Эмилиано Сапата: Революционер и лидер крестьянского восстания в Мексике.

Введение

Мексиканский революционер (1879–1919)

Эмилиано Сапата Саласар (emiˈljano saˈpata; 8 августа 1879 – 10 апреля 1919) – мексиканский революционер. Он был ведущей фигурой в Мексиканской революции 1910–1920 годов, главным лидером народной революции в мексиканском штате Морелос и вдохновителем аграрного движения, известного как сапатизм. Запата родился в сельской деревне Аненекуилько в Морелосе, в эпоху, когда крестьянские общины подвергались растущим репрессиям со стороны немногочисленного класса землевладельцев, монополизировавших землю и водные ресурсы для производства сахарного тростника при поддержке диктатора Порфирио Диаса (президент с 1877 по 1880 и с 1884 по 1911 год). Запата с ранних лет участвовал в политических движениях против Диаса и землевладельцев-хасиендадо, а когда в 1910 году вспыхнула революция, он стал лидером крестьянского восстания в Морелосе. Объединившись с рядом других крестьянских лидеров, он сформировал Освободительную армию Юга, во главе которой вскоре встал как бесспорный лидер. Силы Запаты способствовали падению Диаса, разгромив Федеральную армию в битве при Куатле в мае 1911 года, но когда революционный лидер Франсиско И. Мадеро стал президентом, он отказался от поддержки сапатистов, заклеймив их как обычных бандитов. В ноябре 1911 года Запата провозгласил План де Аяла, который призывал к существенным земельным реформам и перераспределению земли крестьянам. Мадеро направил Федеральную армию для подавления сапатистов в Морелосе. Генералы Мадеро применяли тактику выжженной земли, сжигая деревни и насильственно выселяя их жителей, а также призывая многих мужчин в армию или отправляя их в лагеря принудительного труда на юге Мексики. Эти действия укрепили авторитет Запаты среди крестьян и позволили вытеснить войска Мадеро, возглавляемые Викториано Уэртой, из Морелоса. В результате переворота против Мадеро в феврале 1913 года Уэрта захватил власть в Мексике, но коалиция конституционалистов на севере Мексики во главе с Венестиано Каррансой, Альваро Обрегоном и Франсиско «Панчо» Вильей свергла его в июле 1914 года при поддержке войск Запаты. Запата не признавал власть Каррансы как лидера революционного движения, продолжая придерживаться Плана де Аяла. После победы революционеров над Уэртой они попытались урегулировать отношения власти на Конвенции в Агуаскальентесе (октябрь – ноябрь 1914 года). Запата и Вилья порвали с Каррансой, и Мексика погрузилась в гражданскую войну между победителями. Разочарованный союзом с Вильей, Запата сосредоточил свои усилия на восстановлении общества в Морелосе (который теперь находился под его контролем), начав земельные реформы в соответствии с Планом де Аяла. Когда Карранса укрепил свою власть и разгромил Вилью в 1915 году, Запата начал партизанскую войну против каррансистов, которые, в свою очередь, вторглись в Морелос, вновь используя тактику выжженной земли для изгнания повстанцев-сапатистов. В 1917 году Запата вновь захватил Морелос и удерживал большую часть штата против войск Каррансы, пока не был убит в засаде в апреле 1919 года. После его смерти генералы-сапатисты объединились с Обрегоном против Каррансы и помогли свергнуть его с власти. В 1920 году, после падения Каррансы, сапатисты заняли важные должности в правительстве Морелоса и начали осуществлять многие земельные реформы, задуманные Запатой. Запата остается культовой фигурой в Мексике, используемой как в качестве националистического символа, так и в качестве символа неосапатистского движения. Статья 27 Конституции Мексики 1917 года была разработана в ответ на аграрные требования Запаты.

Emiliano Zapata Salazar (emiˈljano saˈpata; August 8, 1879 – April 10, 1919) was a Mexican revolutionary. He was a leading figure in the Mexican Revolution of 1910–1920, the main leader of the people's revolution in the Mexican state of Morelos, and the inspiration of the agrarian movement called Zapatismo. Zapata was born in the rural village of Anenecuilco in Morelos, in an era when peasant communities came under increasing repression from the small landowning class who monopolized land and water resources for sugarcane production with the support of dictator Porfirio Díaz (President from 1877 to 1880 and 1884 to 1911). Zapata early on participated in political movements against Díaz and the landowning hacendados, and when the Revolution broke out in 1910 he became a leader of the peasant revolt in Morelos. Cooperating with a number of other peasant leaders, he formed the Liberation Army of the South, of which he soon became the undisputed leader. Zapata's forces contributed to the fall of Díaz, defeating the Federal Army in the Battle of Cuautla in May 1911, but when the revolutionary leader Francisco I. Madero became president he disavowed the role of the Zapatistas, denouncing them as mere bandits. In November 1911, Zapata promulgated the Plan de Ayala, which called for substantial land reforms, redistributing lands to the peasants. Madero sent the Federal Army to root out the Zapatistas in Morelos. Madero's generals employed a scorched earth policy, burning villages and forcibly removing their inhabitants, and drafting many men into the Army or sending them to forced labor camps in southern Mexico. Such actions strengthened Zapata's standing among the peasants, and succeeded in driving the forces of Madero, led by Victoriano Huerta, out of Morelos. In a coup against Madero in February 1913, Huerta took power in Mexico, but a coalition of Constitutionalist forces in northern Mexico, led by Venustiano Carranza, Álvaro Obregón and Francisco "Pancho" Villa, ousted him in July 1914 with the support of Zapata's troops. Zapata did not recognize the authority that Carranza asserted as leader of the revolutionary movement, continuing his adherence to the Plan de Ayala. In the aftermath of the revolutionaries' victory over Huerta, they attempted to sort out power relations in the Convention of Aguascalientes (October to November 1914). Zapata and Villa broke with Carranza, and Mexico descended into a civil war among the winners. Dismayed with the alliance with Villa, Zapata focused his energies on rebuilding society in Morelos (which he now controlled), instituting the land reforms of the Plan de Ayala. As Carranza consolidated his power and defeated Villa in 1915, Zapata initiated guerrilla warfare against the Carrancistas, who in turn invaded Morelos, employing once again scorched earth tactics to oust the Zapatista rebels. Zapata re took Morelos in 1917 and held most of the state against Carranza's troops until he was killed in an ambush in April 1919. After his death, Zapatista generals aligned with Obregón against Carranza and helped drive Carranza from power. In 1920, Zapatistas obtained important positions in the government of Morelos after Carranza's fall, instituting many of the land reforms envisioned by Zapata. Zapata remains an iconic figure in Mexico, used both as a nationalist symbol as well as a symbol of the neo Zapatista movement. Article 27 of the 1917 Mexican Constitution was drafted in response to Zapata's agrarian demands.

