Рождественская песнь в прозе: История о призраках Рождества

Введение

Повесть 1843 года Чарльза Диккенса. Повесть 1843 года Чарльза Диккенса «Рождественская песнь. В прозе. История о привидениях Рождества», более известная как «Рождественская песнь», – это повесть Чарльза Диккенса, впервые опубликованная в Лондоне издательством Chapman & Hall в 1843 году с иллюстрациями Джона Лича. В ней рассказывается история Эбенезера Скруджа, пожилого скряги, которого посещают призрак его бывшего делового партнера Джейкоба Марли и духи Рождества Прошлого, Настоящего и Будущего. В результате Скрудж преображается в более доброго и мягкого человека. Диккенс написал «Рождественскую песнь» в период, когда британцы изучали и переосмысливали старинные рождественские традиции, включая колядки, и новые обычаи, такие как рождественские открытки и елки. На него повлияли воспоминания о собственной юности и рождественские истории других авторов, в том числе Вашингтона Ирвинга и Дугласа Джеррольда. До написания повести Диккенс создал три рождественских рассказа и был вдохновлен посещением школы Field Lane Ragged School, одного из нескольких учреждений для бездомных детей Лондона. Ключевыми темами истории являются отношение к бедным и возможность эгоистичного человека искупить свою вину, превратившись в более сочувствующего. В академических кругах ведутся дискуссии о том, является ли эта история полностью светской или христианской аллегорией. Первое издание было распродано к Рождественскому сочевию; к концу 1844 года вышло тринадцать изданий. Большинство критиков положительно оценили повесть. В январе 1844 года история была незаконно скопирована; Диккенс подал в суд на издателей, которые обанкротились, что еще больше уменьшило его скромную прибыль от публикации. Впоследствии он написал еще четыре рождественских рассказа. В 1849 году он начал публичные чтения повести, которые имели такой успех, что он провел 127 дополнительных выступлений до 1870 года, года своей смерти. «Рождественская песнь» никогда не была изъята из продажи и была переведена на многие языки; по ней было создано множество фильмов, театральных постановок, опер и других произведений искусства. «Рождественская песнь» отразила дух времени раннего викторианского возрождения рождественского праздника. Диккенс признал влияние современных западных традиций празднования Рождества и впоследствии вдохновил многие аспекты этого праздника, включая семейные посиделки, сезонные блюда и напитки, танцы, игры и щедрый праздничный дух.

1843 novella by Charles Dickens
the 1843 novella by Charles Dickens

A Christmas Carol. In Prose. Being a Ghost Story of Christmas, commonly known as A Christmas Carol, is a novella by Charles Dickens, first published in London by Chapman & Hall in 1843 and illustrated by John Leech. It recounts the story of Ebenezer Scrooge, an elderly miser who is visited by the ghost of his former business partner Jacob Marley and the spirits of Christmas Past, Present and Yet to Come. In the process, Scrooge is transformed into a kinder, gentler man. Dickens wrote A Christmas Carol during a period when the British were exploring and re evaluating past Christmas traditions, including carols, and newer customs such as cards and Christmas trees. He was influenced by the experiences of his own youth and by the Christmas stories of other authors, including Washington Irving and Douglas Jerrold. Dickens had written three Christmas stories prior to the novella, and was inspired following a visit to the Field Lane Ragged School, one of several establishments for London's street children. The treatment of the poor and the ability of a selfish man to redeem himself by transforming into a more sympathetic character are the key themes of the story. There is discussion among academics as to whether this is a fully secular story, or if it is a Christian allegory. Published on 19 December, the first edition sold out by Christmas Eve; by the end of 1844 thirteen editions had been released. Most critics reviewed the novella favourably. The story was illicitly copied in January 1844; Dickens took legal action against the publishers, who went bankrupt, further reducing Dickens's small profits from the publication. He subsequently wrote four other Christmas stories. In 1849 he began public readings of the story, which proved so successful he undertook 127 further performances until 1870, the year of his death. A Christmas Carol has never been out of print and has been translated into several languages; the story has been adapted many times for film, stage, opera and other media. A Christmas Carol captured the zeitgeist of the early Victorian revival of the Christmas holiday. Dickens acknowledged the influence of the modern Western observance of Christmas and later inspired several aspects of Christmas, including family gatherings, seasonal food and drink, dancing, games and a festive generosity of spirit.

