Порфирио Диас: Мексиканский генерал и диктатор

Порфирио Диас: биография мексиканского генерала и президента (1830-1915). 35 лет у власти, период "Порфириато", влияние на историю Мексики.

44 мин чтения

100%

Источник: Porfirio Díaz — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

Мексиканский генерал и президент (1830–1915)

Хосе де ла Круз Порфирио Диас Мори (/d//iː//ə//s/ DEEəss или /d//iː//æ//z/ DEEaz; poɾˈfiɾjo ði. as; 15 сентября 1830 – 2 июля 1915), известный как Порфирио Диас, был мексиканским генералом, политиком и впоследствии диктатором, семь раз занимавшим пост президента Мексики, в общей сложности 35 лет: с 28 ноября 1876 года по 6 декабря 1876 года, с 17 февраля 1877 года по 1 декабря 1880 года и с 1 декабря 1884 года по 25 мая 1911 года. Весь период с 1876 по 1911 год часто называют эпохой Порфириато и характеризуется как де-факто диктатура. Диас родился в скромной семье в Оахаке. Изначально он изучал теологию, но затем переключился на юриспруденцию, и среди его наставников был будущий президент Мексики Бенито Хуарес. Диас все активнее участвовал в политике Либеральной партии, сражаясь вместе с либералами за свержение Санта-Анны в Плане Айутлы, а также воевал на их стороне против Консервативной партии в Войне за реформы. Во время Второй французской интервенции в Мексику Диас участвовал в битве при Пуэбле в 1862 году, которая временно отбросила захватчиков, но был взят в плен, когда французы, подкрепившись, осадили город годом позже. Он бежал из плена и добрался до Оахаки, став политическим и военным командующим всей Южной Мексики, успешно сопротивляясь французским попыткам продвинуться в регион, пока Оахака не пала под французской осадой в 1865 году. Спустя семь месяцев Диас вновь бежал из плена и вернулся в армию Мексиканской Республики, когда Вторая Мексиканская империя рухнула после ухода французов. Когда император Максимилиан предпринял последнюю попытку сопротивления в Керетаро, Диас командовал войсками, которые в июне 1867 года вернули Мехико. В период Восстановленной Республики он восстал против президентов Бенито Хуареса и Себастьяна Лердо де Техады, руководствуясь принципом недопустимости переизбрания. Диасу удалось захватить власть, свергнув Лердо в результате переворота в 1876 году при поддержке своих политических сторонников, и он был избран в 1877 году. В 1880 году он ушел в отставку, и его политический союзник Мануэль Гонсалес был избран президентом, занимая этот пост с 1880 по 1884 год. В 1884 году Диас отказался от принципа недопустимости переизбрания и оставался у власти непрерывно до 1911 года. Диас – противоречивая фигура в мексиканской истории. Его режим положил конец политической нестабильности и обеспечил экономический рост после десятилетий стагнации. Он и его союзники составляли группу технократов, известных как «сьенсификос» («ученые»), экономическая политика которых приносила выгоду узкому кругу союзников и иностранных инвесторов, помогая хасиендам консолидировать крупные земельные владения, часто с применением насилия и злоупотребления законом. Эта политика становилась все более непопулярной, что приводило к гражданским репрессиям и региональным конфликтам, а также к забастовкам и восстаниям рабочих и крестьян – групп, которые не ощутили на себе экономического роста Мексики. Несмотря на заявления, сделанные в 1908 году в пользу возвращения к демократии и отказа от баллотирования на новый срок, Диас изменил свое решение и участвовал в выборах 1910 года. Восьмидесятилетний Диас не смог институционализировать механизм президентской преемственности, что спровоцировало политический кризис между «сьенсификос» и сторонниками генерала Бернардо Рейеса, связанных с военными и периферийными регионами Мексики. После того, как Диас объявил себя победителем на восьмой срок, его оппонент на выборах, богатый землевладелец Франсиско И. Мадеро, опубликовал План Сан-Луис-Потоси, призывающий к вооруженному восстанию против Диаса, что привело к началу Мексиканской революции. В мае 1911 года, после ряда поражений Федеральной армии от сил, поддерживающих Мадеро, Диас подал в отставку в соответствии с Договором Сьюдад-Хуареса и ушел в изгнание в Париж, где умер четыре года спустя.

José de la Cruz Porfirio Díaz Mori ('/d//iː//ə//s/ DEEəss or '/d//iː//æ//z/ DEEaz; poɾˈfiɾjo ði. as; 15 September 1830 – 2 July 1915), known as Porfirio Díaz, was a Mexican general, politician, and later dictator who served seven terms as President of Mexico, a total of 35 years, from 28 November 1876 to 6 December 1876, 17 February 1877 to 1 December 1880, and 1 December 1884 to 25 May 1911. The entire period from 1876 to 1911 is often referred to as the Porfiriato, and has been characterized as a de facto dictatorship. Díaz was born to an Oaxacan family of modest means. He initially studied to become a priest, but eventually switched his studies to law, and among his mentors was the future President of Mexico, Benito Juárez. Díaz increasingly became active in Liberal Party politics fighting with the Liberals to overthrow Santa Anna in the Plan of Ayutla, and also fighting on their side against the Conservative Party in the Reform War. During the Second French Intervention in Mexico, Díaz fought in the Battle of Puebla in 1862, which temporarily repulsed the invaders, but was captured when the French besieged the city with reinforcements a year later. He escaped captivity and made his way to Oaxaca City, becoming political and military commander over all of Southern Mexico, and successfully resisting French efforts to advance upon the region, until Oaxaca City fell before a French siege in 1865. Diaz once more escaped captivity seven months later and rejoined the army of the Mexican Republic as the Second Mexican Empire disintegrated in the wake of the French departure. As Emperor Maximilian made a last stand in Querétaro, Díaz was in command of the forces which took back Mexico City in June 1867. During the era of the Restored Republic, he subsequently revolted against presidents Benito Juárez and Sebastián Lerdo de Tejada on the principle of no re election. Díaz succeeded in seizing power, ousting Lerdo in a coup in 1876, with the help of his political supporters, and was elected in 1877. In 1880, he stepped down and his political ally Manuel González was elected president, serving from 1880 to 1884. In 1884, Díaz abandoned the idea of no re election and held office continuously until 1911. A controversial figure in Mexican history, Díaz's regime ended political instability and achieved growth after decades of economic stagnation. He and his allies comprised a group of technocrats known as científicos ("scientists"), whose economic policies benefited a circle of allies and foreign investors, helping hacendados consolidate large estates, often through violent means and legal abuse. These policies grew increasingly unpopular, resulting in civil repression and regional conflicts, as well as strikes and uprisings from labor and the peasantry, groups that did not share in Mexico's growth. Despite public statements in 1908 favoring a return to democracy and not running again for office, Díaz reversed himself and ran in the 1910 election. Díaz, then 80 years old, failed to institutionalize presidential succession, triggering a political crisis between the científicos and the followers of General Bernardo Reyes, allied with the military and peripheral regions of Mexico. After Díaz declared himself the winner for an eighth term, his electoral opponent, wealthy estate owner Francisco I. Madero, issued the Plan of San Luis Potosí calling for armed rebellion against Díaz, leading to the outbreak of the Mexican Revolution. In May 1911, after the Federal Army suffered a number of defeats against the forces supporting Madero, Díaz resigned in the Treaty of Ciudad Juárez and went into exile in Paris, where he died four years later.

Ранние годы

Порфирио Диас был шестым из семи детей, крещен 15 сентября 1830 года в Оахаке, Мексика, но его точная дата рождения неизвестна. 15 сентября – важная дата в истории Мексики, канун «Грита де Долорес» Мигеля Идальго, который положил начало Мексиканской войне за независимость в 1810 году. После того как Диас стал президентом, стало принято отмечать «Грито де Долорес» накануне годовщины этого события. Отец Диаса, Хосе Диас, был криольо (мексиканец преимущественно испанского происхождения), когда Диасу было всего три года. Патрона Мори начала управлять постоялым двором, одновременно воспитывая своих многочисленных детей.

Образование

Молодой Диас был отправлен в начальную школу в возрасте 6 лет и некоторое время был подмастерьем у плотника. В 1845 году, в возрасте пятнадцати лет, Диас поступил в Colegio Seminario Conciliar de Oaxaca для подготовки к священству, при поддержке своего крестного отца, Хосе Агустина Домингеса, каноника, а впоследствии епископа Оахаки. В 1846 году разразилась Мексикано-американская война, и Диас вступил в оахакский военный батальон. Он занимался строевой подготовкой и посещал лекции по тактике и стратегии в Институте искусств и наук, но до окончания войны в 1848 году не участвовал в боевых действиях. К 1849 году Диас понял, что не имеет призвания к священству. В 1853 году, в возрасте 23 лет, Диас успешно сдал первый экзамен по гражданскому и каноническому праву.

План Аютлы

В том же году, однако, государственный переворот, организованный Консервативной партией, сверг либеральное правительство Мариано Аристы и возвысил Санта-Анну, что стало его последней диктатурой. Многие видные либералы были изгнаны из страны, включая Бенито Хуареса, нашедшего убежище в Новом Орлеане. Дон Маркос Перес был арестован, но Диас смог поддерживать с ним связь в тюрьме при помощи брата Диаса, Феликса. В марте 1854 года против Санта-Анны вспыхнул план Аютла, возглавляемый либеральным каудильо Хуаном Альваресом. После открытого выражения поддержки Альваресу, Диас был вынужден бежать из Оахаки и присоединиться к либеральному партизану Франсиско Эррере. Власти сумели атаковать и рассеять войска Эрреры, и Диасу вновь пришлось бежать, однако движение Аютлы неуклонно набирало силу. Когда либералы захватили Оахаку, Диас был назначен субпрефектом Икстлана. На посту субпрефекта Диас участвовал в неудачной попытке подавить казарменное восстание в Оахаке, но к августу 1855 года движение Аютлы окончательно одержало победу, когда Санта-Анна подал в отставку и впоследствии бежал из страны.

