crew arrived after two hours on their own initiative, but with only of water, and were unable to connect to the nearby hydrants. The first water truck came at 15:28, nearly two and a half hours after the start of the fire; the second fire engine arrived at 15:43. Unreliable source: date=April 2020 An unarmed militant was captured alive by the OMON troops while trying to hide under a truck (he was later identified as Nur Pashi Kulayev). Some of the dead insurgents appeared to have been mutilated by the commandos. until some 12 hours after the first explosions. Early the next day, Putin ordered the borders of North Ossetia closed while some of the terrorists were apparently still being pursued. There was an inadequate supply of hospital beds, medication and neurosurgery equipment. Relatives were not allowed to visit hospitals where the wounded were treated, and doctors were not allowed to use their mobile phones. The day after the storming, bulldozers gathered the debris of the building, including the body parts of the victims, and removed it to a garbage dump. The local cemetery was too small and had to be expanded to an adjacent plot of land to accommodate the dead. Three days after the siege, 180 people were still missing. Many survivors remained severely traumatised and at least one female former hostage committed suicide after returning home, shortly after identifying the body of her child. In his only visit to Beslan, President Putin appeared during a hurried trip to the Beslan hospital in the early hours of 4 September to see several of the wounded victims. He was later criticised for not meeting the families of victims. In Saint Petersburg an estimated 40,000 people gathered in Palace Square. The Russian public appeared to generally support increased security measures; a 16 September 2004 Levada Center opinion poll found 58% of Russians supporting stricter counterterrorism laws and the death penalty for terrorism, while 33% would support banning all Chechens from entering Russian cities.

Долгосрочные последствия

После Беслана правительство ужесточило законы о терроризме и расширило полномочия правоохранительных органов. Система выборов в российский парламент также неоднократно изменялась, отменив выборы депутатов Государственной Думы по одномандатным округам. Кремль укрепил контроль над российскими СМИ и усилил давление на неправительственные организации (особенно основанные иностранцами). Нападение на Беслан было связано в большей степени с ингушами, чем с чеченцами, но имело большое символическое значение для обоих регионов. Конфликт между осетинами и ингушами из-за Пригородного района был спровоцирован сталинскими депортациями 1944 года и этническими чистками ингушей в 1992–1993 годах, проведенными осетинами при поддержке российских военных. На момент нападения более 40 000 ингушских беженцев проживали в палаточных лагерях в Ингушетии и Чечне. Школа в Беслане ранее использовалась против ингушей: в 1992 году ее спортзал применялся как пункт сбора для задержанных ингушей во время этнических чисток, организованных осетинами. Для чеченцев мотивом служила месть за разрушение их домов и гибель близких; Беслан был одним из пунктов, с которых осуществлялись федеральные авиаудары по Чечне. Узнав о гибели многих детей от рук террористической группы, в которую входили чеченцы, многие чеченцы испытали стыд. Представитель движения за независимость Чечни заявил: «Более серьезного удара нам нанести невозможно. Люди во всем мире будут считать чеченцев зверями и монстрами, если они способны нападать на детей».

