Мексиканская революция: вооружённая борьба за власть (1910–1920)

Мексиканская революция 1910-1920: причины, ход, итоги гражданской войны в Мексике и влияние США. Новая конституция и трансформация страны.

95 мин чтения

100%

Источник: Mexican Revolution — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

Национальная вооруженная борьба в Мексике (1910–1920)
Война Мексики с Испанией в 1810–1821 годах

Мексиканская революция была продолжительной серией вооруженных региональных конфликтов в Мексике с 20 ноября 1910 года по 1 декабря 1920 года. Она считается «определяющим событием современной мексиканской истории» и привела к уничтожению Федеральной армии, ее замене революционной армией и трансформации мексиканской культуры и правительства. Северная конституционалистская фракция одержала победу на поле боя и разработала действующую Конституцию Мексики, целью которой было создание сильного центрального правительства. Революционные генералы находились у власти с 1920 по 1940 год. Революционный конфликт был в основном гражданской войной, однако иностранные державы, имевшие важные экономические и стратегические интересы в Мексике, повлияли на исход борьбы за власть; участие США было особенно значительным. Конфликт привел к гибели около миллиона человек, преимущественно мирных жителей. Несмотря на растущую непопулярность десятилетнего режима президента Порфирио Диаса (1876–1911), в 1910 году никто не предвидел скорого начала революции. Стареющему Диасу не удалось найти контролируемое решение вопроса о преемственности власти, что привело к борьбе между конкурирующими элитами и средними классами в период острой рабочей нестабильности, проявившейся в забастовках в Кананее и Рио-Бланко. Когда богатый северный землевладелец Франсиско И. Мадеро бросил вызов Диасу на президентских выборах 1910 года, а Диас заключил его в тюрьму, Мадеро призвал к вооруженному восстанию против Диаса в Плане Сан-Луис-Потоси. Восстания вспыхнули сначала в Морелосе, а затем, в гораздо большем масштабе, на севере Мексики. Федеральная армия не смогла подавить повсеместные восстания, продемонстрировав свою слабость и воодушевив повстанцев. Диас ушел в отставку в мае 1911 года и отправился в изгнание, было сформировано временное правительство до проведения выборов, Федеральная армия была сохранена, а революционные силы демобилизованы. Первая фаза Революции была относительно бескровной и непродолжительной. Мадеро был избран президентом и вступил в должность в ноябре 1911 года. Он немедленно столкнулся с вооруженным восстанием Эмилиано Сапаты в Морелосе, где крестьяне требовали незамедлительных действий по аграрной реформе. Политически неопытное правительство Мадеро было непрочным, и вспыхнули новые региональные восстания. В феврале 1913 года видные армейские генералы из режима Диаса совершили государственный переворот в Мехико, вынудив Мадеро и вице-президента Пино Суареса уйти в отставку. Через несколько дней оба были убиты по приказу нового президента Викториано Уэрты. Это положило начало новой и кровопролитной фазе Революции, поскольку коалиция северян, выступавших против контрреволюционного режима Уэрты, Конституционная армия во главе с губернатором Коауилы Венустиано Каррансой вступила в конфликт. Силы Сапаты продолжили вооруженное восстание в Морелосе. Режим Уэрты просуществовал с февраля 1913 года по июль 1914 года и завершился поражением Федеральной армии от революционных армий. Революционные армии затем сражались друг с другом, и конституционалистская фракция под руководством Каррансы к лету 1915 года победила армию бывшего союзника Франсиско «Панчо» Вильи. Карранса укрепил свою власть, и в феврале 1917 года была принята новая конституция. Мексиканская конституция 1917 года установила всеобщее мужское избирательное право, способствовала секуляризму, правам трудящихся, экономическому национализму и земельной реформе, а также усилила власть федерального правительства. Карранса стал президентом Мексики в 1917 году, срок его полномочий истек в 1920 году. Он попытался навязать гражданского преемника, что спровоцировало восстание северных революционных генералов. Карранса бежал из Мехико и был убит. С 1920 по 1940 год пост президента занимали революционные генералы, каждый из которых завершал свой срок (за исключением периода с 1928 по 1934 год). Это был период, когда государственная власть стала более централизованной и осуществлялись революционные реформы, подчинившие военные гражданскому правительству. Революция была десятилетней гражданской войной, в результате которой новое политическое руководство получило власть и легитимность благодаря участию в революционных конфликтах. Политическая партия, основанная этими лидерами в 1929 году, которая впоследствии стала Институционально-революционной партией (PRI), управляла Мексикой до президентских выборов 2000 года. Точная дата окончания Революции не определена, и даже консервативный победитель выборов 2000 года, Висенте Фокс, утверждал, что его избрание является наследником демократических выборов Франсиско Мадеро 1910 года, тем самым заявляя о наследии и легитимности Революции.

The Mexican Revolution (lang es) was an extended sequence of armed regional conflicts in Mexico from 20 November 1910 to 1 December 1920. It has been called "the defining event of modern Mexican history" and resulted in the destruction of the Federal Army, its replacement by a revolutionary army, and the transformation of Mexican culture and government. The northern Constitutionalist faction prevailed on the battlefield and drafted the present day Constitution of Mexico, which aimed to create a strong central government. Revolutionary generals held power from 1920 to 1940. The revolutionary conflict was primarily a civil war, but foreign powers, having important economic and strategic interests in Mexico, figured in the outcome of Mexico's power struggles; the U. S. involvement was particularly high. The conflict led to the deaths of around one million people, mostly noncombatants. Although the decades long regime of President Porfirio Díaz (1876–1911) was increasingly unpopular, there was no foreboding in 1910 that a revolution was about to break out. The aging Díaz failed to find a controlled solution to presidential succession, resulting in a power struggle among competing elites and the middle classes, which occurred during a period of intense labor unrest, exemplified by the Cananea and Río Blanco strikes. When wealthy northern landowner Francisco I. Madero challenged Díaz in the 1910 presidential election and Díaz jailed him, Madero called for an armed uprising against Díaz in the Plan of San Luis Potosí. Rebellions broke out first in Morelos, and then to a much greater extent in northern Mexico. The Federal Army was unable to suppress the widespread uprisings, showing the military's weakness and encouraging the rebels. Díaz resigned in May 1911 and went into exile, an interim government was installed until elections could be held, the Federal Army was retained, and revolutionary forces demobilized. The first phase of the Revolution was relatively bloodless and short lived. Madero was elected President, taking office in November 1911. He immediately faced the armed rebellion of Emiliano Zapata in Morelos, where peasants demanded rapid action on agrarian reform. Politically inexperienced, Madero's government was fragile, and further regional rebellions broke out. In February 1913, prominent army generals from the Díaz regime staged a coup d'etat in Mexico City, forcing Madero and Vice President Pino Suárez to resign. Days later, both men were assassinated by orders of the new President, Victoriano Huerta. This initiated a new and bloody phase of the Revolution, as a coalition of northerners opposed to the counter revolutionary regime of Huerta, the Constitutionalist Army led by Governor of Coahuila Venustiano Carranza, entered the conflict. Zapata's forces continued their armed rebellion in Morelos. Huerta's regime lasted from February 1913 to July 1914, and saw the Federal Army defeated by revolutionary armies. The revolutionary armies then fought each other, with the Constitutionalist faction under Carranza defeating the army of former ally Francisco "Pancho" Villa by the summer of 1915. Carranza consolidated power, and a new constitution was promulgated in February 1917. The Mexican Constitution of 1917 established universal male suffrage, promoted secularism, workers' rights, economic nationalism, and land reform, and enhanced the power of the federal government. Carranza became President of Mexico in 1917, serving a term ending in 1920. He attempted to impose a civilian successor, prompting northern revolutionary generals to rebel. Carranza fled Mexico City and was killed. From 1920 to 1940, revolutionary generals held the office of president, each completing their terms (except from 1928 1934). This was a period when state power became more centralized and revolutionary reforms were implemented, bringing the military under the control of the civilian government. The Revolution was a decade long civil war, with new political leadership that gained power and legitimacy through their participation in revolutionary conflicts. The political party those leaders founded in 1929, which would become the Institutional Revolutionary Party (PRI), ruled Mexico until the presidential election of 2000. When the Revolution ended is not well defined, and even the conservative winner of the 2000 election, Vicente Fox, contended his election was heir to the 1910 democratic election of Francisco Madero, thereby claiming the heritage and legitimacy of the Revolution.

Прелюдия к революции: Порфириато и выборы 1910 года

Либеральный генерал и ветеран войны Порфирио Диас стал президентом Мексики в 1876 году и оставался почти непрерывно на посту до 1911 года, в эпоху, известную как Порфириато. Придя к власти в результате переворота, направленного против переизбрания Себастьяна Лердо де Техады, он не имел права баллотироваться на новый срок в 1880 году. Его близкий соратник, генерал Мануэль Гонсалес, был избран президентом (1880–1884). Диас считал себя незаменимым и, после этого перерыва в правлении, вновь баллотировался в президенты, занимая пост непрерывно до 1911 года. Конституция была изменена, чтобы разрешить неограниченное переизбрание президента. В период Порфириато регулярно проводились выборы, которые широко считались фиктивными и сопровождались многочисленными нарушениями. Президентство Диаса характеризовалось стимулированием промышленности и развитием инфраструктуры за счет привлечения иностранных инвестиций. Диас подавлял оппозицию и обеспечивал стабильность, чтобы успокоить иностранных инвесторов. Фермеры и крестьяне жаловались на угнетение и эксплуатацию. Ситуацию усугубила засуха, продолжавшаяся с 1907 по 1909 год. Экономика пережила значительный рост в период Порфириато благодаря строительству фабрик, развитию промышленности и инфраструктуры, такой как железные дороги и плотины, а также улучшению сельского хозяйства. Иностранные инвесторы скупали обширные земельные участки для выращивания сельскохозяйственных культур и разведения скота на экспорт. Выращивание экспортных товаров, таких как кофе, табак, генакен для канатов и сахар, вытеснило внутреннее производство пшеницы, кукурузы и скота, которые обеспечивали существование крестьян. Богатство, политическая власть и доступ к образованию были сосредоточены в руках немногих элитных семей землевладельцев, преимущественно европейского и смешанного происхождения. Эти хасиендадо контролировали огромные территории страны через свои обширные поместья (например, у семьи Террасас было поместье в Соноре, которое само по себе занимало более миллиона акров). Многие мексиканцы стали безземельными крестьянами, работавшими на этих огромных землях, или промышленными рабочими, трудившимися долгие часы за низкую заработную плату. Иностранные компании (в основном из Великобритании, Франции и США) также оказывали влияние в Мексике.

Liberal general and war veteran Porfirio Díaz came to the presidency of Mexico in 1876 and remained almost continuously in office until 1911 in an era now called Porfiriato. Coming to power after a coup to oppose the re election of Sebastián Lerdo de Tejada, he could not run for re election in 1880. His close ally, General Manuel González, was elected president (1880–1884). Díaz saw himself as indispensable, and after that interregnum, ran for the presidency again and served in office continuously until 1911. The constitution had been amended to allow unlimited presidential re election. During the Porfiriato, there were regular elections, widely considered sham exercises, marked by contentious irregularities. Díaz's presidency was characterized by the promotion of industry and the development of infrastructure by opening the country to foreign investment. Díaz suppressed opposition and promoted stability to reassure foreign investors. Farmers and peasants both complained of oppression and exploitation. The situation was further exacerbated by the drought that lasted from 1907 to 1909. The economy took a great leap during the Porfiriato, through the construction of factories, industries and infrastructure such as railroads and dams, as well as improving agriculture. Foreign investors bought large tracts of land to cultivate crops and range cattle for export. The cultivation of exportable goods such as coffee, tobacco, henequen for cordage, and sugar replaced the domestic production of wheat, corn and livestock that peasants had lived on. Wealth, political power and access to education were concentrated among a handful of elite landholding families mainly of European and mixed descent. These hacendados controlled vast swaths of the country through their huge estates (for example, the Terrazas had one estate in Sonora that alone comprised more than a million acres). Many Mexicans became landless peasants laboring on these vast estates or industrial workers toiling long hours for low wages. Foreign companies (mostly from the United Kingdom, France, and the U. S.) also exercised influence in Mexico.

Диас и военные

Диас укрепил свой авторитет как лидера благодаря своим успехам на поле боя. Он понимал, что давняя традиция военного вмешательства в политику и сопротивление гражданскому контролю создадут серьезные препятствия для удержания власти. Он приступил к ограничению влияния военных, обуздывая провинциальных военачальников и подчиняя их центральному правительству. Ему пришлось иметь дело с новым поколением генералов, сражавшихся за либеральное дело и ожидавших награды за свои заслуги. Он последовательно решал эту проблему, предоставляя некоторым соперникам возможности для обогащения, обеспечивая лояльность других высокими зарплатами, а третьих подкупая земельными владениями и перенаправляя их политические амбиции. Военные соперники, не согласные с предложенными условиями, часто восставали и были жестоко подавлены. На осуществление этих преобразований у него ушло около 15 лет, в результате чего армия сократилась на 500 офицеров и 25 генералов, и была создана армия, подчиненная центральной власти. Он также основал военную академию для подготовки офицеров, однако обучение было ориентировано на отражение иностранного вторжения. Диас расширил сельскую полицию – руралес – превратив её в элитную гвардию, в которую вошли многие бывшие бандиты, и поставил её под непосредственное управление президента. С помощью этих сил Диас попытался умиротворить мексиканскую провинцию, опираясь на стабильное, формально гражданское правительство, и создать условия для экономического развития страны за счет притока иностранных инвестиций. За время длительного пребывания Диаса у власти Федеральная армия разбухла и оказалась перегружена офицерами, многие из которых были преклонного возраста и последний раз участвовали в боевых действиях против французов в 1860-х годах. Около 9000 офицеров командовали 25000 рядовых по штату, при этом около 7000 мест были фиктивными, чтобы офицеры могли получать субсидии за несуществующие подразделения. Офицеры использовали свое положение для личного обогащения, получая зарплату и используя возможности для коррупции. Хотя мексиканцы с энтузиазмом участвовали в войне против французов, теперь ряды армии пополнялись призывниками. Между офицерами и рядовым составом зияла огромная пропасть. "Офицерский корпус олицетворял все то, что народ возмущало в системе Диаса". После сфальсифицированных выборов 1910 года вспыхнули многочисленные восстания, которые военные оказались не в состоянии подавить, что продемонстрировало слабость режима и привело к отставке Диаса в мае 1911 года.

Díaz had legitimacy as a leader through his battlefield accomplishments. He knew that the long tradition of military intervention in politics and its resistance to civilian control would prove challenging to his remaining in power. He set about curbing the power of the military, reining in provincial military chieftains, and making them subordinate to the central government. He contended with a whole new group of generals who had fought for the liberal cause and who expected rewards for their services. He systematically dealt with them, providing some rivals with opportunities to enrich themselves, ensuring the loyalty of others with high salaries, and others were bought off by rewards of landed estates and redirecting their political ambitions. Military rivals who did not accept the alternatives often rebelled and were crushed. It took him some 15 years to accomplish the transformation, reducing the army by 500 officers and 25 generals, creating an army subordinate to central power. He also created the military academy to train officers, but their training was aimed at repelling foreign invasions. Díaz expanded the rural police force, the rurales as an elite guard, including many former bandits, under the direct control of the president. With these forces, Díaz attempted to pacify the Mexican countryside, led by a stable government that was nominally civilian, and the conditions to develop the country economically with the infusion of foreign investments. During Díaz's long tenure in office, the Federal Army became overstaffed and top heavy with officers, many of them elderly who last saw active military service against the French in the 1860s. Some 9,000 officers commanded the 25,000 rank and file on the books, with some 7,000 padding the rosters and nonexistent, so that officers could receive the subsidies for the numbers they commanded. Officers used their position for personal enrichment through salary and opportunities for graft. Although Mexicans had enthusiastically volunteered in the war against the French, the ranks were now filled by draftees. There was a vast gulf between officers and the lower ranks. "The officer corps epitomized everything the masses resented about the Díaz system." With multiple rebellions breaking out in the wake of the fraudulent 1910 election, the military was unable to suppress them, revealing the regime's weakness and leading to Díaz's resignation in May 1911.

Политическая система

Хотя режим Диаса был авторитарным и централизованным, он не являлся военной диктатурой. Его первый президентский кабинет состоял из военных, но в течение последующих президентских сроков важные посты занимали способные и лояльные гражданские лица. Он не создал личной династии, исключая семью из сфер власти, хотя его племянник Феликс попытался захватить власть после падения режима в 1911 году. Диас создал политическую машину, сначала работая с региональными лидерами и вводя их в свой режим, а затем заменяя их на лояльных ему *jefes políticos* (политических боссов). Он умело управлял политическими конфликтами и сдерживал тенденции к автономии. Он назначил нескольких военных офицеров на должности губернаторов штатов, в том числе генерала Бернардо Рейеса, который стал губернатором северного штата Нуэво-Леон, но с годами военные были в значительной степени заменены гражданскими лицами, лояльными Диасу. Как сам военный, и тот, кто непосредственно вмешался в политику, чтобы захватить президентство в 1876 году, Диас отчетливо осознавал, что Федеральная армия может ему противостоять. Он увеличил численность *руралес* – полицейских сил, созданных Бенито Хуаресом, – сделав их своей частной вооруженной силой. Численность *руралес* составляла всего 2500 человек, в то время как в армии служило 30 000, а в федеральных вспомогательных, нерегулярных частях и Национальной гвардии – еще 30 000. Несмотря на небольшое количество, *руралес* были весьма эффективны в контроле над сельской местностью, особенно вдоль 19 300 километров железнодорожных линий. Это были мобильные силы, которые часто отправлялись на поездах с лошадьми для подавления восстаний в относительно отдаленных районах Мексики. Строительство железных дорог стало преобразующим фактором в Мексике (как и в других странах Латинской Америки), ускорив экономическую активность и увеличив мощь мексиканского государства. Изоляция от центрального правительства, которой страдали многие отдаленные районы, подходила к концу. Телеграфные линии, проложенные вдоль железнодорожных путей, обеспечивали мгновенную связь между отдаленными штатами и столицей. Политическая проницательность и гибкость, которые Диас проявлял в первые годы своего пребывания на посту, начали снижаться после 1900 года. Он взял под свой контроль губернаторов штатов, заменяя их по своему усмотрению. Федеральная армия, хотя и была многочисленной, становилась все более неэффективной силой со стареющим руководством и войсками, призванными на службу. Диас попытался применить тот же тип манипуляций, который он использовал в мексиканской политической системе, к деловым интересам, проявляя фаворитизм к европейским интересам в ущерб интересам США. Соперничающие интересы, особенно иностранных держав, присутствовавших в Мексике, еще больше усложнили и без того сложную систему фаворитизма. По мере роста экономической активности и процветания промышленности промышленные рабочие начали объединяться для улучшения условий труда. Диас проводил политику, которая поощряла крупных землевладельцев посягать на земельные и водные права крестьян. С расширением мексиканского сельского хозяйства безземельные крестьяне были вынуждены работать за низкую заработную плату или переезжать в города. Крестьянское сельское хозяйство испытывало давление по мере расширения *гасиенд*, например, в штате Морелос, к югу от Мехико, с его процветающими сахарными плантациями. Один ученый назвал это «аграрной компрессией», при которой «рост населения пересекался с потерей земли, снижением заработной платы и незащищенностью арендных отношений, что привело к широкому ухудшению экономического положения», но восстали не те регионы, которые испытывали наибольший стресс.

Although the Díaz regime was authoritarian and centralizing, it was not a military dictatorship. His first presidential cabinet was staffed with military men, but over successive terms as president, important posts were held by able and loyal civilians. He did not create a personal dynasty, excluding family from the realms of power, although his nephew Félix attempted to seize power after the fall of the regime in 1911. Díaz created a political machine, first working with regional strongmen and bringing them into his regime, then replacing them with jefes políticos (political bosses) who were loyal to him. He skillfully managed political conflict and reined in tendencies toward autonomy. He appointed several military officers to state governorships, including General Bernardo Reyes, who became governor of the northern state of Nuevo León, but over the years military men were largely replaced by civilians loyal to Díaz. As a military man himself, and one who had intervened directly in politics to seize the presidency in 1876, Díaz was acutely aware that the Federal Army could oppose him. He augmented the rurales, a police force created by Benito Juárez, making them his private armed force. The rurales were only 2,500 in number, as opposed to the 30,000 in the army and another 30,000 in the federal auxiliaries, irregulars and National Guard. Despite their small numbers, the rurales were highly effective in controlling the countryside, especially along the 12,000 miles of railway lines. They were a mobile force, often sent on trains with their horses to put down rebellions in relatively remote areas of Mexico. The construction of railways had been transformative in Mexico (as well as elsewhere in Latin America), accelerating economic activity and increasing the power of the Mexican state. The isolation from the central government that many remote areas had enjoyed or suffered was ending. Telegraph lines constructed next to railroad tracks meant instant communication between distant states and the capital. The political acumen and flexibility Díaz exhibited in his early years in office began to decline after 1900. He brought the state governors under his control, replacing them at will. The Federal Army, while large, was increasingly an ineffective force with aging leadership and troops conscripted into service. Díaz attempted the same kind of manipulation he executed with the Mexican political system with business interests, showing favoritism to European interests against those of the U. S.

Rival interests, particularly those of the foreign powers with a presence in Mexico, further complicated an already complex system of favoritism. As economic activity increased and industries thrived, industrial workers began organizing for better conditions. Díaz enacted policies that encouraged large landowners to intrude upon the villagers' land and water rights. With the expansion of Mexican agriculture, landless peasants were forced to work for low wages or move to the cities. Peasant agriculture was under pressure as haciendas expanded, such as in the state of Morelos, just south of Mexico City, with its burgeoning sugar plantations. There was what one scholar has called "agrarian compression", in which "population growth intersected with land loss, declining wages and insecure tenancies to produce widespread economic deterioration", but the regions under the greatest stress were not the ones that rebelled.

Противостояние Диасу

Диас эффективно подавлял забастовки, восстания и политическую оппозицию до начала 1900-х годов. Мексиканцы начали организовываться в оппозицию Диасу, который приветствовал иностранный капитал и капиталистов, подавлял зарождающиеся профсоюзы и последовательно выступал против крестьян, несмотря на процветающее сельское хозяйство. В 1905 году группа мексиканских интеллектуалов и политических агитаторов, создавших Мексиканскую либеральную партию (Partido Liberal de México), разработала радикальную программу реформ, направленную на искоренение, по их мнению, наиболее вопиющих недостатков режима Диаса. Наиболее видными членами PLM были Рикардо Флорес Магон и его два брата, Энрике и Хесус. Они, вместе с Луисом Кабрерой и Антонио Диасом Сото и Гамой, были связаны с антидиасовской публикацией El Hijo del Ahuizote. Политические карикатуры Хосе Гвадалупе Посады с едким юмором высмеивали политиков и культурную элиту, изображая их в виде скелетов. Мексиканская либеральная партия основала антидиасовскую анархистскую газету Regeneración, которая выходила на испанском и английском языках. Находясь в изгнании в Соединенных Штатах, Праксидис Герреро начал издавать антидиасовскую газету Alba Roja ("Красная Заря") в Сан-Франциско, Калифорния. Хотя левые группы были немногочисленны, они приобрели влияние благодаря своим публикациям, выражая свою оппозицию режиму Диаса. Франсиско Булнес назвал этих людей "истинными авторами" Мексиканской революции за их агитацию среди масс. По мере приближения выборов 1910 года Франсиско И. Мадеро, восходящая политическая звезда и член одной из самых богатых семей Мексики, финансировал газету Anti Reelectionista, выступавшую против непрерывных переизбраний Диаса. Организованные рабочие проводили забастовки, требуя более высокой заработной платы и справедливого обращения. Требования улучшения условий труда были центральными в программе Либеральной партии, разработанной в 1905 году. Мексиканские шахтеры северного штата Сонора приняли участие в забастовке в Кананее в 1906 году. Начиная с 1 июня 1906 года, 5400 шахтеров начали организовывать трудовые протесты. Среди прочего, они получали меньше, чем граждане США, работающие на шахтах. В январе 1907 года работники огромной текстильной фабрики Рио-Бланко, крупнейшей в мире, в штате Веракрус, устроили беспорядки, протестуя против несправедливых трудовых практик. Им платили кредитными бумагами, которые можно было использовать только в магазине компании, что привязывало их к работодателю. Эти забастовки были жестоко подавлены, а владельцы фабрик получили поддержку от правительственных сил. Во время забастовки в Кананее владелец шахты Уильям Корнелл Грин получил поддержку от руралей Диаса в Соноре, а также от рейнджеров Аризоны, вызванных из-за границы США. Рейнджерам Аризоны было приказано применять насилие для подавления трудовых волнений. В штате Веракрус мексиканская армия расстреляла рабочих текстильной фабрики Рио-Бланко и погрузила их тела в вагоны поездов, которые доставили их в Веракрус, "где тела были сброшены в гавань на корм акулам". Поскольку в Мексике при Диасе пресса подвергалась цензуре, критических публикаций о режиме было мало. Газеты почти не сообщали о забастовке на текстильной фабрике Рио-Бланко, забастовке в Кананее или о жестоких трудовых условиях на плантациях в Оахаке и Юкатане. Левые мексиканские оппоненты режима Диаса, такие как Рикардо Флорес Магон и Праксидис Герреро, ушли в изгнание в относительной безопасности Соединенных Штатов, но сотрудничество между правительством США и агентами Диаса привело к аресту некоторых радикалов.