Война за реформы

Хуан Альварес был избран президентом в октябре 1855 года, и его администрация положила начало тому, что стало известно как La Reforma – беспрецедентной попытке провести прогрессивные конституционные реформы в Мексике, кульминацией которой стало провозглашение Конституции 1857 года. Сопротивление Консервативной партии в конечном итоге спровоцировало вспышку Войны за реформу в конце 1857 года, одновременно с тем, как старый наставник Диаса, Бенито Хуарес, стал президентом. Консерваторы сформировали собственное правительство в оппозиции к Хуаресу и либералам. Диас в это время все еще находился в Оахаке. Ранее он принял комиссию капитана Национальной гвардии в декабре 1856 года. С началом Войны за реформу он сохранил командование в Икстлане, пока консервативный генерал Марселино Кобос не разгромил либеральные силы в Оахаке в январе 1858 года. Диас был ранен в ногу и восстанавливался четыре месяца. Диас вернулся к участию в войне и присутствовал при поражении Кобоса в Халапе в феврале 1858 года. Впоследствии Диас был назначен губернатором и военным комендантом округа Техуантепек. Ему было поручено командовать 150 людьми, собирать средства и принимать оружие, импортируемое из Соединенных Штатов. Диас выбрал прибрежный город Джучитан-де-Сарагоса в качестве своей штаб-квартиры и командовал им в течение двух лет. За неоднократные победы над консерваторами он был повышен в звании до подполковника. В начале 1860 года Диас пришел на помощь либеральному генералу Хосе Марии Диасу Ордасу в обороне города Оахака от Кобоса. Последний напал на Диаса в Митле 20 января и нанес ему поражение, но Кобос отступил с прибытием Ордаса с подкреплением, однако Ордас погиб в этом сражении. Командование войсками Оахаки перешло к Кристобалю Салинасу. Старый наставник Диаса, Маркос Перес, поссорился с Салинасом из-за стратегии, и Диас не смог выступить посредником. Хуарес заменил Салинаса Висенте Росасом Ландой, но либералы в Оахаке потерпели поражение от Кобоса в ноябре 1859 года. Диас и Салинас нашли убежище в горах Икстлана. Хотя положение либералов в Оахаке казалось критическим, консерваторы в целом к этому моменту проигрывали войну по всей стране, быстро теряя средства и ресурсы. Это помогло Диасу и Салинасу вернуть город Оахака к августу 1860 года. Диас был повышен до полковника и переведен из Национальной гвардии в регулярную армию. Он участвовал в решающей битве при Калпулальпане, которая окончательно завершила войну в пользу либералов. Победоносный президент Хуарес вновь вошел в столицу в январе 1861 года. Диас также присоединился к национальному конгрессу в качестве депутата от Окотлана. Консервативное правительство прекратило свою деятельность, а его президент Мигель Мирамон бежал из страны, но консервативные партизаны все еще действовали в сельской местности. В июне 1861 года консервативный генерал Леонардо Маркес совершил набег на столицу, и Диас покинул свое место в конгрессе, чтобы вместе с Игнасио Мехиа и Хесусом Гонсалесом Ортега вновь защищать город. В Халалако Диас, не дожидаясь приказов, обрушился на войска Маркеса и одержал значительную победу. Консервативные силы рассеялись и бежали в горы.

Juan Álvarez was elected president in October 1855 and his administration inaugurated what would come to be known as La Reforma an unprecedented attempt to pass through progressive constitutional reforms for Mexico culminating in the promulgation of the Constitution of 1857. Conservative Party resistance ended up triggering the outbreak of the Reform War in late 1857, at the same time when Diaz' old mentor, Benito Juarez became president. The Conservatives set up their own rival government in opposition to Juarez and the Liberals. Diaz at this time was still in Oaxaca. He had previously accepted a commission as captain in the National Guard in December 1856. As the Reform War broke out, he maintained his command in Ixtlan, until the Conservative General Marcelino Cobos defeated the Liberal forces in Oaxaca in January 1858 Diaz was shot in the leg and would not recover for four months. Diaz rejoined the war and was present when Cobos was defeated in Xalapa in February 1858. Diaz was subsequently named Governor and Military Commandant of the district of Tehuantepec. He was given command over 150 men and tasked with raising funds and receiving arms imported from the United States. Diaz chose the coast town of Juchitán de Zaragoza as his headquarters and exercised his command for two years. For winning repeated victories against the Conservatives he was promoted to the rank of lieutenant colonel. At the beginning of 1860, Diaz went to the aid of the Liberal general José María Díaz Ordaz in defending Oaxaca City against Cobos. The latter fell upon Diaz at Mitla on 20 January and defeated him, but Cobos retreated as Ordaz arrived with reinforcements, only for Ordaz to lose his life in the effort. His command over the forces of Oaxaca passed down to Cristóbal Salinas. Diaz’ old mentor Marcos Perez fell into a quarrel with Salinas over his strategy, and Diaz failed to mediate. Juarez replaced Salinas with Vicente Rosas Landa, but the Liberals in Oaxaca were defeated at the hands of Cobos in November 1859. Diaz and Salinas found refuge in the mountains of Ixtlan. While the fortune of the Liberals appeared to be at a low ebb at Oaxaca, the Conservatives as a whole at this point, were losing the war throughout the entire country, rapidly being drained of funds and resources. This helped Diaz and Salinas take back Oaxaca City by August 1860. Diaz was promoted to colonel and transferred from the national guard to the regular army. He was present at the decisive Battle of Calpulalpan, which decisively ended the war in favor of the Liberals. The victorious President Juarez reentered the capital in January 1861. Diaz also joined the national congress as a deputy from Ocotlan. The Conservative government had ceased to operate and its president, Miguel Miramon had fled the nation, but Conservative guerillas were still active in the countryside. In June 1861, the Conservative General Leonardo Márquez made a raid upon the capital and Díaz left his congressional seat to join Ignacio Mejía and Jesús González Ortega in once more defending the city. At Xalatlaco, Diaz without waiting for orders fell upon the forces of Marquez and won a notable victory. The Conservative forces were scattered, and fled into the hills.

Битва при Пуэбле

К началу Второй французской интервенции, в ходе которой Франция предприняла попытку свергнуть Мексиканскую республику и заменить ее марионеточной монархией, Диас получил звание генерала и командовал пехотной бригадой. Он участвовал в первом сражении войны, где потерял три четверти своих людей после атаки французских войск на его бригаду в штате Веракрус. Он отступил и присоединился к силам Игнасио Сарагосы, чтобы продолжать беспокоить противника в районе Оризабы. Диас и Сарагоса были вынуждены отступить и к 3 мая оказались в городе Пуэбла. Утром 5 мая Диас командовал оахакским батальоном, охраняя одно из направлений к Пуэбле. Командующий французскими войсками Шарль де Лоренц приказал своим солдатам подняться на холм с видом на город для прямой атаки на форты Лорето и Гваделупе. Атака не удалась, и французы были отбиты контратаками мексиканской кавалерии и пехоты. Во время битвы Диас находился не на холме, а на равнине справа от мексиканского фронта, где отразил еще одну французскую атаку. Генерал Диас преследовал отступающих французов до хасьенды Сан-Хосе Рентерия, пока не получил приказ вернуться от Сарагосы. Французы объяснили свое поражение при Пуэбле отсутствием поддержки со стороны Консервативной партии. Мексиканские монархисты-эмигранты, подсказавшие Наполеону III идею мексиканской монархии, также действовали независимо от мексиканских властей и политических партий. По прибытии во Французскую Мексику, захватчики обнаружили, что консерваторы неохотно помогают французам в установлении монархии, выражая верность централистской республике, которую они когда-то создали в Мексике. Однако консерваторы все больше склонялись к сотрудничеству с французами в надежде получить военную помощь и вернуться к власти. Диасу вновь пришлось сражаться с многими из тех, с кем он столкнулся в Войне реформ, такими как Леонардо Маркес и бывший консервативный президент Мигель Мирамон. В конечном итоге Порфирио Диаса также лично попросили перейти на сторону французов, от чего он отказался.

At the opening of the Second French Intervention, in which France would attempt to overthrow the Mexican Republic and replace it with a client monarchy, Díaz had advanced to the rank of general and was in command of an infantry brigade. He was present at the first engagement of the war, when he lost three fourths of his men after the French attacked his brigade in the state of Veracruz. He retreated and joined up with the forces of Ignacio Zaragoza to continue in harassing the enemy in the vicinity of Orizaba. Díaz and Zaragoza were forced to retreat before ending up in the city of Puebla by 3 May. On the morning of 5 May, Díaz was in command of the Oaxaca battalion, guarding one of the roads leading into Puebla. Commander of the French forces, Charles de Lorencez ordered his troops to ascend a hill overlooking the town for a direct attack upon the forts of Loreto and Guadalupe. The ascent failed, and the French were repulsed by attacks of Mexican cavalry and infantry. During the battle, Díaz was not present at the hill but rather on the plains to the right of the Mexican front, where he repulsed another French attack. General Díaz pursued the French on their retreat to the Hacienda San Jose Renteria, until recalled by Zaragoza. The French attributed their defeat at Puebla to a lack of Conservative Party support. The Mexican monarchist expatriates who had given the idea of a Mexican monarchy to Napoleon III had also been working independently of any Mexican authority or political party. When the French invaders arrived in Mexico they found the Conservatives reluctant to help the French in establishing a monarchy, and proclaiming their loyalty to the type of centralist republic they had once established in Mexico. However, the Conservatives were increasingly won over to collaborate with the French as a means of receiving the military aid that would return them to power. Díaz would once again have to fight many of the men he once faced in the Reform War such as Leonardo Márquez and the ex Conservative president Miguel Miramon. Eventually, Porfirio Díaz as well would be personally asked to join the French, an offer which he would refuse.

Вторая битва при Пуэбле

Поражение французов в битве при Пуэбле задержало французский марш вглубь Мексики на год, пока Лоренц ждал подкрепления из Франции. Тем временем Диас был назначен военным губернатором округа Веракрус. Вскоре после битвы при Пуэбле генерал Сарагоса умер от тифа и был заменен в командовании Хесусом Гонсалесом Ортегой. Вторая французская осада Пуэблы была на этот раз возглавлена Эли Фредериком Фори с 26 000 человек против 20 000 войск под командованием Ортеги. Мексиканские защитники держались два месяца, с 16 марта по 17 мая 1863 года, пока не иссякли запасы продовольствия. Вопреки совету Диаса, который предлагал перейти в наступление, Ортега придерживался оборонительной тактики, пока город не был взят штурмом. Когда в начале апреля начались уличные бои, Диас командовал наиболее уязвимым кварталом города, состоящим из семнадцати кварталов, и разместил свой штаб в самой укрепленной точке района – большом здании, известном как месон де Сан-Маркос. Пока Диас разрабатывал оборону, французы продвигались с артиллерией, и ядра начали пробивать стены здания. Французские зуавы прорывались через бреши, но каждый раз были отбиты, и к вечеру Диас восстановил полный контроль над своим штабом. Подобные сцены разворачивались по всему городу, и к 25 апреля Фори рассматривал возможность приостановки военных действий до прибытия более мощных осадных орудий. Несмотря на продолжающийся тупик, французы были уверены, что у мексиканцев заканчиваются продукты питания и припасы.

Первый побег

Диас, как и другие офицеры, сумел бежать, даже не прибыв в Веракрус. Затем Диас отправился в Мехико, чтобы доложить президенту Бенито Хуаресу. Президент готовился покинуть Мехико и поручил Диасу собрать войска для военного округа Керетаро. После захвата Мехико в июне 1863 года представитель Наполеона, Дубоа де Салиньи, назначил членов марионеточного мексиканского правительства, которому было поручено ратифицировать французские намерения по установлению монархии. 8 июля 1863 года эта так называемая Ассамблея нотаблей приняла решение преобразовать страну в монархию, пригласив кандидата Наполеона, Максимилиана Габсбургского, стать императором Мексики. В августе Фори и Салиньи были отозваны во Францию, и командование французской администрацией и армией на завоеванных мексиканских территориях перешло к маршалу Базену, который уже находился с экспедицией и официально вступил в должность 1 октября 1862 года. К октябрю 1863 года Диас был назначен командующим Восточным дивизионом мексиканской армии, имея в подчинении более 3000 человек. Генерал Диас начал наступление по штатам Керетаро, Мичоакан и Мексика, затем в Герреро, и 29 октября захватил богатый серебряными рудниками город Такско. После этого Диас двинулся на юг, в сторону Оахаки, пополняя свои ряды, пока его силы не достигли 8000 человек. Штат Оахака стал его главной базой операций на протяжении всей войны.