Потери

К 7 сентября 2004 года российские официальные лица заявили о 333 погибших, в том числе 156 детей; на тот момент 200 человек оставались пропавшими без вести или неопознанными. В отчете Торшина указывалось, что в конечном итоге ни одно тело не осталось неопознанным. Местные жители сообщали, что более 200 убитых были обнаружены с ожогами, и 100 или более из них были сожжены заживо. В 2005 году два заложника умерли от травм, полученных во время захвата, а также один заложник в августе 2006 года. 33-летняя библиотекарь Елена Авдонина скончалась 8 декабря 2006 года от гематомы. В то время газета The Washington Post сообщила об общей численности погибших в 334 человека, не включая террористов (в число погибших входило 186 детей). Московский военный аналитик Павел Фельгенгауэр 7 сентября 2004 года заключил, что 90% выживших заложников получили ранения. В больницы были госпитализированы по меньшей мере 437 человек, в том числе 221 ребенок; 197 детей были доставлены в Республиканскую детскую клиническую больницу во Владикавказе, столице Северной Осетии, а 30 находились в отделениях реанимации и интенсивной терапии в критическом состоянии. Еще 150 человек были перевезены во Владикавказскую больницу скорой помощи. Шестьдесят два человека, в том числе 12 детей, получали лечение в двух местных больницах Беслана, а шесть детей с тяжелыми травмами были доставлены в Москву для специализированной помощи. Большинство детей получили ожоги, огнестрельные ранения, осколочные ранения и увечья, вызванные взрывами. Некоторые лишились конечностей и глаз, и многие дети остались инвалидами на всю жизнь. Через месяц после нападения 240 человек (160 из них – дети) все еще находились на лечении в больницах Владикавказа и Беслана. Выжившие дети и их родители получили психологическую помощь во Владикавказском реабилитационном центре. Один из заложников, учитель физкультуры Янис Канидис (кавказский грек, родом из Грузии), погиб во время захвата, но спас жизни многих детей. Одна из новых школ, построенных в Беслане, была названа в его честь. Операция стала самой кровопролитной в истории российских антитеррористических спецподразделений. Погибли десять сотрудников спецназа (7 из "Вымпела" и 3 из "Альфы"). Считалось, что погиб коммандос Вячеслав Бочаров, но оказалось, что он получил серьезное ранение в лицо, но остался жив и, придя в сознание, смог написать свое имя. Среди погибших были все три командира штурмовых групп: полковник Олег Ильин и подполковник Дмитрий Разумовский из "Вымпела" и майор Александр Перов из "Альфы". По меньшей мере 30 коммандос получили серьезные ранения.

By 7 September 2004, Russian officials stated that 333 people had died, including 156 children; at that point, 200 people remained missing or unidentified. The Torshin Report stated that ultimately no bodies remained unidentified. Locals stated that more than 200 of those killed were found with burns, and 100 or more of them were burned alive. In 2005, two hostages died from injuries sustained in the incident, as did a hostage in August 2006. A 33 year old librarian, Yelena Avdonina, succumbed to a hematoma on 8 December 2006. At that time The Washington Post stated that the death toll was 334, excluding terrorists. The death toll includes 186 children.). Moscow based military analyst Pavel Felgenhauer concluded on 7 September 2004 that 90% of the surviving hostages had sustained injuries. At least 437 people, including 221 children, were hospitalised; 197 children were taken to the Children's Republican Clinical Hospital in the North Ossetian capital of Vladikavkaz, and 30 were in cardiopulmonary resuscitation units in critical condition. Another 150 people were transferred to the Vladikavkaz Emergency Hospital. Sixty two people, including 12 children, were treated in two local hospitals in Beslan, while six children with severe injuries were flown to Moscow for specialist treatment. The majority of the children were treated for burns, gunshot injuries, shrapnel wounds and mutilation caused by explosions. Some had limbs amputated and eyes removed, and many children were permanently disabled. One month after the attack, 240 people (160 of them children) were still being treated in hospitals in Vladikavkaz and Beslan. Surviving children and parents have received psychological treatment at Vladikavkaz Rehabilitation Centre. One of the hostages, a physical education teacher called Yanis Kanidis (a Caucasus Greek, originally from Georgia) who was killed in the siege, saved the lives of many children. One of the new schools built in Beslan was subsequently named in his honour. The operation also became the bloodiest in the history of the Russian anti terrorist special forces. Ten members of the special forces died (7 Vympel and 3 Alpha members). A commando called Vyacheslav Bocharov was believed to have been killed, but proved to be seriously wounded in the face but alive when he regained consciousness and managed to write down his name. The fatalities included all three commanders of the assault groups: Colonel Oleg Ilyin and Lieutenant Colonel Dmitry Razumovsky of Vympel, and Major Alexander Perov of Alpha. At least 30 commandos suffered serious wounds.

Расследование федеральных прокуроров

Члены семей погибших в результате терактов обвинили силы безопасности в некомпетентности и потребовали привлечь виновных к ответственности. Путин лично пообещал группе "Матери Беслана" провести "объективное расследование". 26 декабря 2005 года российские прокуроры, расследовавшие захват школы, заявили об отсутствии каких-либо ошибок со стороны властей.