Díaz suppressed strikes, rebellions, and political opposition effectively until the early 1900s. Mexicans began to organize in opposition to Díaz, who had welcomed foreign capital and capitalists, suppressed nascent labor unions, and consistently moved against peasants as agriculture flourished. In 1905 the group of Mexican intellectuals and political agitators who had created the Mexican Liberal Party (Partido Liberal de México) drew up a radical program of reform, specifically addressing what they considered to be the worst aspects of the Díaz regime. Most prominent in the PLM were Ricardo Flores Magón and his two brothers, Enrique and Jesús. They, along with Luis Cabrera and Antonio Díaz Soto y Gama, were connected to the anti Díaz publication El Hijo del Ahuizote. Political cartoons by José Guadalupe Posada lampooned politicians and cultural elites with mordant humor, portraying them as skeletons. The Liberal Party of Mexico founded the anti Díaz anarchist newspaper Regeneración, which appeared in both Spanish and English. In exile in the United States, Práxedis Guerrero began publishing an anti Díaz newspaper, Alba Roja ("Red Dawn"), in San Francisco, California. Although leftist groups were small in numbers, they became influential through their publications, articulating their opposition to the Díaz regime. Francisco Bulnes described these men as the "true authors" of the Mexican Revolution for agitating the masses. As the 1910 election approached, Francisco I. Madero, an emerging political figure and member of one of Mexico's richest families, funded the newspaper Anti Reelectionista, in opposition to the continual re election of Díaz. Organized labor conducted strikes for better wages and just treatment. Demands for better labor conditions were central to the Liberal Party program, drawn up in 1905. Mexican copper miners in the northern state of Sonora took action in the 1906 Cananea strike. Starting on June 1, 1906, 5,400 miners began to organize labor strikes. Among other grievances, they were paid less than U. S. nationals working in the mines. In the state of Veracruz, textile workers rioted in January 1907 at the huge Río Blanco factory, the world's largest, protesting against unfair labor practices. They were paid in credit that could be used only at the company store, binding them to the company. These strikes were ruthlessly suppressed, with factory owners receiving support from government forces. In the Cananea strike, mine owner William Cornell Greene received support from Díaz's rurales in Sonora as well as Arizona Rangers called in from across the U. S. border. This Arizona Rangers were ordered to use violence to combat labor unrest. In the state of Veracruz, the Mexican army gunned down Rio Blanco textile workers and put the bodies on train cars that transported them to Veracruz, "where the bodies were dumped in the harbor as food for sharks". Since the press was censored in Mexico under Díaz, little was published that was critical of the regime. Newspapers barely reported on the Rio Blanco textile strike, the Cananea strike or harsh labor practices on plantations in Oaxaca and Yucatán. Leftist Mexican opponents of the Díaz regime, such as Ricardo Flores Magón and Práxedis Guerrero, went into exile in the relative safety of the United States, but cooperation between the U. S. government and Díaz's agents resulted in the arrest of some radicals.

Президентская преемственность в 1910 году

Диас правил непрерывно с 1884 года. Вопрос президентской преемственности возник еще в 1900 году, когда ему исполнилось 70 лет. Диас восстановил должность вице-президента в 1906 году, выбрав Рамона Корраля. Вместо того чтобы управлять процессом политической преемственности, Диас отстранил Корраля, не допуская его к принятию решений, отдаляя его от Мексики и потенциальных политических сторонников. "Потенциальная угроза со стороны Рейеса оставалась одной из главных политических забот Диаса на протяжении всего десятилетия, что в конечном итоге заставило его не заметить опасности, исходящей от кампании Франсиско Мадеро против переизбрания." Мадеро вел активную и эффективную предвыборную кампанию. Чтобы не допустить победы Мадеро, Диас заключил его в тюрьму перед выборами. Мадеро бежал и на короткое время укрылся в Сан-Антонио, штат Техас. Диас был объявлен победителем выборов с огромным перевесом голосов.

Конец Порфириато: ноябрь 1910 май 1911

5 октября 1910 года Мадеро опубликовал "письмо из тюрьмы", известное как Plan de San Luis Potosí, с главным лозунгом Sufragio Efectivo, No Re elección ("действительное голосование, без переизбрания"). В нем президентство Диаса было объявлено незаконным и был призван к восстанию против него, начавшемуся 20 ноября 1910 года. Политический план Мадеро не предусматривал масштабной социально-экономической революции, но вселял надежду на перемены многим обездоленным мексиканцам. План решительно выступал против милитаризма, существовавшего в Мексике при Диасе, призывая генералов Федеральной армии сложить полномочия, прежде чем в Мексике сможет восторжествовать истинная демократия. Мадеро понимал, что ему необходима революционная вооруженная сила, и привлекал людей к присоединению с обещанием присвоения официального звания, а также побуждал офицеров Федеральной армии перейти на сторону революционеров с обещанием повышения. План Мадеро был направлен на разжигание народного восстания против Диаса, но он также осознавал, что поддержка Соединенных Штатов и американских финансистов будет иметь решающее значение для подрыва режима. Богатая и влиятельная семья Мадеро использовала свои ресурсы для осуществления смены режима, и брат Мадеро, Густаво А. Мадеро, в октябре 1910 года нанял в Вашингтоне юридическую фирму адвоката Шерберна Хопкинса, известного как "лучший в мире специалист по организации латиноамериканских революций", для привлечения поддержки в США.

В конце 1910 года в ответ на Plan de San Luis Potosí возникли революционные движения, но их окончательный успех стал результатом слабости Федеральной армии и ее неспособности подавить их. Расплывчатые обещания Мадеро о земельной реформе привлекли множество крестьян по всей стране. Возникли спонтанные восстания, в которых обычные сельскохозяйственные рабочие, шахтеры и другие представители рабочего класса Мексики, а также значительная часть коренного населения, сражались с войсками Диаса, добиваясь определенного успеха. Мадеро привлек на свою сторону силы лидеров повстанцев, таких как Паскуаль Ороско, Панчо Вилла, Эмилиано Сапата и Венустиано Карранса. Молодой и талантливый революционер Ороско, вместе с губернатором Чиуауа Абрахамом Гонсалесом, сформировал мощный военный союз на севере и, хотя они не были особенно преданы Мадеро, захватили Мехикали и Чиуауа. Эти победы способствовали заключению союзов с другими революционными лидерами, включая Виллу. Вопреки воле Мадеро, Ороско и Вилла завоевали Сиудад-Хуарес, расположенный на границе с Эль-Пасо, штат Техас, на южной стороне Рио-Гранде. Призыв Мадеро к действию имел некоторые непредвиденные последствия, такие как восстание магонистов в 1911 году в Нижней Калифорнии.

Временное председательство: май-ноябрь 1911 г.

После поражения Федеральной армии в серии сражений с нерегулярными добровольческими отрядами правительство Диаса начало переговоры с революционерами на севере. По оценке историка Эдвина Лиувена, «победители всегда приписывают свой успех собственным героическим деяниям и превосходным боевым качествам». Весной 1911 года по всей республике возникли вооруженные группы под предводительством самопровозглашенных вождей, они вытеснили чиновников Диаса из окрестностей, захватили денежные средства и марки, и закрепили за собой сферы местного влияния. Города и поселки, как и сельская местность, перешли в руки мадеристов. Диас пошел на мирные переговоры с Мадеро, который сам не желал длительного и кровопролитного конфликта. Результатом стал договор, заключенный в Сьюдад-Хуаресе 21 мая 1911 года. В подписанном договоре говорилось, что Диас отречется от президентства вместе со своим вице-президентом Рамоном Корралем к концу мая 1911 года, и его заменит временный президент Франсиско Леон де ла Барра до проведения выборов. Диасу и его семье, а также ряду его ближайших сторонников было разрешено отправиться в изгнание. Когда Диас отбыл в изгнание в Париж, по сообщениям, он сказал: «Мадеро выпустил тигра; посмотрим, сможет ли он его укротить». С уходом Диаса в изгнание и назначением новых выборов на октябрь, структура власти старого режима осталась незыблемой. Франсиско Леон де ла Барра стал временным президентом, в ожидании выборов в октябре 1911 года. Мадеро считал Де ла Барру приемлемой кандидатурой на пост временного президента, поскольку он не был ни «сьентифико», ни политиком, а скорее католическим юристом и дипломатом. Он казался умеренным, однако посол Германии в Мексике, Пауль фон Хинце, состоявший в близких отношениях с временным президентом, говорил о нем, что «Де ла Барра стремится достойно приспособиться к неизбежному наступлению влияния бывших революционеров, одновременно ускоряя повсеместный крах партии Мадеро». Федеральная армия, несмотря на многочисленные поражения от революционеров, осталась нетронутой в качестве правительственной силы. Мадеро призвал революционных бойцов сложить оружие и демобилизоваться, но Эмилиано Сапата и революционеры в Морелосе отказались это сделать. Кабинет Де ла Барры и мексиканский конгресс были укомплектованы сторонниками режима Диаса. Мадеро активно вел предвыборную кампанию за пост президента в этот переходный период, но революционеры, поддержавшие его и добившиеся отставки Диаса, были разочарованы тем, что коренные реформы, которых они добивались, не были немедленно проведены в жизнь. Он внедрил некоторые прогрессивные реформы, включая увеличение финансирования сельских школ, продвижение некоторых аспектов аграрной реформы для увеличения количества обрабатываемой земли, трудовые реформы, включая компенсации работникам и восьмичасовой рабочий день, но также защищал право правительства вмешиваться в забастовки. По словам историка Питера В.Н. Хендерсона, действия Де ла Барры и конгресса «свидетельствуют о том, что немногие сторонники Порфирио Диаса хотели вернуться к статус-кво диктатуры. Скорее, проницательные и прогрессивные члены порфирийской меритократии осознали необходимость перемен». Правительство Де ла Барры направило генерала Викториано Уэрту для борьбы в Морелосе против сапатистов, сжигая деревни и причиняя разрушения. Его действия углубили раскол между Сапатой и Мадеро, который еще больше усилился после инаугурации Мадеро в качестве президента. Сапата оставался с оружием в руках до своего убийства в 1919 году. Мадеро убедительно выиграл выборы 1911 года и был приведен к присяге в качестве президента в ноябре 1911 года, но его движение потеряло решающий импульс и поддержку революционеров в месяцы Временного президентства, оставив Федеральную армию нетронутой.

With the Federal Army defeated in a string of battles with irregular, voluntary forces, Díaz's government began negotiations with the revolutionaries in the north. In historian Edwin Lieuwen's assessment, "Victors always attribute their success to their own heroic deeds and superior fighting abilities What happened in the spring of 1911 was that armed bands under self appointed chiefs arose all over the republic, drove Díaz officials from the vicinity, seized money and stamps, and staked out spheres of local authority. Towns and cities as well as the countryside, passed into the hands of the Maderistas." Díaz sued for peace with Madero, who himself did not want a prolonged and bloody conflict. The result was the Treaty of Ciudad Juárez, signed on 21 May 1911. The signed treaty stated that Díaz would abdicate the presidency along with his vice president, Ramón Corral, by the end of May 1911, to be replaced by an interim president, Francisco León de la Barra, until elections were held. Díaz and his family and a number of top supporters were allowed to go into exile. When Díaz left for exile in Paris, he was reported as saying, "Madero has unleashed a tiger; let us see if he can control it." With Díaz in exile and new elections to be called in October, the power structure of the old regime remained firmly in place. Francisco León de la Barra became interim president, pending an election to be held in October 1911. Madero considered De la Barra an acceptable figure for the interim presidency since he was not a Científico or politician, but rather a Catholic lawyer and diplomat. He appeared to be a moderate, but the German ambassador to Mexico, Paul von Hintze, who associated with the Interim President, said of him that "De la Barra wants to accommodate himself with dignity to the inevitable advance of the ex revolutionary influence, while accelerating the widespread collapse of the Madero party." The Federal Army, despite its numerous defeats by the revolutionaries, remained intact as the government's force. Madero called on revolutionary fighters to lay down their arms and demobilize, which Emiliano Zapata and the revolutionaries in Morelos refused to do. The cabinet of De la Barra and the Mexican congress was filled with supporters of the Díaz regime. Madero campaigned vigorously for the presidency during this interim period, but revolutionaries who had supported him and brought about Díaz's resignation were dismayed that the sweeping reforms they sought were not immediately instituted. He did introduce some progressive reforms, including improved funding for rural schools; promoting some aspects of agrarian reform to increase the amount of productive land; labor reforms including workman's compensation and the eight hour day; but also defended the right of the government to intervene in strikes. According to historian Peter V. N. Henderson, De la Barra's and congress's actions "suggests that few Porfirians wished to return to the status quo of the dictatorship. Rather, the thoughtful, progressive members of the Porfirian meritocracy recognized the need for change." De la Barra's government sent General Victoriano Huerta to fight in Morelos against the Zapatistas, burning villages and wreaking havoc. His actions drove a wedge between Zapata and Madero, which widened when Madero was inaugurated as president. Zapata remained in arms continuously until his assassination in 1919. Madero won the 1911 election decisively and was inaugurated as president in November 1911, but his movement had lost crucial momentum and revolutionary supporters in the months of the Interim Presidency and left in place the Federal Army.

Президентство Мадеро: ноябрь 1911 февраль 1913

Мадеро привлек ряд преданных и опытных в военном деле сторонников, которые силой оружия свергли режим Диаса. Сам Мадеро не был прирожденным военачальником, и его решение распустить революционные силы, приведшие его к власти, политически изолировало его. Он был неопытным политиком, никогда ранее не занимавшим государственных должностей. Он твердо придерживался демократических идеалов, что многие считают признаком наивности. Его избрание президентом в октябре 1911 года породило большие надежды среди многих мексиканцев на позитивные перемены. Договор из Сьюдад-Хуареса гарантировал сохранение основной структуры режима Диаса, включая Федеральную армию. Мадеро горячо отстаивал свою позицию о том, что Мексике нужна настоящая демократия, включающая смену власти посредством свободных выборов, свободную прессу и право трудящихся на организацию и проведение забастовок. Повстанцы, приведшие его к власти, были демобилизованы, и Мадеро призвал этих деятельных людей вернуться к мирной жизни. Согласно рассказу Панчо Вильи, лидера, который разгромил армию Диаса и вынудил его к отставке и изгнанию, он сказал Мадеро на банкете в Сьюдад-Хуаресе в 1911 году: «Вы [Мадеро], сэр, уничтожили революцию. Все просто: эта шайка щеголей сделала из вас посмешище, и это в конечном итоге дорого нам обойдется, включая вас». Игнорируя предупреждение, Мадеро все больше полагался на Федеральную армию, когда в 1911–1912 годах в Мексике вспыхнули вооруженные восстания, особенно угрожающие выступления под руководством Эмилиано Сапаты в Морелосе и Паскуаля Ороско на севере. И Сапата, и Ороско возглавили восстания, оказавшие давление на Диаса с целью отставки, и оба почувствовали себя преданными Мадеро после того, как он стал президентом. Пресса воспользовалась обретенной свободой, и Мадеро стал объектом критики. Организованные рабочие, подавлявшиеся при Диасе, могли и проводили забастовки, которые иностранные предприниматели считали угрозой своим интересам. Хотя при Диасе и наблюдались трудовые волнения, новая свобода организации рабочих сопровождалась антиамериканскими настроениями. Анархо-синдикалистская организация «Дом рабочего мира» была основана в сентябре 1912 года Антонио Диасом Сото-и-Гамой, Мануэлем Сарабией и Ласаро Гутьерресом де Лара и служила центром агитации и пропаганды, но не являлась формальным профсоюзом. Количество политических партий быстро росло. Одной из наиболее важных была Национально-католическая партия, которая была особенно сильна в нескольких регионах страны. В эпоху Мадеро издавались различные католические газеты, в том числе El País и La Nación, которые впоследствии были запрещены при режиме Викториано Уэрты (1913–1914). При Диасе отношения между Римско-католической церковью и мексиканским правительством были стабильными, антиклерикальные законы мексиканской конституции 1857 года оставались в силе, но не применялись, поэтому конфликт был сдержанным. Во время президентства Мадеро конфликт между церковью и государством разрешался мирным путем. Национально-католическая партия стала важной политической оппозиционной силой во время президентства Мадеро. На конгрессских выборах в июне 1912 года «в военно-спокойных штатах католическая партия (ПКН) добилась значительных успехов». В этот период была основана Католическая ассоциация мексиканской молодежи (ACJM). Хотя Национально-католическая партия была оппозиционной партией режиму Мадеро, «Мадеро явно приветствовал появление двухпартийной системы (католической и либеральной); он поощрял участие католиков в политике, перекликаясь с призывами епископата». В период правления Мадеро стало очевидно, что «старая политика Диаса по урегулированию отношений между церковью и государством продолжалась, возможно, более быстрыми темпами и на более прочной основе». Католическая церковь в Мексике действовала в рамках новой демократической системы, продвигаемой Мадеро, но преследовала свои интересы, некоторые из которых представляли силы старой консервативной церкви, в то время как новая, прогрессивная церковь, поддерживающая социальный католицизм папской энциклики 1891 года, также была влиятельной. Когда в феврале 1913 года Мадеро был свергнут контрреволюционерами, консервативное крыло церкви поддержало переворот. Мадеро не обладал опытом или идеологической склонностью к вознаграждению людей, которые помогли ему прийти к власти. Некоторые революционные лидеры ожидали личных наград, например, Паскуаль Ороско из Чиуауа. Другие требовали серьезных реформ, особенно Эмилиано Сапата и Андрес Молина Энрикес, которые долгое время боролись за земельную реформу. Мадеро лично встретился с Сапатой, заявив партизанскому лидеру, что аграрный вопрос требует тщательного изучения. Его смысл был ясен: Мадеро, представитель богатой северной семьи ранчеро, не собирался проводить всеобъемлющую земельную реформу в пользу обездоленных крестьян. В ответ на бездействие Сапата опубликовал План де Аяла в ноябре 1911 года, объявив себя в состоянии восстания против Мадеро. Он возобновил партизанскую войну в штате Морелос. Мадеро направил Федеральную армию для подавления Сапаты, но безуспешно. Сапата остался верен требованиям Плана де Аяла и находился в состоянии восстания против каждого центрального правительства до своего убийства агентом президента Венистано Каррансы в 1919 году. Северный революционер генерал Паскуаль Ороско, один из лидеров взятия Сьюдад-Хуареса, ожидал стать губернатором Чиуауа. В 1911 году, хотя Ороско и был «человеком часа», Мадеро назначил губернатором Авраама Гонсалеса, уважаемого революционера, объяснив это тем, что Ороско не достиг юридического возраста для занятия должности губернатора, тактикой, которая была «удобным конституционным алиби для подавления амбиций молодых, популярных революционных лидеров». Мадеро поставил Ороско во главе крупного отряда руралес в Чиуауа, но для талантливого революционного бойца, который помог свергнуть Диаса, награда Мадеро была оскорбительной. После того как Мадеро отказался согласиться с социальными реформами, требующими улучшения условий труда, оплаты и рабочего времени, Ороско организовал свою армию, Ороскистов, также известных как «Колорадос» («краснофлажники»), и опубликовал свой План Ороскиста 25 марта 1912 года, перечисляя причины, по которым он восстает против Мадеро. В апреле 1912 года Мадеро направил генерала Викториано Уэрту из Федеральной армии для подавления опасного восстания Ороско. Мадеро сохранил армию как институт, используя ее для подавления внутренних восстаний против своего режима. Уэрта был профессиональным военным и продолжал служить в армии под командованием нового главнокомандующего. Лояльность Уэрты была скорее с генералом Бернардо Реемсом, чем с гражданским Мадеро. В 1912 году, под давлением своего кабинета, Мадеро призвал Уэрту подавить восстание Ороско. Благодаря успеху Уэрты против Ороско он стал влиятельной фигурой для консервативных сил, выступавших против режима Мадеро. Во время восстания Ороско губернатор Чиуауа мобилизовал ополчение штата для поддержки Федеральной армии. Панчо Вилья, теперь полковник ополчения, был призван в это время. В середине апреля, во главе 400 нерегулярных войск, он присоединился к силам, которыми командовал Уэрта. Однако Уэрта рассматривал Вилью как амбициозного конкурента. Во время визита в штаб Уэрты в июне 1912 года, после инцидента, когда он отказался вернуть несколько украденных лошадей, Вилья был заключен в тюрьму по обвинению в неподчинении и грабеже и приговорен к смертной казни. Рауль Мадеро, брат президента, вмешался, чтобы спасти жизнь Вилье. Находясь в тюрьме в Мехико, Вилья бежал и скрылся в Соединенных Штатах, чтобы позже вернуться и сыграть важную роль в гражданских войнах 1913–1915 годов. Были и другие восстания, одно во главе с Бернардо Рейесом, а другое — с Феликсом Диасом, племянником бывшего президента, которые были быстро подавлены, а генералы заключены в тюрьму. Они оба находились в тюрьмах Мехико, и, несмотря на их географическое разделение, они смогли спровоцировать еще одно восстание в феврале 1913 года. Этот период вошел в историю как Десять трагических дней (La Decena Trágica), которые закончились отставкой и убийством Мадеро и приходом Уэрты к власти.

Madero had drawn some loyal and militarily adept supporters who brought down the Díaz regime by force of arms. Madero himself was not a natural soldier, and his decision to dismiss the revolutionary forces that brought him to power isolated him politically. He was an inexperienced politician, who had never held office before. He firmly held to democratic ideals, which many consider evidence of naivete. His election as president in October 1911 raised high expectations among many Mexicans for positive change. The Treaty of Ciudad Juárez guaranteed that the essential structure of the Díaz regime, including the Federal Army, was kept in place. Madero fervently held to his position that Mexico needed real democracy, which included regime change by free elections, a free press, and the right of labor to organize and strike. The rebels who brought him to power were demobilized and Madero called on these men of action to return to civilian life. According to a story told by Pancho Villa, a leader who had defeated Díaz's army and forced his resignation and exile, he told Madero at a banquet in Ciudad Juárez in 1911, "You [Madero], sir, have destroyed the revolution It's simple: this bunch of dandies have made a fool of you, and this will eventually cost us our necks, yours included." Ignoring the warning, Madero increasingly relied on the Federal Army as armed rebellions broke out in Mexico in 1911–12, with particularly threatening insurrections led by Emiliano Zapata in Morelos and Pascual Orozco in the north. Both Zapata and Orozco had led revolts that had put pressure on Díaz to resign, and both felt betrayed by Madero once he became president. The press embraced its newfound freedom and Madero became a target of its criticism. Organized labor, which had been suppressed under Díaz, could and did stage strikes, which foreign entrepreneurs saw as threatening their interests. Although there had been labor unrest under Díaz, labor's new freedom to organize also came with anti American currents. The anarcho syndicalist italic=no (House of the World Worker) was founded in September 1912 by Antonio Díaz Soto y Gama, Manuel Sarabia, and Lázaro Gutiérrez de Lara and served as a center of agitation and propaganda, but it was not a formal labor union. Political parties proliferated. One of the most important was the National Catholic Party, which in several regions of the country was particularly strong. Several Catholic newspapers were in circulation during the Madero era, including El País and La Nación, only to be later suppressed under the Victoriano Huerta regime (1913–1914). Under Díaz relations between the Roman Catholic Church and the Mexican government were stable, with the anticlerical laws of the Mexican Constitution of 1857 remaining in place, but not enforced, so conflict was muted. During Madero's presidency, Church state conflict was channeled peacefully. The National Catholic Party became an important political opposition force during the Madero presidency. In the June 1912 congressional elections, "militarily quiescent states the Catholic Party (PCN) did conspicuously well." During that period, the Catholic Association of Mexican Youth (ACJM) was founded. Although the National Catholic Party was an opposition party to the Madero regime, "Madero clearly welcomed the emergence of a kind of two party system (Catholic and liberal); he encouraged Catholic political involvement, echoing the exhortations of the episcopate." What was emerging during the Madero regime was "Díaz's old policy of Church state detente was being continued, perhaps more rapidly and on surer foundations." The Catholic Church in Mexico was working within the new democratic system promoted by Madero, but it had its interests to promote, some of which were the forces of the old conservative Church, while the new, progressive Church supporting social Catholicism of the 1891 papal encyclical italic=no was also a current. When Madero was overthrown in February 1913 by counter revolutionaries, the conservative wing of the Church supported the coup. Madero did not have the experience or the ideological inclination to reward men who had helped bring him to power. Some revolutionary leaders expected personal rewards, such as Pascual Orozco of Chihuahua. Others wanted major reforms, most especially Emiliano Zapata and Andrés Molina Enríquez, who had long worked for land reform. Madero met personally with Zapata, telling the guerrilla leader that the agrarian question needed careful study. His meaning was clear: Madero, a member of a rich northern hacendado family, was not about to implement comprehensive agrarian reform for aggrieved peasants. In response to this lack of action, Zapata promulgated the Plan de Ayala in November 1911, declaring himself in rebellion against Madero. He renewed guerrilla warfare in the state of Morelos. Madero sent the Federal Army to deal with Zapata, unsuccessfully. Zapata remained true to the demands of the Plan de Ayala and in rebellion against every central government up until his assassination by an agent of President Venustiano Carranza in 1919. The northern revolutionary General Pascual Orozco, a leader in taking Ciudad Juárez, had expected to become governor of Chihuahua. In 1911, although Orozco was "the man of the hour", Madero gave the governorship instead to Abraham González, a respectable revolutionary, with the explanation that Orozco had not reached the legal age to serve as governor, a tactic that was "a useful constitutional alibi for thwarting the ambitions of young, popular, revolutionary leaders". Madero had put Orozco in charge of the large force of rurales in Chihuahua, but to a gifted revolutionary fighter who had helped bring about Díaz's fall, Madero's reward was insulting. After Madero refused to agree to social reforms calling for better working hours, pay, and conditions, Orozco organized his army, the Orozquistas, also called the Colorados ("Red Flaggers") and issued his Plan Orozquista on 25 March 1912, enumerating why he was rising in revolt against Madero. In April 1912, Madero dispatched General Victoriano Huerta of the Federal Army to put down Orozco's dangerous revolt. Madero had kept the army intact as an institution, using it to put down domestic rebellions against his regime. Huerta was a professional soldier and continued to serve in the army under the new commander in chief. Huerta's loyalty lay with General Bernardo Reyes rather than with the civilian Madero. In 1912, under pressure from his cabinet, Madero called on Huerta to suppress Orozco's rebellion. With Huerta's success against Orozco, he emerged as a powerful figure for conservative forces opposing the Madero regime. During the Orozco revolt, the governor of Chihuahua mobilized the state militia to support the Federal Army. Pancho Villa, now a colonel in the militia, was called up at this time. In mid April, at the head of 400 irregular troops, he joined the forces commanded by Huerta. Huerta, however, viewed Villa as an ambitious competitor. During a visit to Huerta's headquarters in June 1912, after an incident in which he refused to return a number of stolen horses, Villa was imprisoned on charges of insubordination and robbery and sentenced to death. Raúl Madero, the President's brother, intervened to save Villa's life. Jailed in Mexico City, Villa escaped and fled to the United States, later to return and play a major role in the civil wars of 1913–1915. There were other rebellions, one led by Bernardo Reyes and another by Félix Díaz, nephew of the former president, that were quickly put down and the generals jailed. They were both in Mexico City prisons and, despite their geographical separation, they were able to foment yet another rebellion in February 1913. This period came to be known as the Ten Tragic Days (La Decena Trágica), which ended with Madero's resignation and assassination and Huerta assuming the presidency. Although Madero had reason to distrust Victoriano Huerta, Madero placed him in charge of suppressing the Mexico City revolt as interim commander. He did not know that Huerta had been invited to join the conspiracy, but had initially held back.