18791909: Ранние годы жизни

Эмилиано Запата родился в семье Габриэля Запата и Клеофаса Хертрудис Салазар из Аненекуилко, Морелос, девятым из десяти детей. Вопреки распространенному мнению, семья Запата была известной и достаточно обеспеченной. Дед Эмилиано по материнской линии, Хосе Салазар, служил в армии Хосе Марии Морелоса и Павона во время осады Куатлы, а его дяди по отцовской линии Кристино и Хосе Запата сражались в Войне Реформ и во Французской интервенции. Крестным отцом Эмилиано был управляющий крупной местной гасиендой, а его крестной матерью – жена управляющего. Семья Запата происходила от народа Мапастлан и, вероятно, была метисами, мексиканцами с испанскими и нахуа корнями. Хотя доподлинно неизвестно, владел ли сам Сапата языком науатль, историк Мигель Леон-Портилья ссылается на более поздние прокламации сапатистов и показания очевидцев, чтобы утверждать, что он свободно говорил на этом языке. Габриэль Запата был фермером и дрессировщиком лошадей, и воспитание Эмилиано на ферме дало ему глубокое понимание трудностей сельской жизни и долгой борьбы его деревни за возвращение земель, захваченных расширяющимися гасиендами. Он получил базовое образование у своего учителя Эмилио Вара, которое включало в себя "основы бухгалтерского учета". Габриэль умер, когда Эмилиано было около 16 или 17 лет, оставив заботу о семье на его плечи. Эмилиано проявил предприимчивость и купил упряжку мулов для перевозки кукурузы с ферм в город и кирпичей на гасиенду Чинамека; он также был успешным фермером, выращивая арбузы на продажу. Он был умелым наездником и участвовал в родео, скачках и корриде с лошади. Эти навыки привели его к работе дрессировщиком лошадей для зятя Порфирио Диаса, Игнасио де ла Торре-и-Миера, владевшего большой сахарной гасиендой неподалеку. Эмилиано отличался яркой внешностью, большими усами, которыми он гордился, и качественной одеждой, которую описывал его верный секретарь: "Генерал Запата до самой смерти носил одежду чарро: облегающие черные кашемировые брюки с серебряными пуговицами, широкую шляпу чарро, тонкую льняную рубашку или куртку, шарф на шее, сапоги из цельного куска кожи, шпоры амосокенианского стиля и пистолет на поясе". На недатированной студийной фотографии Запата одет в стандартный деловой костюм и галстук, создавая образ состоятельного человека. Около рубежа 20-го века Аненекуилко был смешанным городом, где жили испаноязычные метисы и коренные жители, говорящие на науатле. Город имел долгую историю протестов против местных гасиенд, отбирающих землю у членов общины, и его лидеры собирали колониальные документы, подтверждающие их права на землю. Некоторые колониальные документы были написаны на науатле, с одновременными переводами на испанский язык для использования в судебных процессах в испанских судах. Как упоминалось выше, свидетельница Лус Хименес из Мильпа-Альта утверждает, что Эмилиано Запата свободно говорил на науатле, когда его войска прибыли в ее общину. Жители Аненекуилко, включая Запату, добивались справедливости в отношении захвата земель. В 1892 году делегация была принята Диасом, который, при посредничестве адвоката, согласился выслушать их. Хотя Диас и обещал рассмотреть их просьбу благосклонно, он приказал их арестовать, а Запата был призван в Федеральную армию. При Диасе призыв в Федеральную армию вызывал большой страх у простых мексиканцев и их семей. Запата был одним из многих повстанческих лидеров, которых в какой-то момент призвали в армию.