Парламентская комиссия Торшина

На пресс-конференции с иностранными журналистами 6 сентября 2004 года Владимир Путин отверг возможность проведения открытого общественного расследования, но осторожно согласился с идеей парламентского расследования под руководством Государственной думы, где доминируют прокремлевские партии. В ноябре 2004 года информационное агентство "Интерфакс" сообщило, что глава парламентской комиссии Александр Торшин заявил о наличии доказательств причастности "иностранной спецслужбы" (он отказался уточнить, какой именно). 22 декабря 2006 года российская парламентская комиссия завершила расследование инцидента. В своем отчете комиссия заключила, что число захватчиков школы составляло 32 человека, и возложила основную вину на полицию Северной Осетии, указав на серьезные недостатки в обеспечении безопасности, а также раскритиковала власти за занижение числа заложников. Кроме того, комиссия заявила, что нападение на школу было заранее спланировано чеченским террористическим руководством, включая умеренного лидера Аслана Масхадова. В еще одном спорном шаге комиссия утверждала, что перестрелка, завершившая осаду, была спровоцирована самими террористами, а не силами безопасности. Комментируя "обоснованное" решение об использовании огнеметов, Торшин заявил, что "международное право не запрещает их применение против террористов". Элла Кесаева, активистка и руководительница группы поддержки Беслана, предположила, что отчет был призван сигнализировать о том, что Путин и его окружение больше не заинтересованы в обсуждении кризиса. 30 мая 2007 года судья Правобережного суда вынес решение об амнистии в отношении осужденных. В ответ на это группа из нескольких десятков местных женщин устроила беспорядки и разгромила зал суда, разбив окна, опрокинув мебель и сорвав российский флаг. Группы пострадавших заявили, что суд был сфальсифицирован с целью защиты руководства от ответственности. Пострадавшие в результате захвата школы заявили о намерении обжаловать решение суда. В июне 2007 года суд в Кабардино-Балкарии предъявил обвинения в халатности двум сотрудникам РОВД Малгобекского района – Мухажиру Евлоеву и Ахмеду Котиеву, обвинив их в том, что они не предотвратили создание террористами тренировочного лагеря в Ингушетии. Оба обвиняемых признали себя невиновными и были оправданы в октябре 2007 года. Приговор был оставлен в силе Верховным судом Ингушетии в марте 2008 года. Пострадавшие заявили, что намерены обжаловать решение в Европейском суде по правам человека.

At a press conference with foreign journalists on 6 September 2004, Vladimir Putin rejected the prospect of an open public inquiry, but cautiously agreed with an idea of a parliamentary investigation led by the State Duma, dominated by the pro Kremlin parties. In November 2004, the Interfax news agency reported Aleksandr Torshin, head of the parliamentary commission, as saying that there was evidence of involvement by "a foreign intelligence agency" (he declined to say which). On 22 December 2006, the Russian parliamentary commission ended their investigation into the incident. Their report concluded that the number of gunmen who stormed the school was 32 and laid much of the blame on the North Ossetian police, stating that there was a severe shortcoming in security measures, but also criticizing authorities for under reporting the number of hostages involved. In addition, the commission said the attack on the school was premeditated by Chechen terrorist leadership, including the moderate leader Aslan Maskhadov. In another controversial move, the commission claimed that the shoot out that ended the siege was instigated by the hostage takers, not security forces. About the "grounded" decision to use flamethrowers, Torshin said that "international law does not prohibit using them against terrorists." Ella Kesayeva, an activist who leads a Beslan support group, suggested that the report was meant as a signal that Putin and his circle were no longer interested in having a discussion about the crisis. On 30 May 2007, the Pravoberezhny Court's judge granted an amnesty to them. In response, a group of dozens of local women rioted and ransacked the courtroom by smashing windows, overturning furniture, and tearing down a Russian flag. Victims' groups said the trial had been a whitewash designed to protect their superiors from blame. The victims of the siege said they would appeal against the court judgement. In June 2007, a court in Kabardino Balkaria charged two Malgobeksky District ROVD police officials, Mukhazhir Yevloyev and Akhmed Kotiyev, with negligence, accusing them of failing to prevent the attackers from setting up their training and staging camp in Ingushetia. The two pleaded innocent, and were acquitted in October 2007. The verdict was upheld by the Supreme Court of Ingushetia in March 2008. The victims said they would appeal the decision to the European Court for Human Rights.