Командующий Югом

Порфирио Диас был теперь не только военным, но и политическим командующим над всеми неоккупированными территориями к югу от Веракруса. По мере продвижения французов, силам под командованием Диаса удалось в битве при Сан-Хуан Баутиста поддержать столицу штата Табаско в феврале 1864 года. Владения Диаса укрепились настолько, что он начал совершать вылазки в Веракрус, и Минатитлан был взят 28 марта 1864 года. Тем временем французский контроль над центральной Мексикой быстро расширялся, и к марту 1864 года президент Хуарес бежал в Монтеррей. Даже при тяжелой военной обстановке на севере, Диас сохранял твердый контроль над Герреро, Оахакой, Табаско и Чьяпасом. Между тем, император Максимилиан и его жена Шарлотта, ставшая императрицей Мексики, наконец прибыли в Мехико 12 июня 1864 года. К декабрю 1864 года войска Диаса вернули порт Акапулько. Французы по-прежнему не могли добиться успеха на юге против сил, которыми командовал Диас и его помощник, пожилой либеральный каудильо и бывший президент Мексики Хуан Альварес. К концу года французы проводили разведывательные экспедиции и строили дороги с целью предпринять новые попытки продвижения на юг. Наконец, в начале 1865 года французская экспедиция против базы операций Диаса в городе Оахака отправилась под командованием генерала Куртуа д’Юрбаля через Янхуитлан. Диас эвакуировал Оахаку и начал возводить баррикады, командуя 6000 войсками для обороны города. Это был настолько важный республиканский плацдарм, что командование операцией лично взял на себя Базен. К февралю 1865 года французы окружили город осадными орудиями и 7000 солдат. На 9 февраля был запланирован штурм. Из-за массового дезертирства, в результате которого силы противника превосходили его в десять раз, Диас решил не вступать в бой и безоговорочно сдался. Диас и его офицеры были взяты в плен и отправлены в Пуэблу.

Второй побег

После семи месяцев содержания в Пуэбле Диасу вновь удалось бежать из французского плена и вернуться в Оахаку. Когда известие об этом достигло Парижа, бывший командующий французской интервенцией, Фори, некогда сражавшийся с Диасом под Пуэблой, раскритиковал Базена за то, что тот не приказал расстрелять Диаса сразу после его пленения. К концу 1865 года, поскольку французам по-прежнему не удавалось установить контроль над всей страной, Наполеон III пришел к выводу, что Франция ввязалась в военный тупик. На открытии французских палат в январе 1866 года он объявил о намерении вывести французские войска из Мексики. Французы считали императора Максимилиана обреченным из-за отсутствия народной поддержки и начали оказывать на него давление с требованием отречься от престола. Французские власти рассматривали возможность формирования альтернативного либерального правительства, более лояльного и менее ущемляющего французские интересы, чем правительство Хуареса, и Диас был предложен, но в конечном итоге отклонен как кандидат на его руководство из-за его верности Хуаресу. План альтернативного правительства так и не был реализован, Максимилиан отказался отречься, и французы оставили его в Мексике на произвол судьбы, а последние французские войска покинули страну к марту 1867 года.

Падение Второй Мексиканской империи

Когда Диас вернулся в Оахаку в конце 1865 года, он обнаружил, что его армия Юга рассеяна, а вражеские силы контролировали побережье Оахаки вместе с Техуантепеком. К весне 1866 года Диас одержал ряд побед, чему способствовали местные восстания. Он начал сосредотачиваться на перерезании коммуникаций между Оахакой и Веракрусом. Диас выиграл битву при Миауатлане 3 октября, а затем двинулся на Оахаку, который капитулировал 1 ноября 1866 года. Большая часть южной Мексики, за исключением отдельных районов Юкатана, вернулась под контроль Мексиканской Республики. Диас сосредоточил свои силы в северной Оахаке, Веракрусе, Мексике и Пуэбле для дальнейших операций. 9 марта 1867 года Диас начал Третью битву за Пуэблу, подвергнув город атаке, подобной той, от которой он когда-то его защищал, и захватил город к 2 апреля. Диас пощадил солдат, но приказал казнить офицеров, насмехаясь над ними словами: «хотя они и не жили как люди, они могут умереть как люди». От Империи остались лишь Керетаро, где находились Максимилиан и его главные генералы, Мехико и Веракрус, последние два из которых, благодаря захвату Пуэблы Диасом, были отрезаны друг от друга. Леонардо Маркес был отправлен из Керетаро, чтобы снять осаду Пуэблы, но прибыл слишком поздно. Диас преследовал Маркеса, и 8 апреля произошла перестрелка, но Маркесу удалось уйти и вернуться в Мехико.

Осада Мехико

Диас теперь сосредоточился на возвращении Мехико и сумел захватить замок Чапультепек, бывшую резиденцию Максимилиана, у оставшихся имперских защитников, после чего сделал его своей штаб-квартирой. Диас окружил Мехико 28 000 солдат, но, опасаясь повредить столицу, не атаковал, что привело к семидесятидневной осаде. Тем временем продолжалась осада Керетаро, направленная против штаба императора Максимилиана, которая завершилась 14 мая победой либералов. Даже после пленения Максимилиана Леонардо Маркес тянул время в Мехико, но надежда империалистов угасала. Офицер Маркеса, генерал О’Хоран, без разрешения отправился на встречу с Диасом и предложил сдать город, предупредив, что Маркес собирается бежать, но Диас отклонил это предложение. 20 июня, на следующий день после казни Максимилиана, Диас отдал приказ об артиллерийском обстреле позиций противника, и его наблюдатели вдруг стали замечать белые флаги перемирия. Оставшиеся офицеры империалистов были арестованы, и выяснилось, что Маркес исчез накануне. Заняв город, Диас приказал своим военным пекарям начать снабжать голодающее население продовольствием. Он ввел военное положение, чтобы предотвратить мародерство, и начал обыскивать дома в поисках оставшихся офицеров империалистов. Маркеса так и не нашли, и ему удалось бежать из страны, найдя убежище на Кубе.

План де ла Нория

Диас объявил о своей кандидатуре на президентских выборах, запланированных на август 1867 года. Тем временем президент Хуарес предложил внести определенные поправки в конституцию, и противники этих поправок начали объединяться вокруг предвыборной кампании Диаса. Хуарес впоследствии выиграл президентские выборы и приступил к новому сроку, который должен был завершиться 30 ноября 1871 года. Хуарес вновь заявил о своей кандидатуре на выборах 1871 года и снова победил на них Диаса. Сторонники Диаса обвинили правительство в фальсификации выборов, отказались признавать Хуареса законным президентом и начали готовиться к вооруженному восстанию. Последовавшее восстание вошло в историю как План де ла Нория, по названию оахакского города, в котором 8 ноября 1871 года была провозглашена революция. По всей стране вспыхивали восстания, но Хуарес успешно подавлял их до своей смерти на посту президента 18 июля 1872 года, после чего президентство перешло к законному преемнику Себастьяну Лердо де Техаде. Президент Лердо предложил повстанцам амнистию в июле 1872 года, и многие командиры ею воспользовались. Сам Диас отказался от амнистии и 1 августа направил президенту письмо с просьбой изменить ее условия и продлить сроки предстоящих президентских выборов в октябре, якобы для обеспечения полного участия мятежных регионов. Президент оказался непреклонен, как и Диас, который в последующем обращении призвал Лердо также инициировать конституционную реформу, запрещающую переизбрание президента. По мере того как все больше командиров повстанцев сдавались, а на октябрьских выборах Лердо одержал убедительную победу, Диас осознал безнадежность своего положения и в конце октября окончательно безоговорочно сдался, воспользовавшись амнистией.

План Туктепека

В 1874 году Диас был восстановлен в официальном военном звании, но ушел в отставку в частную жизнь, объявив о своих планах по переизбранию, запланированном на июнь того же года. 15 января 1876 года в Туктепеке, Оахака, был провозглашен план Туктепека. Порфирио Диас был приглашен возглавить революцию. Поскольку поддержка Плана Туктепека быстро распространилась по всей стране, генерал Диас вернулся в страну 22 марта. В городе Пало-Бланко он опубликовал пересмотренную версию плана Туктепека. План представлял собой сборник критики в адрес администрации Лердо, сосредоточенной на утверждении о том, что доминирование президента в избирательном процессе обесценило свободное волеизъявление. Диас был объявлен военным лидером революции, а Лердо был объявлен свергнутым вместе со всеми губернаторами, которые не поддержали план Туктепека. Временное руководство сначала было предложено президенту Верховного суда и законному преемнику президента Хосе Марии Иглесиасу, но он отказался от участия в плане, считая это нарушением конституции. Революционеры признали Диаса президентом. Когда федералистские силы под командованием Мариано Эскобедо приблизились к Диасу, последний был вынужден бежать, намереваясь присоединиться к революции в своей опорной базе в Оахаке. Он вернулся в Соединенные Штаты, замаскировавшись под кубинского врача, и сел на пароход, направлявшийся в Веракрус. Его обнаружили военные офицеры на борту, когда корабль приблизился к Веракрусу. Хотя корабль находился в шести километрах от берега, Диас прыгнул за борт и попытался доплыть до берега, но офицеры послали за ним лодку и вернули его на корабль. Судовой кассир Александр Кони, также масон, сочувствовал Диасу и помог ему снова бежать, после чего он поспешил в Оахаку, прибыв туда к июлю. 15 ноября, когда Диас приближался к Мехико из Оахаки, его войска столкнулись в Текоаке с войсками федералистского генерала Алаторре. Исход многочасовой битвы оставался неясным, но Диас разгромил федералистские войска после прибытия подкреплений. Мехико теперь было открыто для сил Диаса, и президент Лердо де Техада, осознав безысходность своего положения, эвакуировал столицу вместе с военными и гражданскими сторонниками, намереваясь покинуть страну. После выборов в июле вспыхнуло соперничающее восстание, известное как План Саламанки, под руководством Иглесиаса, утверждавшее, что выборы Лердо были фальсифицированы, и что теперь он является законным президентом Мексики до проведения легитимных выборов. Иглесиас начал переписку с Диасом, надеясь объединить их движения, но соглашения достичь не удалось, даже после бегства Лердо. Диас вошел в Мехико 29 ноября и, наконец, занял пост президента. Он сформировал свой кабинет, но теперь сосредоточился на подавлении движения Иглесиаса и отправился к его опорному пункту в Гуанахуато с 10 000 человек. Иглесиас начал испытывать массовый отток поддержки как в политической, так и в военной сферах, и после серии неудачных переговоров с Диасом в декабре решил сдаться и покинуть страну. Победоносный Диас вновь вошел в столицу 12 февраля 1877 года.