Сюжет

Книга разделена на пять глав, которые Диккенс назвал "стансами".

Первый столб

Рождественская песнь начинается в мрачный, холодный Рождественский сочельник в Лондоне, спустя семь лет после смерти бизнес-партнера Эбенезера Скруджа, Джейкоба Марли. Скрудж, стареющий скряга, не любит Рождество и отказывается от приглашения на ужин своего племянника Фреда. Он отвергает двоих мужчин, просящих пожертвование для обеспечения бедных едой и отоплением, и лишь неохотно разрешает своему перегруженному работой и недоплачиваемому клерку, Бобу Крэтчиту, взять оплачиваемый выходной на Рождество, чтобы соблюсти общепринятый обычай. Той ночью Скруджа дома посещает призрак Марли, который скитается по земле, опутанный тяжелыми цепями и денежными ящиками, выкованными за жизнь, полную жадности и эгоизма. Марли сообщает Скруджу, что у него есть единственный шанс избежать той же участи: его посетят три духа, и он должен внимательно их выслушать, иначе будет проклят нести еще более тяжелые цепи.

Второй столб

Первый дух, Призрак Рождества Прошлого, переносит Скруджа к рождественским сценам из его детства, напоминая ему о времени, когда он был более невинным. Эти сцены раскрывают одинокое детство Скруджа в школе-интернате, его отношения с любимой сестрой Фан, давно умершей матерью Фреда, и рождественский праздник, устроенный его первым работодателем, мистером Фетцивигом, который относился к нему как к сыну. Показано, как пренебреженная невеста Скруджа, Белль, разрывает их отношения, осознав, что он никогда не полюбит ее так сильно, как деньги. Наконец, они посещают Белль, уже замужнюю, с ее большой и счастливой семьей в канун Рождества, в ночь смерти Марли. Скрудж, потрясенный описанием того, кем он стал, которое дает Белль, требует, чтобы призрак вывел его из дома.

Третий столб

Второй дух, Призрак Рождества Настоящего, ведет Скруджа на радостный рынок, где люди закупают продукты для рождественского ужина, а также к празднованию Рождества в хижине шахтера и в маяке. Скрудж и призрак посещают и рождественский вечер у Фреда. Значительная часть этой главы посвящена семейному застолью семьи Боба Крэтчита и знакомит с его младшим сыном, Маленьким Тимом – веселым мальчиком, который тяжело болен. Дух сообщает Скруджу, что Маленький Тим умрет, если не изменится ход событий. Перед исчезновением дух показывает Скруджу двух ужасных, изможденных детей по имени Невежество и Нужда. Он предупреждает Скруджа опасаться прежде всего первого и насмехается над его беспокойством об их судьбе.

Четвертый столб

Третий дух, Призрак Рождества Грядущего, показывает Скруджу Рождество в будущем. Безмолвный призрак являет сцены, связанные со смертью нелюбимого человека, на похоронах которого местные бизнесмены присутствуют лишь при условии предоставления обеда. Его горничная, прачка и местный гробовщик воруют его вещи, чтобы продать их скупщику краденого. Когда Скрудж просит духа показать хоть одного человека, испытывающего горе из-за его смерти, ему являет радость лишь бедной пары, ликующей от того, что его смерть дает им возможность привести свои дела в порядок. Когда Скрудж просит показать хоть каплю сострадания, связанного с чьей-либо смертью, призрак показывает ему Боба Крэтчита и его семью, скорбящих о смерти Маленького Тима. Затем призрак позволяет Скруджу увидеть заброшенную могилу с надгробным камнем, на котором выгравировано имя Скруджа. Заплакав, Скрудж клянется измениться.

Пятый столб

Скрудж просыпается в рождественское утро преобразившимся человеком. Он делает щедрое пожертвование в благотворительную организацию, которую отверг накануне, анонимно отправляет большую индейку семье Кратчитов на рождественский обед и проводит день на рождественской вечеринке у Фреда. На следующий день он повышает зарплату Кратчиту и начинает проявлять отцовскую заботу о Крошечном Тиме. С тех пор Скрудж относится ко всем с добротой, щедростью и сочувствием, воплощая в себе дух Рождества.