Военный переворот свергает Мадеро: 922 февраля 1913 года

Президентство Мадеро рушилось, что никого не удивило, разве что самого Мадеро, чья поддержка продолжала падать даже среди его политических союзников. Сторонники Мадеро в конгрессе, предшествовавшие перевороту, так называемые «Renovadores» («обновленцы»), критиковали его, говоря: «Революция катится к краху и утягивает за собой правительство, которое она породила, по простой причине, что оно не управляет с помощью революционеров. Компромиссы и уступки сторонникам старого [Диасовского] режима – главные причины тревожной ситуации, в которой оказалось правительство, возникшее в результате революции. Режим, кажется, неуклонно стремится к самоуничтожению». Хуэрта, формально отвечавший за защиту режима Мадеро, позволил повстанцам удерживать арсенал в Мехико – Сьюдадель – пока он укреплял свою политическую власть. Он перешел от верности Мадеро к повстанцам под руководством Феликса Диаса (Бернардо Рейес был убит в первый день открытого вооруженного столкновения). Посол США Генри Лэйн Уилсон, который делал все возможное, чтобы подорвать доверие США к президентству Мадеро, выступил посредником при заключении «Пакта посольства», формализовавшего союз между Феликсом Диасом и Хуэртой при поддержке Соединенных Штатов. Хуэрта должен был стать временным президентом после отставки Мадеро и его вице-президента Хосе Марии Пино Суареса. Вместо того чтобы отправить их в изгнание вместе с семьями, обоих убили во время перевозки в тюрьму – шокирующее событие, но это не помешало большинству мировых правительств признать режим Хуэрты, за исключением, в частности, США.

Историк Фридрих Кац считает, что сохранение Мадеро Федеральной армии, потерпевшей поражение от революционных сил и приведшей к отставке Диаса, «стало основной причиной его падения». Его неудача также объясняется «неспособностью социального класса, к которому он принадлежал и чьи интересы он считал тождественными интересам Мексики: либеральных хасиендадо» (владельцев крупных поместий). Мадеро не создал политической организации, способной пережить его смерть, и отчудил и демобилизовал революционных бойцов, которые помогли ему прийти к власти. После его убийства и захвата власти Хуэртой в результате военного переворота у бывших революционеров не было формальной организации, через которую они могли бы выразить оппозицию Хуэрте.

Режим Хуэрты и гражданская война: февраль 1913 июль 1914

Мученичество Мадеро достигло того, чего он не смог добиться при жизни: объединить всех революционеров под одним знаменем. В течение 16 месяцев революционные армии разгромили федеральную армию, и режим Уэрты пал. Как и Порфирио Диас, Уэрта ушел в изгнание. Федеральная армия была расформирована, оставив лишь революционные военные силы. Придя к власти, Уэрта быстро укрепил свой контроль над Севером, усвоив урок падения Диаса о том, что север – ключевой регион для удержания. В течение месяца после переворота восстания начали распространяться по всей Мексике, наиболее заметно возглавляемые губернатором штата Коауила Венустиано Карранса вместе с Пабло Гонсалесом. Уэрта ожидал, что губернаторы штатов поддержат новое правительство. Но Карранса и Абрахам Гонсалес, губернатор Чиуауа, отказались. Карранса опубликовал План де Гваделупе – строго политический план, отвергающий легитимность правительства Уэрты, и призвал революционеров взяться за оружие. Революционеры, приведшие Мадеро к власти, а затем отстраненные в пользу Федеральной армии, охотно откликнулись на призыв, прежде всего Панчо Вилья. Альваро Обрегон из Соноры, успешный ранчер и предприниматель, не участвовавший в революции Мадеро, присоединился к революционным силам на севере, Конституциональной армии под руководством Primer Jefe ("Первого вождя") Венустиано Каррансы. Уэрта приказал арестовать и убить губернатора Гонсалеса, опасаясь, что он спровоцирует восстание. Когда в 1914 году, после поражения Уэрты, генерал Панчо Вилья стал губернатором Чиуауа, он обнаружил останки Гонсалеса и перезахоронил их с почестями. В Морелосе Эмилиано Сапата продолжил свое восстание в рамках Плана де Аяла (одновременно исключив из него имя контрреволюционера Паскуаля Ороско), призывая к экспроприации земли и ее перераспределению крестьянам. Уэрта предложил Сапате мир, который тот отверг. Таким образом, правительство Уэрты столкнулось с революционными силами на севере Мексики и стратегически важным штатом Морелос, расположенным к югу от столицы. Президентство Уэрты обычно характеризуется как диктатура. С точки зрения революционеров того времени и формирования исторической памяти о Революции, оно лишено каких-либо положительных аспектов. "Несмотря на недавние попытки представить Викториано Уэрту реформатором, нет сомнений в том, что он был диктатором, преследовавшим собственные интересы". Существует немного биографий Уэрты, но одна из них убедительно утверждает, что Уэрту не следует просто клеймить контрреволюционером, поскольку его режим состоял из двух различных периодов: от переворота в феврале 1913 года до октября 1913 года. В течение этого времени он пытался легитимизировать свой режим и продемонстрировать его законность, проводя реформистскую политику; а после октября 1913 года, когда он отказался от любых попыток править в рамках правового поля и начал убивать политических оппонентов, сражаясь с революционными силами, объединившимися против его режима. Первоначально режим Уэрты поддерживали деловые круги в Мексике, как иностранные, так и отечественные; земельная элита; Римско-католическая церковь; правительства Германии и Великобритании. Президент США Вудро Вильсон не признал режим Уэрты, поскольку он пришел к власти в результате переворота. Уэрта и Карранса поддерживали связь в течение двух недель после февральского переворота, но не пришли к соглашению. Карранса затем объявил себя противником Уэрты и стал лидером антиуэртистских сил на севере. Уэрта получил поддержку революционного генерала Паскуаля Ороско, который помог свергнуть режим Диаса, а затем восстал против Мадеро из-за его бездействия в аграрных вопросах. Первый кабинет Уэрты состоял из людей, поддержавших Пакт Посольства в феврале 1913 года, в том числе тех, кто поддерживал Мадеро, таких как Хесус Флорес Магон; сторонников генерала Бернардо Рейеса; сторонников Феликса Диаса; и бывшего временного президента Франсиско Леона де ла Барра. Во время контрреволюционного режима Уэрты католическая церковь в Мексике первоначально поддерживала его. "Церковь представляла собой реакционную силу, особенно в сельской местности". Однако, когда Уэрта начал преследовать политические партии и консервативную оппозицию, он приказал арестовать "Габриэля Сомельера, президента [Национальной] католической партии; *курсив=да*, который, как и другие католические газеты, протестовал против роспуска Конгресса и сфальсифицированных выборов [в октябре 1913 года], вступил в конфликт с официальной прессой и был окончательно закрыт. *курсив=да*, главная католическая газета просуществовала некоторое время". Уэрта даже сумел ненадолго заручиться поддержкой Андреса Молины Энрикеса, автора книги "Великие национальные проблемы" (*курсив=да*), ключевой работы, призывающей к земельной реформе в Мексике. Уэрта, по-видимому, глубоко обеспокоен вопросом земельной реформы, поскольку он постоянно провоцировал крестьянские волнения. В частности, он предпринял шаги по восстановлению "земель эхидо для яки и майо в Соноре и [предложил] проекты распределения государственных земель мелким фермерам". Когда Уэрта отказался ускорить земельную реформу, Молина Энрикес отказался от поддержки режима в июне 1913 года, а затем консультировал конституционную комиссию 1917 года по вопросам земельной реформы. Президент США Тафт оставил решение о признании нового правительства на усмотрение вступающего в должность президента Вудро Вильсона. Несмотря на настоятельные рекомендации посла США Генри Лейна Вильсона, сыгравшего ключевую роль в перевороте, президент Вильсон не только отказался признать правительство Уэрты, но и заменил посла, отправив своего "личного представителя" Джона Линда, прогрессиста, симпатизирующего мексиканским революционерам, и отозвал посла Вильсона. Соединенные Штаты сняли эмбарго на поставки оружия, введенное Тафтом, чтобы снабдить оружием мятежников, отрезанных от моря; в то время как при полном эмбарго Уэрта все еще мог получать поставки от британцев по морю. Вильсон призвал европейские державы не признавать правительство Уэрты и попытался убедить Уэрту назначить скорые выборы "и не выставлять свою кандидатуру". Соединенные Штаты предложили Мексике кредит на условии, что Уэрта примет это предложение. Он отказался. Линд "явно пригрозил военным вмешательством в случае невыполнения требований". Летом 1913 года мексиканские консерваторы, поддерживавшие Уэрту, искали конституционно избранную гражданскую альтернативу Уэрте, объединившись в орган под названием Национальный объединяющий хунту. В этот период пролиферировали политические партии, что свидетельствовало о том, что демократия укоренилась, и к октябрьским парламентским выборам их насчитывалось 26. С точки зрения Уэрты, фрагментация консервативного политического ландшафта укрепила его позиции. Для консервативной элиты страны "нарастало разочарование в Уэрте и отвращение к его силовым методам". Уэрта закрыл законодательное собрание 26 октября 1913 года, окружив здание армией и арестовав конгрессменов, которых он считал враждебными его режиму. Несмотря на это, парламентские выборы состоялись, но, учитывая роспуск Конгресса и заключение некоторых членов в тюрьму, пыл оппозиционных кандидатов угас. Фиктивные выборы "наглядно показали администрации [Вудро] Вильсона нелепость надежды на выборы как доказательство подлинной демократии". Октябрьские выборы 1913 года положили конец любым притязаниям на конституционное правление в Мексике, гражданская политическая деятельность была запрещена. Были арестованы видные католики, католические газеты были подавлены. Уэрта милитаризировал Мексику в большей степени, чем это было сделано ранее. Когда Уэрта пришел к власти в 1913 году, в армии числилось около 50 000 человек, но Уэрта приказал увеличить это число до 150 000, затем 200 000 и, наконец, весной 1914 года – 250 000. Набрать столько людей за столь короткий срок было бы невозможно за счет добровольцев, и армия прибегла к леве, принудительному призыву. Революционные силы имели...

Madero's "martyrdom accomplished what he was unable to do while alive: unite all the revolutionists under one banner." Within 16 months, revolutionary armies defeated the Federal Army and the Huerta regime fell. Like Porfirio Díaz, Huerta went into exile. The Federal Army was disbanded, leaving only revolutionary military forces. Upon taking power, Huerta had moved swiftly to consolidate his hold in the North, having learned the lesson from Díaz's fall that the north was a crucial region to hold. Within a month of the coup, rebellions began to spread throughout Mexico, most prominently led by the governor of the state of Coahuila, Venustiano Carranza, along with Pablo González. Huerta expected state governors to fall into line with the new government. But Carranza and Abraham González, Governor of Chihuahua did not. Carranza issued the Plan of Guadalupe, a strictly political plan to reject the legitimacy of the Huerta government, and called on revolutionaries to take up arms. Revolutionaries who had brought Madero to power only to be dismissed in favor of the Federal Army eagerly responded to the call, most prominently Pancho Villa. Alvaro Obregón of Sonora, a successful rancher and businessman who had not participated in the Madero revolution, now joined the revolutionary forces in the north, the Constitutionalist Army under the Primer Jefe ("First Chief") Venustiano Carranza. Huerta had Governor González arrested and murdered, for fear he would foment rebellion. When northern General Pancho Villa became governor of Chihuahua in 1914, following the defeat of Huerta, he located González's bones and had them reburied with full honors. In Morelos, Emiliano Zapata continued his rebellion under the Plan of Ayala (while expunging the name of counter revolutionary Pascual Orozco from it), calling for the expropriation of land and redistribution to peasants. Huerta offered peace to Zapata, who rejected it. The Huerta government was thus challenged by revolutionary forces in the north of Mexico and the strategic state of Morelos, just south of the capital. Huerta's presidency is usually characterized as a dictatorship. From the point of view of revolutionaries at the time and the construction of historical memory of the Revolution, it is without any positive aspects. "Despite recent attempts to portray Victoriano Huerta as a reformer, there is little question that he was a self serving dictator." There are few biographies of Huerta, but one strongly asserts that Huerta should not be labeled simply as a counter revolutionary, arguing that his regime consisted of two distinct periods: from the coup in February 1913 up to October 1913. During that time he attempted to legitimize his regime and demonstrate its legality by pursuing reformist policies; and after October 1913, when he dropped all attempts to rule within a legal framework and began murdering political opponents while battling revolutionary forces that had united in opposition to his regime. Supporting the Huerta regime initially were business interests in Mexico, both foreign and domestic; landed elites; the Roman Catholic Church; and the German and British governments. The U. S. President Woodrow Wilson did not recognize the Huerta regime, since it had come to power by coup. Huerta and Carranza were in contact for two weeks immediately after the February coup, but they did not come to an agreement. Carranza then declared himself opposed to Huerta and became the leader of the anti Huerta forces in the north. Huerta gained the support of revolutionary general Pascual Orozco, who had helped topple the Díaz regime, then rebelled against Madero because of his lack of action on agrarian issues. Huerta's first cabinet comprised men who had supported the February 1913 Pact of the Embassy, among them some who had supported Madero, such as Jesús Flores Magón; supporters of General Bernardo Reyes; supporters of Félix Díaz; and former Interim President Francisco León de la Barra. During the counter revolutionary regime of Huerta, the Catholic Church in Mexico initially supported him. "The Church represented a force for reaction, especially in the countryside." However, when Huerta cracked down on political parties and conservative opposition, he had "Gabriel Somellera, president of the [National] Catholic Party arrested; italic=yes, which, like other Catholic papers, had protested Congress's dissolution and the rigged elections [of October 1913], locked horns with the official press and was finally closed down. italic=yes, the main Catholic newspaper, survived for a time." Huerta was even able to briefly muster the support of Andrés Molina Enríquez, author of The Great National Problems (italic=yes), a key work urging land reform in Mexico. Huerta was seemingly deeply concerned with the issue of land reform, since it was a persistent spur of peasant unrest. Specifically, he moved to restore "ejido lands to the Yaquis and Mayos of Sonora and [advanced] proposals for distribution of government lands to small scale farmers." When Huerta refused to move faster on land reform, Molina Enríquez disavowed the regime in June 1913, later going on to advise the 1917 constitutional convention on land reform. U. S. President Taft left the decision of whether to recognize the new government up to the incoming president, Woodrow Wilson. Despite the urging of U. S. ambassador Henry Lane Wilson, who had played a key role in the coup d'état, President Wilson not only declined to recognize Huerta's government but first supplanted the ambassador by sending his "personal representative" John Lind, a progressive who sympathized with the Mexican revolutionaries, and the president recalled Ambassador Wilson. The United States lifted the arms embargo imposed by Taft in order to supply weapons to the landlocked rebels; while under the complete embargo Huerta had still been able to receive shipments from the British by sea. Wilson urged European powers to not recognize Huerta's government, and attempted to persuade Huerta to call prompt elections "and not present himself as a candidate". The United States offered Mexico a loan on the condition that Huerta accept the proposal. He refused. Lind "clearly threatened a military intervention in case the demands were not met". In the summer of 1913, Mexican conservatives who had supported Huerta sought a constitutionally elected, civilian alternative to Huerta, brought together in a body called the National Unifying Junta. Political parties proliferated in this period, a sign that democracy had taken hold, and there were 26 by the time of the October congressional elections. From Huerta's point of view, the fragmentation of the conservative political landscape strengthened his own position. For the country's conservative elite, "there was a growing disillusionment with Huerta, and disgust at his strong arm methods." Huerta closed the legislature on 26 October 1913, having the army surround its building and arresting congressmen perceived to be hostile to his regime. Despite that, congressional elections went ahead, but given that congress was dissolved and some members were in jail, opposition candidates' fervor disappeared. The sham election "brought home to [Woodrow] Wilson's administration the fatuity of relying on elections to demonstrate genuine democracy." The October 1913 elections were the end of any pretension to constitutional rule in Mexico, with civilian political activity banned. Prominent Catholics were arrested and Catholic newspapers were suppressed. Huerta militarized Mexico to a greater extent than it already was. When Huerta seized power in 1913, the army had on the books approximately 50,000 men, but Huerta mandated the number rise to 150,000, then 200,000 and, finally in spring 1914, 250,000. Raising that number of men in so short a time would not occur with volunteers, and the army resorted to the leva, forced conscription. The revolutionary forces had no problem with voluntary recruitment. Most Mexican men avoided government conscription at all costs and the ones dragooned into the forces were sent to areas far away from home and were reluctant to fight. Conscripts deserted, mutinied and attacked and murdered their officers. In April 1914 U. S. opposition to Huerta culminated in the seizure and occupation of the port of Veracruz by U. S. marines and sailors. Initially intended to prevent a German merchant vessel from delivering a shipment of arms to the Huerta regime, the muddled operation evolved into a seven month stalemate resulting in the death of 193 Mexican soldiers, 19 U. S. servicemen and an unknown number of civilians. The German ship landed its cargo—largely U. S. made rifles—in a deal brokered by U. S. businessmen (at a different port). U. S. forces eventually left Veracruz in the hands of the Carrancistas, but with lasting damage to U. S. Mexican relations. In Mexico's south, Zapata took Chilpancingo, Guerrero in mid March; he followed this soon afterward with the capture of the Pacific coast port of Acapulco; Iguala; Taxco; and Buenavista de Cuellar. He confronted the federal garrisons in Morelos, the majority of which defected to him with their weapons. Finally he moved against the capital, by sending his subordinates into Mexico state. Constitutionalist forces made major gains against the Federal Army. In early 1914 Pancho Villa had moved against the Federal Army in the border town of Ojinaga, Chihuahua, sending the federal soldiers fleeing to Fort Bliss, in the U. S. In mid March he took Torreón, a well defended railway hub city. After bitter fighting for the hills surrounding Torreón, and later point blank bombardment, on April 3 Villa's troops entered the devastated city. The Federal Army made a last stand at San Pedro de las Colonias, only to be undone by squabbling between the two commanding officers, General Velasco and General Maas, over who had the higher rank. As of mid April, Mexico City sat undefended before Constitutionalist forces under Villa. Huerta's resignation marked the end of an era. The Federal Army, a spectacularly ineffective fighting force against the revolutionaries, ceased to exist. The revolutionary factions that had united in opposition to Huerta's regime now faced a new political landscape with the counter revolutionaries decisively defeated. The revolutionary armies now contended for power and a new era of civil war began after an attempt at an agreement among the winners at a Convention of Aguascalientes.

Встреча победителей, затем гражданская война: 19141915

После свержения Гуэрты в июле 1914 года и роспуска Федеральной армии в августе, революционные фракции согласились встретиться и предпринять "последнюю отчаянную попытку предотвратить более ожесточённую войну, чем та, что свергла Гуэрту". Командующий дивизией Севера Панчо Вилья и дивизией Северо-Востока Пабло Гонсалес в начале июля разработали Торреонский пакт, продвигая более радикальную программу, чем План Гвадалупе Каррансы. В нём также содержался призыв к созыву съезда революционных генералов для определения политического будущего Мексики. Карранса назначил встречу на октябрь 1914 года в Мехико, который он теперь контролировал вместе с Обрегоном, но другие революционеры, выступавшие против влияния Каррансы, успешно перенесли место проведения в Агуаскальентес. Конвенция в Агуаскальентесе фактически не примирила различные победившие фракции в Мексиканской революции. Разрыв между Каррансой и Вильей стал окончательным во время Конвенции. "Карранса отверг её, а Вилья фактически захватил её. Мексиканским каудильо пришлось выбирать" между этими двумя силами. Это была короткая передышка в революционном насилии перед новым периодом гражданской войны. Карранса ожидал утверждения в должности Первого начальника революционных сил, но его сторонники "потеряли контроль над ходом заседаний". Оппозиция Каррансе была наиболее сильна в районах, где существовал настойчивый и массовый спрос на реформы, особенно в Чиуауа, где Вилья был влиятелен, и в Морелосе, где правил Сапата. Конвенция в Агуаскальентесе вынесла эту оппозицию на всеобщее обозрение. Революционные генералы Конвенции призвали Каррансу сложить полномочия исполнительной власти. Хотя он согласился, он выдвинул условия. Он согласился уйти в отставку, если Панчо Вилья и Эмилиано Сапата, его главные соперники за власть, также уйдут в отставку и отправятся в изгнание, и если будет сформировано так называемое "предконституционное правительство, которое возьмёт на себя ответственность за проведение социальных и политических реформ, в которых нуждается страна, прежде чем будет восстановлено полноценное конституционное правительство". Вместо того чтобы на Конвенции Каррансу назначили президентом Мексики, на 20 дней был избран генерал Эулалио Гутьеррес. Конвенция объявила Каррансу мятежником. Гражданская война возобновилась, на этот раз между революционными армиями, которые ранее объединились для свержения Гуэрты в 1913–1914 годах. Во время Конвенции конституционалистский генерал Альваро Обрегон пытался выступать в качестве умеренной силы и был тем, кто передал Конвенции требование об отставке Каррансы. Линии разграничения были чётко очерчены. Когда силы Конвенции объявили Каррансу мятежником, Обрегон поддержал Каррансу, а не Вилью и Сапату. Вилья и Сапата заключили шаткий союз. Их войска двинулись на Мехико по отдельности и захватили его, когда войска Каррансы эвакуировали город в декабре 1914 года, направившись в Веракрус. Знаменитая фотография Сапаты и Вильи в Национальном дворце, где Вилья сидит в президентском кресле, является классическим образом Революции. По сообщениям, Вилья сказал Сапате, что президентское кресло "слишком велико для нас". Ещё одним преимуществом позиции Каррансы был контроль конституционалистов над Веракрусом, хотя Соединённые Штаты всё ещё оккупировали его. Соединённые Штаты пришли к выводу, что и Вилья, и Сапата слишком радикальны и враждебны их интересам, и поддержали умеренного Каррансу в междоусобной борьбе. США синхронизировали свой уход из Веракруса, согласованный на мирной конференции в Ниагарском водопаде, чтобы принести пользу Каррансе и разрешили поставки боеприпасов конституционалистам. В октябре 1915 года США предоставили правительству Каррансы дипломатическое признание. Соперничающие армии Вильи и Обрегона столкнулись в апреле 1915 года в битве при Селайе, которая продолжалась с 6 по 15 число. Фронтальные кавалерийские атаки сил Вильи встретили продуманную и современную военную тактику Обрегона. Победа конституционалистов была полной, и Карранса утвердился как политический лидер Мексики, имея победоносную армию, чтобы удержать эту позицию. Вилья отступил на север. Карранса и конституционалисты укрепили свои позиции в качестве победившей фракции, а Сапата оставался угрозой до своего убийства в 1919 году. Вилья также оставался угрозой для конституционалистов, осложняя их отношения с Соединёнными Штатами, когда отряды сил Вильи совершили налёт на Колумбус, штат Нью-Мексико, в марте 1916 года, что побудило США начать карательную экспедицию в Мексику в безуспешной попытке захватить его.

With Huerta's ouster in July 1914 and the dissolution of the Federal Army in August, the revolutionary factions agreed to meet and make "a last ditch effort to avert more intense warfare than that which unseated Huerta". Commander of the Division of the North, Pancho Villa, and the Division of the Northeast, Pablo González had drawn up the Pact of Torreón in early July, pushing for a more radical agenda than Carranza's Plan of Guadalupe. It also called for a meeting of revolutionary generals to decide Mexico's political future. Carranza called for a meeting in October 1914 Mexico City, which he now controlled with Obregón, but other revolutionaries opposed to Carranza's influence successfully moved the venue to Aguascalientes. The Convention of Aguascalientes did not, in fact, reconcile the various victorious factions in the Mexican Revolution. The break between Carranza and Villa became definitive during the Convention. "Carranza spurned it, and Villa effectively hijacked it. Mexico's lesser caudillos were forced to choose" between those two forces. It was a brief pause in revolutionary violence before another all out period of civil war ensued. Carranza had expected to be confirmed in his position as First Chief of revolutionary forces, but his supporters "lost control of the proceedings". Opposition to Carranza was strongest in areas where there were popular and fierce demands for reform, particularly in Chihuahua where Villa was powerful, and in Morelos where Zapata held sway. The Convention of Aguascalientes brought that opposition out in an open forum. The revolutionary generals of the Convention called on Carranza to resign executive power. Although he agreed to do so, he laid out conditions for it. He would resign if both Pancho Villa and Emiliano Zapata, his main rivals for power, would resign and go into exile, and that there should be a so called pre constitutionalist government "that would take charge of carrying out the social and political reforms the country needs before a fully constitutional government is re established." Rather than First Chief Carranza being named president of Mexico at the convention, General Eulalio Gutiérrez was chosen for a term of 20 days. The Convention declared Carranza in rebellion against it. Civil war resumed, this time between revolutionary armies that had fought in a united cause to oust Huerta in 1913–1914. During the Convention, Constitutionalist General Álvaro Obregón had attempted to be a moderating force and had been the one to convey the Convention's call for Carranza to resign. The lines were now drawn. When the Convention forces declared Carranza in rebellion against it, Obregón supported Carranza rather than Villa and Zapata. Villa and Zapata went into a loose alliance. Their forces moved separately on Mexico City, and took it when Carranza's forces evacuated it in December 1914 for Veracruz. The famous picture of Zapata and Villa in the National Palace, with Villa sitting in the presidential chair, is a classic image of the Revolution. Villa is reported to have said to Zapata that the presidential chair "is too big for us". Another advantage of Carranza's position was the Constitutionalists' control of Veracruz, even though the United States still occupied it. The United States had concluded that both Villa and Zapata were too radical and hostile to its interests and sided with the moderate Carranza in the factional fighting. The U. S. timed its exit from Veracruz, brokered at the Niagara Falls peace conference, to benefit Carranza and allowed munitions to flow to the Constitutionalists. The U. S. granted Carranza's government diplomatic recognition in October 1915. The rival armies of Villa and Obregón clashed in April 1915 in the Battle of Celaya, which lasted from the sixth to the 15th. The frontal cavalry charges of Villa's forces were met by the shrewd, modern military tactics of Obregón. The victory of the Constitutionalists was complete, and Carranza emerged as the political leader of Mexico with a victorious army to keep him in that position. Villa retreated north. Carranza and the Constitutionalists consolidated their position as the winning faction, with Zapata remaining a threat until his assassination in 1919. Villa also remained a threat to the Constitutionalists, complicating their relationship with the United States when elements of Villa's forces raided Columbus, New Mexico, in March 1916, prompting the U. S. to launch a punitive expedition into Mexico in an unsuccessful attempt to capture him.