Утверждения о некомпетентности и нарушениях прав

Управление блокадой администрацией Владимира Путина подверглось критике со стороны ряда наблюдателей и низовых организаций, среди которых "Матери Беслана" и "Голос Беслана". Вскоре после кризиса независимый депутат Владимир Рыжков обвинил "высшее руководство" России. Критики, в том числе жители Беслана, пережившие нападение, и родственники жертв, сосредоточились на утверждениях о жестокости штурма школы. Они указывают на применение тяжелого вооружения, такого как танки и термобарические ракетные системы "Шмель". Их применение было официально подтверждено. "Шмель" – это тип термобарического оружия, которое, по словам источника, связанного с американской армией, является "пожалуй, самым ужасным оружием, которое можно представить: воспламенение воздуха, выкачивание кислорода из замкнутого пространства и создание мощной ударной волны, сокрушающей все, что посмело выжить в огне". Власти опровергают это утверждение. Многие обвиняли в произошедшем разгул коррупции, которая позволила нападавшим подкупить свой путь через контрольно-пропускные пункты; на самом деле, они даже открыто хвастались этим перед заложниками. Другие утверждают, что боевики использовали проселочные дороги, которые использовались контрабандистами в сговоре с полицией. Юлия Латынина заявила, что майор Гуражев был захвачен после того, как подошел к грузовику боевиков с требованием взятки за то, что он принял за операцию по контрабанде нефти. Также утверждалось, что федеральная полиция знала о времени и месте планируемого нападения; согласно внутренним полицейским документам, полученным "Новой газетой", московский УВД знал о захвате заложников за четыре часа до происшествия, получив эту информацию от боевика, захваченного в Чечне. По словам Басаева, дорога в Беслан была очищена от блокпостов, поскольку ФСБ планировала устроить засаду группе позже, полагая, что целью террористов был захват парламента Северной Осетии во Владикавказе. Критики также обвиняли власти в ненадлежащей организации осады, включая неспособность обеспечить безопасность зоны от проникновения гражданских лиц, а также в недостаточной готовности экстренных служб в течение 52 часов кризиса. Кроме того, были серьезные обвинения в том, что федеральные чиновники не предприняли серьезных попыток вести переговоры с захватчиками заложников (включая предполагаемую угрозу со стороны Москвы арестовать президента Дзасохова, если он примет участие в переговорах) и намеренно предоставляли средствам массовой информации неверную и противоречивую информацию о ситуации.

The handling of the siege by Vladimir Putin's administration was criticised by a number of observers and grassroots organisations, amongst them Mothers of Beslan and Voice of Beslan. Soon after the crisis, the independent MP Vladimir Ryzhkov blamed "the top leadership" of Russia. Critics, including Beslan residents who survived the attack and relatives of the victims, focused on allegations that the storming of the school was ruthless. They cite the use of heavy weapons, such as tanks and Shmel rocket flamethrowers. Their usage was officially confirmed. The Shmel is a type of thermobaric weapon, described by a source associated with the US military as "just about the most vicious weapon you can imagine – igniting the air, sucking the oxygen out of an enclosed area and creating a massive pressure wave crushing anything unfortunate enough to have lived through the conflagration." a claim that the authorities deny. Many blamed rampant corruption that allowed the attackers to bribe their way through the checkpoints; in fact, this was even what they had openly boasted to their hostages. Others say the militants took the back roads used by smugglers in collusion with the police. Yulia Latynina alleged that Major Gurazhev was captured after he approached the militants' truck to demand a bribe for what he thought was an oil smuggling operation. It was also alleged the federal police knew of the time and place of the planned attack; according to internal police documents obtained by Novaya Gazeta, the Moscow MVD knew about the hostage taking four hours in advance, having learned this from a militant captured in Chechnya. According to Basayev, the road to Beslan was cleared of roadblocks because the FSB planned to ambush the group later, believing the terrorists' aim was to seize the parliament of North Ossetia in Vladikavkaz. Critics also charged that the authorities did not organise the siege properly, including failing to keep the scene secure from entry by civilians, while the emergency services were not prepared during the 52 hours of the crisis. In addition, there were serious accusations that federal officials had not earnestly tried to negotiate with the hostage takers (including the alleged threat from Moscow to arrest President Dzasokhov if he came to negotiate) and deliberately provided incorrect and inconsistent reports of the situation to the media.