Предыстория

Писатель Чарльз Диккенс родился в семье среднего класса, которая столкнулась с финансовыми трудностями из-за расточительности его отца, Джона. В 1824 году Джон был заключен в тюрьму Маршалси для должников в Саутварке, Лондоне. Двенадцатилетнему Диккенсу пришлось заложить свою коллекцию книг, бросить школу и работать на грязной, кишащей крысами фабрике по чернению обуви. Это изменение обстоятельств, как описывает его биограф Майкл Слэйтер, вызвало у него "глубокое личное и социальное негодование", которое сильно повлияло на его творчество и мировоззрение. К концу 1842 года Диккенс стал признанным автором, имея в своем активе шесть крупных произведений, а также несколько рассказов, повестей и других работ. 31 декабря того же года он начал публиковать свой роман "Мартин Чезлвит" в виде ежемесячного сериала; это было его любимое произведение, однако продажи оказались разочаровывающими, и он столкнулся с временными финансовыми трудностями. Празднование Рождества набирало популярность в викторианскую эпоху. Рождественская елка появилась в Великобритании в XVIII веке, и ее распространению способствовали королева Виктория и принц Альберт. В начале XIX века наблюдался всплеск интереса к рождественским колядкам после столетия упадка их популярности. Публикация в 1823 году труда Дэвиса Гилберта "Some Ancient Christmas Carols, With the Tunes to Which They Were Formerly Sung in the West of England" и сборника Уильяма Сэндиса "Christmas Carols, Ancient and Modern" (1833) способствовала росту популярности этого жанра в Великобритании. Диккенс интересовался Рождеством, и его первым рассказом на эту тему была "Рождественские торжества", опубликованная в журнале Bell's Weekly Messenger в 1835 году; впоследствии рассказ был переиздан под названием "Рождественский обед" в "Эскизах Боза" (1836). Другой рождественский рассказ, "История о гоблинах, укравших церковного старосту", появился в романе "Постскриптум Пиквика" (1836). В эпизоде мистер Уордл описывает мрачного церковного старосту Габриэля Грауба, который преображается в Рождество после визита гоблинов, показавших ему прошлое и будущее. Слэйтер полагает, что "основные элементы "Рождественской песни" присутствуют в этой истории", но еще не в законченной форме. За этой историей следует отрывок о Рождестве в редакционной колонке Диккенса "Часы мастера Хамфри". Профессор английской литературы Пол Дэвис отмечает, что, хотя история "Гоблины" кажется прототипом "Рождественской песни", все более ранние произведения Диккенса о Рождестве оказали влияние на эту историю.

The writer Charles Dickens was born to a middle class family which got into financial difficulties as a result of the spendthrift nature of his father John. In 1824 John was committed to the Marshalsea, a debtors' prison in Southwark, London. Dickens, aged 12, was forced to pawn his collection of books, leave school and work at a dirty and rat infested shoe blacking factory. The change in circumstances gave him what his biographer, Michael Slater, describes as a "deep personal and social outrage", which heavily influenced his writing and outlook. By the end of 1842 Dickens was a well established author with six major works as well as several short stories, novellas and other pieces. On 31 December that year he began publishing his novel Martin Chuzzlewit as a monthly serial; it was his favourite work, but sales were disappointing and he faced temporary financial difficulties. Celebrating the Christmas season had been growing in popularity through the Victorian era. The Christmas tree was introduced in Britain during the 18th century, and its use was popularised by Queen Victoria and Prince Albert. In the early 19th century there had been a revival of interest in Christmas carols, following a decline in popularity over the previous hundred years. The publication of Davies Gilbert's 1823 work Some Ancient Christmas Carols, With the Tunes to Which They Were Formerly Sung in the West of England and William Sandys's 1833 collection Christmas Carols, Ancient and Modern led to a growth in the form's popularity in Britain. Dickens had an interest in Christmas, and his first story on the subject was "Christmas Festivities", published in Bell's Weekly Messenger in 1835; the story was then published as "A Christmas Dinner" in Sketches by Boz (1836). "The Story of the Goblins Who Stole a Sexton", another Christmas story, appeared in the 1836 novel The Pickwick Papers. In the episode, a Mr Wardle describes a misanthropic sexton, Gabriel Grub, who undergoes a Christmas conversion after being visited by goblins who show him the past and future. Slater considers that "the main elements of the Carol are present in the story", but not yet in a firm form. The story is followed by a passage about Christmas in Dickens's editorial Master Humphrey's Clock. The professor of English literature Paul Davis writes that although the "Goblins" story appears to be a prototype of A Christmas Carol, all Dickens's earlier writings about Christmas influenced the story.