Конституционалисты при власти при Карранце: 19151920

План Гваделупе 1913 года, разработанный Каррансой, носил узко политический характер и был призван объединить силы, выступавшие против Уэрты, на севере. Но после свержения Уэрты, роспуска Федеральной армии и поражения бывшего конституционалиста Панчо Вильи, Карранса стремился укрепить свои позиции. Конституционалисты вернули под контроль Мехико, который удерживали сапатисты, и заняли его на постоянной основе. Он не принял титул временного или исполняющего обязанности президента Мексики, поскольку в этом случае он лишился бы права стать конституционным президентом. Период до провозглашения Конституции 1917 года был оформлен как "предконституционное правительство". В октябре 1915 года США признали правительство Каррансы де-факто правящей властью после побед Обрегона. Это придало конституционалистам Каррансы международную легитимность и обеспечило доступ к законному потоку оружия из США. Правительство Каррансы все еще имело активных противников, включая Вилью, который отступил на север. Сапата оставался активным на юге, хотя и терял поддержку, и представлял угрозу режиму Каррансы до своего убийства по приказу Каррансы 10 апреля 1919 года. Беспорядки и насилие в сельской местности были в основном вызваны силами, выступавшими против Каррансы, но также способствовали бандитизм, злоупотребления со стороны военных и полиции. Неспособность правительства поддерживать порядок открыла путь сторонникам старого порядка во главе с Феликсом Диасом. Около 36 генералов распущенной Федеральной армии поддержали Диаса. Армия конституционалистов была переименована в "Мексиканскую национальную армию", и Карранса направил некоторых из своих наиболее способных генералов для устранения угроз. В Морелос он отправил генерала Пабло Гонсалеса для борьбы с Освободительной армией Сапаты на юге. Хотя крестьяне Морелоса под руководством Сапаты не выходили за пределы своего местного региона и части соседнего штата Пуэбла, Карранса стремился устранить Сапату. Морелос был очень близок к Мехико, и отсутствие контроля над ним со стороны Каррансы представляло уязвимость для его правительства. Агенты режима Каррансы убили Сапату в 1919 году. Карранса отправил генералов Франсиско Мургию и Мануэля Диэгеса, чтобы выследить и уничтожить Вилью, но они не преуспели. Они захватили и казнили одного из главных людей Вильи, генерала Фелипе Анхелеса, единственного генерала старой Федеральной армии, присоединившегося к революционерам. Революционные генералы утверждали свое "право на власть", одержав победу в революции, но "они правили таким образом, который не приносил чести ни им самим, ни их институту, ни правительству Каррансы. Чаще всего они были хищниками, продажными, жестокими и коррумпированными". Система централизованного контроля государства над штатами, созданная Диасом на протяжении десятилетий, разрушилась во время революционных боев. Возникли автономные феодальные владения, в которых губернаторы просто игнорировали приказы правительства Каррансы. Одним из таких был губернатор Соноры, генерал Плаутарко Элиас Кальес, который позже присоединился к успешному перевороту против Каррансы в 1920 году. Пакт Тореона 1914 года содержал гораздо более радикальные формулировки и обещания земельной реформы и поддержки крестьян и рабочих, чем первоначальный план Каррансы. Карранса издал "Дополнения к плану Гваделупе", которые впервые обещали значительные реформы. Он также издал закон о земельной реформе в 1915 году, разработанный Луисом Кабрерой, санкционирующий возвращение всех незаконно захваченных сельских земель в нарушение закона 1856 года, принятого при Бенито Хуаресе. Земельная реформа Каррансы предусматривала разделение сельских земель между отдельными лицами с целью создания класса мелких землевладельцев, а не восстановления старой структуры общинных землевладений. На практике земля была передана не крестьянам, а перераспределена между генералами конституционной армии и использовалась для создания новых крупных предприятий в качестве награды победившим военным лидерам. Карранса не продвинулся в проведении земельной реформы, несмотря на свою риторику. Он возвращал конфискованные поместья их владельцам. В тех местах, где крестьяне боролись за земельную реформу, политика Каррансы заключалась в подавлении их и отказе в удовлетворении их требований. На юго-востоке, где владельцы гасиенд имели сильные позиции, Карранса отправил самых радикальных своих сторонников, Франсиско Мугику в Табаско и Сальвадора Альварадо в Юкатан, чтобы мобилизовать крестьян и противостоять владельцам гасиенд. После установления контроля над Юкатаном в 1915 году Сальвадор Альварадо организовал крупную Социалистическую партию и провел масштабную земельную реформу. Он конфисковал крупные земельные владения и перераспределил землю небольшими участками освобожденным крестьянам. Максимо Кастильо, бригадный генерал революции из Чиуауа, был разочарован медленными темпами земельной реформы при президентстве Мадеро. Он приказал разделить шесть гасиенд, принадлежавших Луису Террасасу, которые были переданы батракам и арендаторам. Отношения Каррансы с Соединенными Штатами первоначально выиграли от признания его правительства, что позволило конституциональной армии покупать оружие. В 1915 и начале 1916 года есть свидетельства того, что Карранса искал кредит от США при поддержке американских банкиров и формального союза с США. Мексиканские националисты в Мексике стремились к более жесткой позиции против "колосса с севера", облагая иностранные активы и ограничивая их влияние. Рейд Вильи на Коламбус, Нью-Мексико, в марте 1916 года положил конец возможности более тесных отношений с США. Под сильным давлением общественного мнения в США, требовавшего наказать нападавших (раздутого в основном газетами ультраконсервативного издателя Уильяма Рэндольфа Херста, владевшего крупным поместьем в Мексике), президент США Вудро Вильсон отправил генерала Джона Дж. Першинга и около 5000 солдат в Мексику в попытке захватить Вилью. Военная интервенция США, известная как Наказательная экспедиция, была ограничена западными горами Сьерра-Мадре в Чиуауа. С мексиканской точки зрения, Карранса стремился к устранению своего соперника Вильи, но как мексиканский националист он не мог допустить длительного вторжения США на его суверенную территорию. Вилья хорошо знал негостеприимную местность и, используя тактику партизанской войны, ему не составило труда уклониться от преследования американскими войсками. Вилья глубоко укоренился в горах северной Мексики и слишком хорошо знал местность, чтобы его можно было захватить. Генерал американской армии Джон Дж. Першинг не мог продолжать свою безуспешную миссию; объявив о победе, войска вернулись в США почти через год. Вскоре после этого они были развернуты в Европе, когда США вступили в Первую мировую войну на стороне союзников. Наказательная экспедиция не только нанесла ущерб хрупким отношениям между США и Мексикой, но и привела к росту антиамериканских настроений среди мексиканцев. Карранса подтвердил мексиканский суверенитет и вынудил США вывести войска в 1917 году. С началом Первой мировой войны в Европе в 1914 году иностранные державы, имевшие значительные экономические и стратегические интересы в Мексике, особенно США, Великобритания и Германия, пытались склонить Мексику на свою сторону, но Мексика придерживалась политики нейтралитета. В "Телеграмме Циммермана", зашифрованном сообщении от немецкого правительства правительству Каррансы, Германия попыталась вовлечь Мексику в войну с Соединенными Штатами, которые в то время сами оставались нейтральными. Германия надеялась отвлечь американские войска от отправки в Европу и, в случае победы Германии, вернуть Мексике территории, потерянные в Мексикано-американской войне. Карранса не стал проводить эту политику, но утечка телеграммы подтолкнула США к войне против Германии в 1917 году.

Carranza's 1913 Plan of Guadalupe was narrowly political, designed to unite the anti Huerta forces in the north. But once Huerta was ousted, the Federal Army dissolved, and former Constitutionalist Pancho Villa defeated, Carranza sought to consolidate his position. The Constitutionalists retook Mexico City, which had been held by the Zapatistas, and held it permanently. He did not take the title of provisional or interim President of Mexico, since in doing so he would have been ineligible to become the constitutional president. Until the promulgation of the 1917 Constitution was framed as the "preconstitutional government". In October 1915, the U. S. recognized Carranza's government as the de facto ruling power, following Obregón's victories. This gave Carranza's Constitutionalists legitimacy internationally and access to the legal flow of arms from the U. S. The Carranza government still had active opponents, including Villa, who retreated north. Zapata remained active in the south, even though he was losing support, Zapata remained a threat to the Carranza regime until his assassination by order of Carranza on 10 April 1919. Disorder and violence in the countryside was largely due to anti Carranza forces, but banditry as well as military and police misconduct contributed to the unsettled situation. The government's inability to keep order gave an opening to supporters of the old order headed by Félix Díaz. Some 36 generals of the dissolved Federal Army stood with Díaz. The Constitutionalist Army was renamed the "Mexican National Army" and Carranza sent some of its most able generals to eliminate threats. In Morelos he sent General Pablo González to fight Zapata's Liberating Army of the South. Although the peasants of Morelos under Zapata had not expanded beyond their local region and parts of the adjacent state of Puebla, Carranza sought to eliminate Zapata. Morelos was very close to Mexico City, and not having it under Carranza's control constituted a vulnerability for his government. Agents of the Carranza regime assassinated Zapata in 1919. Carranza sent General Francisco Murguía and General Manuel M. Diéguez to track down and eliminate Villa, but they were unsuccessful. They did capture and execute one of Villa's top men, General Felipe Angeles, the only general of the old Federal Army to join the revolutionaries. Revolutionary generals asserted their "right to rule", having been victorious in the Revolution, but "they ruled in a manner which was a credit neither to themselves, their institution, nor the Carranza government. More often than not, they were predatory, venal, cruel and corrupt." The system of central government control over states that Díaz had created over decades had broken down during the revolutionary fighting. Autonomous fiefdoms arose in which governors simply ignored orders by the Carranza government. One of these was Governor of Sonora, General Plutarco Elías Calles, who later joined in the 1920 successful coup against Carranza. The 1914 Pact of Torreón had contained far more radical language and promises of land reform and support for peasants and workers than Carranza's original plan. Carranza issued the "Additions to the Plan of Guadalupe", which for the first time promised significant reform. He also issued an agrarian reform law in 1915, drafted by Luis Cabrera, sanctioning the return of all village lands illegally seized in contravention of an 1856 passed under Benito Juárez. The Carranza reform declared village lands were to be divided among individuals, aiming at creating a class of small holders, and not to revive the old structure of communities of communal landholders. In practice, land was transferred not to villagers, but rather redistributed to Constitutional army generals, and created new large scale enterprises as rewards to the victorious military leaders. Carranza did not move on land reform, despite his rhetoric. Rather, he returned confiscated estates to their owners. In places where peasants had fought for land reform, Carranza's policy was to repress them and deny their demands. In the southeast, where hacienda owners held strong, Carranza sent the most radical of his supporters, Francisco Múgica in Tabasco and Salvador Alvarado in Yucatan, to mobilize peasants and be a counterweight to the hacienda owners. After taking control of Yucatán in 1915, Salvador Alvarado organized a large Socialist Party and carried out extensive land reform. He confiscated the large landed estates and redistributed the land in smaller plots to the liberated peasants. Maximo Castillo, a revolutionary brigadier general from Chihuahua was frustrated by the slow pace of land reform under the Madero presidency. He ordered the subdivision of six haciendas belonging to Luis Terrazas, which were given to sharecroppers and tenants. Carranza's relationship with the United States had initially benefited from its recognition of his government, with the Constitutionalist Army being able to buy arms. In 1915 and early 1916, there is evidence that Carranza was seeking a loan from the U. S. with the backing of U. S. bankers and a formal alliance with the U. S. Mexican nationalists in Mexico were seeking a stronger stance against the colossus of the north, by taxing foreign holdings and limiting their influence. With Villa's raid against Columbus, New Mexico in March 1916, ended the possibility of a closer relationship with the U. S. Under heavy pressure from public opinion in the U. S. to punish the attackers (stoked mainly by the papers of ultra conservative publisher William Randolph Hearst, who owned a large estate in Mexico), U. S. President Woodrow Wilson sent General John J. Pershing and around 5,000 troops into Mexico in an attempt to capture Villa. The U. S. Army intervention, known as the Punitive Expedition, was limited to the western Sierras of Chihuahua. From the Mexican perspective, as much as Carranza sought the elimination of his rival Villa, but as a Mexican nationalist he could not countenance the extended U. S. incursion into its sovereign territory. Villa knew the inhospitable terrain intimately and operating with guerrilla tactics, he had little trouble evading his U. S. Army pursuers. Villa was deeply entrenched in the mountains of northern Mexico and knew the terrain too well to be captured. U. S. General John J. Pershing could not continue with his unsuccessful mission; declaring victory the troops returned to the U. S. after nearly a year. They were shortly thereafter deployed to Europe when the U. S. entered World War I on the side of the Allies. The Punitive Mission not only damaged the fragile United States Mexico relationship, but also gave way to a rise in anti American sentiment among the Mexicans. Carranza asserted Mexican sovereignty and forced the U. S. to withdraw in 1917. With the outbreak of World War I in Europe in 1914, foreign powers with significant economic and strategic interests in Mexico—particularly the U. S., Great Britain and Germany—made efforts to sway Mexico to their side, but Mexico maintained a policy of neutrality. In the Zimmermann Telegram, a coded cable from the German government to Carranza's government, Germany attempted to draw Mexico into war with the United States, which was itself neutral at the time. Germany hoped to draw U. S. troops from deployment to Europe and as a reward in the event of a German victory to return the territory lost to Mexico to the U. S. in the Mexican–American War. Carranza did not pursue this policy, but the leaking of the telegram pushed the U. S. into war against Germany in 1917.

Конституция 1917 года

Армия конституционалистов воевала во имя Конституции 1857 года, провозглашенной либералами в эпоху реформ, что вызвало десятилетний вооруженный конфликт между либералами и консерваторами. В отличие от этого, Конституция 1917 года стала итогом революционной борьбы. Разработка новой конституции не была предрешена в начале Революции. План Гваделупе Каррансы 1913 года представлял собой узкий политический план по объединению мексиканцев против режима Уэрты и назначению Каррансы главой Армии конституционалистов. Все больше революционеров призывали к радикальным реформам. Карранса укрепил власть, и его советники убедили его, что новая конституция лучше позволит включить в себя ключевые реформы, чем частичный пересмотр Конституции 1857 года. В 1916 году Карранса был лишь исполняющим обязанности президента, и ожидалось проведение президентских выборов. Он созвал Учредительный конгресс для разработки нового документа, основанного на либеральных и революционных принципах. Рабочие поддержали конституционалистов, а Красные батальоны сражались против сапатистов, крестьянских революционеров Морелоса. В 1916 году, когда революционное насилие утихло, лидеры фракции конституционалистов встретились в Керетаро, чтобы пересмотреть Конституцию 1857 года. Делегаты избирались по территориальному признаку и численности населения, за исключением тех, кто служил режиму Уэрты, продолжал поддерживать Вилью после разрыва с Каррансой, а также сапатистов. Выборы делегатов должны были представить создание новой конституции как результат народной поддержки. Карранса предоставил делегатам проект пересмотра для рассмотрения. После споров о составе делегатов, они рассмотрели проект конституции Каррансы. Этот документ был незначительной редакцией Конституции 1857 года и не содержал ни одного из социальных, экономических и политических требований, за которые боролись и погибали революционные силы. Конвент разделился на консерваторов, в основном политиков, поддерживавших Мадеро, а затем Каррансу, и прогрессистов, которые были солдатами, сражавшимися в революционных битвах. Прогрессисты, которых консерваторы считали радикальными якобинцами, "стремились интегрировать глубокие политические и социальные реформы в политическую структуру страны", превращая принципы, за которые боролись многие революционеры, в закон. Мексиканская Конституция 1917 года была ярко выражена националистическими идеями, предоставляя правительству право на экспроприацию иностранной собственности на ресурсы и обеспечивая земельную реформу (статья 27). Она также содержала строгий кодекс, защищающий организованный труд (статья 123) и расширял государственную власть над Римско-католической церковью в Мексике в сфере образования (статья 3). Виллисты и сапатисты (Мексиканская революция) были исключены из Учредительного конгресса, но их политический вызов подтолкнул делегатов к радикализации Конституции, которая в итоге оказалась гораздо более радикальной, чем сама позиция Каррансы. Хотя он был избран конституционным президентом в 1917 году, он не реализовал ее наиболее революционные положения, особенно касающиеся земельной реформы. Карранса происходил из старого класса землевладельцев времен Порфирио Диаса и был возмущен крестьянскими требованиями о перераспределении земли и их ожиданиями, что захваченная земля не вернется к прежним владельцам. В конституцию были заложены радикальные реформы, в частности, трудовые права, аграрная реформа, антиклерикализм и экономический национализм. Мексиканское государство подтвердило господство над территорией и ресурсами страны (статья 27), что позволило провести земельную реформу и экспроприацию земли. Трудящиеся были вознаграждены сильной статьей в Конституции 1917 года, защищающей трудовые права (статья 123). После ратификации конституции Карранса был официально избран президентом Мексики. Карранса и его политические союзники выступали против создания конституции, которая выходила бы за рамки незначительной корректировки организационной структуры Конституции 1857 года. Прогрессивная фракция, презрительно называемая якобинцами их противниками, настаивала на конституции, которая закрепляла бы новые права в самом конституционном тексте, а не полагалась на то, что глава государства и правительственный аппарат будут соблюдать достигнутые договоренности. Хотя революционные генералы не были формальными делегатами на конвенции, Альваро Обрегон косвенно, а затем и напрямую, поддержал прогрессистов против Каррансы. По оценке историка Фрэнка Танненбаума, "Конституцию писали солдаты Революции, а не юристы, которые присутствовали [на конвенции], но в основном выступали против". Конституция была разработана и ратифицирована быстро, в феврале 1917 года. В декабре 1916 года Вилья захватил крупный северный город Торреон, и Обрегон особенно осознал, что Вилья остается постоянной угрозой для конституционалистского режима. Сапата и его крестьянские последователи в Морелосе также не сложили оружие и оставались угрозой для правительства в Мехико. Включение радикальных аспектов программы Вильи и Плана де Аяла сапатистов сделало конституцию способом обойти две противостоящие революционные фракции. Карранса был избран президентом по новой конституции, и, заняв формально пост, в значительной степени игнорировал или активно подрывал ее наиболее радикальные аспекты. Обрегон вернулся в Сонору и начал создавать базу поддержки, которая приведет к его президентской кампании в 1919 году, включая новую трудовую организацию во главе с Луисом Н. Моронесом, Региональную конфедерацию мексиканских рабочих (CROM). Карранса все больше терял поддержку рабочих, подавляя забастовки против его правительства. Карранса не продвинулся в проведении земельной реформы, что усилило оппозицию со стороны крестьян. В попытке подавить продолжающиеся вооруженные конфликты в Морелосе Карранса отправил генерала Пабло Гонсалеса с войсками. Более того, Карранса приказал убить Эмилиано Сапату в 1919 году. Это был серьезный удар, но генерал сапатистов Хеновево де ла О продолжал руководить вооруженной борьбой там.

The Constitutionalist Army fought in the name of the 1857 Constitution promulgated by liberals during the Reform era, sparking a decade long armed conflict between liberals and conservatives. In contrast, the 1917 Constitution came at the culmination of revolutionary struggle. Drafting a new constitution was not a given at the outbreak of the Revolution. Carranza's 1913 Plan of Guadalupe was a narrow political plan to unite Mexicans against the Huerta regime and named Carranza as the head of the Constitutionalist Army. Increasingly revolutionaries called for radical reform. Carranza had consolidated power and his advisers persuaded him that a new constitution would better accomplish incorporating major reforms than a piecemeal revision of the 1857 constitution. In 1916 Carranza was only acting president at the time, and the expectation was to hold presidential elections. He called for a constituent congress to draft a new document based on liberal and revolutionary principles. Labor had supported the Constitutionalists and Red Battalions had fought against the Zapatistas, the peasant revolutionaries of Morelos. As revolutionary violence subsided in 1916, leaders of the Constitutionalist faction met in Querétaro to revise the 1857 constitution. The delegates were elected by jurisdiction and population, with the exclusion of those who served the Huerta regime, continued to follow Villa after the split with Carranza, as well as Zapatistas. The election of delegates was to frame the creation of the new constitution as the result of popular participation. Carranza provided a draft revision for the delegates to consider. Once the convention was in session after disputes about delegates, delegates reviewed Carranza's draft constitution. That document was a minor revision of the 1857 constitution and included none of the social, economic, and political demands for which revolutionary forces fought and died. The convention was divided between conservatives, mostly politicians who had supported Madero and then Carranza, and progressives, who were soldiers who had fought in revolutionary battles. The progressives, deemed radical Jacobins by the conservatives, "sought to integrate deep political and social reforms into the political structure of the country." making principles for which many of the revolutionaries had fought into law. The Mexican Constitution of 1917 was strongly nationalist, giving the government the power to expropriate foreign ownership of resources and enabling land reform (Article 27). It also had a strong code protecting organized labor (Article 123) and extended state power over the Roman Catholic Church in Mexico in its role in education (Article 3). Villistas and [[Zapatistas (Mexican Revolution) were excluded from the Constituent Congress, but their political challenge pushed the delegates to radicalize the Constitution, which in turn was far more radical than Carranza himself. While he was elected constitutional president in 1917, he did not implement its most revolutionary elements, particularly those dealing with land reform. Carranza came from the old Porfirian landowning class and was repulsed by peasant demand for redistribution of land and their expectation that land seized would not revert to their previous owners. Radical reforms were embedded in the constitution, in particular labor rights, agrarian reform, anticlericalism, and economic nationalism. The Mexican state asserted dominion over the nation's territory and resources (Article 27), which enabled land reform and expropriation of land. Labor was rewarded with a strong article in the 1917 constitution protecting labor rights (Article 123). Following the ratification of the constitution, Carranza was formally elected to the presidency of Mexico. Carranza and his political allies were opposed to creating a constitution that went beyond tinkering with the organizational framework of the 1857 constitution. The progressive faction, pejoratively called Jacobins by their opponents pushed for a constitution that enshrined new rights in the constitution itself, rather than trusting that the head of state and the apparatus of government would honor the gains. Although revolutionary generals were not part formal delegates to the convention, Álvaro Obregón indirectly, then directly, sided with the progressives against Carranza. In historian Frank Tannenbaum's assessment, "The Constitution was written by the soldiers of the Revolution, not by the lawyers, who were there [at the convention], but were generally in opposition." The constitution was drafted and ratified quickly, in February 1917. In December 1916, Villa had captured the major northern city of Torreón, with Obregón especially realizing that Villa was a continuing threat to the Constitutionalist regime. Zapata and his peasant followers in Morelos also never put down their guns and remained a threat to the government in Mexico City. Incorporating radical aspects of Villa's program and the Zapatistas' Plan of Ayala, the constitution became a way to outflank the two opposing revolutionary factions. Carranza was elected president under the new constitution, and once formally in office, largely ignored or actively undermined the more radical aspects of the constitution. Obregón returned to Sonora and began building a power base that would launch his presidential campaign in 1919, which included the new labor organization headed by Luis N. Morones, the Regional Confederation of Mexican Workers (CROM). Carranza increasingly lost support of labor, crushing strikes against his government. Carranza did not move forward on land reform, fueling increasing opposition from peasants. In an attempt to suppress the continuing armed opposition conflict in Morelos, Carranza sent General Pablo González with troops. Going further, Carranza ordered the assassination of Emiliano Zapata in 1919. It was a huge blow, but Zapatista General Genovevo de la O continued to lead the armed struggle there.

Эмилиано Сапата и революция в Морелосе

С покойного периода правления Порфирио Диаса до его убийства агентом президента Каррансы в 1919 году Эмилиано Запата играл важную роль в Мексиканской революции, будучи единственным революционером первого плана из южной Мексики. Его родная территория в Морелосе имела стратегическое значение, расположенная к югу от Мехико. Среди революционных фракций она была наиболее однородной: большинство бойцов составляли свободные крестьяне, и лишь немногие были пеонами на гасиендах. В Морелосе практически отсутствовала промышленность, поэтому в движении не было ни промышленных рабочих, ни представителей среднего класса. Несколько интеллектуалов поддерживали сапатистов. Вооруженное сопротивление сапатистов, развернувшееся к югу от столицы, не могло оставаться без внимания со стороны власти в Мехико. В отличие от северной Мексики, расположенной близ границы с США и имевшей доступ к поставкам оружия, территория сапатистов в Морелосе была географически изолирована от источников вооружения. Сапатисты не искали поддержки у международных сил и не играли заметной роли в международной политике, как это делал Панчо Вилла, другой крупный народный лидер. Целью движения была земельная реформа в Морелосе и восстановление прав общин. Сапатисты были организованы в партизанские отряды, которые объединялись для крупных сражений, а затем возвращались в свои родные деревни. Сам Запата не был крестьянином, но возглавил крестьян в своем штате в регионально сконцентрированной войне за возвращение земель и переход к натуральному хозяйству. Морелос стал единственным регионом, где земельная реформа была проведена в годы вооруженного конфликта. Первоначально Запата поддерживал Мадеро, поскольку его План Сан-Луис-Потоси предусматривал земельную реформу. Однако Мадеро пошел на соглашение с режимом Диаса, сохранив его власть. После избрания в ноябре 1911 года Мадеро не предпринял шагов по проведению земельной реформы, что побудило Запату восстать против него и разработать План Аялы (1911). После свержения и убийства Мадеро, Запата отказался от прежнего восхищения Паскуалем Ороско и направил свои усилия на борьбу против правительства Уэрты, как и северные штаты Мексики в рамках конституционалистского движения, но не вступил с ним в союз или координацию. После поражения Уэрты в июле 1914 года Запата заключил непрочный союз с Панчо Вильей, который отделился от Венустиано Каррансы и Конституционалистской армии. Этот непрочный союз между Запатой и Вильей просуществовал до тех пор, пока Обрегон не нанес Вилье ряд решительных поражений в 1915 году, включая битву при Селае. Запата продолжал противостоять конституционалистам, но терял поддержку в своем регионе и попытался вернуть в свои ряды перебежчиков. Это оказалась роковой ошибкой. Он был засажен и убит 10 апреля 1919 года агентами уже президента Венустиано Каррансы. Были сделаны фотографии его трупа, подтверждающие факт его смерти. Несмотря на убийство Запаты, аграрные реформы, осуществленные самими крестьянами в Морелосе, оказались необратимыми. Центральное правительство смирилось с этим положением дел. Запата боролся за землю и за тех, кто её обрабатывал в Морелосе, и добился успеха. Его репутация непоколебимого революционера сделала его бессмертным героем Революции. Его имя и образ были призваны в ходе восстания 1994 года в штате Чьяпас, Сапатистской армией национального освобождения.