Emiliano Zapata was born to Gabriel Zapata and Cleofas Jertrudiz Salazar of Anenecuilco, Morelos, the ninth of ten children. Contrary to popular legend, the Zapatas were a well known local family and reasonably well off. Emiliano's maternal grandfather, José Salazar, had served in the army of José María Morelos y Pavón during the siege of Cuautla, while his paternal uncles Cristino and José Zapata fought in the Reform War and the French Intervention. Emiliano's godfather was the manager of a large local hacienda and his godmother was the manager's wife. The Zapata family were descended from the Zapata of Mapaztlán and were likely mestizos, Mexicans of both Spanish and Nahua heritage. Although it is not known conclusively whether Zapata himself spoke Nahuatl, historian Miguel León Portilla has cited later Zapatista proclamations and eyewitness accounts to argue that he was fluent in the language. Gabriel Zapata was a farmer and horse trainer, and Emiliano's upbringing on the farm gave him an intimate familiarity with the difficulties of the countryside and his village's long struggle to regain the land taken by expanding haciendas. He received a limited education from his teacher, Emilio Vara, but it included "the rudiments of bookkeeping". Gabriel died when Emiliano was about 16 or 17, leaving the latter to care for his family. Emiliano was entrepreneurial and bought a team of mules to haul maize from farms to town and bricks to the Hacienda of Chinameca; he was also a successful farmer, growing watermelons as a cash crop. He was a skilled horseman and competed in rodeos and races, as well as bullfighting from horseback. These skills as a horseman brought him work as a horse trainer for Porfirio Díaz's son in law, Ignacio de la Torre y Mier who had a large sugar hacienda nearby. Emiliano had a striking appearance, with a large mustache in which he took pride, and good quality clothing described by his loyal secretary: "General Zapata's dress until his death was a charro outfit: tight fitting black cashmere pants with silver buttons, a broad charro hat, a fine linen shirt or jacket, a scarf around his neck, boots of a single piece, Amozoqueña style spurs, and a pistol at his belt." In an undated studio photo, Zapata is dressed in a standard business suit and tie, projecting an image of a man of means. Around the turn of the 20th century, Anenecuilco was a mixed Spanish speaking mestizo and indigenous Nahuatl speaking town. It had a long history of protesting the local haciendas taking community members' land, and its leaders gathered colonial era documentation of their land titles to prove their claims. Some of the colonial documentation was in Nahuatl, with contemporary translations to Spanish for use in legal cases in the Spanish courts. As referenced above, one eyewitness account by Luz Jiménez of Milpa Alta states that Emiliano Zapata spoke Nahuatl fluently when his forces arrived in her community. Community members in Anenecuilco, including Zapata, sought redress against land seizures. In 1892, a delegation had an audience with Díaz, who with the intervention of a lawyer, agreed to hear them. Although promising them to deal favorably with their petition, Díaz had them arrested and Zapata was conscripted into the Federal Army. Under Díaz, conscription into the Federal Army was much feared by ordinary Mexican men and their families. Zapata was one of many rebel leaders who were conscripted at some point.

19091910: Первые политические набеги

В 1909 году старейшины Анекуилко, во главе с Хосе Мерино, созвали важное собрание. Он объявил о "своем намерении уйти в отставку по причине преклонного возраста и неспособности продолжать борьбу за земельные права деревни". Собрание было использовано для обсуждения и выдвижения кандидатур на замену Мерино на посту президента деревенского совета. Старейшины совета пользовались таким уважением среди жителей деревни, что никто не смел не согласиться с их выбором или проголосовать за кандидата вопреки их рекомендации. Были выдвинуты кандидатуры Модесто Гонсалеса, Бартоло Парраля и Эмилиано Сапаты. После завершения выдвижения кандидатур было проведено голосование, и Сапата без труда стал новым президентом совета. Хотя Сапате исполнилось всего 30 лет за месяц до этого, избиратели понимали необходимость избрать человека, уважаемого общиной и ответственного за судьбу деревни. Несмотря на молодость, Анекуилко был готов доверить ему руководство, не опасаясь провала. Еще до избрания он проявил себя перед деревней, помогая возглавить кампанию против кандидата, которого Диас назначил губернатором. Несмотря на неудачу этой кампании, Сапате удалось установить и развить связи с влиятельными политическими деятелями, которые впоследствии оказались полезными. Сапата стал ведущей фигурой в Анекуилко, где его семья жила на протяжении многих поколений, однако он не принял титул Дона, что было принято для людей его положения. Вместо этого жители Анекуилко ласково называли Сапату "Мильяно", а после его смерти – "побресито" (бедняжка).