Diaz was eventually restored to official military rank in 1874, but retired to private life, presidency by announcing his plans for re election scheduled for June of that year. On 15 January 1876, the Plan of Tuxtepec was proclaimed in Tuxtepec, Oaxaca. Porfirio Díaz was invited to assume leadership of the revolution. As support for the Tuxtepec Plan rapidly spread throughout the country, General Diaz returned to the country on March 22. At the town of Palo Blanco he published a revised version of the Tuxtepec Plan. The plan was a miscellaneous set of critiques against the Lerdo Administration focusing on the claim that the president's domination of the electoral process rendered free suffrage null. Diaz was declared the military leader of the revolution and Lerdo was declared deposed along with all governors who would not acceed to the Tuxtepec Plan. The interim executive was first offered to president of the supreme court and legal successor to the president José María Iglesias, but he rejected any role in the plan as a violation of the constitution. The revolutionaries now recognized Diaz as president. As federalist forces under Mariano Escobedo approached Diaz, the latter was forced to take flight, intending to rejoin the revolution in his familiar base of Oaxaca. He crossed back into the United States, disguised himself as a Cuban doctor, and boarded a steamer bound for Veracruz. He was detected by military officers on board as the ship approached Veracruz. Although the ship was four miles from the coast, Diaz jumped overboard and attempted to swim ashore, but officers sent a boat after him and he was returned to the ship. The ship's purserAlexander Coney a fellow Mason was sympathetic to Diaz and helped him escape again from which he hastened to Oaxaca, arriving by July. On 15 November, as Diaz approached Mexico City from Oaxaca his troops clashed at Tecoac with those of the federalist General Alatorre. The outcome of the hours long battle hung in the balance, but Diaz routed the federalist troops after reinforcements arrived. Mexico City now lay open to Diaz's forces, and President Lerdo de Tejada, realizing his cause was lost, evacuated the capital with military and civilian supporters, intending to flee the country. After the elections of July, a rival revolt known as the Plan of Salamanca had flared up under Iglesias, alleging that Lerdo's election had been fraudulent, and that he was now the legitimate president of Mexico until legal elections could be held. Iglesias began to correspond with Diaz, hoping to unite their movements, but no agreement could be reached, even after the flight of Lerdo. Diaz entered Mexico City on 29 November and finally ascended to the presidency. He organized his cabinet but now focused on crushing the movement of Iglesias and set out for the latter's base in Guanajuato with 10,000 men. Iglesias began to experience mass defections in both political and military support and after a series of failed negotiations with Diaz in December, decided upon giving up and departing the country. The victorious Diaz reentered the capital on 12 February 1877.

Становление президентом и первый срок, 18761880

Диас не взял на себя формальный контроль над президентством до начала 1877 года, назначив генерала Хуана Н. Мендеса временным президентом, за которым последовали новые президентские выборы в 1877 году, обеспечившие Диасу президентский пост. Иронично, но одной из первых поправок, внесённых его правительством в либеральную конституцию 1857 года, было предотвращение переизбрания. Хотя новые выборы придали некоторую легитимность правительству Диаса, Соединённые Штаты не признали его. Не было ясно, сможет ли Диас удержать власть над сторонниками свергнутого президента Лердо, которые продолжали бросать вызов режиму Диаса восстаниями, которые в конечном итоге потерпели неудачу. Кроме того, приграничные набеги апачей, с рейдами с одной стороны и предоставлением убежища с другой, оставались серьёзной проблемой. Мексике необходимо было выполнить ряд условий, прежде чем США рассмотрят вопрос о признании правительства Диаса, включая выплату долга США и пресечение трансграничных набегов апачей. Эмиссар США в Мексике, Джон У. Фостер, прежде всего должен был защищать интересы США. Правительство Лердо вступило в переговоры с США по поводу взаимных претензий, возникших в предыдущих конфликтах. Совместная комиссия по рассмотрению претензий США и Мексики была создана в 1868 году, после падения Французской империи. Когда Диас захватил власть у правительства Лердо, он унаследовал договорённости Лердо с США. Как выразился мексиканский историк Даниэль Косио Вильегас, "Победитель платит". Диас добился признания, выплатив 300 000 долларов для урегулирования претензий США. В 1878 году правительство США признало режим Диаса, а бывший президент США и герой Гражданской войны Улисс С. Грант посетил Мексику. В течение своего первого срока Диас выработал прагматичный и персоналистский подход к решению политических конфликтов. Хотя он был политическим либералом, который поддерживал радикальных либералов в Оахаке (рохос), он не был либеральным идеологом, предпочитая прагматичные подходы к политическим вопросам. Он чётко давал понять свой прагматизм. Он удерживал власть благодаря щедрому покровительству политическим союзникам. В первый срок его президентства члены его политического альянса были недовольны тем, что недостаточно воспользовались политическими и финансовыми наградами. В целом, он стремился к примирению, но применение силы оставалось возможным. "Пять пальцев или пять пуль", – любил он говорить. Несмотря на авторитарный стиль правления, он сохранил структуру выборов, создавая видимость либеральной демократии. Его администрация прославилась подавлением гражданского общества и народных восстаний. Одной из запоминающихся фраз его последующих сроков в должности был выбор между "pan o palo" ("хлеб или дубинка") – то есть "благосклонность или репрессии". Диас видел свою задачу на посту президента в создании внутреннего порядка, чтобы экономическое развитие стало возможным. Как военный герой и проницательный политик, его окончательное успешное установление мира (Paz Porfiriana) стало "одним из главных достижений [Диаса] и основным оправданием последовательных переизбраний после 1884 года". Прагматизм Диаса и его советников в отношении Соединённых Штатов стал основой политики "оборонительной модернизации", которая стремилась извлечь максимальную выгоду из слабого положения Мексики по отношению к своему северному соседу. Диасу приписывают фразу "так далеко от Бога, так близко к Соединённым Штатам". Советники Диаса, Матиас Ромеро, эмиссар Хуареса в США, и Мануэль Замакона, министр в правительстве Хуареса, рекомендовали политику "мирного вторжения" американского капитала в Мексику, рассчитывая, что он затем будет "натурализован" в Мексике. По их мнению, такая схема "обеспечит все возможные преимущества аннексии без её недостатков". Диас поддержал эту точку зрения, которая способствовала экономическому развитию Мексики, предоставила США возможность для инвестиций и позволила им оказывать влияние в Мексике. К 1880 году Мексика налаживала новые отношения с США, когда срок полномочий Диаса подходил к концу.

Díaz did not take formal control of the presidency until the beginning of 1877, putting in General Juan N. Méndez as provisional president, followed by new presidential elections in 1877 that gave Díaz the presidency. Ironically, one of his government's first amendments to the liberal 1857 constitution was to prevent re election. Although the new election gave some air of legitimacy to Díaz's government, the United States did not recognize the regime. It was not clear that Díaz would continue to prevail against supporters of ousted President Lerdo, who continued to challenge Díaz's regime by insurrections, which ultimately failed. In addition, cross border Apache attacks with raids on one side and sanctuary on the other were a sticking point. Mexico needed to meet several conditions before the U. S. would consider recognizing Díaz's government, including payment of a debt to the U. S. and restraining the cross border Apache raids. The U. S. emissary to Mexico, John W. Foster, had the duty to protect the interests of the U. S. first and foremost. Lerdo's government had entered into negotiations with the U. S. over claims that each had against the other in previous conflicts. A joint U. S. Mexico Claims Commission was established in 1868, in the wake of the fall of the French Empire. When Díaz seized power from Lerdo's government, he inherited Lerdo's negotiated settlement with the U. S. As Mexican historian Daniel Cosío Villegas put it, "He Who Wins Pays." Díaz secured recognition by paying $300,000 to settle claims by the U. S. In 1878, the U. S. government recognized the Díaz regime and former U. S. president and Civil War hero Ulysses S. Grant visited Mexico. During his first term in office, Díaz developed a pragmatic and personalist approach to solve political conflicts. Although a political liberal who had stood with radical liberals in Oaxaca (rojos), he was not a liberal ideologue, preferring pragmatic approaches towards political issues. He was explicit about his pragmatism. He maintained control through generous patronage to political allies. In his first term, members of his political alliance were discontented that they had not sufficiently benefited from political and financial rewards. In general, he sought conciliation, but force could be an option. "'Five fingers or five bullets,' as he was fond of saying." Although he was an authoritarian ruler, he maintained the structure of elections, so that there was the façade of liberal democracy. His administration became famous for the suppression of civil society and public revolts. One of the catch phrases of his later terms in office was the choice between "pan o palo", ("bread or the bludgeon")—that is, "benevolence or repression". Díaz saw his task in his term as president to create internal order so that economic development could be possible. As a military hero and astute politician, Díaz's eventual successful establishment of that peace (Paz Porfiriana) became "one of [Díaz's] principal achievements, and it became the main justification for successive re elections after 1884." Díaz and his advisers' pragmatism in relation to the United States became the policy of "defensive modernization", which attempted to make the best of Mexico's weak position against its northern neighbor. Attributed to Díaz was the phrase "so far from God, so close to the United States." Díaz's advisers Matías Romero, Juárez's emissary to the U. S., and Manuel Zamacona, a minister in Juárez's government, advised a policy of "peaceful invasion" of U. S. capital to Mexico, with the expectation that it would then be "naturalized" in Mexico. In their view, such an arrangement would "provide 'all possible advantages of annexation without its inconveniences'." Díaz was won over to that viewpoint, which promoted Mexican economic development and gave the U. S. an outlet for its capital and allowed for its influence in Mexico. By 1880, Mexico was forging a new relationship with the U. S. as Díaz's term of office was ending.