From the late Porfiriato until his assassination by an agent of President Carranza in 1919, Emiliano Zapata played an important role in the Mexican Revolution, the only revolutionary of first rank from southern Mexico. His home territory in Morelos was of strategic importance just south of Mexico City. Of the revolutionary factions, it was the most homogeneous, with most fighters being free peasants and only few peons on haciendas. With no industry to speak of in Morelos, there were no industrial workers in the movement and no middle class participants. A few intellectuals supported the Zapatistas. The Zapatistas' armed opposition movement just south of the capital needed to be heeded by those in power in Mexico City. Unlike northern Mexico, close to the U. S. border and access to arms sales from there, the Zapatista territory in Morelos was geographically isolated from access to arms. The Zapatistas did not appeal for support to international interests nor play a role in international politics the way Pancho Villa, the other major populist leader, did. The movement's goal was for land reform in Morelos and restoration of the rights of communities. The Zapatistas were divided into guerrilla fighting forces that joined together for major battles before returning to their home villages. Zapata was not a peasant himself but led peasants in his home state in regionally concentrated warfare to regain village lands and return to subsistence agriculture. Morelos was the only region where land reform was enacted during the years of fighting. Zapata initially supported Madero, since his Plan de San Luis Potosí had promised land reform. But Madero negotiated a settlement with the Díaz regime that continued its power. Once elected in November 1911, Madero did not move on land reform, prompting Zapata to rebel against him and draft the Plan of Ayala (1911). With the overthrow of Madero and murder, Zapata disavowed his previous admiration of Pascual Orozco and directed warfare against the Huerta government, as did northern states of Mexico in the Constitutionalist movement, but Zapata did not ally or coordinate with it. With the defeat of Huerta in July 1914, Zapata loosely allied with Pancho Villa, who had split from Venustiano Carranza and the Constitutionalist Army. The loose Zapata Villa alliance lasted until Obregón decisively defeated Villa in a series of battles in 1915, including the Battle of Celaya. Zapata continued to oppose the Constitutionalists, but lost support in his own area and attempted to entice defectors back to his movement. That was a fatal error. He was ambushed and killed on 10 April 1919 by agents of now President Venustiano Carranza. Photos were taken of his corpse, demonstrating that he had indeed been killed. Although Zapata was assassinated, the agrarian reforms that peasants themselves enacted in Morelos were impossible to reverse. The central government came to terms with that state of affairs. Zapata had fought for land and for those who tilled it in Morelos and succeeded. His credentials as a steadfast revolutionary made him an enduring hero of the Revolution. His name and image were invoked in the 1994 uprising in Chiapas, with the Zapatista Army of National Liberation.

Последний успешный переворот: 1920

Даже когда политический авторитет Каррансы ослабевал, он попытался навязать в качестве своего преемника политически незначительную фигуру – посла Мексики в США, Игнасио Бонильяса. В соответствии с Планом Агуа-Приеты триумвират соноранских генералов – Альваро Обрегон, Плутарко Элиас Каллес и Адольфо де ла Уэрта, опираясь на поддержку военных и рабочих из КРОМ, поднял успешное восстание против Каррансы, став последним успешным переворотом революции. "Обрегон и соноранцы, архитекторы возвышения и падения Каррансы, разделяли его расчетливый оппортунизм, но они лучше понимали механизмы народной мобилизации, связанные с социальными реформами, которые легли в основу устойчивого революционного режима после 1920 года". Временное правительство Адольфо де ла Уэрта добилось капитуляции Панчо Вильи в 1920 году, наградив его асьендой, где он жил в спокойствии, пока не проявил политические амбиции на выборах 1924 года. Вилья был убит в июле 1923 года. Альваро Обрегон был избран президентом в октябре 1920 года, первым в ряду революционных генералов – Каллеса, Родригеса, Карденаса и Авилы Камачо, занимавших президентский пост до 1946 года, когда был избран Мигель Алеман, сын революционного генерала.

Консолидация революции: 19201940

Период 1920–1940 годов обычно рассматривается как период революционной консолидации, когда лидеры стремились вернуть Мексику к уровню развития, достигнутому к 1910 году, но уже при новых параметрах государственного контроля. Этот период характеризовался авторитарными тенденциями, а не либерально-демократическими принципами: президентство занимали генералы революции, которые и определяли своих преемников. Революционные генералы продолжали поднимать восстания против новых политических порядков, особенно в период выборов. В 1923 году генерал Адольфо де ла Уэрта восстал, оспаривая выбор Обрегоном Кальеса в качестве своего преемника; в 1928 году восстали генералы Арнульфо Гомес и Франсиско Серрано, протестуя против выдвижения Обрегона на второй президентский срок; а в 1929 году генерал Хосе Гонсало Эскобар восстал против Кальеса, который, после убийства Обрегона в 1928 году, оставался влиятельной фигурой, стоящей за властью. Все эти восстания были подавлены. В конце 1920-х годов антиклерикальные положения Конституции 1917 года стали строго применяться, что привело к масштабному народному восстанию против правительства – кровавой войне кристерос, продолжавшейся с 1926 по 1929 год. Несмотря на то, что этот период характеризуется как консолидация революции, правление в Мексике и проводимая правительством политика встречали сопротивление и насилие.

Генералы Соноры в президентстве: 19201928

Нет единого мнения о том, когда завершилась Революция, однако большинство исследователей рассматривают 1920-е и 1930-е годы как продолжение революционных преобразований. Дата окончательной революционной консолидации также была установлена на 1946 год, когда последний генерал занял пост президента, а политическая партия трансформировалась в Институционально-революционную партию. В 1920 году сонорский революционный генерал Альваро Обрегон был избран президентом Мексики и вступил в должность в декабре 1920 года после переворота, организованного им совместно с революционными генералами Плутарко Элиасом Кальесом и Адольфо де ла Уэртой. Переворот был поддержан другими революционными генералами против гражданского Каррансы, стремившегося утвердить в качестве своего преемника другого гражданского лица, Игнасио Бонильяса. Обрегону не пришлось сталкиваться с двумя основными революционными лидерами. Де ла Уэрте удалось убедить революционного генерала Панчо Вилью сложить оружие в обмен на крупное поместье в Дуранго, на севере Мексики. Агенты Каррансы убили Эмилиано Сапату в 1919 году, устранив последовательного и эффективного противника. Некоторые контрреволюционеры в штате Чьяпас сложили оружие. Единственным губернатором, поддерживавшим Каррансу, кто сопротивлялся смене режима, был Эстебан Канту в Нижней Калифорнии, подавленный северным революционным генералом Абелардо Родригесом, впоследствии ставшим президентом Мексики. Хотя Конституция 1917 года не была полностью реализована, и отдельные регионы страны оставались под контролем местных влиятельных лиц, касиков, президентство Обрегона ознаменовало начало консолидации отдельных положений революционной программы, включая расширенные права трудящихся и крестьянства. Обрегон был прагматиком, а не идеологом, поэтому внутри страны ему приходилось апеллировать как к левым, так и к правым силам, чтобы не допустить возвращения Мексики к гражданской войне. Укрепление трудовых прав опиралось на существующие отношения Обрегона с городскими рабочими. Конституционалисты заключили союз с рабочими во время Революции, мобилизовав Красные батальоны против сил Сапаты и Вильи. Этот союз сохранился и во время президентства Обрегона и Кальеса. Обрегон также сосредоточился на земельной реформе. Он поручил губернаторам различных штатов продвигать реформы, обещанные в Конституции 1917 года. Однако эти реформы были весьма ограниченными. Бывшие сапатисты по-прежнему оказывали значительное влияние на постреволюционное правительство, поэтому большинство реформ начались в Морелосе, родине сапатистского движения. Правительство Обрегона столкнулось с необходимостью стабилизации Мексики после десятилетия гражданской войны. После того как революционные армии разгромили старую федеральную армию, Обрегон теперь имел дело с военными лидерами, привыкшими к применению силы. Одна из тактик заключалась в том, чтобы убедить их покинуть политическую арену в обмен на материальное вознаграждение. Де ла Уэрта уже успешно применил эту тактику по отношению к Панчо Вилье. Не доверяя Вилье, Обрегон приказал его убить в 1923 году. В 1923 году Де ла Уэрта восстал против Обрегона и его выбора Кальеса в качестве преемника на посту президента, что привело к расколу в армии. Восстание было подавлено, и Обрегон начал профессионализацию армии, сократив численность войск вдвое и вынудив офицеров уйти в отставку. Обрегон (1920–1924), а затем Кальес (1924–1928) считали, что установление контроля государства над вооруженными силами имеет решающее значение для стабилизации Мексики. Сокращение армии позволило высвободить государственные средства для других приоритетов, особенно образования. Министр образования Обрегона, Хосе Васконселос, инициировал инновационные и масштабные образовательные и культурные программы. Обрегон стремился к дипломатическому признанию со стороны США, чтобы его власть считалась легитимной. Он полагал, что как только США признают его правительство, за этим последуют и другие страны. США и иностранные интересы были обеспокоены положениями в новой конституции, предоставляющими правительству право на экспроприацию частной собственности, а также претензиями иностранцев к Мексике за ущерб, нанесенный их собственности в течение десятилетия смуты. Американские и британские предприниматели развивали нефтяную промышленность в Мексике и имели права на нефть, остающуюся в земле. Иностранцы владели обширными сельскохозяйственными угодьями, которые теперь находились под угрозой распределения среди мексиканских крестьян, не имеющих земли. Обрегон и США вступили в переговоры для урегулирования многих вопросов, результатом которых стал Букарелийский договор, заключенный в 1923 году, в котором США признали правительство Обрегона. В Мексике это соглашение вызвало споры, поскольку его воспринимали как значительные уступки США и подрыв революционных целей, но Обрегон провел его через законодательный орган и добился признания со стороны США. Когда его сонорский соратник Де ла Уэрта восстал позже в 1923 году, США снабдили Обрегона оружием для подавления мятежа. В попытке защитить свой режим от дальнейших переворотов Кальес начал вооружать крестьян и рабочих оружием, оставшимся в избытке. Он продолжил другие реформы, начатые своим предшественником, но Кальес был ярым антиклерикалом, и, в отличие от Обрегона, который в основном избегал прямого конфликта с Католической церковью, Кальес, будучи президентом, приводил в исполнение антиклерикальные положения Конституции 1917 года. Кальес также ввел в действие национальную систему образования, носившую преимущественно светский характер, чтобы противодействовать влиянию церкви в конце 1924 года. Через два года, в ответ на действия государства, Католическая церковь отреагировала своего рода забастовкой, отказавшись проводить крещения, бракосочетания, отпевания и причастие прихожан. Многие крестьяне также присоединились к сопротивлению репрессиям государства в отношении религии, что положило начало войне Кристерос, названной в честь их боевого клича «Viva Cristo Rey» («Да здравствует Христос Царь»). Это было длительное и масштабное восстание против революционного видения мексиканского государства в центральной Мексике, а не кратковременное и локализованное восстание. Строгое применение Кальесом антиклерикальных законов оказало влияние на президентскую преемственность, поскольку Обрегон, соратник и избранный преемник Кальеса, был убит религиозным фанатиком в 1928 году, что погрузило политическую систему в глубокий кризис. По закону Кальес не мог быть переизбран, но необходимо было найти решение, чтобы сохранить политическую власть в руках революционной элиты и не допустить возвращения страны к гражданской войне.

There is no consensus when the Revolution ended, but the majority of scholars consider the 1920s and 1930s as being on the continuum of revolutionary change. The end date of revolutionary consolidation has also been set at 1946, with the last general serving as president and the political party morphing into the Institutional Revolutionary Party. In 1920, Sonoran revolutionary general Álvaro Obregón was elected President of Mexico and inaugurated in December 1920, following the coup engineered by him and revolutionary generals Plutarco Elías Calles, and Adolfo de la Huerta. The coup was supported by other revolutionary generals against the civilian Carranza attempting to impose another civilian, Ignacio Bonillas as his successor. Obregón did not have to deal with two major revolutionary leaders. De la Huerta managed to persuade revolutionary general Pancho Villa to lay down his arms against the regime in return for a large estate in Durango, in northern Mexico. Carranza's agents had assassinated Emiliano Zapata in 1919, removing a consistent and effective opponent. Some counterrevolutionaries in Chiapas laid down their arms. The only pro Carranza governor to resist the regime change was Esteban Cantú in Baja California, suppressed by northern revolutionary general Abelardo Rodríguez, later to become president of Mexico. Although the 1917 Constitution was not fully implemented and parts of the country were still controlled by local strongmen, caciques, Obregón's presidency did begin consolidation of parts of the revolutionary agenda, including expanded rights of labor and the peasantry. Obregón was a pragmatist and not an ideologue, so that domestically he had to appeal to both the left and the right to ensure Mexico would not fall back into civil war. Securing labor rights built on Obregón's existing relationship with urban labor. The Constitutionists had made an alliance with labor during the revolution, mobilizing the Red Battalions against Zapata's and Villa's force. This alliance continued under Obregón's and Calles's terms as president. Obregón also focused on land reform. He had governors in various states push forward the reforms promised in the 1917 constitution. These were, however, quite limited. Former Zapatistas still had strong influence in the post revolutionary government, so most of the reforms began in Morelos, the birthplace of the Zapatista movement. Obregón's government was faced with the need for stabilizing Mexico after a decade of civil war. With the revolutionary armies having defeated the old federal army, Obregón now dealt with military leaders who were used to wielding power violently. Enticing them to leave the political arena in exchange for material rewards was one tactic. De la Huerta had already successfully used it with Pancho Villa. Not trusting Villa to remain on the sidelines, Obregón had him assassinated in 1923. In 1923 De la Huerta rebelled against Obregón and his choice of Calles as his successor as president, leading to a split in the military. The rebellion was suppressed and Obregón began to professionalize the military, reduced the number of troops by half, and forced officers to retire. Obregón (1920–24) followed by Calles (1924–28) viewed bringing the armed forces under state control as essential to stabilizing Mexico. Downsizing the military meant that state funds were freed up for other priorities, especially education. Obregón's Minister of Education, José Vasconcelos, initiated innovative broad educational and cultural programs. Obregón sought diplomatic recognition by the U. S. in order to be considered legitimately holding power. He believed that once U. S. recognition was secured, other nations would follow suit. The U. S. and foreign interests were alarmed at provision in the new constitution powering the government to expropriate private property, and foreigners also had claims against Mexico for damage to their property during the decade of turmoil. U. S. and British entrepreneurs had developed the petroleum industry in Mexico and had claims to oil still in the ground. Foreigners held extensive agricultural land that was now at risk to be distributed to landless Mexicans. Obregón and the U. S. entered in talks to sort out many issues, the Bucareli Treaty, concluded in 1923, with the U. S. recognizing Obregón's government. In Mexico the agreement was controversial, with it being perceived as making major concessions to the U. S. and undermining revolutionary goals, but Obregón pushed it through the legislature and got U. S. recognition. When his fellow Sonoran general De La Huerta rebelled later in 1923, the U. S. supplied Obregón with arms to put down the challenge. In an attempt to buffer his regime against further coups, Calles began arming peasants and factory workers with surplus weapons. He continued other reforms pushed by his predecessor, but Calles was virulently anti clerical and unlike Obregón who largely avoided direct conflict with the Catholic Church, Calles as president enforced the anticlerical provisions of the 1917 Constitution. Calles also put into effect a national school system that was largely secular to combat church influence in late 1924. After two years the state crackdown, the Catholic Church protested by going on its version of a strike, refusing to baptize, marry, give last rites, or give communion to parishioners. Many peasants also joined in opposition to the state's crackdown on religion, beginning the Cristero War, named for their clarion call Viva Cristo Rey ("long live Christ the king"). It was a lengthy, major uprising against the revolutionary vision of the Mexican state in central Mexico, not a short lived, localized rebellion. Calles's stringent enforcement of anticlerical laws had an impact on the presidential succession, with Calles's comrade and chosen successor, ex President and President elect Obregón being assassinated by a religious fanatic in 1928, plunging the political system into a major crisis. By law Calles could not be re elected, but a solution needed to be found to keep political power in the hands of the revolutionary elite and prevent the country from reverting to civil war.

Политический кризис и создание революционной партии

В Конституции 1917 года был закреплен принцип "недопущения переизбрания", и революционеры, боровшиеся за этот принцип, не могли его игнорировать. Выборы были временем, когда недовольные претенденты на президентство активизировались, поскольку это был период политической смены власти. Триумвират Соноры поступил так в 1920 году. В 1923 году Де ла Уэрта восстал против выбора Кальеса Обрегоном своим преемником вместо него самого. Когда Кальес назначил бывшего президента Обрегона своим преемником, что было разрешено конституционной поправкой, принцип недопущения переизбрания был соблюден формально, но сохранялась явная возможность бесконечной смены двух влиятельных фигур. В 1927 году вспыхнули другие восстания революционных генералов, возглавляемые Франсиско Серрано и Арнульфо Р. Гомесом, которые были подавлены, а их руководители казнены. Обрегон был избран, но убит до вступления в должность, что погрузило страну в политический кризис, связанный с вопросом президентской преемственности. Поскольку Мексиканская революция была спровоцирована переизбранием Диаса в 1910 году, Кальес и другие прекрасно понимали, что ситуация может выйти из-под контроля. Этот политический кризис совпал с кровопролитной войной кристерос, охватившей центральную Мексику. Необходимо было найти управляемое политическое решение кризиса президентской преемственности. Решением стало создание Национальной революционной партии. В 1929 году Кальес объединил различные фракции, в основном региональных лидеров. Сам Кальес не мог снова стать президентом, но оставался влиятельной фигурой, "Хефе Максимо", в период, известный как "Максимато". Три человека занимали пост президента на протяжении срока, на который был бы избран Обрегон. Чтобы положить конец смене власти людьми, ранее занимавшими этот пост, конституция была пересмотрена и возвращена к принципу недопущения переизбрания. Одним из достижений этого периода стало заключение в 1929 году мирного соглашения между католической церковью и мексиканским государством, в котором выступил посредником Дуайт Морроу, посол США в Мексике. Конфликт между церковью и государством затих после назначения генерала Мануэля Авилы Камачо преемником президента Лазаро Карденаса в 1940 году.

With the 1917 Constitution enshrining the principle of "no re election", revolutionaries who had fought for the principle could not ignore it. Elections were when disgruntled aspirants to the presidency made their move, because it was a period of political transition. The Sonoran triumvirate had done so in 1920. In 1923, De la Huerta rebelled against Obregón's choice of Calles rather than himself as candidate. When Calles designated ex president Obregón to succeed him, permitted by a constitutional amendment, the principle of no re elected was technically adhered to, but there was the clear possibility of an endless alternation of the two powerful men. Other rebellions of revolutionary generals broke out in 1927, by Francisco Serrano and Arnulfo R. Gómez, which was suppressed, and the leaders executed. Obregón was elected, but assassinated before he took office, plunging the country into a political crisis over presidential succession. Since the Mexican Revolution had been sparked by the 1910 re election of Díaz, Calles and others were well aware that the situation could spiral out of control. This political crisis came when the bloody Cristero War raged across central Mexico. A managed political solution to the crisis of presidential succession had to be found. The answer was the founding of the Partido Nacional Revolucionario. In 1929 Calles brought together the various factions, mainly regional strongmen. Calles himself could not become president again, but he remained a powerful figure, the Jefe Máximo, in a period called the Maximato. Three men held the presidency in what would have been Obregón second term. To alternation of the presidency by men who had previously held the office, the constitution was revised, reverted to the principle of no re election. An achievement in this period was the 1929 peace agreement between the Catholic Church and the Mexican state, brokered by Dwight Morrow, U. S. Ambassador to Mexico. The church state conflict went into hibernation following the designation of General Manuel Ávila Camacho to succeed President Lázaro Cárdenas in 1940.

Восстановление под руководством Лазаро Карденаса: 19341940

В 1934 году Кальес избрал Ласаро Карденаса кандидатом в президенты от PNR. В отличие от трех своих предшественников, находившихся под контролем Кальеса, Карденас сбросил власть «jefe máximo» и приступил к реализации обновленной революционной программы. Он значительно расширил аграрную реформу, экспроприировал крупные частные земельные владения; национализировал железные дороги и нефтяную промышленность; поддерживал мир с католической церковью как институтом; подавил крупное восстание Сатурнино Седильо; основал новую политическую партию, обеспечившую представительство по секторам – промышленным рабочим, крестьянам, служащим и армии; обеспечил преемственность своего избранного кандидата; и, возможно, самым радикальным шагом, отошел от президентской власти, предоставив своему преемнику, генералу Мануэлю Авиле Камачо, в полной мере осуществлять президентские полномочия. Карденас происходил из южного штата Мичоакан, но во время революции воевал на севере, дослужившись до звания генерала и став частью «северной династии». После революции он вернулся в Мичоакан и провел ряд реформ, которые стали предвестниками тех, что он осуществил в качестве президента. С созданием Кальесом PNR Карденас вошел в партийный аппарат. Кальес не подозревал, что Карденас окажется настолько политически проницательным, сумев отстранить Кальеса от роли закулисной силы и вынудить его уйти в изгнание. Кальес все больше склонялся к политическому правому крылу, отказавшись от поддержки земельной реформы. Крестьяне, присоединившиеся к революции в надежде на проведение земельной реформы, получили возможность экспроприировать землю и другие ресурсы согласно конституции. Во время президентства Карденаса он экспроприировал и распределял землю, организовывал крестьянские лиги, интегрируя их в политическую систему. Хотя теоретически крестьяне и рабочие могли объединиться в единый мощный сектор, PNR постановила, что крестьянские организации должны быть отделены от промышленного пролетариата, а организация сельской местности должна находиться под контролем партии. Карденас поощрял рабочие организации и стремился включить их в политическую систему под контролем государства. КРОМ, объединяющая рабочие организации, утратила влияние после отстранения Кальеса. Радикальный лидер рабочего движения Висенте Ломбардо Толедано способствовал созданию Конфедерации мексиканских рабочих (CTM) – националистической, автономной, не связанной с политическими партиями организации. Коммунисты в рабочем движении были связаны с Коммунистическим Интернационалом, контролируемым Москвой, и Карденас стремился укрепить мексиканскую рабочую организацию, ориентированную на мексиканское революционное государство. Его первые реформы в 1935 году были направлены на крестьян. Бывшие «касики» теряли политическую власть, поэтому он стал все больше поддерживать крестьян. Он также попытался централизовать власть правительства, устранив региональных «касиков», что облегчило проведение реформ. Чтобы заполнить политический вакуум, Карденас способствовал формированию крестьянских лиг, спонсируемых PNR, расширив возможности как крестьян, так и правительства. Другие реформы включали национализацию ключевых отраслей, таких как нефть и железные дороги. Чтобы успокоить рабочих, Карденас продвигал меры по ликвидации долговой кабалы и магазинов компании, которые были в значительной степени упразднены при его правлении, за исключением самых отдаленных районов Мексики. Чтобы предотвратить заговоры консервативных группировок в армии и занять бездействующих солдат работой, Карденас мобилизовал армию для строительства общественных работ. В том же году произошло новое восстание кристерос, частично вызванное требованием Карденаса о светском образовании в начале его президентства в 1934 году. Католическая иерархия не поддержала кристерос, и Карденас подавил восстание. Католическая церковь призвала повстанцев сдаться правительству. В следующем году, в 1936 году, для дальнейшей стабилизации своей власти Карденас вооружил крестьян и рабочих и начал организовывать их в официальные ополчения, которые впоследствии оказали ему помощь в военном перевороте в революционной Мексике в 1938 году. Не встречая сопротивления со стороны буржуазии, генералов или консервативных землевладельцев, в 1936 году Карденас начал создавать коллективные сельскохозяйственные предприятия – «эхидос», чтобы обеспечить крестьянам доступ к земле, в основном на юге Мексики. Это удовлетворило некоторых фермеров, но многие крестьяне предпочли бы получить индивидуальные земельные участки с правом собственности. Целью «эхидос» было заменить крупные земельные владения, многие из которых принадлежали иностранцам. Андрес Молина Энрикес, идеологический отец 27-й статьи конституции, наделяющей государство правом экспроприации собственности, раскритиковал этот шаг, заявив, что государство заменяет частных землевладельцев, а крестьяне остаются привязанными к земле. «Эхидос» не могли обеспечить продовольствием большое население, что привело к продовольственному кризису в городах. Чтобы смягчить ситуацию, Карденас заручился поддержкой капиталистов для строительства крупных коммерческих ферм, обеспечивающих продовольствием городское население. Это окончательно подорвало феодальную систему «гасиенд», превратив Мексику в смешанную экономику, сочетающую аграрный социализм и промышленный капитализм к 1940 году. Карденас распустил революционную партию, основанную Кальесом, и создал новую партию – Partido de la Revolución Mexicana, организованную по секторам: промышленным рабочим, крестьянам, служащим (в основном занятым в правительстве) и армии. Включение армии в партийную структуру было спорным и вызвало тайное несогласие генерала Мануэля Авилы Камачо, который сменил Карденаса на посту президента и в окончательной реформе партии исключил военный сектор. Карденас стремился политически контролировать армию, вывести ее из самостоятельного вмешательства в политику и не допустить превращения ее в отдельную касту. Эта новая партийная организация стала возрождением корпоративизма, по сути, организации по сословиям или группам интересов. Партия была реорганизована еще раз в 1946 году как Институционально-революционная партия (PRI), сохранившая отраслевое представительство, но исключившая армию из числа секторов. Карденас покинул пост в 1940 году в возрасте 45 лет. Его уход ознаменовал конец социальной революции и начало полувека относительной стабильности. Однако, по оценке историка Алана Найта, выборы 1940 года стали «реквиемом по карденизму: они показали, что надежды на демократическую смену оказались иллюзорными; что для получения избирательного одобрения режима необходимо было прибегать к фальсификациям; и что карденистские реформы, создав определенные лояльные клиентские группы (некоторые лояльные по убеждению, некоторые благодаря кооптации), также породили грозных противников, которые теперь стремились к наступлению». Он имел долгую и блестящую политическую карьеру после ухода с поста президента, оставаясь влиятельной фигурой и считаясь «моральной совестью революции». Карденас и его сторонники «продвинули реформы дальше, чем все их предшественники в Мексике или их коллеги в других странах Латинской Америки».