1910-1912: Мадериста революция и план Аялы

Неправильные выборы 1910 года стали одной из главных причин начала Мексиканской революции в 1910 году. Порфирио Диасу угрожала кандидатура Франсиско И. Мадеро. Замечая возможность продвижения земельной реформы в Мексике, Сапата присоединился к Мадеро и его конституционалистам, включая Паскуаля Ороско и Панчо Вилью, которых он считал наилучшим шансом на реальные перемены в стране. Хотя Сапата относился к Мадеро с осторожностью, он сотрудничал с ним, когда Мадеро дал расплывчатые обещания о земельной реформе в своем Плане Сан-Луис-Потоси. Земельная реформа была центральной идеей политического видения Сапаты. Первой военной кампанией Сапаты стал захват Хасиенды Чинамека. Когда армия Сапаты захватила Куатлу после шестидневной битвы 19 мая 1911 года, стало ясно, что Диас не сможет удержать власть надолго. Хотя План Сан-Луис-Потоси Мадеро предусматривал возвращение общинных земель и заручился поддержкой крестьян, стремившихся к земельной реформе, он не был готов к реализации радикальных изменений. Мадеро лишь требовал, чтобы "государственные служащие действовали "морально" при исполнении закона". Увидев реакцию крестьян, Мадеро предложил официальное правосудие в судах тем, кто пострадал от действий других в аграрных вопросах. Сапата решил, что на первый взгляд Мадеро делает хорошие дела для народа Мексики, но он не знал степени искренности действий Мадеро и, следовательно, не знал, стоит ли ему полностью его поддерживать. Компромиссы между Мадеро и Сапатой сорвались в ноябре 1911 года, через несколько дней после избрания Мадеро президентом. Сапата и Отилио Монтаньо Санчес, бывший школьный учитель, бежали в горы на юго-западе Пуэблы. Там они провозгласили самый радикальный план реформ в Мексике – План де Аяла. План объявил Мадеро предателем и назначил Паскуаля Ороско, генерала, победившего в Сиудад-Хуаресе в 1911 году и вынудившего Диаса уйти в отставку, главой революции. В нем был изложен план настоящей земельной реформы. План де Аяла 1911 года требовал немедленного возвращения всех земель, украденных при Диасе; при старом диктаторе было много случаев земельного мошенничества, поэтому речь шла о значительной территории. В нем также говорилось, что крупные плантации, принадлежащие одному человеку или семье, должны быть национализированы на треть, которая затем должна быть передана бедным фермерам. В плане также утверждалось, что если владелец крупной плантации будет сопротивляться этому, то должны быть конфискованы оставшиеся две трети. План де Аяла также ссылался на имя президента Бенито Хуареса, одного из великих либеральных лидеров Мексики, и сравнивал отчуждение земли у богатых с действиями Хуареса по экспроприации земель у католической церкви во время Либеральной реформы. В другой части плана говорилось о создании сельских кооперативов и других мер для предотвращения захвата или кражи земли в будущем. В последующие недели развитие военных операций "свидетельствовало о четком и разумном планировании". Во время восстания Ороско Сапата сражался с мексиканскими войсками к югу от Мехико. Когда силы конституционалистов начали раскалываться, а Вилла создал народный фронт против конституционалистов Каррансы, Карранса дипломатически добивался признания его власти со стороны сапатистов, отправив доктора Атла в качестве посланника для предложения компромисса Сапате. Для Каррансы соглашение с Сапатой означало бы, что ему не нужно беспокоиться о своем южном фланге и он сможет сосредоточиться на победе над Виллой. Сапата потребовал права вето на решения Каррансы, которое Карранса отклонил, и переговоры прекратились. Сапата опубликовал заявление, возможно, составленное его советником Антонио Диасом Сото и Гамой. Страна хочет раз и навсегда уничтожить феодализм [в то время как Карранса предлагает] административную реформу, полную честность в обращении с государственными деньгами, свободу печати для неграмотных; свободные выборы для тех, кто не знает кандидатов; надлежащую правовую процедуру для тех, кто никогда не имел дела с адвокатом. Все эти прекрасные демократические принципы, все эти великие слова, которые приносили такую радость нашим отцам и дедам, потеряли свою магию. Люди продолжают страдать от нищеты и бесконечных разочарований. Не сумев достичь соглашения, конституционалисты разделились по идеологическим линиям, Сапата и Вилла возглавили прогрессивное восстание, а Карранса и Обрегон – консервативное крыло оставшихся конституционалистов. Вилла и другие лидеры, выступавшие против Каррансы на севере, создали Конвенцию в Агуаскальентес против Каррансы. Сапата и его представители добились принятия Конвенцией некоторых принципов земельной реформы Плана де Аяла. Сапата и Вилла встретились в Шочимилько, чтобы обсудить союз и разделить ответственность за избавление Мексики от оставшихся каррансистов. Встреча была неловкой, но дружелюбной и широко освещалась в прессе. Было решено, что Сапата должен обеспечить безопасность территории к востоку от Морелоса, от Пуэблы до Веракруса. Однако во время последовавшей кампании в Пуэбле Сапата был разочарован отсутствием поддержки со стороны Виллы. Вилла не сразу предоставил сапатистам обещанное оружие, а когда предоставил, не обеспечил надлежащую транспортировку. Также имели место злоупотребления со стороны виллистов в отношении солдат и вождей сапатистов. Этот опыт заставил Сапату остаться недовольным союзом и вместо этого сосредоточиться на реорганизации штата Морелос, который был разрушен наступлением Уэрты и Роблеса. Захватив Пуэблу, Сапата оставил там несколько гарнизонов, но больше не поддерживал Виллу против Обрегона и Каррансы. Каррансисты увидели, что союз повстанцев расколот, и решили сосредоточиться на победе над Виллой, оставив сапатистов на произвол судьбы. В 1915 году Сапата начал преобразовывать Морелос в соответствии с Планом де Аяла, перераспределяя земли хасиенд крестьянам и в значительной степени позволяя общинным советам управлять своими местными делами. Большинство крестьян не переходили на товарные культуры, а выращивали продукты питания для собственного потребления, такие как кукуруза, фасоль и овощи. В результате, в то время как столица голодала, у крестьян было больше еды, чем в 1910 году, и по более низким ценам. Единственным официальным событием в Морелосе в течение всего этого года была коррида, в которой участвовали сам Сапата и его племянник Амадор Салазар. 1915 год был коротким периодом мира и процветания для фермеров Морелоса, между массовыми убийствами эпохи Уэрты и гражданской войной победителей. Даже когда Вилла отступал, проиграв битву при Селае в 1915 году, и Обрегон взял столицу у конвенционалистов, отступивших в Толуку, Сапата не открыл второй фронт. Когда силы Каррансы были готовы войти в Морелос, Сапата предпринял действия. Он атаковал позиции каррансистов большими силами, пытаясь изматывать каррансистов в тылу, пока они занимались разгромом Виллы на Севере. Хотя Сапате удалось захватить многие важные объекты, такие как электростанция Нексака, снабжавшая Мехико, он не смог их удержать. Конвенция была окончательно разбита в Толуке, и президент США Вудро Вильсон в октябре признал Каррансу главой государства Мексики. В 1916 году Сапата атаковал федеральные войска от Идальго до Оахаки, а Хоновево де ла О сражался с каррансистами в Герреро. Сапатисты пытались заручиться поддержкой своего дела, публикуя новые манифесты против хасиендадос, но это мало повлияло, поскольку хасиендадос уже потеряли власть по всей стране. Пабло Гонсалес Гарса был назначен ответственным за искоренение сапатизма в Морелосе и был унижен контратаками Сапаты и ввел все более драконовские меры против местного населения. Он не получил подкреплений, поскольку Обрегон...