Президентство Гонсалеса, 1880-1884

Диас ушел с поста президента, а его союзник генерал Мануэль Гонсалес, один из заслуживающих доверия членов его политической сети (камарильи), был избран президентом в полностью конституционном порядке. Иногда это рассматривается как установление Диасом марионетки на пост президента, но Гонсалес правил самостоятельно и считался законным президентом, не запятнанным приходом к власти в результате переворота. В этот период Диас ненадолго занимал пост губернатора родного штата Оахака. Он также посвятил время личной жизни, кульминацией которой стал брак с Кармен Ромеро Рубио, набожной 17-летней дочерью Мануэля Ромеро Рубио, сторонника Лердо. Пара отправилась в свадебное путешествие по США, посетив Всемирный столетний юбилей хлопка в Новом Орлеане, затем Сент-Луис, Вашингтон и Нью-Йорк. Их сопровождали Матиас Ромеро и его жена, уроженка США. Это рабочее свадебное путешествие позволило Диасу установить личные связи с политиками и влиятельными бизнесменами, друзьями Ромеро, включая бывшего президента США Улисса Гранта. Ромеро затем распространял информацию о растущей дружбе между двумя странами и о безопасности Мексики для американских инвесторов. Президент Гонсалес предоставлял место в своем правительстве политическим сетям, изначально не входившим в коалицию Диаса, некоторые из которых были лояльны к Лердо, включая Эваристо Мадеро, внук которого, Франсиско, бросил вызов Диасу на пост президента в 1910 году. В период президентства Гонсалеса были приняты важные законы, изменяющие права на землю и недра, а также поощряющие иммиграцию и колонизацию гражданами США. Администрация также предоставила прибыльные железнодорожные концессии американским инвесторам. Несмотря на эти события, администрация Гонсалеса столкнулась с финансовыми и политическими трудностями, что в конечном итоге привело к банкротству правительства и народному недовольству. Тесть Диаса, Мануэль Ромеро Рубио, связывал эти проблемы с личной коррупцией Гонсалеса. Несмотря на предыдущие заявления Диаса о "недопустимости переизбрания", он баллотировался на второй срок на выборах 1884 года. В этот период подпольные политические газеты Мексики распространяли новый ироничный лозунг порфирийской эпохи, основанный на лозунге "Sufragio Efectivo, No Reelección" (действительное избирательное право, никаких переизбраний) и изменили его на противоположный: "Sufragio Efectivo No, Reelección" (действительное избирательное право – нет, переизбрание!). Диас внес поправки в конституцию, сначала разрешив два срока пребывания в должности, а затем сняв все ограничения на переизбрание. Благодаря этим изменениям Диас был переизбран еще четыре раза с невероятно высокими результатами, а в некоторых случаях утверждал, что победил с единогласной или почти единогласной поддержкой. Тесное сотрудничество между этими иностранными элементами и режимом Диаса стало ключевым националистическим вопросом в Мексиканской революции. Чтобы удовлетворить конкурирующие внутренние силы, такие как метисы и лидеры коренных народов, Диас предоставлял им политические должности или делал посредниками в отношениях с иностранными интересами. Он действовал аналогично по отношению к сельской элите, не вмешиваясь в их богатство и поместья. Городские средние классы в Мехико часто выступали против правительства, но благодаря экономическому процветанию страны и расширению правительства у них появились возможности трудоустройства на федеральной службе. Объединяя как про- так и антиклерикальные элементы, Диас был главой масонства в Мексике и важным советником католических епископов. Диас оказался либералом иного типа, чем его предшественники. Он не нападал на Церковь и не защищал ее. С притоком иностранных инвестиций и инвесторов в Мексику, особенно на севере, прибыли протестантские миссионеры, и протестанты стали оппозиционной силой во время Мексиканской революции. Несмотря на фракционность в правящей группе и в некоторых регионах, Диас подавлял формирование оппозиционных партий. Диас распустил все местные органы власти и все аспекты федерализма, которые когда-то существовали. Вскоре после того, как он стал президентом, губернаторы всех федеральных штатов Мексики стали отчитываться непосредственно перед ним. В своем стремлении к политическому контролю Диас подавлял прессу и контролировал судебную систему. Ключевым сторонником Диаса был бывший лердист Мануэль Ромеро Рубио. По словам историка Фридриха Каца, "Ромеро Рубио во многих отношениях был архитектором государства Порфира". Отношения между ними укрепились, когда Диас женился на молодой дочери Ромеро Рубио, Кармен. Ромеро Рубио и его сторонники не возражали против внесения поправок в Конституцию, разрешающих первоначальное переизбрание Диаса, а затем и неограниченное переизбрание. Одним из протеже Ромеро Рубио был Хосе Ивес Лимантур, который стал главным финансовым советником режима, стабилизировав государственные финансы страны. Политическая сеть Лимантура получила название "Científicos" ("ученые") за свой подход к управлению. Они стремились к реформам, таким как сокращение коррупции и обеспечение единообразного применения законов. Диас выступал против каких-либо существенных реформ и продолжал назначать губернаторов и законодателей, а также контролировать судебную систему.

Díaz stepped down from the presidency, with his ally, General Manuel González, one of the trustworthy members of his political network (camarilla), elected president in a fully constitutional manner. is sometimes seen as Díaz placing a puppet in the presidency, but González ruled in his own right and was viewed as a legitimate president free of the taint of coming to power by coup. During this period, Díaz briefly served as governor of his home state of Oaxaca. He also devoted time to his personal life, highlighted by his marriage to Carmen Romero Rubio, the devout 17 year old daughter of Manuel Romero Rubio, a supporter of Lerdo. The couple honeymooned in the U. S., going to the World Cotton Centennial in New Orleans, then St. Louis, Washington, D. C., and New York. Accompanying them on their travels was Matías Romero and his U. S. born wife. This working honeymoon allowed Díaz to forge personal connections with politicians and powerful businessmen with Romero's friends, including former U. S. President Ulysses S. Grant. Romero then publicized the growing amity between the two countries and the safety of Mexico for U. S. investors. President González was making room in his government for political networks not originally part of Díaz's coalition, some of whom had been loyalists to Lerdo, including Evaristo Madero, whose grandson Francisco would challenge Díaz for the presidency in 1910. Important legislation changing rights to land and subsoil rights, and encouraging immigration and colonization by U. S. nationals was passed during the González presidency. The administration also extended lucrative railway concessions to U. S. investors. Despite those developments, the González administration met financial and political difficulties, with the later period bringing the government to bankruptcy and popular opposition. Díaz's father in law Manuel Romero Rubio linked these issues to personal corruption by González. Despite Díaz's previous protestations of "no re election", he ran for a second term in the 1884 elections. During this period the Mexican underground political newspapers spread the new ironic slogan for the Porfirian times, based on the slogan "Sufragio Efectivo, No Reelección" (Effective suffrage, no re election) and changed it to its opposite, "Sufragio Efectivo No, Reelección" (Effective suffrage – No. Re election!). Díaz had the constitution amended, first to allow two terms in office, and then to remove all restrictions on re election. With these changes in place, Díaz was re elected four more times by implausibly high margins, and on some occasions claimed to have won with either unanimous or near unanimous support. The close cooperation between these foreign elements and the Díaz regime was a key nationalist issue in the Mexican Revolution. In order to satisfy any competing domestic forces, such as mestizos and indigenous leaders, Díaz gave them political positions or made them intermediators for foreign interests. He acted similarly with rural elites by not interfering with their wealth and haciendas. The urban middle classes in Mexico City were often in opposition to the government, but with the country's economic prosperity and the expansion of the government, they had job opportunities in federal employment. Covering both pro and anti clerical elements, Díaz was both the head of the Freemasons in Mexico and an important advisor to the Catholic bishops. Díaz proved to be a different kind of liberal than those of the past. He neither assaulted the Church nor protected it. With the influx of foreign investment and investors, Protestant missionaries arrived in Mexico, especially in Mexico's north, and Protestants became an opposition force during the Mexican Revolution. Although there was factionalism in the ruling group and in some regions, Díaz suppressed the formation of opposition parties. Díaz dissolved all local authorities and all aspects of federalism that once existed. Not long after he became president, the governors of all federal states in Mexico answered directly to him. In his quest for political control, Díaz suppressed the press and controlled the court system. A key supporter of Díaz was former Lerdista Manuel Romero Rubio. According to historian Friedrich Katz, "Romero Rubio was in many respects the architect of the Porfirian state." The relationship between the two was cemented when Díaz married Romero Rubio's young daughter, Carmen. Romero Rubio and his supporters did not oppose the amendment to the Constitution to allow Díaz's initial re election and then indefinite re election. One of Romero Rubio's protégés was José Yves Limantour, who became the main financial adviser to the regime, stabilizing the country's public finances. Limantour's political network was dubbed the Científicos, "the scientists", for their approach to governance. They sought reforms, such as decreasing corruption and increasing uniform application of laws. Díaz opposed any significant reform and continued to appoint governors and legislators and control the judiciary.

Диас и военные

Диас не был обучен военному делу, но сделал карьеру в армии в бурный период, отмеченный вторжением США в Мексику, эпохой генерала Антонио Лопеса де Санта-Анны, Войной за реформы и Второй французской интервенцией. Исследование его президентских кабинетов показало, что 83% членов кабинета, достигших соответствующего возраста, участвовали в одном или нескольких из этих конфликтов. Традиция мексиканского военного вмешательства и доминирования над гражданскими политиками после обретения независимости сохранилась и при Диасе. Более глубокое изучение показывает, что со временем видные военные деятели играли все меньшую роль в его правительстве. В его кабинете стали преобладать гражданские политики, лояльные ему, а не его бывшие соратники по оружию. Режим Диаса не был военной диктатурой, но опирался на сильных гражданских союзников. Замена военных советников гражданскими демонстрировала, что власть в политической сфере принадлежала гражданским лицам. Находясь у власти, Диас подчинил контроль центральному правительству провинциальных военных лидеров, что заняло пятнадцать лет. Он предоставлял возможности для коррупции тем военным, которых не мог победить на поле боя. Достойные оклады помогали поддерживать лояльность других. Опасных военных лидеров отправляли в зарубежные командировки для изучения военного дела в Европе, а также других вопросов, чтобы держать их подальше от Мексики. Офицеры, выходящие на пенсию, могли получать половину оклада своего высшего ранга. Он создал военные зоны, не совпадающие с границами штатов, и регулярно менял командиров, не позволяя им укореняться на определенной территории, а затем распространил эту практику на офицеров младшего звена. "Диас уничтожил провинциальный милитаризм и создал взамен национальную армию, поддерживавшую центральное правительство". Потенциальной оппозиционной силой была мексиканская федеральная армия. Войска часто состояли из людей, призванных на военную службу насильно и получавших низкое жалованье. Диас увеличил военный бюджет и начал модернизацию армии по образцу европейских армий, включая создание в 1897 году отдельных военных академий для подготовки офицеров армии и флота. Высокопоставленные офицеры были привлечены к государственной службе. Диас расширил элитные полицейские силы, Руралес, которые находились под контролем президента. Диас понимал, что подавление бандитизма имеет решающее значение, и расширил Руралес, хотя они в основном охраняли только транспортные маршруты в крупные города. Таким образом, Диас стремился усилить контроль над армией и полицией.

Díaz had not trained as a soldier, but made his career in the military during a tumultuous era of the U. S. invasion of Mexico, the age of General Antonio López de Santa Anna, the Reform War, and the Second French Intervention. A study of his presidential cabinets found that 83% of cabinet members old enough had fought in one or more of those conflicts. The tradition of post independence Mexico of the military intervening and dominance over civilian politicians continued under Díaz. A closer study shows that over time prominent military figures increasingly played a much smaller role in his government. Civilian politicians loyal to him rather than his military comrades in arms came to dominate his cabinet. His regime was not a military dictatorship, but rather had strong civilian allies. His replacement of military advisors for civilians signaled that it was civilians who held power in the political arena. In office, Díaz was able to bring provincial military strongmen under the control of the central government, a process that took fifteen years. He provided opportunities for graft for military men he could not successfully confront on the battlefield. Ample salaries helped maintain the loyalty of others. Dangerous military leaders could be sent on foreign missions to study military training in Europe as well as nonmilitary issues, and thereby keep them out of Mexico. Officers who retired could receive half the salary of their highest rank. He created military zones that were not contiguous with state boundaries and rotated the commanders regularly, preventing them from becoming entrenched in any one zone, then extended the practice to lower ranking officers. "Díaz destroyed provincial militarism and developed in its stead a national army that sustained the central government." A potential opposition force was the Mexican Federal Army. Troops were often men forced into military service and poorly paid. Díaz increased the size of the military budget and began modernizing the institution along the lines of European militaries, including the establishment in 1897 of separate military academies to train army and naval officers. High rank officers were brought into government service. Díaz expanded the crack police force, the Rurales, who were under the control of the president. Díaz knew that it was crucial for him to suppress banditry; he expanded the Rurales, although it guarded chiefly only transport routes to major cities. Díaz thus worked to enhance his control over the military and the police.