In 1934, Calles chose Lázaro Cárdenas as the PNR's presidential candidate. Unlike his three predecessors controlled by Calles, Cárdenas threw off the jefe máximo's power and set about implementing a re vitalilzed revolutionary agenda. He vastly expanded agrarian reform, expropriated commercial landed estates; nationalized the railways and the petroleum industry; kept the peace with the Catholic Church as an institution; put down a major rebellion by Saturnino Cedillo; founded a new political party that created sectoral representation of industrial workers, peasants, urban office workers, and the army; engineered the succession of his hand picked candidate; and then, perhaps the most radical act of all, stepped away from presidential power, letting his successor, General Manuel Ávila Camacho, to exercise fully presidential power. Cárdenas came from the southern state of Michoacan, but during the revolution had fought in the north, rising to the rank of general, and becoming a part of the northern dynasty. He returned to Michoacan after the revolution, and implemented a number of reforms that were precursors of those he enacted as president. With Calles's founding of the PNR, Cárdenas became part of the party apparatus. Calles had no idea that Cárdenas was as politically savvy as he turned out to be, managing to oust Calles from his role as the power behind the presidency and forcing him into exile. Calles had increasingly moved to the political right, abandoning support for land reform. Peasants who had joined the revolution with the hope that land reform would be enacted, and the constitution had empowered the state to expropriate land and other resources. During Cárdenas's presidency, he expropriated and distributed land and organized peasant leagues, incorporating them into the political system. Although in theory peasants and workers could come together as a single powerful sector, the PNR ruled that peasant organizations were to be separate from industrial labor, and organizing the countryside should be under the control of the party. Cárdenas encouraged working class organizations and sought to bring them into the political system under state control. The CROM, an umbrella labor organization, had declined in power with the ouster of Calles. Radical labor leader Vicente Lombardo Toledano helped create the Confederation of Mexican Workers (CTM), a nationalist, autonomous, non politically affiliated organization. Communists in the labor movement were aligned with the Moscow controlled Communist International, and Cárdenas sought to strengthen the Mexican labor organization aligned with the Mexican revolutionary state. His first acts of reform in 1935, were aimed towards peasants. Former strongmen within the land owning community were losing political power, so he began to side with the peasants more and more. He also tried to further centralize the government's power by removing regional caciques, allowing him to push reforms easier. To fill the political vacuum, Cárdenas helped the formation of PNR sponsored peasant leagues, empowering both peasants and the government. Other reforms included nationalization of key industries such as petroleum and the railroads. To appease workers, Cárdenas furthered provisions to end debt peonage and company stores, which were largely eliminated under his rule, except in the most backwater areas of Mexico. To prevent conservative factions in the military from plotting and to put idle soldiers to work, Cárdenas mobilized the military to build public works projects. That same year another Cristero revolt occurred. This was partially caused by Cárdenas' mandate for secular education early in his presidency in 1934. The Cristeros were not supported by the Catholic hierarchy and Cárdenas quashed the revolt. The Catholic Church told rebels to surrender themselves to the government. In the next year, 1936, to further stabilize his rule, Cárdenas further armed the peasants and workers and begins to organize them into formal militias. This proved to be useful later in his presidency as the militias came to his aid in a military coup in revolutionary Mexico in 1938. Seeing no opposition from the bourgeoisie, generals, or conservative landlords, in 1936 Cárdenas began building collective agricultural enterprises called ejidos to help give peasants access to land, mostly in southern Mexico. These appeased some agriculturalists, but many peasants would have preferred receiving individual plots of land to which they had title. The aim of ejidos was to replace the large scale landed estates, many of which were foreign owned. Andrés Molina Enríquez, the intellectual father of article 27 of the constitution empowering the state to expropriate property, criticized the move, saying that the state itself was replacing private landowners, while the peasants remained tied to the land. Ejidos were not very good at feeding large populations, causing an urban food crisis. To alleviate this, Cárdenas co opted the support of capitalists to build large commercial farms to feed the urban population. This put the final nail in the coffin of the feudal hacienda system, making Mexico a mixed economy, combining agrarian socialism and industrial capitalism by 1940. Cárdenas dissolved the revolutionary party founded by Calles, and established a new party, the Partido de la Revolución Mexicana, organized by sectors. There were four sectors: industrial workers, peasants, middle class workers, largely employed by the government, and the army. Bringing the military into the party structure was controversial, privately opposed by General Manuel Avila Camacho, who succeeded Cárdenas and in the final reformulation of the party, removed the military sector. Cárdenas calculated to manage the military politically and to remove it from independently intervening in politics and to keep it from becoming a separate caste. This new party organization was a resurrection of corporatism, essentially organization by estates or interest groups. The party was reorganized once again in 1946 as the Institutional Revolutionary Party, which kept sectoral representation but eliminated the military as a sector. Cárdenas left office in 1940 at age 45. His departure marked the end of the social revolution and ushering in half a century of relative stability. However, in the assessment of historian Alan Knight, the 1940 election was "a requiem for Cardenismo: it revealed that hopes of a democratic succession were illusory; that electoral endorsement of the regime had to be manufactured; and that the Cardenista reforms, while creating certain loyal clienteles (some loyal from conviction, some by virtue of co optation) had also raised up formidable opponents who now looked to take the offensive." He had a long and lustrous post presidency, remaining influential in political life, and considered "the moral conscience of the Revolution". Cárdenas and his supporters carried "reforms further than any of their predecessors in Mexico or their counterparts in other Latin American countries."

Насилие в революции

Самые очевидные акты насилия, произошедшие во время революции, были связаны с участием солдат в боевых действиях или внесудебных казнях. Фактические бои, развернувшиеся в мадеристовскую фазу революции (1910–11), не привели к большим потерям, но в эпоху Уэрты федеральная армия подвергала повстанцев внесудебным казням, а конституционалисты – офицеров федеральной армии. Лагерей для военнопленных не было. Часто рядовые солдаты проигравшей стороны включались в войска победителей. Революционеры не руководствовались идеологией, поэтому не преследовали своих соперников в отместку и не развязывали против них «революционный террор», в отличие от Французской и Русской революций. Исключением из этой закономерности в истории Мексики стало время после войн XIX века против коренных повстанцев. Число погибших было не таким большим, как могло бы быть, поскольку противоборствующие армии редко вступали в открытый бой. Революционеры изначально действовали как партизанские отряды, совершая внезапные набеги на противника. Они втягивали федеральную армию в бой на выгодных для себя условиях, избегая открытых сражений и атак на сильно укрепленные позиции. Они захватывали оружие и боеприпасы, брошенные федеральными войсками, а также реквизировали ресурсы с поместий, используя их для снабжения своих людей. Федеральная армия не могла отклоняться от железнодорожных линий, по которым её перевозили в районы боевых действий, и не могла преследовать революционеров после нападения. Подсчитать число погибших и количество перемещенных лиц в результате революции сложно. Потери населения Мексики в 15 миллионов человек были значительными, но оценки сильно разнятся. Предположительно, погибло 1,5 миллиона человек, а около 200 тысяч беженцев бежали за границу, особенно в Соединенные Штаты. Насилие, вызванное Мексиканской революцией, привело к пятикратному увеличению мексиканской иммиграции в США с 1910 по 1920 год, и к 1920 году в США въехало 100 000 мексиканцев в поисках лучших экономических, социальных и политических условий. Насилие во время революции затронуло не только преимущественно мужское боевое население, но и гражданское население – мужчин, женщин и детей. Некоторые этнические группы подвергались целенаправленным атакам, особенно китайцы на севере Мексики. Во время мадеристовской кампании на севере Мексики произошли антикитайские выступления, в частности, резня в мае 1911 года в Торреоне, крупном железнодорожном узле. В 1905 году антикитайские настроения были отражены в программе Либеральной партии 1905 года. Поместья, многие из которых принадлежали иностранцам, подвергались грабежам, урожай и скот продавались или использовались революционерами. Владельцев некоторых поместий убивали. После революции совместная американо-мексиканская комиссия по претензиям оценила материальный ущерб и размер компенсации. Города были главной целью в революционных столкновениях, и многие из них были сильно разрушены. Заметным исключением является Мехико, который пострадал лишь в дни, предшествовавшие свержению и убийству Мадеро, когда повстанцы обстреливали центральную часть столицы, убив многих мирных жителей и животных. Повстанцы начали атаку, чтобы убедить наблюдателей в Мексике и мире в том, что Мадеро полностью потерял контроль. Столица несколько раз переходила из рук в руки в период после Уэрты. Когда власть захватили конвенционисты, Вилла и его люди безнаказанно совершали акты насилия против главных сторонников Уэрты и тех, кого считали революционными предателями. Террор Виллы не был сопоставим с периодами террора во время Французской и Большевистской революций, но убийства и похищения богатых людей с целью получения выкупа подорвали репутацию Виллы и охладили энтузиазм правительства США. Политические убийства стали распространенным способом устранения соперников как во время, так и после революции. Все основные лидеры революции были впоследствии убиты: Мадеро в 1913 году, Сапата в 1919 году, Карранса в 1920 году, Вилла в 1923 году и Обрегон в 1928 году. Порфирио Диас, Викториано Уэрта и Паскуаль Ороско ушли в изгнание. Полагая, что его ждет та же участь, Мадеро сдался Уэрте. Уэрта посчитал это слишком рискованным шагом, поскольку Мадеро мог стать центром объединения оппозиции. Уэрта не хотел публично казнить Мадеро. История о том, что Мадеро и Пино Суарес погибли в перестрелке, дала Уэрте правдоподобное алиби. Оно ему было необходимо, поскольку его восхождение к президентству было основано на шатком основании. Тела Мадеро и Пино Суарес не фотографировали и не выставляли на всеобщее обозрение, но были сделаны снимки одежды Мадеро с пулевыми отверстиями в спине. Смерть Сапаты в 1919 году была результатом действий войск Каррансы. Не было необходимости скрывать это, поскольку он оставался угрозой для режима Каррансы. Фотографии мертвого Сапаты были сделаны и опубликованы в качестве доказательства его смерти, но Карранса была запятнана этим поступком. Экономический ущерб, нанесенный революцией, ощущался еще долгие годы. Потери населения из-за военных и гражданских жертв, перемещение населения в более безопасные районы и разрушение инфраструктуры оказали значительное влияние. Стране потребовалось еще двадцать лет, чтобы достичь уровня развития, которого она достигла в 1910 году. Железнодорожные линии, построенные в эпоху Порфириато, облегчали передвижение людей, лошадей и артиллерии и широко использовались всеми фракциями. Особенно это было заметно на севере Мексики, в то время как на территориях, контролируемых Сапатой, это было менее выражено. Когда людей и лошадей перевозили по железной дороге, солдаты ехали на крышах товарных вагонов. Железнодорожные пути, локомотивы и подвижной состав подвергались саботажу, и восстановление путей и мостов было постоянной проблемой. Крупные сражения на севере велись вдоль железнодорожных линий или перекрестков, таких как Торреон. В начале революционеры на севере также добавили к своим силам санитарные вагоны для лечения раненых. Лошади оставались важным средством передвижения войск, либо непосредственно использовались в боевых действиях, либо перевозились по железной дороге. Пехота также продолжала играть свою роль. Закупки оружия, главным образом в Соединенных Штатах, обеспечивали северным армиям почти неисчерпаемый доступ к винтовкам и боеприпасам, при условии, что у них были средства для их оплаты. Новые военные технологии, особенно пулеметы, привели к массовой гибели людей. Эль-Пасо, штат Техас, стал крупным поставщиком оружия для Конституционалистской армии.

The most obvious acts of violence which occurred during the Revolution involved soldiers participating in combat or summary executions. The actual fighting which occurred during the Maderista phase of the Revolution (1910–11) did not result in a large number of casualties, but during the Huerta era, the Federal Army summarily executed rebel soldiers, and the Constitutionalist Army executed Federal Army officers. There were no prisoner of war internment camps. Often rank and file soldiers of a losing faction were incorporated as troops by the ones who defeated them. The revolutionaries were not ideologically driven, so they did not target their rivals for reprisals and they did not wage a "revolutionary terror" against them after they triumphed, in contrast to the French and Russian Revolutions. An exception to this pattern of behavior in the history of Mexico occurred in the aftermath of its nineteenth century wars against indigenous rebels. The death toll of the combatants was not as large as it might have been, because the opposing armies rarely engaged in open field combat. The revolutionaries initially operated as guerrilla bands, and they launched hit and run strikes against the enemy. They drew the Federal Army into combat on terms which were favorable to them, they did not engage in open battle nor did they attack heavily defended positions. They acquired weapons and ammunition which were abandoned by Federal forces and they also commandeered resources from landed estates and used them to feed their men. The Federal Army was unable to stray from the railway lines that transported them to contested areas, and they were unable to pursue the revolutionaries when they were attacked. The death toll and the displacement of the population due to the Revolution is difficult to calculate. Mexico's population loss of 15 million was high, but numerical estimates vary greatly. Perhaps 1.5 million people died, and nearly 200,000 refugees fled abroad, especially to the United States. The violence caused by the Mexican Revolution resulted in Mexican immigration to the United States increasing five fold from 1910 to 1920, with 100,000 Mexicans entering the United States by 1920 , seeking better economic conditions, social stability, and political stability. The violence which occurred during the Revolution did not just involve the largely male combatants, it also involved civilian populations of men, women, and children. Some ethnic groups were deliberately targeted, most particularly, the Chinese in northern Mexico. During the Maderista campaign in northern Mexico, there was anti Chinese violence, particularly, the May 1911 massacre at Torreón, a major railway hub. In 1905, anti Chinese sentiment was espoused in the Liberal Party Program of 1905. Landed estates, many of which were owned by foreigners, were targeted for looting, the crops and animals were sold or they were used by the revolutionaries. The owners of some estates were killed. In the wake of the Revolution, a joint American Mexican Claims Commission assessed the monetary damage and the amount of the monetary compensation which was due. Cities were the prizes in revolutionary clashes, and many of them were severely damaged. A notable exception is Mexico City, which only sustained damage during the days leading up to the ouster and murder of Madero, when rebels shelled the central core of the capital, causing the death of many civilians and animals. The rebels launched the attack in an attempt to convince observers in Mexico and the world that Madero had completely lost control. The capital changed hands several times during the post Huerta period. When the Conventionists held power, Villa and his men committed acts of violence against major supporters of Huerta and those who were considered revolutionary traitors with impunity. Villa's terror was not on the same scale as the reigns of terror which occurred during the French and Bolshevik Revolutions, but the assassinations and the kidnappings of wealthy people for ransom damaged Villa's reputation and they also caused the U. S. government's enthusiasm for him to cool. Political assassination became a frequent way to eliminate rivals both during and after the Revolution. All of the major leaders of the Revolution were later assassinated: Madero in 1913, Zapata in 1919, Carranza in 1920, Villa in 1923, and Obregón in 1928. Porfirio Díaz, Victoriano Huerta, and Pascual Orozco had gone into exile. Believing that he would also go into exile, Madero turned himself into Huerta's custody. Huerta considered that too dangerous a course, since he could have been a rallying point. Huerta did not want to execute Madero publicly. The cover story of Madero and Pino Suárez being caught in the crossfire gave Huerta plausible deniability. He needed it, since he only had a thin veil of legitimacy in his ascention to the presidency. The bodies of Madero and Pino Suárez were not photographed nor were they displayed, but pictures of Madero's clothing were taken, showing bullet holes in the back. Zapata's death in 1919 was at the hands of Carranza's military. There was no need for a coverup since he had remained a threat to the Carranza regime. Photos of the dead Zapata were taken and published, as proof of his demise, but Carranza was tainted by the deed. The economic damage which the revolution caused lasted for years. the Population losses which were due to military and civilian casualties, the displacement of populations which migrated to safer areas, and the damage to the infrastructure all had significant impacts. The nation would not regain the level of development which it reached in 1910 for another twenty years. The railway lines which were constructed during the Porfiriato facilitated the movement of men, horses, and artillery and they were extensively used by all of the factions. This was much greater in northern Mexico, it was less so in the areas controlled by Zapata. When men and horses were transported by rail, the soldiers rode on the tops of boxcars. Railway lines, engines, and rolling stock were targeted for sabotage and the rebuilding of tracks and bridges was an ongoing issue. Major battles in the north were fought along railway lines or railway junctions, such as Torreón. Early on, northern revolutionaries also added hospital cars so the wounded could be treated. Horses remained important in troop movements, they were either directly ridden to combat zones or they were loaded on trains. Infantry also still played a role. Arms purchases, mainly from the United States, gave northern armies almost inexhaustible access to rifles and ammunition so long as they had the means to pay for them. New military technology, particularly machine guns, mechanized death on a large scale. El Paso, Texas became a major supplier of weaponry to the Constitutionalist Army.

Культурные аспекты мексиканской революции

Во время самой революции наблюдалось значительное развитие культуры, включая гравюру, музыку и фотографию, а в послереволюционный период революционные темы в живописи и литературе сформировали историческую память и осмысление революции.

Журналистика и пропаганда

Анти-Диасовские публикации до начала революции способствовали активизации оппозиции ему, в ответ на что он прибегнул к цензуре. Президент Мадеро верил в свободу печати, что, в свою очередь, активизировало оппозицию его собственному режиму. У конституционалистов была активная пропагандистская программа: они платили писателям за создание обращений к общественному мнению в США и за дискредитацию репутации Виллы и Запаты, представляя их как реакционеров, бандитов и невежественных крестьян. Эль-Пасо, штат Техас, расположенный напротив Сьюдад-Хуареса, был важным центром революционной журналистики на английском и испанском языках. Мариано Азуэла написал роман «Los de Abajo» («Побитые») в Эль-Пасо и публиковал его частями. Альянс Каррансы с «Casa del Obrero Mundial» помог финансировать агитацию, направленную на городской рабочий класс, особенно в начале 1915 года, до побед Обрегона над Виллой и Гонсалеса над Запатой. Когда вооруженная оппозиция перестала представлять серьезную угрозу, Карранса распустил издание «Vanguardia». Тем временем в Соединенных Штатах мексиканские американцы создавали газеты, чтобы поддержать военные усилия, осуждая режим Диаса и выражая свою поддержку революции. Существовало множество газет на испанском языке, наиболее заметной из которых была «La Crónica» (Хроника), основанная Никасио Идаром и его семьей в Ларедо, штат Техас – городе, который был свидетелем многих событий как приграничный пункт. «La Crónica», как и другие газеты чикано, в основном освещала события, касающиеся мексиканских американцев и техано-сообществ в приграничных районах, а также поддерживала революцию. Посада умер в начале 1913 года, поэтому его карикатуры относятся только к раннему периоду революции. На одной из них, опубликованной в «El Vale Panchito» под названием «Оратория и музыка», изображен Мадеро, стоящий на горе бумаг и Плана Сан-Луис-Потоси, произносящий речь перед темнокожим мексиканцем, на большой сомбреро которого написано «pueblo» (народ). Мадеро одет в элегантный костюм. Подпись гласит: «Дары народу, чтобы вознестись к президентству». Политические карикатуры, созданные как мексиканскими, так и американскими художниками, карикатурировали ситуацию в Мексике для широкой аудитории. Популярной формой изобразительного искусства также были политические плакаты, включая песни революционного периода. После 1920 года мексиканский монументализм и гравюра стали двумя основными формами революционного искусства. Гравюры легко воспроизводились и широко распространялись, в то время как монументальные росписи, заказанные мексиканским правительством, требовали поездки для их осмотра. Гравюра «выделилась как предпочтительная техника, наряду с монументальной живописью, спонсируемой правительством, среди художников, готовых бороться за новую эстетику и новый политический порядок». Диего Ривера, более известный своими картинами, чем гравюрами, воспроизвел свое изображение Запаты на фресках во дворце Кортеса в Куэрнаваке в гравюре 1932 года.

Anti Díaz publications before the outbreak of the Revolution helped galvanize opposition to him, and he cracked down with censorship. As President Madero believed in freedom of the press, which helped galvanize opposition to his own regime. The Constitutionalists had an active propaganda program, paying writers to draft appeals to opinion in the U. S. and to disparage the reputations of Villa and Zapata as reactionaries, bandits, and unenlightened peasants. El Paso, Texas just across from Ciudad Juárez was an important site for revolutionary journalism in English and Spanish. Mariano Azuela wrote Los de Abajo ("The Underdogs") in El Paso and published in serial form there. The alliance Carranza made with the Casa del Obrero Mundial helped fund that appealed to the urban working class, particularly in early 1915 before Obregón's victories over Villa and González's over Zapata. Once the armed opposition was less of a threat, Carranza dissolved Vanguardia as a publication. Meanwhile, in the United States, Mexican Americans created newspapers to help with the war effort, denouncing Diaz's regime as well as professing their support to the revolution. There were multiple newspapers written in the Spanish language, most notably, La Cronica, (The Chronicle in English) created by Nicasio Idar and his family in Laredo, Texas, a city which saw much action as a border town. La Cronica, as well as other Chicano newspapers, would mostly cover stories about the Mexican American and Tejano communities in the border regions, as well as supporting the revolution. Posada died in early 1913, so his caricatures are only of the early revolution. One published in El Vale Panchito entitled "oratory and music" shows Madero atop a pile of papers and the Plan of San Luis Potosí, haranguing a dark skinned Mexican whose large sombrero has the label pueblo (people). Madero is in a dapper suit. The caption reads "offerings to the people to rise to the presidency." Political cartoons by Mexicans as well as Americans caricatured the situation in Mexico for a mass readership. Political broadsides including songs of the revolutionary period were also a popular form of visual art. After 1920, Mexican muralism and printmaking were two major forms of revolutionary art. Prints were easily reproducible and circulated widely, while murals commissioned by the Mexican government necessitated a journey to view them. Printmaking "emerged as a favored medium, alongside government sponsored mural painting among artists ready to do battle for a new aesthetic as well as a new political order." Diego Rivera, better known for his painting than printmaking, reproduced his depiction of Zapata in the murals in the Cortés Palace in Cuernavaca in a 1932 print.

Фотография, кинофильмы и пропаганда

Мексиканская революция была широко запечатлена как на фотографиях, так и в кинохронике, благодаря чему существует обширный, современный визуальный архив. «Мексиканская революция и фотография были неразрывно связаны». Существовала значительная зарубежная аудитория для неподвижных и движущихся изображений Революции. Фотографическая летопись не является исчерпывающей, поскольку многие эпизоды насилия происходили в отдаленных районах, однако это было медийное событие, освещаемое фотографами, фотожурналистами и профессиональными операторами. Тех, кто стоял за камерой, затрудняли громоздкие и тяжелые камеры, мешавшие запечатлеть динамичные сцены, но одного письменного текста было уже недостаточно – фотографии иллюстрировали и подтверждали написанное. Революция «с самого начала сильно зависела от визуальных образов и, в частности, от фотографий». Большое количество мексиканских и иностранных фотографов следили за развитием событий и подогревали общественный интерес к ним. Среди иностранных фотографов были Джимми Хейр, Отис А. Олтман, Гомер Скотт и Уолтер Хорн. Изображения публиковались в газетах и журналах, а также на открытках. Хорн сотрудничал с Mexican War Postcard Company. Наиболее известными создателями документальных фильмов были Сальвадор Тоскано и Хесус Х. Абития, а около 80 операторов из США работали как фрилансеры или по контракту с кинокомпаниями. Отснятые материалы были смонтированы и реконструированы в документальные фильмы «Воспоминания о мексиканце» (Carmen Toscano de Moreno, 1950) и «Эпопея мексиканской революции» (Gustavo Carrera). Ведущие лидеры Революции прекрасно понимали пропагандистский потенциал документального кино, и Панчо Вилья заключил контракт с американской кинокомпанией для съемок его руководства на поле боя для американской аудитории. Фильм был утерян, но история его создания была интерпретирована в художественном фильме HBO «И Панчо Вилья сыграл самого себя». Крупнейшим собранием фотографий Революции является Архив Касасолы, названный в честь фотографа Агустина Касасолы (1874–1938), в котором хранится почти 500 000 изображений в Национальной фототеке в Пачуке. Многотомная история Революции, Historia Gráfica de la Revolución Mexicana, 1900–1960, содержит сотни изображений той эпохи, а также пояснительный текст.

The Mexican Revolution was extensively photographed as well as filmed, so that there is a large, contemporaneous visual record. "The Mexican Revolution and photography were intertwined." There was a large foreign viewership for still and moving images of the Revolution. The photographic record is by no means complete since much of the violence took place in relatively remote places, but it was a media event covered by photographers, photojournalists, and professional cinematographers. Those behind the lens were hampered by the large, heavy cameras that impeded capturing action images, but no longer was written text enough, with photographs illustrating and verifying the written word. The revolution "depended heavily, from its inception, on visual representations and, in particular, on photographs." The large number of Mexican and foreign photographers followed the action and stoked public interest in it. Among the foreign photographers were Jimmy Hare, Otis A. Aultman, Homer Scott, and Walter Horne. Images appeared in newspapers and magazines, as well as postcards. Horne was associated with the Mexican War Postcard Company. Most prominent of the documentary film makers were Salvador Toscano and Jesús H. Abitía, and some 80 cameramen from the U. S. filmed as freelancers or employed by film companies. The footage has been edited and reconstructed into documentary films, Memories of a Mexican (Carmen Toscano de Moreno 1950) and Epics of the Mexican Revolution (Gustavo Carrera). Principal leaders of the Revolution were well aware of the propaganda element of documentary film making, and Pancho Villa contracted with an American film company to record for viewers in the U. S. his leadership on the battlefield. The film has been lost, but the story of the film making was interpreted in the HBO scripted film And Starring Pancho Villa as Himself. The largest collection of still photographs of the Revolution is the Casasola Archive, named for photographer Agustín Casasola (1874–1938), with nearly 500,000 images held by the Fototeca Nacional in Pachuca. A multivolume history of the Revolution, Historia Gráfica de la Revolución Mexicana, 1900–1960 contains hundreds of images from the era, along with explanatory text.

Живопись

Венустиано Карранса привлек художников и интеллектуалов к конституционалистскому движению. Художник, скульптор и эссеист Жерардо Мурильо, известный как доктор Атль, активно участвовал в создании произведений искусства на службе революции. Он сотрудничал с анархо-синдикалистской рабочей организацией Casa del Obrero Mundial и познакомился с Хосе Клементе Ороско и Давидом Альфаро Сикейросом, вдохновляя их на создание политического искусства. Правительство Альваро Обрегона (1920–1924) и его министр образования Хосе Васконселос заказали художникам роспись правительственных зданий колониальной эпохи фресками, изображающими историю Мексики. Многие из этих фресок были посвящены событиям Революции. "Большая тройка" мексиканского монументального искусства – Диего Ривера, Ороско и Сикейрос – создали повествования о Революции, формируя историческую память и её интерпретацию.