Независимые отчеты

В докладе Юрия Савельева, парламентария-расследователя и одного из ведущих российских ученых-ракетчиков, ответственность за окончательную бойню возложена на действия российских войск и высших должностных лиц федерального правительства. Отчет Савельева за 2006 год, посвященный установлению ответственности за первоначальный взрыв и занимающий 280 страниц, приходит к выводу, что власти решили штурмовать здание школы, но стремились создать впечатление, будто действовали в ответ на действия террористов. Савельев, единственный в комиссии эксперт по физике горения, обвинил Торшина в "преднамеренной фальсификации". Отдельное публичное расследование, проведенное парламентом Северной Осетии под руководством Кесаева, 29 ноября 2005 года заключило, что местные и федеральные правоохранительные органы допустили ошибки в урегулировании ситуации. Иск подали более 400 граждан России. Результаты были опубликованы в апреле 2017 года и показали, что действия российских войск с применением танковых орудий, огнеметов и гранатометов "способствовали увеличению числа жертв среди заложников" и "не соответствовали требованиям статьи 2, согласно которой применение смертоносной силы должно быть "не более, чем абсолютно необходимо". В отчете также отмечается, что "власти располагали достаточно конкретной информацией о планируемом террористическом нападении в этом районе, связанном с образовательным учреждением", "однако не было предпринято достаточных мер для предотвращения встреч и подготовки террористов" или для предупреждения школ и населения. Европейский суд по правам человека в Страсбурге обязал Россию выплатить 2,9 миллиона евро в качестве компенсации ущерба и 88 000 евро в качестве судебных расходов. Выводы суда были отклонены правительством России. Несмотря на обязательство принять решение, поскольку Россия является участником Европейской конвенции о правах человека, Кремль назвал его "совершенно неприемлемым".

Секретные видео материалы

Видеозапись, сделанная захватчиками и переданная Руслану Аушеву на второй день, была объявлена официальными лицами "пустой". Сам Аушев не просматривал запись, прежде чем передать её сотрудникам правоохранительных органов. Фрагмент видеозаписи, снятой захватчиками заложников, был показан на российском телеканале НТВ спустя несколько дней после кризиса. Другой фрагмент видеозаписи, снятой захватчиками, был получен СМИ и опубликован в январе 2005 года. В июле 2007 года "Матери Беслана" обратились в ФСБ с просьбой рассекретить видео- и аудиоархивы по делу Беслана, заявив, что в ходе расследования не должно быть никаких секретов. На этот запрос они не получили официального ответа. Однако "Матери" получили анонимную видеозапись, которую обнародовали, заявив, что она может доказать, что российские силовые структуры начали бойню, открыв огонь из гранатомётов по осажденному зданию. Эта видеозапись хранилась в секрете властями почти три года, прежде чем была официально опубликована "Матерями Беслана" 4 сентября 2007 года. В шокирующем фильме, предположительно, запечатлены прокуроры и военные эксперты, осматривающие неразорвавшиеся осколочные бомбы боевиков и структурные повреждения школы в Беслане вскоре после трагедии. На кадрах видна большая дыра в стене спортивного зала, и мужчина говорит: "Эта дыра в стене не от такого взрыва. Похоже, кто-то стрелял [в этом месте]", добавляя, что у многих жертв нет следов от осколочных ранений. В другой сцене, снятой на следующее утро, офицер полиции в форме указывает на то, что большинство самодельных взрывных устройств в школе не сработали, а затем указывает на отверстие в полу, которое он называет "пробоиной взрывного характера".