The flawed 1910 elections were a major reason for the outbreak of the Mexican Revolution in 1910. Porfirio Díaz was being threatened by the candidacy of Francisco I. Madero. Zapata, seeing an opportunity to promote land reform in Mexico, joined with Madero and his Constitutionalists, who included Pascual Orozco and Pancho Villa, whom he perceived to be the best chance for genuine change in the country. Although he was wary of Madero, Zapata cooperated with him when Madero made vague promises about land reform in his Plan of San Luis Potosí. Land reform was the central feature of Zapata's political vision. The first military campaign of Zapata was the capture of the Hacienda of Chinameca. When Zapata's army captured Cuautla after a six day battle on May 19, 1911, it became clear that Díaz would not hold on to power for long. Although Madero's Plan of San Luis Potosí specified the return of village land and won the support of peasants seeking land reform, he was not ready to implement radical change. Madero simply demanded that "Public servants act 'morally' in enforcing the law ". Upon seeing the response by villagers, Madero offered formal justice in courts to individuals who had been wronged by others with regard to agrarian politics. Zapata decided that on the surface it seemed as though Madero was doing good things for the people of Mexico, but Zapata did not know the level of sincerity in Madero's actions and thus did not know if he should support him completely. Compromises between the Madero and Zapata failed in November 1911, days after Madero was elected president. Zapata and Otilio Montaño Sánchez, a former school teacher, fled to the mountains of southwest Puebla. There they promulgated the most radical reform plan in Mexico, the Plan de Ayala (Plan of Ayala). The plan declared Madero a traitor, named as head of the revolution Pascual Orozco, the victorious general who captured Ciudad Juárez in 1911 forcing the resignation of Díaz. He outlined a plan for true land reform.</blockquote>