Отношения с католической церковью

В отличие от других мексиканских либералов, Диас не был антиклерикалом, что стало политическим преимуществом, когда Диас пришел к власти. Он завоевал поддержку консерваторов, включая католическую церковь как институт и социальных консерваторов, ее поддерживающих. Радикальный либерализм был антиклерикальным, рассматривая привилегии Церкви как вызов идее равенства перед законом и индивидуальности, а не корпоративной идентичности. Они считали экономическую мощь католической церкви препятствием модернизации и развитию. Церковь, будучи крупным корпоративным землевладельцем и де-факто банковским институтом, направляла инвестиции в консервативные земельные владения больше, чем в промышленность, инфраструктуру или экспорт. Придя к власти после свержения Санта-Анны, либералы приняли законодательные меры для ограничения власти Церкви. Закон Хуареса отменил особые привилегии (фуэрос) духовенства и военных, а закон Лердо предписывал отчуждение собственности корпораций, в частности Церкви и коренных общин. Либеральная конституция 1857 года лишила католическую церковь привилегированного положения и открыла путь к религиозной терпимости, рассматривая религиозное самовыражение как свободу слова. Католические священники не имели права баллотироваться, но могли голосовать. Консерваторы сопротивлялись в Реформационной войне под лозунгом «religión y fueros» (религия и привилегии), но потерпели поражение в 1861 году. После падения Второй империи в 1867 году либеральные президенты Бенито Хуарес и его преемник Себастьян Лердо де Техада начали внедрять антиклерикальные меры конституции. Лердо пошел дальше, расширив законы Реформы для формального разделения Церкви и Государства; гражданский брак как единственный юридически признанный вид брака государством; запрет религиозным корпорациям приобретать недвижимость; исключение религиозных элементов из присяг; и признание монашеских обетов юридически недействительными. Дальнейшие запреты в отношении Церкви в 1874 году включали исключение религии из государственных учреждений; ограничение религиозных обрядов стенами церквей; запрет на ношение религиозной одежды в общественных местах, за исключением церквей; и запрет на звон церковных колоколов, кроме созыва прихожан. Диас был политическим прагматиком и понимал, что религиозный вопрос вновь разжигает политические разногласия в Мексике. Когда он восстал против Лердо, он пользовался, по крайней мере, молчаливой, а возможно, и явной поддержкой католической церкви. Придя к власти в 1877 году, Диас оставил антиклерикальные законы в силе, но перестал применять их как государственную политику, предоставив это на усмотрение отдельных мексиканских штатов. Это привело к возрождению Церкви во многих регионах, но в других – к менее значительной роли. Церковь открыто игнорировала запреты Реформы на ношение духовной одежды, проводились процессии и мессы на открытом воздухе, существовали религиозные ордена. Церковь также восстанавливала свою собственность, иногда через посредников, и вновь собирала десятину. Несмотря на растущую роль католической церкви во времена Порфириато, Ватикану не удалось восстановить официальные отношения между папством и Мексикой, и конституционные ограничения в отношении Церкви как института оставались в силе. Этот modus vivendi между Диасом и Церковью имел прагматичные и положительные последствия. Диас публично не отказывался от либерального антиклерикализма, что означало, что Конституция 1857 года оставалась в силе, но он не применял ее антиклерикальные положения. Конфликт мог вспыхнуть вновь, но продолжение этого соглашения было выгодно как Церкви, так и правительству Диаса. В случае противодействия со стороны Церкви, у Диаса были конституционные средства для обуздания ее власти. Церковь восстановила значительную экономическую мощь, а консервативные посредники владели землями от ее имени. Церковь оставалась важной в сфере образования и благотворительности. Другие важные символы нормализации религии в конце XIX века в Мексике включали: возвращение иезуитов (изгнанных Бурбоном Карлом III в 1767 году); коронацию Девы Гваделупской как «Королевы Мексики»; и поддержку мексиканских епископов деятельности Диаса как миротворца.

Unlike other Mexican liberals, Díaz was not anti clerical, which became a political advantage when Díaz came to power. He won over conservatives, including the Catholic Church as an institution and social conservatives supporting it. Radical liberalism was anti clerical, seeing the privileges of the Church as challenging the idea of equality before the law and individual, rather than corporate identity. They considered the economic power of the Catholic Church a detriment to modernization and development. The Church as a major corporate landowner and de facto banking institution shaped investments to conservative landed estates more than industry, infrastructure building, or exports. In power after the ouster of Santa Anna, liberals implemented legal measures to curtail the power of the Church. The Juárez Law abolished special privileges (fueros) of ecclesiastics and the military, and the Lerdo law mandated disentailment of the property of corporations, specifically the Church and indigenous communities. The liberal constitution of 1857 removed the privileged position of the Catholic Church and opened the way to religious tolerance, considering religious expression as freedom of speech. Catholic priests were ineligible for elective office, but could vote. Conservatives fought back in the Reform War, under the banner of religión y fueros (religion and privileges), but were defeated in 1861. Following the fall of the Second Empire in 1867, liberal presidents Benito Juárez and his successor Sebastián Lerdo de Tejada began implementing the anti clerical measures of the constitution. Lerdo went further, extending the laws of the Reform to formalize the separation of Church and State; civil marriage as the only valid manner for State recognition; prohibitions of religious corporations to acquire real estate; elimination of religious elements from legal oaths; and the elimination of monastic vows as legally binding. Further prohibitions on the Church in 1874 included the exclusion of religion in public institutions; restriction of religious acts to church precincts; banning of religious garb in public except within churches; and prohibition of the ringing of church bells except to summon parishioners. Díaz was a political pragmatist, seeing that the religious question re opened political discord in Mexico. When he rebelled against Lerdo, Díaz had at least the tacit and perhaps even the explicit support of the Catholic Church. When he came to power in 1877, Díaz left the anti clerical laws in place, but no longer enforced them as state policy, leaving that to individual Mexican states. This led to the re emergence of the Church in many areas, but in others a less full role. The Church flouted the Reform prohibitions against wearing clerical garb, there were open air processions and Masses, and religious orders existed. The Church also recovered its property, sometimes through intermediaries, and tithes were again collected. Despite the increasingly visible role of the Catholic Church during the Porfiriato, the Vatican was unsuccessful in getting the reinstatement of a formal relationship between the papacy and Mexico, and the constitutional limitations of the Church as an institution remained as law. This modus vivendi between Díaz and the Church had pragmatic and positive consequences. Díaz did not publicly renounce liberal anti clericalism, meaning that the Constitution of 1857 remained in place, but he did not enforce its anti clerical measures. Conflict could reignite, but it was to the advantage of both the Church and the Díaz government for this arrangement to continue. If the Church did counter Díaz, he had the constitutional means to rein in its power. The Church regained considerable economic power, with conservative intermediaries holding lands for it. The Church remained important in education and charitable institutions. Other important symbols of the normalization of religion in late 19th century Mexico included: the return of the Jesuits (expelled by the Bourbon Charles III in 1767); the crowning of the Virgin of Guadalupe as "Queen of Mexico"; and the support of Mexican bishops for Díaz's work as peacemaker.

Экономическая либерализация при Диасе

Диас стремился привлечь иностранные инвестиции в Мексику для содействия развитию горнодобывающей промышленности, сельского хозяйства, промышленности и инфраструктуры. Политическая стабильность и пересмотр законов, некоторые из которых датировались колониальной эпохой, создали правовую структуру и атмосферу, в которой предприниматели чувствовали себя в безопасности, инвестируя капитал в Мексику. Железные дороги, финансируемые иностранным капиталом, превратили отдаленные от рынков районы в продуктивные регионы. Государственное предписание о проведении земельных кадастров обеспечивало инвесторам закрепление прав собственности. Этот процесс часто аннулировал права общин, которые не могли доказать свои права на землю, или прекращал традиционное использование лесов и других необрабатываемых земель. Частные геодезические компании участвовали в тендерах на заключение контрактов с мексиканским правительством, приобретая третью часть измеренной земли, часто наиболее плодородных участков, расположенных вдоль планируемых железнодорожных маршрутов. Компании обычно продавали эти земли, зачастую иностранцам, которые занимались крупномасштабным выращиванием сельскохозяйственных культур на экспорт. Среди выращиваемых культур были кофе, каучук, генакен (для веревки, используемой для связывания пшеницы), сахар, пшеница и овощи. Земли, пригодные только для выпаса скота, огораживались колючей проволокой, что прекращало традиционное общественное выпасание скота, и импортировался крупный рогатый скот премиум-класса. Владельцы крупных земельных владений (гасиенд) часто использовали возможность продать их иностранным инвесторам. К началу двадцатого века это привело к передаче огромных площадей мексиканской земли во всех частях страны в руки иностранцев – как частных лиц, так и земельных компаний. Вдоль северной границы с США преобладали американские инвесторы, но они владели землей вдоль обоих побережий, через перешеек Техуантепек и в центральной Мексике. Сельские общины и мелкие фермеры теряли свои земли и были вынуждены становиться сельскохозяйственными рабочими или искать другие возможности, либо покидать свои дома. Условия на гасиендах часто были тяжелыми. Безземелье вызывало недовольство в сельской местности и стало одной из главных причин участия крестьян в Мексиканской революции, стремившейся к отмене концентрации землевладения посредством земельной реформы. Для элиты это был «золотой век мексиканской экономики, 3,2 доллара за песо. Мексику сравнивали с экономическими державами того времени, такими как Франция, Великобритания и Германия. Для некоторых мексиканцев не было денег, и двери были открыты для тех, у кого они были». Экономический прогресс сильно различался в зависимости от региона. Север характеризовался горнодобывающей промышленностью и животноводством, в то время как центральная долина стала домом для крупных ферм по выращиванию пшеницы и зерновых, а также крупных промышленных центров. Благодаря созданной Диасом эффективной централизованной власти, он смог сконцентрировать принятие решений и контролировать экономическую нестабильность. В период с 1883 по 1894 год были приняты законы, позволяющие все меньшему числу людей получать все большие площади земли, отнимаемой у людей путем подкупа местных судей, объявлявших ее незанятой или пустующей (terrenos baldíos). Друг Диаса получил 12 миллионов акров земли в Нижней Калифорнии, подкупив местных судей. Те, кто сопротивлялся, были убиты или захвачены в плен и проданы в рабство на плантации. Производство дешевого алкоголя увеличилось, что привело к росту числа баров в Мехико с 51 в 1864 году до 1400 в 1900 году. Это привело к росту смертности от алкоголизма и несчастных случаев, связанных с употреблением алкоголя, до уровня, превышающего показатели любой другой страны в мире.

Díaz sought to attract foreign investment to Mexico to aid the development of mining, agriculture, industry, and infrastructure. Political stability and the revision of laws, some dating to the colonial era, created a legal structure and an atmosphere where entrepreneurs felt secure in investing capital in Mexico. Railways, financed by foreign capital, transformed areas that were remote from markets into productive regions. The government mandate to survey land meant that secure title was established for investors. The process often obliterated claims of local communities that could not prove title or extinguished traditional usage of forests and other areas not under cultivation. The private survey companies bid for contracts from the Mexican government, with the companies acquiring one third of the land measured, often prime land that was along proposed railway routes. Companies usually sold that land, often to foreigners who pursued large scale cultivation of crops for export. Crops included coffee, rubber, henequen (for twine used in binding wheat), sugar, wheat, and vegetable production. Land only suitable for pasturage was enclosed with barbed wire, extinguishing traditional communal grazing of cattle, and premium cattle were imported. Owners of large landed estates (haciendas) often took the opportunity to sell to foreign investors as well. The result by the turn of the twentieth century was the transfer of a vast amount of Mexican land in all parts of the country into foreign hands, either individuals or land companies. Along the northern border with the U. S., American investors were prominent, but they owned land along both coasts, across the Isthmus of Tehuantepec and central Mexico. Rural communities and small scale farmers lost their holdings and were forced to be agricultural wage laborers or pursue or move. Conditions on haciendas were often harsh. Landlessness caused rural discontent and a major cause of peasant participation in the Mexican Revolution, seeking a reversal of the concentration of land ownership through land reform. For elites, "it was the golden age of Mexican economics, 3.2 dollars per peso. Mexico was compared economically to economic powers of the time such as France, Great Britain, and Germany. For some Mexicans, there was no money and the doors were thrown open to those who had." Economic progress varied drastically from region to region. The north was defined by mining and ranching while the central valley became the home of large scale farms for wheat and grain and large industrial centers. Because Díaz had created such an effective centralized government, he was able to concentrate decision making and maintain control over the economic instability. During 1883–1894, laws were passed to give fewer and fewer people large amounts of land, which was taken away from people by bribing local judges to declare it vacant or unoccupied (terrenos baldíos). A friend of Díaz obtained 12 million acres of land in Baja California by bribing local judges. Those who opposed were killed or captured and sold as slaves to plantations. The manufacture of cheap alcohol increased prompting the number of bars in Mexico City to rise from 51 in 1864 to 1,400 in 1900. This caused the rate of death from alcoholism and alcohol related accidents to rise to levels higher than anywhere else in the world.