Ответ правительства

В целом, российское правительство отвергло критику. Президент Владимир Путин специально отклонил иностранную критику как проявление менталитета холодной войны и заявил, что Запад хочет "дергать за ниточки, чтобы Россия не подняла голову". По словам выживших и других свидетелей, многие заложники были тяжело ранены и не могли самостоятельно покинуть здание, в то время как других террористы использовали в качестве живого щита и перемещали по зданию. Заместитель генерального прокурора России Николай Шепель, выступавший в качестве заместителя прокурора на суде над единственным выжившим террористом, не обнаружил никаких нарушений в действиях сил безопасности при проведении операции по освобождению заложников, заявив: "Согласно выводам следствия, экспертная комиссия не выявила нарушений, которые могли бы привести к трагическим последствиям". Шепель признал, что спецназовцы использовали огнеметы, но заявил, что они не могли стать причиной пожара, вызвавшего большинство смертей; в результате чего в отчете содержалась лишь косвенная критика федерального правительства, а ответственность за "ряд ошибок и упущений" возлагалась на местные власти. Выводы федеральной и североосетинской комиссий существенно различались по многим ключевым вопросам. В 2005 году немецкая газета Der Spiegel получила доступ к ранее не публиковавшимся документам национальной комиссии в Москве. Согласно публикации, "вместо призыва к самокритике после катастрофы комиссия рекомендовала российскому правительству ужесточить меры". Министр внутренних дел Северной Осетии Казбек Джантьев вскоре после кризиса подал в отставку, заявив, что после произошедшего в Беслане он "не имеет права занимать эту должность ни как офицер, ни как человек". Вскоре после этого в отставку подал и глава ФСБ по Северной Осетии Валерий Андреев. Однако впоследствии он был повышен до престижной должности заместителя ректора Академии ФСБ. Президент Северной Осетии Александр Дзасохов подал в отставку 31 мая 2005 года после серии протестов против него в Беслане и давления со стороны организации "Матери Беслана" на Путина с требованием его отстранения. Пять осетинских и ингушских полицейских были осуждены в местных судах; впоследствии все они были амнистированы или оправданы в 2007 году. По состоянию на декабрь 2009 года ни один из федеральных чиновников России не понес ответственности за события в Беслане.

In general, the criticism was rejected by the Russian government. President Vladimir Putin specifically dismissed the foreign criticism as Cold War mentality and said that the West wants to "pull the strings so that Russia won't raise its head." According to the survivors and other witnesses, many hostages were seriously wounded and could not possibly escape by themselves, while others were kept by the terrorists as human shields and moved through the building. Deputy Prosecutor General of Russia Nikolai Shepel, acting as deputy prosecutor at the trial of the sole surviving attacker, found no fault with the security forces in handling the siege, "According to the conclusions of the investigation, the expert commission did not find any violations that could be responsible for the harmful consequences." Shepel acknowledged that commandos fired flamethrowers, but said this could not have sparked the fire that caused most of the deaths; resulting in the report which criticised the federal government only indirectly and instead put blame for "a whole number of blunders and shortcomings" on local authorities. The findings of the federal and the North Ossetian commissions differed widely in many main aspects. In 2005, previously unreleased documents by the national commission in Moscow were made available to Der Spiegel. According to the paper, "instead of calling for self criticism in the wake of the disaster, the commission recommended the Russian government to crack down harder." North Ossetian Interior Minister Kazbek Dzantiyev resigned shortly after the crisis, saying that after what happened in Beslan, he "[didn't] have the right to occupy this post as an officer and a man." Valery Andreyev, the chief of the Ossetia's FSB, also submitted his resignation soon after. However, he was later elevated to the prestigious position of Deputy Rector of FSB Academy. Alexander Dzasokhov, the president of North Ossetia, resigned his post on 31 May 2005, after a series of demonstrations against him in Beslan and public pressure from Mothers of Beslan on Putin to have him dismissed. Five Ossetian and Ingush police officers were tried in the local courts; all of them were subsequently amnestied or acquitted in 2007. As of December 2009, none of the Russian federal officials suffered consequences in connection with the Beslan events.