The 1911 Plan of Ayala called for all lands stolen under Díaz to be immediately returned; there had been considerable land fraud under the old dictator, so a great deal of territory was involved. It also stated that large plantations owned by a single person or family should have one third of their land nationalized, which would then be required to be given to poor farmers. It also argued that if any large plantation owner resisted this action, they should have the other two thirds confiscated as well. The Plan of Ayala also invoked the name of President Benito Juárez, one of Mexico's great liberal leaders, and compared the taking of land from the wealthy to Juarez's actions when land was expropriated from the Catholic church during the Liberal Reform. Another part of the plan stated that rural cooperatives and other measurements should be put in place to prevent the land from being seized or stolen in the future. In the following weeks, the development of military operations "betray(ed) good evidence of clear and intelligent planning." During Orozco's rebellion, Zapata fought Mexican troops in the south near Mexico City.]] As the Constitutionalist forces began to split, with Villa creating a popular front against Carranza's Constitutionalists, Carranza worked diplomatically to get the Zapatistas to recognize his rule, sending Dr. Atl as an envoy to propose a compromise with Zapata. For Carranza, an agreement with Zapata would mean that he did not need to worry about his force's southern flank and could concentrate on defeating Villa. Zapata demanded veto power over Carranza's decisions, which Carranza rejected, and negotiations broke off. Zapata issued a statement, perhaps drafted by his advisor, Antonio Díaz Soto y Gama. The country wishes to destroy feudalism once and for all [while Carranza offers] administrative reform complete honesty in the handling of public monies freedom of the press for those who cannot read; free elections for those who do not know the candidates; proper legal proceedings for those who have never had anything to do with an attorney. All those beautiful democratic principles, all those great words that give such joy to our fathers and grandfathers have lost their magic The people continue to suffer from poverty and endless disappointments. Unable to reach an agreement, the Constitutionalists divided along ideological lines, with Zapata and Villa leading a progressive rebellion, and Carranza and Obregón leading the conservative faction of the remaining Constitutionalists. Villa and the other anti Carrancista leaders of the North established the Convention of Aguascalientes against Carranza. Zapata and his envoys got the convention to adopt some of the agrarian principles of the Plan de Ayala. Zapata and Villa met in Xochimilco to negotiate an alliance and divide the responsibility for ridding Mexico of the remaining Carrancistas. The meeting was awkward but amiable, and was widely publicized. It was decided that Zapata should work on securing the area east of Morelos from Puebla towards Veracruz. Nonetheless, during the ensuing campaign in Puebla, Zapata was disappointed by Villa's lack of support. Villa did not initially provide the Zapatistas with the weaponry they had agreed on and, when he did, he did not provide adequate transportation. There were also a series of abuses by Villistas against Zapatista soldiers and chiefs. These experiences led Zapata to grow unsatisfied with the alliance, turning instead his efforts to reorganizing the state of Morelos that had been left in shambles by the onslaught of Huerta and Robles. Having taken Puebla, Zapata left a couple of garrisons there but did not support Villa further against Obregón and Carranza. The Carrancistas saw that the rebel alliance was divided and decided to concentrate on beating Villa, which left the Zapatistas to their own devices for a while. Through 1915, Zapata began reshaping Morelos after the Plan de Ayala, redistributing hacienda lands to the peasants, and largely letting village councils run their own local affairs. Most peasants did not turn to cash crops, instead growing subsistence crops such as corn, beans, and vegetables. The result was that as the capital was starving, while the peasants had more to eat than they had had in 1910 and at lower prices. The only official event in Morelos during this entire year was a bullfight in which Zapata himself and his nephew Amador Salazar participated. 1915 was a short period of peace and prosperity for the farmers of Morelos, in between the massacres of the Huerta era and the civil war of the winners to come. Even when Villa was retreating, having lost the Battle of Celaya in 1915, and Obregón took the capital from the Conventionists, who retreated to Toluca, Zapata did not open a second front. When Carranza's forces were poised to move into Morelos, Zapata took action. He attacked Carrancista positions with large forces, trying to harry the Carrancistas in the rear as they were occupied with routing Villa throughout the Northwest. Though Zapata managed to take many important sites such as the Necaxa power plant that supplied Mexico City, he was unable to hold them. The Convention was finally routed from Toluca, and Carranza was recognized by US President Woodrow Wilson as the head of state of Mexico in October. Through 1916, Zapata attacked federal forces from Hidalgo to Oaxaca, and Genovevo de la O fought the Carrancistas in Guerrero. The Zapatistas attempted to amass support for their cause by promulgating new manifestos against the hacendados, but this had little effect since the hacendados had already lost power throughout the country. Having been put in charge of the efforts to root out Zapatismo in Morelos, Pablo González Garza was humiliated by Zapata's counterattacks and enforced increasingly draconian measures against the locals. He received no reinforcements, as Obregón, the Minister of War, needed all his forces against Villa in the north and against Felix Díaz in Oaxaca. Through low scale attacks on Gonzalez's positions, Zapata drove Gonzalez out of Morelos by the end of 1916. Nonetheless, outside of Morelos, the revolutionary forces started disbanding. Some rebels (such as Domingo Arenas) joined the constitutionalists,while others lapsed into banditry. In Morelos, Zapata once more reorganized the Zapatista state, continuing with democratic reforms and legislation meant to keep the civil population safe from abuses by soldiers. Though his advisers urged him to mount a concerted campaign against the Carrancistas across southern Mexico, again he concentrated entirely on stabilizing Morelos and making life tolerable for the peasants. Meanwhile, Carranza mounted national elections in all state capitals except Cuernavaca, and promulgated the 1917 Constitution which incorporated elements of the Plan de Ayala. Meanwhile, the disintegration of the revolution outside of Morelos put pressure on the Zapatistas. When Arenas went over to the constitutionalists, he secured peace for his region and remained in control there. This suggested to many revolutionaries that perhaps the time had come to seek a peaceful conclusion to the struggle. A faction within the Zapatista ranks, led by former General Vazquez and Zapata's erstwhile adviser and inspiration Otilio Montaño, moved against the Tlaltizapan headquarters, demanding surrender to the Carrancistas. Reluctantly, Zapata had Montaño tried for treason and executed. Zapata began looking for allies among the northern revolutionaries and the southern Felicistas, followers of the Liberalist Felix Díaz. He sent Gildardo Magaña as an envoy to communicate with the Americans and other possible sources of support. In the fall of 1917 a force led by Gonzalez and ex Zapatista Sidronio Camacho, who had killed Zapata's brother Eufemio, moved into the eastern part of Morelos, taking Cuautla, Zacualpan, and Jonacatepec. Zapata continued to try to unite the national anti Carrancista movement through the next year, and the constitutionalists did not make further advances. In the winter of 1918, severe cold weather and the onset of the Spanish flu caused the loss of a quarter of the total population of the state, almost as many as had been lost to Huerta in 1914. Furthermore, Zapata began to worry that with the end of World War I, the US would turn its attention to Mexico, forcing the Zapatistas either to join the Carrancistas in a national defense or acquiesce to foreign domination of Mexico. In December 1918, Carrancistas under Gonzalez undertook an offensive campaign, taking most of the state of Morelos, and pushing Zapata to retreat. The main Zapatista headquarters was moved to Tochimilco, Puebla, although Tlaltizapan also remained under Zapatista control. Through Castro, Carranza issued offers to the main Zapatista generals to join the nationalist cause, with pardon. But apart from Manuel Palafox, who having fallen in disgrace among the Zapatistas had joined the Arenistas, none of the major generals did. Zapata released statements accusing Carranza of being secretly sympathetic to Germany. In March, Zapata finally sent an open letter to Carranza, urging him for the good of the fatherland to resign his leadership to Vazquez Gómez, by now the rallying point of the anti constitutionalist movement. Having issued this formidable moral challenge to Carranza prior to the upcoming 1920 presidential elections, Zapata was urged by Zapatista generals at Tochimilco, Magaña, and Ayaquica not to take any risks and lie low. But Zapata declined, considering that the respect of his troops depended on his active presence at the front.

Дети

Насколько известно, у Запаты было в общей сложности 16 задокументированных детей от 9 женщин, однако также отмечается, что на самом деле у него были отношения с 14 женщинами. С Инес Альфаро Агилар он имел своих первых пятерых задокументированных детей: Гваделупе, Николаса, Хуана, Понсиано и Марию Елену. У него была дочь, Ана Мария Запата Портильо, родившаяся 22 июня 1915 года в Куатле. Она с ранних лет знала о наследии своего отца, что побудило её продолжить его дело защиты аграрных прав, работая казначеем ехидо Куатла, участницей ехидо Куатла, муниципальным советником и муниципальным доверенным лицом. Она умерла 28 февраля 2010 года в Куатле и была похоронена на муниципальном кладбище Куатлы. С Матильдой Васкес у него был Габриэль Запата Васкес. Дружба между ними вызывала вопросы, и утверждалось, что у Запаты и Миера был роман. Это не было общеизвестно, но Миер был гомосексуалистом, поэтому, встретив Запату, он влюбился в него и решил взять его на работу на своё ранчо, расположенное в Мехико. В книге цитируются слова Амады Диас, которая утверждала, что видела их "валяющимися в конюшне". Вскоре после этого, поскольку Де ла Торре и Миер был политиком и бизнесменом, Мексиканская революция представляла для него проблему, и это стало одной из причин, по которой он финансировал борьбу, направленную на искоренение революционного движения. Будучи личным секретарём и одним из ближайших соратников Запаты, последний знал о его предпочтениях и не возражал против них. Однако, придерживаясь принципа казни тех, кто проявлял излишнюю "женственность", и поскольку Палафокс вел себя подобным образом, слухи о гомосексуальности его революционного товарища постепенно набирали силу среди войск. В конце концов, в 1918 году он посчитал необходимым отстранить его от должности генерала и главного эмиссара Запатисты.