Литературные влияния

Диккенс не был первым автором, который воспевал рождественский сезон в литературе. Среди писателей, оказавших влияние на Диккенса, был Вашингтон Ирвинг, чей труд «Книга эскизов Джеффри Крейона, джентльмена», созданный в 1819–1820 годах, включал четыре эссе о старинных английских рождественских традициях, с которыми он познакомился, останавливаясь в Астон-холле близ Бирмингема. Повести и эссе привлекли внимание Диккенса, и оба автора разделяли мнение, что возвращение к рождественским традициям может укрепить социальные связи, которые, по их мнению, были утрачены в современном мире. На написание «Рождественской песни» могли повлиять и другие произведения, в том числе два очерка Дугласа Джеррольда: один, опубликованный в 1841 году в журнале Punch – «Как мистер Чокпир отмечает веселое Рождество», и другой – из 1843 года, «Прелести полиции». В более широком смысле на Диккенса повлияли сказки и истории для детей, которые он тесно ассоциировал с Рождеством, поскольку видел в них повествования об обращении и преображении.

Социальные влияния

Диккенса тронула судьба бедных детей в середине 19-го века. В начале 1843 года он посетил корнуолльские оловянные рудники, где был возмущен, увидев детей, работающих в ужасающих условиях. Страдания, свидетелем которых он стал, усугубились посещением школы Field Lane Ragged School, одной из нескольких лондонских школ, созданных для обучения полуголодных, неграмотных уличных детей столицы. В феврале 1843 года был опубликован Второй доклад Комиссии по детскому труду. Это был парламентский доклад, разоблачавший последствия промышленной революции для детей рабочего класса. Ужаснувшись прочитанным, Диккенс планировал издать недорогую политическую брошюру с рабочим названием «Обращение к народу Англии» от имени ребенка бедняка, но передумал, отложив выпуск брошюры до конца года. В марте он написал доктору Саутвуду Смиту, одному из четырех комиссаров, ответственных за Второй доклад, о своем изменении планов: «Вы, несомненно, почувствуете, что кувалда обрушилась с в двадцать раз большей, с двадцать тысяч раз большей силой, чем я мог бы приложить, следуя своей первоначальной идее». В речи во время благотворительного вечера 5 октября 1843 года в Манчестерском афинее, Диккенс призвал рабочих и работодателей объединиться для борьбы с невежеством посредством образовательной реформы и понял, что наиболее эффективный способ донести до широкой аудитории свои социальные опасения по поводу бедности и несправедливости – написать проникновенный рождественский рассказ, а не полемические брошюры и эссе.

История

К середине 1843 года Диккенс начал испытывать финансовые трудности. Продажи романа «Мартин Чезлвит» падали, а его жена, Кэтрин, была беременна пятым ребенком. Ситуация ухудшилась, когда издатели Чепмен и Холл пригрозили сократить его ежемесячный доход на 50 фунтов стерлингов в случае дальнейшего снижения продаж. В октябре 1843 года он приступил к работе над «Рождественской песней». Майкл Слейтер, биограф Диккенса, описывает эту книгу как «написанную в состоянии аффекта»; она была завершена всего за шесть недель, а последние страницы написаны в начале декабря. Значительную часть замысла он вынашивал в голове, совершая ночные прогулки по Лондону. Его сестра жены писала, что он «плакал, смеялся и снова плакал, приходя в необычайное возбуждение во время работы». По словам Слейтера, «Рождественская песнь» должна была открыть сердца читателей к тем, кто отчаянно боролся за выживание на самых низких ступенях экономической лестницы, и побудить их к практической благотворительности, но также и предупредить об ужасной опасности для общества, порожденной терпимостью к широко распространенному невежеству и крайней нужде среди бедных. Джордж Крюкшенк, иллюстратор, ранее работавший с Диккенсом над «Зарисовками Боза» (1836) и «Оливером Твистом» (1838), познакомил его с карикатуристом Джоном Личем. К 24 октября Диккенс пригласил Лича поработать над «Рождественской песней», и текст сопровождали четыре гравюры, раскрашенные вручную, и четыре гравюры на дереве, выполненные художником. В рукописи рассказа Диккенса отсутствует предложение в предпоследнем абзаце: «и крошечному Тиму, который не умер»; оно было добавлено позднее, в процессе печати.