Разломы в политической системе

Диас был охарактеризован как "республиканский монарх", а его режим – как синтез прагматичных [колониальных] методов Бурбонов и либеральных республиканских идеалов. Диас стал олицетворением нации как благодаря долголетию, так и благодаря своей политике. Диас не разработал четкого плана перехода к режиму, отличному от его собственного. С возрастом Диаса и его продолжающимися переизбраниями вопрос о преемственности власти становился все более острым. Политические амбициозные фигуры в его окружении рассчитывали занять президентский пост, а оппоненты начали организовываться в преддверии ухода Диаса. В 1898 году режим Диаса столкнулся с рядом важных проблем: смерть Матиаса Ромеро, его давнего политического советника, который приложил значительные усилия для укрепления связей Мексики с США со времен режима Хуареса, и существенный сдвиг во внешней политике США в сторону империализма, обусловленный успехом в испано-американской войне. Смерть Ромеро создала новую динамику между тремя политическими группами, на которые Диас одновременно опирался и которыми манипулировал. Фракция Ромеро активно поддерживала американские инвестиции в Мексику и была преимущественно проамериканской, однако после его смерти ее влияние ослабло. Двумя другими фракциями были "Сьентификос" во главе с Хосе Ивом Лимантуром и сторонники Бернардо Рейеса, известные как "Рейисты". Лимантур проводил политику сдерживания влияния США путем привлечения европейских инвестиций, особенно британских банков и предпринимателей, таких как Уийтман Пирсон. Американские инвестиции в Мексику оставались значительными и даже росли, но экономический климат стал менее благоприятным для их интересов, что привело к снижению их поддержки режима. США заявили о своей доминирующей роли в Западном полушарии, и президент США Теодор Рузвельт модифицировал доктрину Монро посредством "Поправки Рузвельта", которая провозглашала право США на вмешательство во внутренние дела других стран, если они, по мнению США, неэффективно управляются. Диас возражал против этой политики, утверждая, что безопасность полушария – это коллективная ответственность всех его наций. Состоялась встреча американских государств на Второй Панамериканской конференции, проходившей в Мехико с 22 октября 1901 года по 31 января 1902 года, в результате которой США отошли от своей жесткой политики интервенционизма, по крайней мере, в отношении Мексики. Более того, по мере приближения выборов 1910 года и заявления Диаса о том, что он не будет баллотироваться на новый срок, Лимантур и Рейес начали соперничать за его расположение. 17 февраля 1908 года в интервью американскому журналисту Джеймсу Крильману из журнала Pearson's Magazine Диас заявил, что Мексика готова к демократии и выборам, и что он уйдет в отставку, позволив другим кандидатам бороться за президентский пост. Диас запросил эту встречу, чтобы продемонстрировать поддержку США его планов баллотироваться на седьмой президентский срок, и Тафт согласился защитить несколько миллиардов долларов американского капитала, вложенных в Мексику. После почти 30 лет правления Диаса американские компании контролировали "почти 90 процентов минеральных ресурсов Мексики, ее национальную железнодорожную сеть, нефтяную промышленность и, все в большей степени, ее земли". Обе стороны договорились, что спорная полоса земли Чамисаль, соединяющая Эль-Пасо и Сьюдад-Хуарес, будет считаться нейтральной территорией без флагов во время саммита, однако встреча привлекла внимание к этой территории и вызвала угрозы убийства и другие серьезные проблемы безопасности. Для обеспечения безопасности были задействованы техасские рейнджеры, 4000 американских и мексиканских солдат, агенты Секретной службы США, агенты ФБР и федеральные маршалы США. Дополнительно была нанята частная охрана в составе 250 человек под руководством Фредерика Рассела Бернхема, известного следопыта, Джоном Хейсом Хаммондом, близким другом Тафта из Йельского университета и бывшим кандидатом в вице-президенты США в 1908 году, который вместе со своим деловым партнером Бернхэмом владел значительными горнодобывающими интересами в Мексике. 16 октября, в день саммита, Бернхэм и рядовой К. Р. Мур, техасский рейнджер, обнаружили мужчину с спрятанным пистолетом, стоящего у здания Торговой палаты Эль-Пасо вдоль маршрута процессии. Бернхэм и Мур захватили и обезоружили нападавшего всего в нескольких метрах от Диаса и Тафта.

Díaz has been characterized as a "republican monarch and his regime a synthesis of pragmatic [colonial era] Bourbon methods and Liberal republican ideals As much by longevity as by design, Díaz came to embody the nation." Díaz did not plan well for the transition to a regime other than his own. As Díaz aged and continued to be re elected, the question of presidential succession became more urgent. Political aspirants within his regime envisioned succeeding to the presidency and opponents began organizing in anticipation of Díaz's exit. In 1898, the Díaz regime faced a number of important issues, with the death of Matías Romero, Díaz's long time political adviser who had made great efforts to strengthen Mexico's ties with the U. S. since the Juárez regime, and a major shift in U. S. foreign policy toward imperialism with its success in the Spanish–American War. Romero's death created new dynamics amongst the three political groups that Díaz both relied upon and manipulated. Romero's faction had strongly supported U. S. investment in Mexico, and was largely pro American, but with Romero's death, his faction declined in power. The other two factions were José Yves Limantour's Científicos and Bernardo Reyes's followers, the Reyistas. Limantour pursued a policy of offsetting U. S. influence by favoring European investment, especially British banking houses and entrepreneurs, such as Weetman Pearson. U. S. investment in Mexico remained robust, even grew, but the economic climate was more hostile to their interests and their support for the regime declined. The U. S. had asserted that it had the preeminent role in the Western hemisphere, with U. S. President Theodore Roosevelt modifying the Monroe Doctrine via the Roosevelt Corollary, which declared that the U. S. could intervene in other countries' political affairs if the U. S. determined they were not well run. Díaz pushed back against this policy, saying that the security of the hemisphere was a collective enterprise of all its nations. There was a meeting of American states, in the second Pan American Conference, which met in Mexico City from 22 October 1901 – 31 January 1902, and the U. S. backed off from its hard line policy of interventionism, at least for the moment in regard to Mexico. More importantly, as the 1910 election approached and Díaz stated he would not run for re election, Limantour and Reyes vied against each other for favor. On 17 February 1908, in an interview with the U. S. journalist James Creelman of Pearson's Magazine, Díaz stated that Mexico was ready for democracy and elections and that he would retire and allow other candidates to compete for the presidency. Díaz requested the meeting to show U. S. support for his planned seventh run as president, and Taft agreed to protect the several billion dollars of American capital then invested in Mexico. After nearly 30 years with Díaz in power, U. S. businesses controlled "nearly 90 percent of Mexico's mineral resources, its national railroad, its oil industry and, increasingly, its land." Both sides agreed that the disputed Chamizal strip connecting El Paso to Ciudad Juárez would be considered neutral territory with no flags present during the summit, but the meeting focused attention on this territory and resulted in assassination threats and other serious security concerns. The Texas Rangers, 4,000 U. S. and Mexican troops, U. S. Secret Service agents, FBI agents and U. S. marshals were all called in to provide security. An additional 250 man private security detail led by Frederick Russell Burnham, the celebrated scout, was hired by John Hays Hammond, a close friend of Taft from Yale and a former candidate for U. S. vice president in 1908 who, along with his business partner Burnham, held considerable mining interests in Mexico. On 16 October, the day of the summit, Burnham and Private C. R. Moore, a Texas Ranger, discovered a man holding a concealed palm pistol standing at the El Paso Chamber of Commerce building along the procession route. Burnham and Moore captured and disarmed the assassin within only a few feet of Díaz and Taft.

1910 Столетие независимости

1910 год был важным в истории Мексики – столетие восстания Мигеля Идальго, считающегося началом мексиканской войны за независимость. На обложке официальной программы столетия изображены три фигуры: Идальго, отец независимости; Бенито Хуарес с надписью "Lex" (закон); и Порфирио Диас с надписью "Pax" (мир). Также на обложке изображены герб Мексики и фригийский колпак. Диас открыл памятник Независимости с его золотым ангелом во время сентябрьских торжеств, посвященных столетию. Хотя Диас и Хуарес были политическими соперниками после французской интервенции, Диас многое сделал для увековечения памяти своего ушедшего соперника и воздвиг большой памятник Хуаресу в парке Аламеда, который он открыл во время столетия. В работе, опубликованной в 1910 году, подробно описаны события сентябрьских празднеств.

Выборы 1910 года и смещение

Когда различные группы начали определяться со своими кандидатами в президенты, Диас решил не уходить в отставку, а разрешить Франсиско И. Мадеро, представителю элиты, но склоняющемуся к демократическим реформам, баллотироваться против него. Хотя Мадеро, будучи землевладельцем, был во многом схож с Диасом в своих взглядах, он надеялся на коллегиальное правление с другими представителями элиты Мексики. Однако, в конечном итоге, Диас не одобрил Мадеро и заключил его в тюрьму во время выборов 1910 года. Выборы все же состоялись. Мадеро заручился значительной народной поддержкой, но когда правительство объявило официальные результаты, Диас был объявлен переизбранным практически единогласно, а Мадеро, по сообщениям, получил ничтожно малое количество голосов. Этот вопиющий случай массового фальсифицирования выборов вызвал широкое негодование среди мексиканского населения. Диас был вынужден подать в отставку 25 мая 1911 года и покинул страну, направившись в Испанию, шесть дней спустя, 31 мая 1911 года.

Поздние дни в изгнании и смерть

Диас не допускал своего племянника Феликса Диаса к политической или военной власти. Однако он позволил племяннику разбогатеть. Лишь после того, как Диас был вынужден покинуть страну в 1911 году, его племянник выдвинулся на политическую арену, став олицетворением старого режима. Тем не менее, оценка Диаса своего племянника оказалась прозорливой, поскольку Феликс так и не смог успешно командовать войсками или заручиться устойчивой поддержкой и неоднократно был вынужден уходить в изгнание. 2 июля 1915 года Диас скончался в изгнании в Париже, Франция. Он был похоронен на кладбище Монпарнас. Его другие дети умерли в младенчестве или в раннем детстве. Его вдове Кармен и сыну было разрешено вернуться в Мексику.