Эскалация враждебности между ингушами и осетинами

Нур Паши Кулаев, единственный выживший из 32 нападавших, заявил, что нападение на школу и выбор в качестве целей матерей и маленьких детей был не случайностью, а преднамеренно спланирован для максимального общественного резонанса с целью спровоцировать более масштабную войну на Кавказе. По словам Кулаева, нападавшие рассчитывали, что преимущественно православные осетины нападут на своих преимущественно мусульманских соседей – ингушей и чеченцев – в целях мести, разжигая этническую и религиозную вражду и конфликты по всему Северному Кавказу. Северная Осетия и Ингушетия уже были вовлечены в краткий, но кровопролитный конфликт в 1992 году из-за спорных территорий в Пригородном районе Северной Осетии, в результате которого погибло до тысячи человек и от 40 до 60 тысяч человек, в основном ингушей, стали вынужденными переселенцами. В июле 2007 года офис президентского посланника по Южному федеральному округу Дмитрий Козак заявил, что североосетинская вооруженная группировка причастна к похищениям в качестве ответа на захват заложников в школе в Беслане. Подполковник ФСБ Алихан Калиматов, направленный из Москвы для расследования этих случаев, был убит неизвестными в сентябре 2007 года.

Дело Грабовой и обвинения против беслонских активистов

В сентябре 2005 года самопровозглашенный целитель и чудотворец Григорий Грабовой заявил, что способен воскрешать убитых детей. Грабовой был арестован и обвинен в мошенничестве в апреле 2006 года, на фоне обвинений в том, что правительство использовало его как инструмент для дискредитации группы "Матери Беслана". В январе 2008 года группа "Голос Беслана", которую годом ранее суд обязал прекратить деятельность, была обвинена российскими прокурорами в "экстремизме" за обращения в Европейский парламент в 2005 году с призывом помочь в организации международного расследования. Вскоре после этого были выдвинуты другие обвинения, некоторые из которых касались инцидента в суде 2007 года. По состоянию на февраль 2008 года по группе было возбуждено в общей сложности четыре уголовных дела.

Мемориал

Планы Патриарха Московского и всея Руси Алексия II построить православный храм в составе Бесланского мемориального комплекса вызвали серьезный конфликт между Русской Православной Церковью и руководством российских мусульман в 2007 году. Организации жертв Беслана также высказались против этого проекта, и многие жители Беслана хотят сохранить руины школы, возражая против правительственного плана по их сносу.

Международный ответ

Нападение в Беслане вызвало международное возмущение и всеобщее осуждение. Страны и благотворительные организации по всему миру пожертвовали средства в фонды, созданные для помощи семьям и детям, пострадавшим во время Бесланского кризиса. К концу 2004 года Международный фонд помощи жертвам террористических актов собрал более 1,2 миллиона долларов, стремясь достичь 10 миллионов долларов. Правительство Израиля предложило помощь в реабилитации освобожденных заложников, а во время визита премьер-министра России Михаила Фрадкова в Китай в ноябре 2005 года Министерство здравоохранения Китая объявило об отправке врачей в Беслан и предложило бесплатную медицинскую помощь всем жертвам, нуждающимся в лечении. Тогдашний мэр столицы Хорватии, Загреба, Власта Павич предложил бесплатный отдых на Адриатическом море детям из Беслана. 1 сентября 2005 года ЮНИСЕФ отметил первую годовщину трагедии в школе в Беслане, призвав всех взрослых оберегать детей от войны и конфликтов. Мария Шарапова и многие другие российские теннисистки надели черные ленты во время Открытого чемпионата США 2004 года в память о трагедии. В августе 2005 года в Беслане были построены две новые школы за счет средств правительства Москвы.