Музыка

В то время было написано множество традиционных мексиканских песен или корридо, которые служили своего рода репортажем и выполняли функцию пропаганды, увековечивая события и героев Мексиканской революции. Термин "аделитас" – альтернативное название для "сольдадерас" – происходит от корридо под названием "La Adelita". Песня "La Cucaracha" с многочисленными куплетами была популярна во время Революции, и остаётся популярной до сих пор. В опубликованных корридо часто сопровождали стихи изображениями конкретных революционных героев.

Пол

Революция, произошедшая в 1910 году, оказала значительное влияние на гендерные роли в Мексике. Однако она продолжала поддерживать строгое разделение по половому признаку, несмотря на участие в революции как мужчин, так и женщин. Женщины принимали участие в продвижении политических реформ и вступали в ряды армии. Женщины, вовлеченные в политические реформы, составляли отчеты, в которых излагали изменения, которые люди хотели бы видеть в своем регионе. Эта форма активизма проявлялась как внутри, так и за пределами городов. Женщины не только проявляли политическую активность, но и шли в армию и становились учительницами, чтобы внести свой вклад в перемены, которых они желали после революции. Многие мужчины, участвовавшие в военных действиях, рассматривали женщин как трофеи. Участие в войне давало мужчинам ощущение превосходства над женщинами, что приводило к восприятию женщин как приза. Эта идея часто становилась причиной насилия в отношении женщин, которое, в свою очередь, росло. В 1940 году революционный генерал и президент Ласаро Карденас выбрал Мануэля Авилу Камачо, умеренного политика, своим преемником. В 1966 году была опубликована антология ученых, занимающихся изучением революции, под названием «Мертва ли мексиканская революция?». Историк Алан Найт определил «ортодоксальную» интерпретацию революции как монолитную, народную, националистическую революцию, в то время как ревизионизм сосредоточился на региональных различиях и подверг сомнению ее революционные заслуги. Один из исследователей характеризует этот конфликт скорее как «великое восстание», чем как революцию. Ключевые лидеры революции стали героями биографий, в том числе мученика Франсиско И. Мадеро. Существует множество биографий, посвященных Сапате и Вилле, чьи движения не смогли прийти к власти, а также исследования президентской карьеры революционного генерала Ласаро Карденаса. В последние годы биографии победителей с севера – Каррансы, Обрегона и Кальеса – переосмыслили их роль в революции. Соноранцы в мексиканской революции пока не стали предметом масштабного отдельного исследования. Часто изучаемая как событие исключительно мексиканской истории, или как событие, затрагивающее также северного соседа Мексики, революция, по мнению современных ученых, на протяжении всего своего хода была тесно связана с иностранным вмешательством, которое заключалось не только в антагонизме со стороны правительства США, но и в сложных соперничествах между европейскими и американскими империалистическими державами, особенно обострившихся во время Первой мировой войны. Ключевой работой, проливающей свет на международные аспекты революции, является труд Фридриха Каца 1981 года «Тайная война в Мексике: Европа, Соединенные Штаты и мексиканская революция».

The revolution that occurred during 1910 greatly affected gender roles present in Mexico. However, it continued to create a strict separation between genders although both men and women were involved in the revolution. Women were involved by promoting political reform as well as enlisting in the military. Women who were involved in political reform would create reports that outlined the changes people wanted to see in their area. That type of activism was seen inside and outside of the cities. Women not only took political action but also enlisted in the military and became teachers to contribute to the change that they wanted to see after the revolution. Women were seen as prizes by many men involved in the military. Being involved in the military gave men a greater sense of superiority over women, which gave women the connotation of being a prize. That idea often lead to violence against women, which meanwhile increased. The year 1940 saw revolutionary general and President Lázaro Cárdenas choose Manuel Avila Camacho, a moderate, to succeed him. A 1966 anthology by scholars of the revolution was entitled Is the Mexican Revolution Dead?. Historian Alan Knight has identified "orthodox" interpretation of the revolution as a monolithic, popular, nationalist revolution, while revisionism has focused on regional differences, and challenges its credentials revolution. One scholar classifies the conflict as a "great rebellion" rather than a revolution. Major leaders of the Revolution have been the subject of biographies, including the martyred Francisco I. Madero. There are many biographies of Zapata and Villa, whose movements did not achieve power, along with studies of the presidential career of revolutionary general Lázaro Cárdenas. In recent years, biographies of the victorious northerners Carranza, Obregón, and Calles have reassessed their roles in the Revolution. Sonorans in the Mexican Revolution have not yet collectively been the subject of a major study. Often studied as an event solely of Mexican history, or one also involving Mexico's northern neighbor, scholars now recognize that "From the beginning to the end, foreign activities figured crucially in the Revolution's course, not simple antagonism from the U. S. government, but complicated Euro American imperialist rivalries, extremely intricate during the first world war." A key work illuminating the international aspects of the Revolution is Friedrich Katz's 1981 work The Secret War in Mexico: Europe, the United States, and the Mexican Revolution.

Историческая память

Столетие мексиканской революции стало еще одной возможностью для переосмысления исторических событий и личностей. В 2010 году столетие революции и двухсотлетие независимости послужили поводом для осмысления истории Мексики. Столетие независимости в 1910 году стало лебединой песней эпохи Порфирио Диаса. При президенте Фелипе Кальдероне (2006–2012) из консервативной Партии национального действия особое внимание уделялось двухсотлетию независимости, а не мексиканской революции.

Герои и злодеи

Популярными героями Мексиканской революции являются два радикальных лидера, потерпевшие поражение: Эмилиано Сапата и Панчо Вилла. Уже в 1921 году мексиканское правительство начало присваивать память и наследие Сапаты в своих целях. Панчо Вилла сражался против тех, кто одержал победу в Революции, и долгое время был исключен из революционного пантеона, однако его память и легенда оставались живы среди мексиканского народа. Правительство признало его сохраняющееся влияние и после значительных споров его останки были перезахоронены в Монументе Революции. За исключением Сапаты, который восстал против него в 1911 году, Франсиско Мадеро почитался как «апостол демократии». Убийство Мадеро в ходе контрреволюционного переворота 1913 года вознесло его в ранг «мученика» Революции, память о котором объединила коалицию конституционалистов против Уэрты. Венустиано Карранса завоевал значительный авторитет как гражданский лидер конституционалистов, поддержав Мадеро при жизни и возглавив успешную коалицию, свергнувшую Уэрту. Однако затем Карранса принизил роль Мадеро в революции, чтобы представить себя как источник истинной революции. Карранса владел «пулями, извлеченными из тела Франсиско И. Мадеро после его убийства. Он хранил их у себя дома, возможно, потому что они были символом судьбы и пассивного исхода, которого он всегда надеялся избежать». Уэрта остается главным злодеем Мексиканской революции из-за его переворота против Мадеро. Диас по-прежнему широко и официально осуждается, хотя в 1990-х годах президент Карлос Салинас де Гортари предпринял попытку реабилитировать его репутацию, проводя политику Североамериканского соглашения о свободной торговле и внося поправки в конституцию для прекращения дальнейшей земельной реформы. Паскуаль Ороско, который вместе с Виллой захватил Сьюдад-Хуарес в мае 1911 года, до сих пор имеет неоднозначный статус, поскольку он возглавил крупное восстание против Мадеро в 1912 году, а затем объединился с Уэртой. Ороско, в большей степени, чем Мадеро, считался решительным и мужественным человеком.

The popular heroes of the Mexican Revolution are the two radicals who lost: Emiliano Zapata and Pancho Villa. As early as 1921, the Mexican government began appropriating the memory and legacy of Zapata for its own purposes. Pancho Villa fought against those who won the Revolution and he was excluded from the revolutionary pantheon for a considerable time, but his memory and legend remained alive among the Mexican people. The government recognized his continued potency and had his remains reburied in the Monument of the Revolution after considerable controversy. With the exception of Zapata who rebelled against him in 1911, Francisco Madero was revered as "the apostle of democracy". Madero's murder in the 1913 counterrevolutionary coup elevated him as a "martyr" of the Revolution, whose memory unified the Constitutionalist coalition against Huerta. Venustiano Carranza gained considerable legitimacy as a civilian leader of the Constitutionalists, having supported Madero in life and led the successful coalition that ousted Huerta. But then Carranza downplayed Madero's role in the revolution in order to substitute himself as the origin of the true revolution. Carranza owned "the bullets taken from the body of Francisco I. Madero after his murder. Carranza had kept them in his home, perhaps because they were a symbol of a fate and a passive denouement he had always hoped to avoid." Huerta remains the enduring villain of the Mexican Revolution for his coup against Madero. Díaz is still popularly and officially reviled, although there was an attempt to rehabilitate his reputation in the 1990s by President Carlos Salinas de Gortari, who was implementing the North American Free Trade Agreement and amending the constitution to eliminate further land reform. Pascual Orozco, who with Villa captured Ciudad Juárez in May 1911, continues to have an ambiguous status, since he led a major rebellion against Madero in 1912 and then threw his lot in with Huerta. Orozco much more than Madero was considered a manly man of action.

Памятники

Наиболее ощутимые проявления истории можно увидеть в архитектурном облике городов, особенно в Монументе Революции в Мехико и статуях и памятниках, посвященных конкретным лидерам. Монумент Революции был создан из недостроенного Паласио Легислативо – масштабного проекта правительства Диаса. Строительство было заброшено с началом Революции в 1910 году. В 1933 году, во времена Максимата Плутарко Элиаса Каллеса, недостроенная конструкция была переоборудована в мемориал Революции. В четырех пилонах захоронены останки Франсиско И. Мадеро, Венустиано Каррансы, Плутарко Элиаса Каллеса, Ласаро Карденаса и Франсиско [Панчо] Вильи. При жизни Вилья воевал против Каррансы и Каллеса, но его останки были перенесены в монумент в 1979 году, во время президентства Хосе Лопеса Портильо. До строительства этого монумента, в 1935 году был воздвигнут памятник ампутированной руке генерала Альваро Обрегона, потерянной в победном сражении против Вильи в битве при Селайе в 1915 году. Памятник находится на месте ресторана La Bombilla, где Обрегон был убит в 1928 году. Рука была кремирована в 1989 году, но памятник сохранился.

Именование

Имена – стандартный способ увековечивания памяти людей и событий, используемый правительствами. Многие города и поселки Мексики хранят память о революции. В Мехико есть делегации (районы), названные в честь Альваро Обрегона, Венустиано Каррансы и Густаво А. Мадеро, брата убитого президента. Часть старой колониальной улицы Calle de los Plateros, ведущая к главной площади столицы – сокало, носит имя Франсиско И. Мадеро. В Мехикоском метро есть станции, посвященные революции и революционной эпохе. Когда метро открылось в 1969 году с первой линией («Розовая линия»), две станции отсылали к революции. Наиболее прямо указывающей на Революцию была станция Metro Pino Suárez, названная в честь вице-президента Франсиско И. Мадеро, убитого вместе с ним в феврале 1913 года. Станции метро, названной в честь Мадеро, нет. Другой станцией была Metro Balderas, иконка которой – пушка, намекающая на арсенал Сьюдадела, где был организован переворот против Мадеро. В 1970 году открылась станция Metro Revolución, расположенная у Монумента Революции. По мере расширения метро открывались новые станции, названные в честь деятелей революционной эпохи. В 1980 году были увековечены два популярных героя революции: станция Metro Zapata прямо посвящена крестьянскому революционеру из Морелоса. Станция Metro División del Norte, названная в честь армии, которой командовал Панчо Вилла до её разгрома в битве при Селае в 1915 году, стала косвенным памятником ему. В 1997 году открылась станция Metro Lázaro Cárdenas. В 1988 году станция Metro Aquiles Serdán была посвящена первому мученику революции, Акилесу Сердану. В 1994 году открылись станции Metro Constitución de 1917 и Metro Garibaldi, названная в честь внука итальянского борца за независимость Джузеппе Гарибальди, который принимал участие в Мексиканской революции. В 1999 году радикальному анархисту Рикардо Флоресу Магону была посвящена станция Metro Ricardo Flores Magón. Также в 1999 году открылась станция Metro Romero Rubio, названная в честь лидера «сьентификос» Порфирио Диаса, чья дочь Кармен Ромеро Рубио стала второй женой Диаса. В 2012 году открылась новая линия метро с остановкой Metro Hospital 20 de Noviembre, названной в честь даты, которую Мадеро назначил в 1910 году для восстания против Диаса. Станций метро, названных в честь революционных генералов и президентов Мексики – Каррансы, Обрегона или Кальеса, нет, и лишь косвенная отсылка к Вилле содержится в названии станции Metro División del Norte.

Names are a standard way governments commemorate people and events. Many towns and cities of Mexico recall the revolution. In Mexico City, there are delegaciones (boroughs) named for Álvaro Obregón, Venustiano Carranza, and Gustavo A. Madero, brother of murdered president. There is a portion of the old colonial street Calle de los Plateros leading to the main square zócalo of the capital named Francisco I. Madero. The Mexico City Metro has stations commemorating aspects of the Revolution and the revolutionary era. When it opened in 1969, with line 1 (the "Pink Line"), two stations alluded to the revolution. Most directly referencing the Revolution was Metro Pino Suárez, named after Francisco I. Madero's vice president, who was murdered with him in February 1913. There is no Metro stop named for Madero. The other was Metro Balderas, whose icon is a cannon, alluding to the Ciudadela armory where the coup against Madero was launched. In 1970, Metro Revolución opened, with the station at the Monument to the Revolution. As the Metro expanded, further stations with names from the revolutionary era opened. In 1980, two popular heroes of the Revolution were honored, with Metro Zapata explicitly commemorating the peasant revolutionary from Morelos. A sideways commemoration was Metro División del Norte, named after the Army that Pancho Villa commanded until its demise in the Battle of Celaya in 1915. The year 1997 saw the opening of the Metro Lázaro Cárdenas station. In 1988, Metro Aquiles Serdán honors the first martyr of the Revolution Aquiles Serdán. In 1994, Metro Constitución de 1917 opened, as did Metro Garibaldi, named after the grandson of Italian fighter for independence, Giuseppi Garibaldi. The grandson had been a participant in the Mexican Revolution. In 1999, the radical anarchist Ricardo Flores Magón was honored with the Metro Ricardo Flores Magón station. Also opening in 1999 was Metro Romero Rubio, named after the leader of Porfirio Díaz's Científicos, whose daughter Carmen Romero Rubio became Díaz's second wife. In 2012, a new Metro line opened with a Metro Hospital 20 de Noviembre stop, a hospital named after the date that Madero set in 1910 for rebellion against Díaz. There are no Metro stops named for revolutionary generals and presidents of Mexico, Carranza, Obregón, or Calles, and only an oblique reference to Villa in Metro División del Norte.

Роль женщин

Роль женщин в Мексиканской революции долгое время не являлась важной частью официальной исторической памяти, хотя ситуация постепенно меняется. Карранса выступал за права женщин и завоевал их поддержку. Во время своего президентства он опирался на свою личную секретаршу и близкую соратницу, Гермилу Галиндо де Топете, для мобилизации и обеспечения поддержки. Благодаря её усилиям ему удалось получить поддержку женщин, рабочих и крестьян. Карранса отблагодарил её, лоббируя вопрос о равноправии женщин. Он способствовал изменению и реформированию правового статуса женщин в Мексике. В Историческом музее Мексиканской революции представлена реконструкция образа Аделиты – идеализированной женщины-революционерки или солдадеры. Типичный образ солдадеры – это женщина с заплетёнными в косы волосами, в женской одежде, с перекинутыми через грудь патронами. Однако были и революционерки, известные как коронелы, которые командовали войсками, некоторые из них носили мужскую одежду и идентифицировали себя как мужчины; они не соответствуют стереотипному образу солдадеры и в настоящее время недостаточно представлены в исторической памяти.

Сильное центральное правительство, гражданское подчинение военным

Хотя бесславный конец президентства Венустиано Каррансы в 1920 году отбросил тень на его наследие в Революции, нередко рассматриваемого как консервативный революционер, он и его союзники с севера заложили "основы более амбициозного, централизованного государства, посвященного национальной интеграции и национальному самоутверждению". Соноранцы, особенно Альваро Обрегон, были закаленными в боях лидерами и прагматичными политиками, способными консолидировать централизованную власть сразу после 1920 года. Революционная борьба уничтожила профессиональную армию и привела к власти людей, вступивших в Революцию как рядовые бойцы. Оказавшись у власти, последовавшие революционные генералы, занимавшие пост президента – Обрегон, Кальес и Карденас – систематически сокращали армию и провели реформы для создания профессиональных вооруженных сил, подчиненных гражданским политикам. К 1940 году правительство взяло под контроль власть революционных генералов, подчинив мексиканскую армию сильному центральному правительству и прервав цикл военного вмешательства в политику, начавшийся со времен обретения независимости. Это также контрастирует с моделью военной власти во многих странах Латинской Америки.

Конституция 1917 года

Важным элементом наследия революции является Конституция 1917 года. Документ воплотил многочисленные реформы, востребованные популистскими фракциями революции, а статья 27 наделила государство правом экспроприировать ресурсы, признанные жизненно важными для нации. Эти полномочия включали экспроприацию земель гасиенд и их перераспределение крестьянам. Статья 27 также давала правительству право экспроприировать активы иностранных компаний, наиболее ярким примером чего стала национализация нефти в 1938 году. В статье 123 конституции были закреплены ключевые трудовые реформы, включая восьмичасовой рабочий день, право на забастовку, законы о равной оплате труда для женщин и запрет на эксплуататорские практики, такие как детский труд и лавочные магазины при предприятиях. Конституция усилила ограничения в отношении католической церкви в Мексике, что, будучи реализовано правительством Кальеса, привело к войне кристерос и последующему мирному урегулированию конфликта. Ограничения на религиозную деятельность, установленные в Конституции, оставались в силе до начала 1990-х годов. Правительство Салинаса провело реформы Конституции, ослабившие полномочия государства по экспроприации собственности и ограничения в отношении религиозных институтов, в рамках своей политики по вступлению в Соглашение о свободной торговле между США и Канадой. Одновременно с внесением правительством Карлоса Салинаса де Гортари значительных поправок в Конституцию была открыта станция метро «Конститусьон де 1917».

Институциональная революционная партия

Создание Институциональной революционной партии (ИРП) возникло как способ управления политической властью и преемственностью без применения насилия. Она была создана в 1929 году президентом Кальесом после убийства избранного президента Обрегона и двух восстаний недовольных революционных генералов, стремившихся к президентскому креслу. Первоначально Кальес оставался реальной властью за президентством, в период, известный как Максимато, но его кандидат в президенты, Лазаро Карденас, выиграл борьбу за власть с Кальесом, изгнав его из страны. Карденас реорганизовал партию, основанную Кальесом, создав формальные секторы для различных групп интересов, включая сектор для мексиканской армии. Реорганизованная партия получила название Партия мексиканской революции. В 1946 году партия вновь сменила название на Институциональную революционную партию. Под различными названиями партия непрерывно занимала пост президента с 1929 по 2000 год, а затем снова с 2012 по 2018 год, при президенте Энрике Пенья Ньето. В 1988 году Куаутемок Карденас, сын президента Лазаро Карденаса, порвал с ИРП и создал независимую левую партию – Партию демократической революции (ПРД). Использование слова "революция" в названии партии не случайно, оно бросало вызов присвоению мексиканской революции Институциональной революционной партией. ИРП строилась как широкая корпоративная партия, объединяющая множество политических фракций и групп интересов (крестьянство, рабочие, городские профессионалы), при этом исключая консерваторов и католиков, которые впоследствии в 1939 году сформировали оппозиционную Партию национального действия. Для вовлечения населения в партию президенты Кальес и Карденас создали институциональную структуру, включающую народные, аграрные, трудовые и другие секторы. Карденас реорганизовал партию в 1938 году, вызвав споры, включив в нее военных. Его преемник, президент Авила Камачо, реорганизовал партию в ее окончательном виде, исключив военных. Это обеспечивало политическое покровительство и ограничивало политические возможности этих секторов. Эта структура укрепила власть ИРП и правительства. Лидеры профсоюзов и крестьян сами получили власть над распределением покровительства, а недовольство членов направлялось через них. Если организационные лидеры не могли решить проблему или добиться выгод для своих членов, их обвиняли в неэффективности. Создавалось впечатление о влиянии профсоюзных и крестьянских лиг, но реальная власть находилась в руках ИРП. До выборов 2000 года, на которых победила консервативная Партия национального действия, основная власть в период руководства ИРП принадлежала Центральному исполнительному комитету, который утверждал бюджет для всех государственных проектов. Фактически это превратило законодательный орган в инструмент одобрения решений руководства ИРП. Название партии призвано выразить включение мексиканским государством идеи революции, и особенно непрерывной, националистической, антиимпериалистической мексиканской революции, в политический дискурс и ее легитимизацию как народной, революционной партии. По мнению историка Алана Найта, память о революции стала своего рода "светской религией", оправдывающей правление партии.

The creation of the Institutional Revolutionary Party (PRI) emerged as a way to manage political power and succession without resorting to violence. It was established in 1929 by President Calles, in the wake of the assassination of President elect Obregón and two rebellions by disgruntled revolutionary generals with presidential ambitions. Initially, Calles remained the power behind the presidency, during a period known as the Maximato, but his hand picked presidential candidate, Lázaro Cárdenas, won a power struggle with Calles, expelling him from the country. Cárdenas reorganized the party that Calles founded, creating formal sectors for interest groups, including one for the Mexican military. The reorganized party was named Party of the Mexican Revolution. In 1946, the party again changed its name to the Institutional Revolutionary Party. The party under its various names held the presidency uninterruptedly from 1929 to 2000, and again from 2012 to 2018 under President Enrique Peña Nieto. In 1988, Cuauhtémoc Cárdenas, son of president Lázaro Cárdenas, broke with the PRI, forming an independent leftist party, the Party of the Democratic Revolution, or PRD. It is not by chance that the party used the word "Revolution" in its name, challenging the Institutional Revolutionary Party's appropriation of the Mexican Revolution. The PRI was built as a big tent corporatist party, to bring many political factions and interest groups (peasantry, labor, urban professionals) together, while excluding conservatives and Catholics, who eventually formed the opposition National Action Party in 1939. To incorporate the populace into the party, Presidents Calles and Cárdenas created an institutional structure to bring in popular, agrarian, labor, and popular sectors. Cárdenas reorganized the party in 1938, controversially bringing in the military as a sector. His successor President Avila Camacho reorganized the party into its final form, removing the military. This channeled both political patronage and limited political options of those sectors. This structure strengthened the power of the PRI and the government. Union and peasant leaders themselves gained power of patronage, and the discontent of the membership was channeled through them. If organizational leaders could not resolve a situation or gain benefits for their members, it was they who were blamed for being ineffective brokers. There was the appearance of union and peasant leagues' power, but the effective power was in the hands of the PRI. Under PRI leadership before the 2000 elections which saw the conservative National Action Party elected most power came from a Central Executive Committee, which budgeted all government projects. This in effect turned the legislature into a rubber stamp for the PRI's leadership. The Party's name is aimed at expressing the Mexican state's incorporation of the idea of revolution, and especially a continuous, nationalist, anti imperialist, Mexican revolution, into political discourse, and its legitimization as a popular, revolutionary party. According to historian Alan Knight, the memory of the revolution became a sort of "secular religion" that justified the Party's rule.

Социальные изменения

Мексиканская революция привела к различным социальным изменениям. Во-первых, лидеры Порфириато потеряли свою политическую власть (но сохранили экономическую власть), а средний класс начал входить в государственное управление. «В этот момент родился бюрократ, правительственный чиновник, лидер». Армия открыла социально-политическую систему, а лидеры конституционалистской фракции, в частности Альваро Обрегон и Плутарко Элиас Каллес, контролировали центральное правительство более десяти лет после окончания военной фазы в 1920 году. Создание PNR в 1929 году привело к вхождению генералов в политическую систему, но как институт, власть армии как интервенционистской силы была обуздана, в основном непосредственно под руководством Лазаро Карденаса, который в 1936 году включил армию в качестве сектора в новую итерацию партии, Революционную партию Мексики (PRM). Старая федеральная армия была уничтожена во время революции, и новая группа революционных бойцов была поставлена под контроль государства. Хотя соотношение между сельским и городским населением, а также число рабочих и представителей среднего класса практически не изменилось, мексиканская революция принесла существенные качественные изменения в города. Крупные сельские землевладельцы переехали в город, спасаясь от хаоса в сельской местности. Некоторые бедные фермеры также мигрировали в города и поселились в районах, где раньше жила элита Порфириато. Уровень жизни в городах вырос: его доля в национальном ВВП увеличилась с 42% до 60% к 1940 году. Однако социальное неравенство сохранялось. Наибольшие изменения произошли среди сельского населения. Аграрная реформа позволила некоторым революционерам получить доступ к земле (эхидо), которая оставалась под контролем правительства. Однако структура землевладения для эхидетарио не способствовала развитию сельских районов и еще больше обнищала сельское население. «С 1934 по 1940 год заработная плата в сельской местности упала на 25%, в то время как для городских рабочих она увеличилась на 20%». «Не хватало еды, было мало что продавать и еще меньше что покупать. [ ] Привычка спать на полу сохраняется, [ ] рацион ограничивается бобами, тортильей и перцем чили; одежда скудная». Крестьяне временно мигрировали в другие регионы для работы на полях определенных культур, где их часто эксплуатировали, подвергали насилию и страданиям от различных болезней. Другие решили эмигрировать в Соединенные Штаты. Современным наследием революции в сельской местности является восстание в штате Чьяпас в 1990-х годах, которое взяло свое название в честь Эмилиано Сапаты – Армия национального освобождения сапатистов (Ejército Zapatista de Liberación Nacional). Неосапатистское восстание началось в Чьяпасе, который сильно зависел от и поддерживал революционные реформы, особенно систему эхидо, которую он внедрил еще до прихода к власти Карденаса. Большинство революционных завоеваний были отменены в начале 1990-х годов президентом Салинасом, который начал отказываться от аграрной политики позднего пореволюционного периода в пользу современного капитализма. Это привело к демонтажу системы эхидо в Чьяпасе, лишив многих безземельных крестьян надежды на получение земли. Обращаясь к революционному наследию Мексики, EZLN активно использует раннюю революционную риторику. Она вдохновлена многими политическими принципами Сапаты, включая призыв к децентрализованному местному самоуправлению.