Убийство

Устранение Запаты было приоритетом для президента Каррансы. Карранса не желал идти на компромисс с внутренними врагами и хотел продемонстрировать мексиканской элите и американским интересам, что Карранса был "единственной жизнеспособной альтернативой анархии и радикализму". В середине марта 1919 года генерал Пабло Гонсалес приказал своему подчиненному Хесусу Гуахардо начать операции против сапатистов в горах вокруг Уатлы. Но когда Гонсалес позже обнаружил Гуахардо за кутежом в кантине, он приказал его арестовать, что вызвало общественный скандал. 21 марта Запата попытался тайно передать Гуахардо записку с предложением перейти на его сторону. Однако записка не дошла до Гуахардо, а попала на стол Гонсалеса. Гонсалес разработал план, как использовать эту записку в своих интересах. Он обвинил Гуахардо не только в пьянстве, но и в предательстве. После того, как Гуахардо пришел в слезы, Гонсалес объяснил ему, что он может смыть с себя позор, если притворится, что перешел к Запате. Поэтому Гуахардо написал Запате, сообщив, что переведет своих людей и припасы, если ему будут предоставлены определенные гарантии. 1 апреля 1919 года Запата ответил на письмо Гуахардо, согласившись со всеми его условиями. Запата предложил начать восстание 4 апреля. Гуахардо ответил, что его переход должен подождать, пока не поступит новая партия оружия и боеприпасов где-то между 6-м и 10-м числом. К 7-му числа планы были готовы: Запата приказал Гуахардо атаковать федеральный гарнизон в Йонакатепеке, поскольку в гарнизоне были войска, перешедшие к Запате. Пабло Гонсалес и Гуахардо заранее предупредили гарнизон Йонакатепека, и 9 апреля была организована показательная битва. По окончании показательной битвы бывшие сапатисты были арестованы и расстреляны. Убедившись в искренности Гуахардо, Запата согласился на последнюю встречу, на которой Гуахардо должен был перейти на его сторону. 10 апреля 1919 года Гуахардо пригласил Запату на встречу, намекая, что намерен перейти к революционерам. Несмотря на то, что Мексиканская революция восстановила часть земель, отнятых при Диасe, земельная реформа в масштабах, задуманных Запатой, так и не была проведена. Карденас выполнил бы не только политику распределения земли, прописанную в статье 27, но и другие реформы, зафиксированные в мексиканской конституции. Существуют споры об изображении Эмилиано Запаты и его последователей, были ли они бандитами или революционерами. В начале Революции "аграрное восстание Запаты вскоре было истолковано как "кастовая война" [расовая война], в которой представители "низшей расы" возглавлялись "современным Аттилой". Запата – один из самых почитаемых национальных героев Мексики. Для многих мексиканцев, особенно крестьян и коренных жителей, Запата был практическим революционером, стремившимся к реализации свобод и аграрных прав, изложенных в Плане Аялы. Он был реалистом, поставившим целью политическую и экономическую эмансипацию крестьян на юге Мексики и избавление их от крайней нищеты. Многие популярные организации берут свое название от Запаты, в частности, Армия национального освобождения (Ejército Zapatista de Liberación Nacional или EZLN на испанском языке), группа неосапатизма, возникшая в штате Чьяпас в 1983 году и спровоцировавшая восстание коренных жителей-сапатистов в 1994 году, которое до сих пор продолжается в Чьяпасе. Города, улицы и жилые комплексы под названием "Эмилиано Запата" распространены по всей стране, и он иногда изображается на мексиканских банкнотах. По словам Эрика Вольфа, Запате и его движению также приписывают вклад в христианский социализм и теологию освобождения. Запата и его аграрные революционеры сражались под покровительством Девы Гваделупской. В отличие от конституционалистов и обрегонистов, революционная фракция Запаты считалась дружественной к католической церкви. Поскольку последователи Запаты были преданными католиками и носили в шляпах изображения Девы Марии для защиты, многие кристеро сильно восхищались Запатой во время Кристеровской войны. Дамариз Посадас назвала сапатизм "примером марианского движения, сформированного теологией освобождения", отметив связь между марианским посланием сапатистов о том, что "коренные жители – избранный народ", и центральной концепцией теологии освобождения – "преференциальным отношением к бедным". Запата признал коренных жителей бедными в Мексике и продвигал культуру революции против нищеты. Неосапатисты, продолжившие наследие Запаты, сохранили марианские корни его движения, и католическая церковь стала политически вовлеченной в дела неосапатистов в 1960-х годах, что еще больше сформировало их идеологию. Один сапатистский боец заметил: "Мы все хотели перемен, мы молились, это помогало, но не решало ничего. Церковь помогает нам бороться. Да, мы используем оружие, но не всегда. Сейчас мы сосредоточены на изменении правительства и изменении законов, чтобы помочь людям". Запата оказал глубокое влияние на мексиканских коренных жителей, и его движение стало определяющей чертой морельской культуры. Его аграрная борьба играет важную роль в коллективной памяти Морелоса, а местные религиозные фестивали включают его "на почти равном уровне со святыми". Считалось, что в предприятиях Запаты участвовали покровительствующие святые, а ветераны сапатистов стали светским дополнением к местному культу святых, поскольку они стали "символами идеалов, желаний группы". В других регионах, таких как Чьяпас и Тепостлан, Запата также почитается как перевоплощенное майянское божество Вотан-Сапата. Современные активисты в Мексике часто ссылаются на Запату в своих кампаниях; его изображение часто можно увидеть на баннерах, и многие лозунги призывают его имя: Si Zapata viviera con nosotros anduviera ("Если бы Запата жил, он ходил бы с нами") и Zapata vive, la lucha sigue ("Запата жив, борьба продолжается"). Могила Запаты находится в Куатле, Морелос, и каждый год проводятся различные торжества в годовщину его смерти.