Личная жизнь

Диас происходил из глубоко верующей католической семьи; его родственник, Хосе Агустин Домингес-и-Диас, был епископом Оахаки. Диас готовился к священству, и казалось вероятным, что именно такова будет его карьера. Оахака была центром либерализма, а основание Института искусств и наук, светского учреждения, способствовало профессиональной подготовке либералов Оахаки, включая Бенито Хуареса и Порфирио Диаса. Когда Диас отказался от церковной карьеры в пользу военной, его влиятельный дядя отрекся от него. В личной жизни Диаса очевидно, что религия по-прежнему имела значение, и что жестокий антиклерикализм мог дорого стоить. В 1870 году его брат Феликс, соратник-либерал, который в то время был губернатором Оахаки, строго применял антиклерические законы Реформы. В мятежном и, как считалось, идолопоклонническом городе Хучитан в Техуантепеке Феликс Диас "привязал изображение святого покровителя Хучитана к своей лошади и поволок его, вернув святого через несколько дней с отрубленными ногами". Когда Феликсу пришлось бежать из города Оахака в 1871 году после неудачной попытки переворота Порфирио против Хуареса, он оказался в Хучитане, где местные жители убили его, поступив с его телом еще хуже, чем он поступил с их святым. У Диаса были отношения с солдаткой Рафаэлой Кинонес во время войны французской интервенции, в результате чего родилась Амада Диас (1867–1962), которую он признал. Амада переехала жить в дом Диаса с его женой Дельфиной. Амада вышла замуж за Игнасио де ла Торре-и-Миера, но у пары не было детей. Говорят, что де ла Торре присутствовал на танце сорока одного в 1901 году, собрании геев и кросс-дрессеров, на которое совершил рейд полицейский отряд. Сообщение о том, что де ла Торре был там, не было ни подтверждено, ни опровергнуто, но танец вызвал огромный скандал в то время и был высмеян карикатуристом Хосе Гвадалупе Посадой. Диас повторно женился в 1881 году на Кармен Ромеро Рубио, набожной 17-летней дочери его самого важного советника, Мануэля Ромеро Рубио. Священник из Оахаки, отец Эулогио Гиллоу-и-Савала, дал свое благословение. Позднее Гиллоу был назначен архиепископом Оахаки. Доне Кармен приписывают заслугу в том, что она способствовала примирению Диаса с Церковью, но Диас уже склонялся к этому. В браке не было детей, но выжившие дети Диаса жили с супругами до достижения совершеннолетия. В 1938 году коллекция из 430 единиц оружия покойного генерала Порфирио Диаса была пожертвована Королевскому военному колледжу Канады в Кингстоне, Онтарио. Хотя Диаса критикуют по многим причинам, он не создал семейную династию. Его единственный сын, доживший до взрослого возраста, Порфирио Диас Ортега, известный как "Порфирито", учился в военной академии, чтобы стать офицером. Он окончил военный инженерный факультет и никогда не участвовал в боевых действиях. После отставки Диаса он и его семья уехали в европейское изгнание. Им было разрешено вернуться в Мексику во время амнистии Лазаро Карденаса.

Díaz came from a devoutly Catholic family; his relative, José Agustín Domínguez y Diaz, was bishop of Oaxaca. Díaz had trained for the priesthood, and it seemed likely that was his career path. Oaxaca was a centre of liberalism, and the founding of the Institute of Arts and Sciences, a secular institution, helped foster professional training for Oaxacan liberals, including Benito Juárez and Porfirio Díaz. When Díaz abandoned his ecclesiastical career for one in the military, his powerful uncle disowned him. In Díaz's personal life, it is clear that religion still mattered and that fierce anti clericalism could have a high price. In 1870, his brother Félix, a fellow liberal, who was then governor of Oaxaca, had rigorously applied the anti clerical laws of the Reform. In the rebellious and supposedly idolatrous town of Juchitán in Tehuantepec, Félix Díaz had "roped the image of the patron saint of Juchitán to his horse and dragged it away, returning the saint days later with its feet cut off". When Félix had to flee Oaxaca City in 1871 following Porfirio's failed coup against Juárez, Félix ended up in Juchitán, where the villagers killed him, doing to his body even worse than he did to their saint. Díaz had a relationship with a soldadera, Rafaela Quiñones, during the war of the French Intervention, which resulted in the birth of Amada Díaz (1867–1962), whom he recognized. Amada went to live in Díaz's home with his wife Delfina. Amada married Ignacio de la Torre y Mier, but the couple had no children. De la Torre was said to have been present at the 1901 Dance of the Forty One, a gathering of gay men and cross dressers that was raided by police. The report that de la Torre was there was neither confirmed nor denied, but the dance was a huge scandal at the time, satirized by caricaturist José Guadalupe Posada. Díaz remarried in 1881, to Carmen Romero Rubio, the pious 17 year old daughter of his most important advisor, Manuel Romero Rubio. Oaxaca cleric Father Eulogio Gillow y Zavala gave his blessing. Gillow was later appointed archbishop of Oaxaca. Doña Carmen is credited with bringing Díaz into closer reconciliation with the Church, but Díaz was already inclined in that direction. The marriage produced no children, but Díaz's surviving children lived with the couple until adulthood. In 1938, the 430 piece collection of arms of the late General Porfirio Díaz was donated to the Royal Military College of Canada in Kingston, Ontario. Although Díaz is criticized on many grounds, he did not create a family dynasty. His only son to survive to adulthood, Porfirio Díaz Ortega, known as "Porfirito", trained to be an officer at the military academy. He graduated as a military engineer and never served in combat. He and his family went into European exile after Díaz's resignation. They were allowed to return to Mexico during the amnesty of Lázaro Cárdenas.

Наследие

Наследие Диаса пересмотрено начиная с 1990-х годов. При жизни Диаса, до его свержения, существовала восхваляющая его литература, получившая название "Порфиризм". Он поддерживал международную репутацию государственного деятеля, который наконец принес стабильность в Мексику. Лев Толстой называл его "чудом природы". Элиху Рут провозгласил его героем, достойным похвалы всего человечества. Кайзер Вильгельм II подарил Диасу свой портрет и назвал его благом для континента. Обширная литература, изображающая его как тирана и диктатора, берет начало в поздний период правления Диаса и продолжает формировать его исторический образ. Однако в последние годы предпринимаются усилия по реабилитации фигуры Диаса, особенно заметные в работах телеведущего и историка Энрике Краусе, что получило название "Неопорфиризм". Поскольку Мексика избрала неолиберальный путь при президенте Карлосе Салинасе де Гортари, политика Диаса, открывшая Мексику для иностранных инвестиций, соответствовала повороту Институционально-революционной партии к приватизации государственных компаний и рыночным реформам. Для этих ревизионистов Диас предстает гораздо более благосклонной фигурой. Диасу обычно приписывают высказывание: "¡Pobre México! ¡Tan lejos de Dios y tan cerca de los Estados Unidos!" (Бедная Мексика, так далеко от Бога и так близко к Соединенным Штатам!). Отчасти из-за длительного пребывания Диаса у власти, действующая мексиканская конституция ограничивает президентский срок одним шестилетним периодом без возможности переизбрания, даже если оно не является последовательным. Кроме того, никто, занимающий эту должность, даже временно, не имеет права баллотироваться или занимать ее снова. Это положение настолько укоренилось, что сохранилось даже после того, как законодателям разрешили баллотироваться на второй срок подряд. С 1920-х годов предпринималось несколько попыток вернуть останки Диаса в Мексику. Последнее движение началось в 2014 году в Оахаке при поддержке Специальной комиссии по празднованию столетия со дня смерти Порфирио Диаса Мори, возглавляемой Франсиско Хименесом. По мнению некоторых, тот факт, что останки Диаса до сих пор не возвращены в Мексику, "символизирует неспособность постреволюционного государства примириться с наследием режима Диаса".

The legacy of Díaz has undergone revision since the 1990s. In Díaz's lifetime before his ouster, there was an adulatory literature, which has been named "Porfirismo". He maintained an international reputation as the statesman that had finally brought stability to Mexico. Leo Tolstoy referred to him as a "prodigy of nature." Elihu Root proclaimed him a hero who deserved the praise of mankind. Kaiser Wilhelm II gifted a portrait of himself to Díaz and referred to him as a benefit for the continent. The vast literature that characterizes him as a tyrant and dictator has its origins in the late period of Díaz's rule and has continued to shape Díaz's historical image. In recent years, however, there has been an effort to rehabilitate Díaz's figure, most prominently by television personality and historian Enrique Krauze, in what has been termed "Neo Porfirismo". As Mexico pursued a neoliberal path under President Carlos Salinas de Gortari, the policies of Díaz that opened Mexico up to foreign investment fit with the turn of the Institutional Revolutionary Party toward privatization of state companies and market oriented reforms. Díaz was characterized as a far more benign figure for these revisionists. Díaz is usually credited with the saying, "¡Pobre México! ¡Tan lejos de Dios y tan cerca de los Estados Unidos!" (Poor Mexico, so far from God and so close to the United States!). Partly due to Díaz's lengthy tenure, the current Mexican constitution limits a president to a single six year term with no possibility of re election, even if it is nonconsecutive. Additionally, no one who holds the post, even on a caretaker basis, is allowed to run or serve again. This provision is so entrenched that it remained in place even after legislators were allowed to run for a second consecutive term. There have been several attempts to return Díaz's remains to Mexico since the 1920s. The most recent movement started in 2014 in Oaxaca by the Comisión Especial de los Festejos del Centenario Luctuoso de Porfirio Díaz Mori, which is headed by Francisco Jiménez. According to some, the fact that Díaz's remains have not been returned to Mexico "symbolises the failure of the post Revolutionary state to come to terms with the legacy of the Díaz regime."

Порфириато

Камберленд, Чарльз С. Мексиканская революция: Генезис при Мадеро, Университет Техаса, Остин, 1952. Де Мария и Кампос, Альфонсо. "Porfirianos prominentes: origenes y años de juventud de ocho integrantes del grupo de los Científicos 1846–1876", Historia Mexicana 30 (1985), стр. 610–681. Гонсалес Наварро, Моисес. "Расовые идеи «ученых»". Historia Mexicana 37 (1988), стр. 575–583. Хейл, Чарльз А. Юсто Сьерра. Либерал эпохи Порфирио Диаса. Мексика: Фонд экономической культуры, 1997. Хейл, Чарльз А. Трансформация либерализма в Мексике конца XIX века. Принстон: Издательство Принстонского университета, 1989. Харт, Джон Мейсон. Революционная Мексика: Приход и процесс Мексиканской революции, Университет Калифорнии, Беркли, 1989. Приего, Наталья. Позитивизм, наука и «ученые» в Порфирийской Мексике. Ливерпуль: Издательство Ливерпульского университета, 2016. Раат, Уильям. «Антипозитивистское движение в предреволюционной Мексике, 1892–1911», Журнал межамериканских исследований и мировых дел, 19 (1977), стр. 83–98. Раат, Уильям. «Интеллектуалы, позитивизм и коренной вопрос». Historia Mexicana 20 (1971), стр. 412–427. Вильегас, Абелардо. Позитивизм и Порфиризм. Мексика: Секретариат народного образования, Col Sepsetentas, 1972. Зеа, Леопольдо. Позитивизм в Мексике. Рождение, апогей и упадок. Мексика: Фонд экономической культуры, 1968.