The Mexican Revolution brought about various social changes. First, the leaders of the Porfiriato lost their political power (but kept their economic power), and the middle class started to enter the public administration. "At this moment the bureaucrat, the government officer, the leader were born [ ]". The army opened the sociopolitical system and the leaders in the Constitutionalist faction, particularly Álvaro Obregón and Plutarco Elías Calles, controlled the central government for more than a decade after the military phase ended in 1920. The creation of the PNR in 1929 brought generals into the political system, but as an institution, the army's power as an interventionist force was tamed, most directly under Lázaro Cárdenas, who in 1936 incorporated the army as a sector in the new iteration of the party, the Revolutionary Party of Mexico (PRM). The old federal army had been destroyed during the revolution, and the new collection of revolutionary fighters were brought under state control. Although the proportion between rural and urban population, and the number of workers and the middle class remained practically the same, the Mexican Revolution brought substantial qualitative changes to the cities. Big rural landlords moved to the city escaping from chaos in the rural areas. Some poor farmers also migrated to the cities, and they settled on neighborhoods where the Porfiriato elite used to live. The standard of living in the cities grew: it went from contributing to 42% of the national GDP to 60% by 1940. However, social inequality remained. The greatest change occurred among the rural population. The agrarian reform allowed some revolutionary men to have access to land, (ejidos), that remained under control of the government. However, the structure of land ownership for ejidetarios did not promote rural development and impoverished the rural population even further. "From 1934 to 1940 wages fell 25% on rural areas, while for city workers wages increased by 20%". "There was a lack of food, there was not much to sell and even less to buy. [ ] the habit of sleeping in the floor remains, [ ] diet is limited to beans, tortilla, and chili pepper; clothing is poor". Peasants temporarily migrated to other regions to work in the production of certain crops where they were frequently exploited, abused, and suffered from various diseases. Others decided to migrate to the United States. A modern legacy of revolution in the rural sphere is the Chiapas insurgency of the 1990s, taking its name from Emiliano Zapata, the Zapatista Army of National Liberation (Ejército Zapatista de Liberación Nacional). The neo Zapatista revolt began in Chiapas, which was very reliant and supportive of the revolutionary reforms, especially the ejido system, which it had pioneered before Cárdenas took power. Most revolutionary gains were reversed in the early 1990s by President Salinas, who began moving away from the agrarian policies of the late post revolution period in favor of modern capitalism. This culminated in the dismantling of the ejido system in Chiapas, removing many landless peasants' hope of achieving access to land. Calling to Mexico's revolutionary heritage, the EZLN draws heavily on early revolutionary rhetoric. It is inspired by many of Zapata's policies, including a call for decentralized local rule.

Реакция мексиканских американцев

В то время как война бушевала в Мексике, мексиканцы и американцы мексиканского происхождения, проживающие в Соединенных Штатах, по-разному реагировали на нее и отвечали на нее. Эти реакции не были единодушными, поскольку социальный класс, раса, региональное происхождение и политические взгляды приводили к широкому спектру реакций со стороны мексиканской диаспоры в США. Память о революции использовалась для оправдания политики [Институционно-революционной] партии в области экономического национализма, образовательной политики, трудовой политики, политики в отношении коренных народов и земельной реформы. Мексика увековечивает память о Революции в памятниках, статуях, школьных учебниках, названиях городов, районов и улиц, а также в изображениях на банкнотах и монетах песо.

Мексиканская революция общие истории

Бреннер, Анита. Ветер, пронесшийся над Мексикой. Новое издание. Остин, Техас: Издательство Техасского университета, 1984. Камберленд, Чарльз С. Мексиканская революция: генезис при Мадеро. Остин, Техас: Издательство Техасского университета, 1952. Камберленд, Чарльз С. Мексиканская революция: конституционалистский период. Остин, Техас: Техасский университет, 1972. Гилли, А. Мексиканская революция. Лондон, 1983. Перевод с испанского. Гонсалес, Майкл Дж. Мексиканская революция: 1910–1940. Альбукерке, Нью-Мексико: Издательство Нью-Мексикского университета, 2002. Харт, Джон Мейсон. Революционная Мексика: становление и ход Мексиканской революции. Беркли и Лос-Анджелес: Издательство Калифорнийского университета, 1987. Джозеф, Гилберт М. и Юрген Буханау. Мексиканская революция: прошлое и будущее: социальные потрясения и вызов власти с конца XIX века. Дарем: Издательство Дьюкского университета, 2013. Краузе, Энрике. Мексика: биография власти. Нью-Йорк: HarperCollins, 1997. Перевод с испанского. Нимейер, Виктор Э. Революция в Керетаро: Мексиканская конституционная конвенция 1916–1917 годов. Остин: Издательство Техасского университета, 1974. Квирк, Роберт Э. Мексиканская революция, 1914–1915: Конвенция в Агуаскальентесе. Нью-Йорк: Издательство Citadel Press, 1981. Квирк, Роберт Э. Мексиканская революция и католическая церковь 1910–1919. Блумингтон: Издательство Индианского университета, 1973. Руис, Рамон Эдуардо. Великое восстание: Мексика, 1905–1924. Нью-Йорк: Norton, 1980. Тутино, Джон. От восстания к революции. Принстон: Издательство Принстонского университета, 1985. Вассерман, Марк. Мексиканская революция: краткая история с документами. (Серия Bedford Cultural Editions) первое издание, 2012. Womack, John, Jr. "Мексиканская революция" в "Кембриджской истории Латинской Америки", том 5, под редакцией Лесли Беттелл. Кембридж: Издательство Кембриджского университета, 1986.

Биография и социальная история

Болдуин, Дебора Дж. Протестанты и мексиканская революция: миссионеры, служители и социальные изменения. Урбана: Издательство Иллинойского университета, 1990. Бизли, Уильям Х. Восставший губернатор: Абрахам Гонсалес и мексиканская революция в Чиуауа. Линкольн, Небраска: Издательство Небрасского университета, 1973. Бранк, Сэмюэл. Эмилиано Запата: Революция и предательство в Мексике. Альбукерке: Издательство Нью-Мексико, 1995. Бухенау, Юрген. Плутарко Элиас Каллес и мексиканская революция. Ланхам, Мэриленд: Роуман и Литтлфилд, 2007. Бухенау, Юрген. Последний каудильо: Альваро Обрегон и мексиканская революция. Мальден, Массачусетс: Уайли-Блэквелл, 2011. Коккрофт, Джеймс Д. Интеллектуальные предшественники мексиканской революции. Остин: Издательство Техасского университета, 1968. Фишер, Лилиан Эстель. «Влияние мексиканской революции на положение мексиканских женщин», Hispanic American Historical Review, т. 22, № 1 (февраль 1942), с. 211–228. Гарнер, Пол. Порфирио Диас. Нью-Йорк: Пирсон, 2001. Гусман, Мартин Луис. Воспоминания Панчо Вилья. Перевод Вирджинии Г. Тейлор. Остин: Издательство Техасского университета, 1966. Холл, Линда. Альваро Обрегон, власть и революция в Мексике, 1911–1920. Колледж-Стейшн: Издательство Техасского университета A&M, 1981. Хендерсон, Питер В.Н. В отсутствие Дона Порфирио: Франсиско Леон де ла Барра и мексиканская революция. Уилмингтон, Делавэр: Scholarly Resources, 2000. Ломниц, Клаудио. Возвращение товарища Рикардо Флорес Магон. Бруклин, Нью-Йорк: Zone Books, 2014. Лукас, Джеффри Кент. Сдвиг вправо бывших революционеров Мексики: случай Антонио Диаса Сото и Гамы. Льюистон, Нью-Йорк: Edwin Mellen Press, 2010. Макка, Роберт. «Отсутствующие миллионы: демографические издержки мексиканской революции». Mexican Studies, 19.2 (2003): 367–400. Онлайн. Масиас, Анна. «Женщины и мексиканская революция, 1910–1920». The Americas, 37:1 (июль 1980), 53–82. Майер, Майкл. Мексиканский повстанец: Паскуаль Ороско и мексиканская революция, 1910–1915. Линкольн, Небраска: Издательство Небрасского университета, 1967. Пониатовская, Елена. Las Soldaderas: Женщины мексиканской революции. Техас: Cinco Puntos Press, первое издание, ноябрь 2006. Ресендес, Андрес. «Женщины на поле боя: солдадеры и женщины-солдаты в мексиканской революции». The Americas, 51, 4 (апрель 1995). Росс, Стэнли Р. Франсиско И. Мадеро: Апостол демократии. Нью-Йорк: Издательство Колумбийского университета, 1955. Ричмонд, Дуглас В. Националистическая борьба Венустиано Каррансы: 1893–1920. Линкольн, Небраска: Издательство Небрасского университета, 1983. Смит, Стефани Дж. Гендер и мексиканская революция: женщины Юкатана и реалии патриархата. Северная Каролина: Издательство Университета Северной Каролины, 2009. Вомак, Джон, мл. Запата и мексиканская революция. Нью-Йорк: Vintage Press, 1970.

Baldwin, Deborah J. Protestants and the Mexican Revolution: Missionaries, Ministers, and Social Change. Urbana: University of Illinois Press 1990. Beezley, William H. Insurgent Governor: Abraham González and the Mexican Revolution in Chihuahua. Lincoln, NE: University of Nebraska Press, 1973. Brunk, Samuel. Emiliano Zapata: Revolution and Betrayal in Mexico. Albuquerque: University of New Mexico Press 1995. Buchenau, Jürgen, Plutarco Elías Calles and the Mexican Revolution. Lanham MD: Rowman and Littlefied 2007. Buchenau, Jürgen. The Last Caudillo: Alvaro Obregón and the Mexican Revolution. Malden MA: Wiley Blackwell 2011. Cockcroft, James D. Intellectual Precursors of the Mexican Revolution. Austin: University of Texas Press 1968. Fisher, Lillian Estelle. "The Influence of the Present Mexican Revolution upon the Status of Mexican Women," Hispanic American Historical Review, Vol. 22, No. 1 (Feb. 1942), pp. 211–228. Garner, Paul. Porfirio Díaz. New York: Pearson 2001. Guzmán, Martín Luis. Memoirs of Pancho Villa. Translated by Virginia H. Taylor. Austin: University of Texas Press 1966. Hall, Linda. Alvaro Obregón, Power, and Revolution in Mexico, 1911–1920. College Station: Texas A&M Press 1981. Henderson, Peter V. N. In the Absence of Don Porfirio: Francisco León de la Barra and the Mexican Revolution. Wilmington, DE: Scholarly Resources, 2000
Lomnitz, Claudio. The Return of Comrade Ricardo Flores Magón. Brooklyn NY: Zone Books 2014. Lucas, Jeffrey Kent. The Rightward Drift of Mexico's Former Revolutionaries: The Case of Antonio Díaz Soto y Gama. Lewiston, New York: Edwin Mellen Press, 2010. McCaa, Robert. "Missing millions: The demographic costs of the Mexican Revolution." Mexican Studies 19.2 (2003): 367–400. online
Macias, Anna. "Women and the Mexican Revolution, 1910–1920". The Americas, 37:1 (Jul. 1980), 53–82. Meyer, Michael. Mexican Rebel: Pascual Orozco and the Mexican Revolution, 1910–1915. Lincoln, NE: University of Nebraska Press, 1967. Poniatowska, Elena. Las Soldaderas: Women of the Mexican Revolution. Texas: Cinco Puntos Press; First Edition, November 2006
Reséndez, Andrés. "Battleground Women: Soldaderas and Female Soldiers in the Mexican Revolution." The Americas 51, 4 (April 1995). Ross, Stanley R. Francisco I. Madero: Apostle of Democracy. New York: Columbia University Press 1955. Richmond, Douglas W. Venustiano Carranza's Nationalist Struggle: 1893–1920. Lincoln, NE: University of Nebraska Press, 1983. Smith, Stephanie J. Gender and the Mexican Revolution: Yucatán Women and the Realities of Patriarchy. North Carolina: University of North Carolina Press, 2009
Womack, John, Jr. Zapata and the Mexican Revolution. New York: Vintage Press 1970.

Региональные истории

Бенджамин, Томас и Марк Вассерман, редакторы. Провинции Революции. Альбукерке: Издательство Университета Нью-Мексико, 1990. Блейсделл, Лоуэлл. Революция в пустыне, Баха-Калифорния, 1911. Мэдисон: Издательство Университета Висконсина, 1962. Брэйдинг, Д. А., редактор. Каудильо и крестьянин в Мексиканской революции. Кембридж: Издательство Кембриджского университета, 1980. Бухенау, Юрген и Уильям Х. Бизли, редакторы. Губернаторы штатов в Мексиканской революции, 1910–1952. Ланхам, MD: Rowman & Littlefield, 2009. Джозеф, Гилберт. Революция извне: Юкатан, Мексика и Соединенные Штаты, 1880–1924. Кембридж: Издательство Кембриджского университета, 1982. Харрис, Чарльз Х. III. Тайная война в Эль-Пасо: мексиканский революционный заговор, 1906–1920. Альбукерке: Издательство Университета Нью-Мексико, 2009. Джейкобс, Иэн. Восстание ранчеро: Мексиканская революция в Герреро. Остин: Издательство Техасского университета, 1983. ЛаФранс, Дэвид Г. Мексиканская революция в Пуэбле, 1908–1913: Движение мадеристов и провал либеральной реформы. Уилмингтон, DE: Scholarly Resources, 1989. Лир, Джон. Рабочие, соседи и граждане: Революция в Мехико. Линкольн: Издательство Университета Небраски, 2001. Снодграсс, Майкл. Почитание и неповиновение в Монтеррее: Рабочие, патернализм и революция в Мексике, 1890–1950. Кембридж: Издательство Кембриджского университета, 2003. Вассерман, Роберт. Капиталисты, касики и революция: Коренные элиты и иностранные предприятия в Чиуауа, Мексика, 1854–1911. Чапел-Хилл: Издательство Университета Северной Каролины, 1984.

Международные измерения

Кленденин, Кларенс С. Соединенные Штаты и Панчо Вилла: исследование нетрадиционной дипломатии. Итака, Нью-Йорк: Издательство Корнеллского университета, 1981. Фрэнк, Лукас Н. "Игра с огнем: Вудро Вильсон, самоопределение, демократия и революция в Мексике". Историк, 76.1 (2014): 71–96. Онлайн. Гильдерхус, М. Т. Дипломатия и революция: американо-мексиканские отношения при Вильсоне и Карранце. Тусон: Издательство Аризонского университета, 1977. Гриб, К. Дж. Соединенные Штаты и Уэрта. Линкольн, Небраска: Издательство Небрасского университета, 1969. Хейли, П. Э. Революция и интервенция: дипломатия Тафта и Вильсона в отношении Мексики, 1910–1917. Кембридж, 1970. Харт, Джон Мейсон. Империя и революция: американцы в Мексике после Гражданской войны. Беркли и Лос-Анджелес: Издательство Калифорнийского университета, 2002. Майер, Лоренцо. Мексиканская революция и англосаксонские державы. Ла-Хойя: Центр исследований США и Мексики. Калифорнийский университет в Сан-Диего, 1985. Квирк, Роберт Э. Дело чести: Вудро Вильсон и оккупация Веракруса. Луисвилл: Издательство Кентуккийского университета, 1962. Ринке, Стефан, Майкл Вилдт (ред.): Революции и контрреволюции. 1917 год и его последствия в глобальной перспективе. Кампус, 2017. Смит, Роберт Фриман. Соединенные Штаты и революционный национализм в Мексике, 1916–1932. Чикаго: Издательство Чикагского университета, 1972. Тейтельбаум, Луи М. Вудро Вильсон и Мексиканская революция. Нью-Йорк: Издательство «Экспозиция Пресс», 1967.

Память и культурные аспекты

Бенджамин, Томас. *La Revolución*: Великая революция Мексики как память, миф и история. Остин: Издательство Техасского университета, 2000. Бранк, Сэмюэл. Посмертная карьера Эмилиано Сапаты: миф, память и Мексика XX века. Остин: Издательство Техасского университета, 2008. Бухнау, Юрген. "Рука и тело революции: память о последнем каудильо Мексики, Альваро Обрегоне" в сборнике под редакцией Лаймана Л. Джонсона. *Политика тела: смерть, расчленение и память в Латинской Америке*. Альбукерке: Издательство Нью-Мексикского университета, 2004, с. 179–207.
Фостер, Дэвид У., редактор. *Мексиканская литература: история*. Остин: Издательство Техасского университета, 1994. Хой, Терри. "Октавио Пас: Поиски мексиканской идентичности". *The Review of Politics*, 44:3 (июль 1982), 370–385. Гонсалес, Майкл Дж. "Представления о Мексике в 1921 году: видения революционного государства и общества на столетии празднования в Мехико". *Mexican Studies/Estudios Mexicanos*, т. 25, № 2, лето 2009, с. 247–270. Эррера Собек, Мария. *Мексиканское коридо: феминистский анализ*. Блумингтон: Издательство Индианского университета, 1990. Олеc, Джеймс, редактор. *Южнее границы: Мексика в американском воображении, 1914–1947*. Нью-Хейвен: Художественная галерея Йельского университета, 1993. О’Мэлли, Илен В. 1986. *Миф о революции: культы героев и институционализация мексиканского государства, 1920–1940*. Вестпорт: Greenwood Press.
Росс, Стэнли, редактор. *Мертва ли Мексиканская революция?*. Филадельфия: Temple University Press, 1975. Ратерфорд, Джон Д. *Мексиканское общество во время революции: литературный подход*. Оксфорд: Oxford University Press, 1971. Симмонс, Мерл. *Мексиканское коридо как источник интерпретативного изучения современной Мексики, 1900–1970*. Блумингтон: Издательство Индианского университета, 1957. Вон, Мэри К. *Переговоры о революционной культуре: Мексика, 1930–1940*. Тусон: Издательство Аризонского университета, 1997. Вайнсток, Герберт. "Карлос Чавес". *The Musical Quarterly*, 22:4 (октябрь 1936), 435–445.

Визуальная культура: печать, живопись, кино, фотография

Барахас, Рафаэль. Миф и митоте: политическая карикатура Хосе Гвадалупе Посады и Мануэля Альфонсо Манилы. Мехико: Fondo de Cultura Económica, 2009.
Бриттон, Джон А. Революция и идеология: изображения Мексиканской революции в Соединенных Штатах. Луисвилл: University Press of Kentucky, 1995.
Коффи, Мэри. Как революционное искусство стало официальной культурой: фрески, музеи и мексиканское государство. Дурхэм, Северная Каролина: Duke University Press, 2012.
Доремус, Энн Т. Культура, политика и национальная идентичность в мексиканской литературе и кино, 1929–1952. Нью-Йорк: Peter Lang Publishing Inc., 2001.
Флорес, Татьяна. Мексиканские революционные авангарды: от эстридентизма до ¡30–30!. Нью-Хейвен: Yale University Press, 2013.
Фольгерайт, Леонард. Настенная живопись и социальная революция в Мексике, 1920–1940. Кембридж: Cambridge University Press, 1998.
Иттман, Джон (ред.). Мексика и современная гравюра: революция в графическом искусстве, 1920–1950. Филадельфия: Philadelphia Museum of Art, 2006.
Лир, Джон. (2017) Изображение пролетариата: художники и труд в революционной Мексике, 1908–1940. Остин: University of Texas Press.
Маккард, Виктория Л. «Солдадеры Мексиканской революции» (Эволюция войны и ее отражение в литературе и кино). West Virginia University Philological Papers 51 (2006), 43–51.
Мора, Карл Дж. Мексиканское кино: отражения общества, 1896–2004. Беркли: University of California Press, 3-е изд., 2005.
Мраз, Джон. Фотографирование Мексиканской революции: обязательства, свидетельства, иконы. Остин: University of Texas Press, 2012.
Нобль, Андреа. Фотография и память в Мексике: иконы революции. Манчестер: Manchester University Press, 2010.
Орельяна, Маргарита де. Съемки Панчо Вилья: как Голливуд сформировал Мексиканскую революцию: североамериканское кино и Мексика, 1911–1917. Нью-Йорк: Verso Books, 2007.
Ортис Монастерио, Пабло. Мексика: Революция и за ее пределами: фотографии Агустина Виктора Касасолы, 1900–1940. Нью-Йорк: Aperture, 2003.
Пик, Зузана М. Конструирование образа Мексиканской революции: кино и архив. Остин: University of Texas Press, 2010.
Пинеда, Франко, Адела. Мексиканская революция на мировой арене: интеллектуалы и кино в двадцатом веке. SUNY Press, 2019.
¡Tierra y Libertad! Фотографии Мексики 1900–1935 из архива Касасолы. Оксфорд: Museum of Modern Art, 1985.

Barajas, Rafael. Myth and Mitote: The Political Caricature of José Guadalupe Posada and Manuel Alfonso Manila. Mexico City: Fondo de Cultura Económica, 2009
Britton, John A. Revolution and Ideology Images of the Mexican Revolution in the United States. Louisville: University Press of Kentucky, 1995. Coffey, Mary. How a Revolutionary Art Became Official Culture: Murals, Museums, and the Mexican State. Durham, NC: Duke University Press, 2012. Doremus, Anne T. Culture, Politics, and National Identity in Mexican Literature and Film, 1929–1952. New York: Peter Lang Publishing Inc., 2001. Flores, Tatiana. Mexico's Revolutionary Avant Gardes: From Estridentismo to ¡30–30!. New Haven: Yale University Press, 2013. Folgarait, Leonard. Mural Painting and Social Revolution in Mexico, 1920–1940. Cambridge: Cambridge University Press, 1998. Ittman, John, ed. Mexico and Modern Printmaking, A Revolution in the Graphic Arts, 1920 to 1950. Philadelphia: Philadelphia Museum of Art, 2006. Lear, John. (2017) Picturing the Proletariat: Artists and Labor in Revolutionary Mexico, 1908–1940. Austin: University of Texas Press. McCard, Victoria L. "Soldaderas of the Mexican revolution" (The Evolution of War and Its Representation in Literature and Film), West Virginia University Philological Papers 51 (2006), 43–51. Mora, Carl J., Mexican Cinema: Reflections of a Society 1896–2004. Berkeley: University of California Press, 3rd edition, 2005
Mraz, John. Photographing the Mexican Revolution: Commitments, Testimonies, Icons. Austin: University of Texas Press 2012. Noble, Andrea, Photography and Memory in Mexico: Icons of Revolution. Manchester: Manchester University Press, 2010. Orellana, Margarita de, Filming Pancho Villa: How Hollywood Shaped the Mexican Revolution: North American Cinema and Mexico, 1911–1917. New York: Verso Books, 2007. Ortiz Monasterio, Pablo. Mexico: The Revolution and Beyond: Photographs by Agustín Victor Casasola, 1900–1940. New York: Aperture 2003. Pick, Zuzana M. Constructing the Image of the Mexican Revolution: Cinema and the Archive. Austin: University of Texas Press, 2010. Pineda, Franco, Adela. The Mexican Revolution on the World Stage: Intellectuals and Film in the Twentieth Century, SUNY Press, 2019. ¡Tierra y Libertad! Photographs of Mexico 1900–1935 from the Casasola Archive. Oxford: Museum of Modern Art, 1985.

Историография

Бейли, Д. М. "Ревизионизм и недавняя историография Мексиканской революции". Hispanic American Historical Review 58#1 (1978), 62–79. Онлайн.
Бантжес, Адриен А. "Мексиканская революция" в "Спутнике по истории Латинской Америки", под ред. Томаса Холлоуэя. Лондон: Wiley Blackwell, 2011, 330–346.
Брунк, Сэмюэл. Посмертная карьера Эмилиано Запаты. (U of Texas Press, 2008).
Голланд, Дэвид Гамильтон. "Недавние работы по Мексиканской революции". Estudios Interdisciplinarios de América Latina y el Caribe 16.1 (2014). Онлайн.
Найт, Алан. "Мексиканская революция: интерпретации" в Энциклопедии Мексики, т. 2, с. 869–873. Чикаго: Fitzroy Dearborn, 1997.
Найт, Алан. "Мексиканская революция: буржуазная? Националистическая? Или просто «Великое восстание»?" Bulletin of Latin American Research (1985) 4#2, с. 1–37 в JSTOR.
Найт, Алан. "Взгляд: ревизионизм и революция". Past and Present 134 (1992).
Макнамара, Патрик Дж. "Переосмысление Запаты: конфликт поколений накануне Мексиканской революции". Mexican Studies / Estudios Mexicanos 30.1 (2014): 122–149.
Вассерман, Марк. "Можно научить старую революционную историографию новым приемам: регионы, народные движения, культура и гендер в Мексике, 1820–1940". Latin American Research Review (2008) 43#2, 260–271 в Project MUSE.
Уомак, Джон-младший. "Мексиканская революция: библиографический очерк" в "Мексика после обретения независимости", под ред. Лесли Бетхелла. Кембридж: Cambridge University Press, 1991, с. 405–414.

Первичные источники

Анджелини, Эрин. "Более правдивая история о Мексике"
Булнес, Франсиско. Вся правда о Мексике: Мексиканская революция и роль президента Уилсона в ней, глазами представителя научной интеллигенции (Cientifico). Нью-Йорк: Книжная компания М. Булнеса, 1916. О’Шонесси, Эдит. Жена дипломата в Мексике. Нью-Йорк: Харпер, 1916. Рид, Джон. Мятежная Мексика. Нью-Йорк: Международные издательства, 1969. Вассерман, Марк. Мексиканская революция: краткая история с документами. (Bedford Cultural Editions Series) первое издание, 2012.

Онлайн

Бранк, Сэмюэл. Бандитизм сапатизма в Мексиканской революции. The American Historical Review. Вашингтон: апрель 1996, том 101, выпуск 2, страница 331. Бранк, Сэмюэл. «Трагическое положение гражданских лиц и солдат»: Бандитизм сапатизма в Мексиканской революции. The American Historical Review 101, no. 2 (1996): 331–53. «Трагическое положение гражданских лиц и солдат»: Бандитизм сапатизма в Мексиканской революции. Бранк, Сэмюэл. «Запата и городские парни: в поисках своей доли революции». Hispanic American Historical Review. Издательство Дьюкского университета, 1993. «От солдат до командиров». Комитет прямой солидарности сапатистов. Техасский университет. Гилберт, Деннис. «Эмилиано Сапата: герой учебников». Mexican Studies. Беркли: зима 2003, том 19, выпуск 1, страница 127. Хардман, Джон. «Солдаты удачи» в Мексиканской революции. «Открытки Мексиканской революции». Мереветер, Чарльз, куратор коллекций, Исследовательский институт Гетти. «Мексика: от империи к революции», январь 2002. Рауш, Джордж-младший. «Изгнание и смерть Викториано Уэрты». The Hispanic American Historical Review, Vol. 42, No. 2, май 1963, стр. 133–151. Так, Джим. «Запата и интеллектуалы». Mexico Connect, 1996–2006.