Eliminating Zapata was a top priority for President Carranza. Carranza was unwilling to compromise with domestic foes and wanted to demonstrate to Mexican elites and to American interests that Carranza was the "only viable alternative to both anarchy and radicalism." In mid March 1919, General Pablo González ordered his subordinate Jesús Guajardo to begin operations against the Zapatistas in the mountains around Huautla. But when González later discovered Guajardo carousing in a cantina, he had him arrested, and a public scandal ensued. On March 21, Zapata attempted to smuggle in a note to Guajardo, inviting him to switch sides. The note, however, never reached Guajardo but instead wound up on González's desk. González devised a plan to use this note to his advantage. He accused Guajardo of not only being a drunk, but of being a traitor. After reducing Guajardo to tears, González explained to him that he could recover from this disgrace if he feigned a defection to Zapata. So Guajardo wrote to Zapata telling him that he would bring over his men and supplies if certain guarantees were promised. Zapata answered Guajardo's letter on April 1, 1919, agreeing to all of Guajardo's terms. Zapata suggested a mutiny on April 4. Guajardo replied that his defection should wait until a new shipment of arms and ammunition arrived sometime between the 6th and the 10th. By the 7th, the plans were set: Zapata ordered Guajardo to attack the Federal garrison at Jonacatepec because the garrison included troops who had defected from Zapata. Pablo González and Guajardo notified the Jonacatepec garrison ahead of time, and a mock battle was staged on April 9. At the conclusion of the mock battle, the former Zapatistas were arrested and shot. Convinced that Guajardo was sincere, Zapata agreed to a final meeting where Guajardo would defect. On April 10, 1919, Guajardo invited Zapata to a meeting, intimating that he intended to defect to the revolutionaries. Even though the Mexican Revolution did restore some land that had been taken under Díaz, the land reform on the scale imagined by Zapata was never enacted. Cárdenas would fulfill not only the land distribution policies written in Article 27, but other reforms written in the Mexican Constitution as well. There are controversies about the portrayal of Emiliano Zapata and his followers, whether they were bandits or revolutionaries. At the outbreak of the Revolution, "Zapata's agrarian revolt was soon construed as a 'caste war' [race war], in which members of an 'inferior race' were captained by a 'modern Attila. Zapata is now one of the most revered national heroes of Mexico. To many Mexicans, especially the peasant and indigenous citizens, Zapata was a practical revolutionary who sought the implementation of liberties and agrarian rights outlined in the Plan of Ayala. He was a realist with the goal of achieving political and economic emancipation of the peasants in southern Mexico and leading them out of severe poverty. Many popular organizations take their name from Zapata, most notably the Zapatista Army of National Liberation (Ejército Zapatista de Liberación Nacional or EZLN in Spanish), the Neozapatismo group that emerged in the state of Chiapas in 1983 and precipitated the 1994 indigenous Zapatista uprising which still continues in Chiapas. Towns, streets, and housing developments called "Emiliano Zapata" are common across the country and he has, at times, been depicted on Mexican banknotes. According to Eric Wolf, Zapata and his movement have also been credited with contributing towards Christian socialism and liberation theology. Zapata and his agrarian revolutionaries fought under the emblem of Virgin of Guadalupe, Unlike the Constitutionalists and Obregonistas, Zapata's revolutionary faction was considered friendly towards the Catholic Church. As the followers of Zapata were committed Catholics and were known for tucking pictures of Virgin Mary into their hats for protection, many Cristeros strongly admired Zapata during the Cristero War. Damariz Posadas named Zapatismo "an example of a Marian movement being shaped by liberation theology", noting the connection between the Zapatist Marian message that "the natives as the chosen people" and the central concept of liberation theology, the "preferential option for the poor". Zapata recognized the indigenous as the poor of México and promoted a culture of a revolution against poverty. The Neo Zapatistas that followed the legacy of Zapata kept the Marian roots of his movement, and the Catholic Church became politically involved with the Neo Zapatistas in the 1960s, further shaping their ideology. One Zapatista fighter remarked: "We all wanted change, we prayed, it
helped but it did not solve anything. The church helps us fight. Yes, we use weapons. but not always. Right now, we focus on changing the government and changing the laws to help people." Zapata left a profound influence on Mexican natives, and his movement became a defining feature of the morelense culture. His agrarian struggle has a primary role in the collective memory of Morelos and local religious festivals incorporate him "on an almost equal level with saint". Zapata's ventures were attributed to the intervention from patron saints, and Zapatista veterans became the secular complement of local cult of saints, as they became “both symbols of the ideals, the wishes, of the group.” In other regions such as Chiapas and Tepoztlán, Zapata is also worshipped as a reincarnated Mayan deity Votán Zapata. Modern activists in Mexico frequently make reference to Zapata in their campaigns; his image is commonly seen on banners, and many chants invoke his name: Si Zapata viviera con nosotros anduviera ("If Zapata lived, he would walk with us"), and Zapata vive, la lucha sigue ("Zapata lives; the struggle continues"). The tomb of Zapata is located in Cuautla, Morelos, and every year several festivities are held around the anniversary of his death.