Персонажи

Центральным персонажем «Рождественской песни в прозе» является Эбенезер Скрудж, скупой лондонский бизнесмен, которого в рассказе описывают как «сжимающего, выкручивающего, жадного, скребущего, цепляющегося, корыстолюбивого старого грешника!». Келли пишет, что на Скрудже, возможно, повлияли противоречивые чувства Диккенса к своему отцу, которого он любил и демонизировал. Этот психологический конфликт может быть ответственным за двух радикально разных Скруджев в сказке — один холодный, скупой и жадный полуотшельник, другой доброжелательный, общительный человек. Профессор английской литературы Роберт Дуглас Фэрхерст считает, что в начальной части книги, охватывающей одинокое и несчастное детство молодого Скруджа и его стремление к деньгам, чтобы избежать бедности, «это нечто вроде самопародии на страхи Диккенса по поводу себя»; части книги после трансформации — это то, как Диккенс оптимистично видит себя. Скрудж также мог быть основан на двух скупых: эксцентричном Джоне Элвесе, депутате, или Джемми Вуде, владельце Глостерского банка, также известном как «Глостерский скупой». По словам социолога Фрэнка Элвелла, взгляды Скруджа на бедных отражают взгляды демографа и политического экономиста Томаса Мальтуса, в то время как вопросы скупого: «Неужели нет тюрем? А работных домов? Беговая дорожка и закон о бедных в полной силе, значит?» — отражают саркастический вопрос, заданный философом Томасом Карлайлом: «Разве не существуют беговые дорожки, виселицы, даже больницы, низкие пособия, новый закон о бедных?». В литературных произведениях Диккенса есть предшественники Скруджа. Питер Акройд, биограф Диккенса, видит сходство между персонажем и старшим Мартином Чезлвитом, хотя скупой является «более фантастическим образом», чем патриарх Чезлвита; Акройд отмечает, что превращение Чезлвита в благотворительную фигуру параллельно с тем, что происходит со скупым. Дуглас Фэрхерст видит, что второстепенный персонаж Габриэль Груп из «Записок Пиквика» также оказал влияние при создании Скруджа. Возможно, имя Скруджа произошло от надгробного камня, который Диккенс видел во время визита в Эдинбург. Могила принадлежала Эбенезеру Ленноксу Скрогги, чья профессия была указана как торговец зерном; Диккенс неправильно прочитал надпись как «подлый человек». Эта теория была описана как «вероятная мистификация Диккенса», для которой «никто не смог найти никаких подтверждающих доказательств». Когда Диккенс был молод, он жил рядом с торговой лавкой с вывеской «Goodge and Marney», которая, возможно, дала имя бывшему деловому партнеру Скруджа. Для закованного в цепи Марли Диккенс обратился к своим воспоминаниям о посещении Западной пенитенциарной тюрьмы в Питтсбурге, штат Пенсильвания, в марте 1842 года, где он увидел — и был потрясен — скованными заключенными. Для персонажа Крошечного Тима Диккенс использовал своего племянника Генри, мальчика-инвалида, которому было пять лет, когда была написана «Рождественская песнь в прозе». Две фигуры — «Нужда» и «Невежество», укрывающиеся в одеяниях Духа Рождества Настоящего, были вдохновлены детьми, которых Диккенс видел во время своего визита в школу для беспризорников в Ист-Энде Лондона.

The central character of A Christmas Carol is Ebenezer Scrooge, a miserly London based businessman, described in the story as "a squeezing, wrenching, grasping, scraping, clutching, covetous old sinner!" Kelly writes that Scrooge may have been influenced by Dickens's conflicting feelings for his father, whom he both loved and demonised. This psychological conflict may be responsible for the two radically different Scrooges in the tale—one a cold, stingy and greedy semi recluse, the other a benevolent, sociable man. The professor of English literature Robert Douglas Fairhurst considers that in the opening part of the book covering young Scrooge's lonely and unhappy childhood, and his aspiration for money to avoid poverty "is something of a self parody of Dickens's fears about himself"; the post transformation parts of the book are how Dickens optimistically sees himself. Scrooge could also be based on two misers: the eccentric John Elwes, MP, or Jemmy Wood, the owner of the Gloucester Old Bank and also known as "The Gloucester Miser". According to the sociologist Frank W. Elwell, Scrooge's views on the poor are a reflection of those of the demographer and political economist Thomas Malthus, while the miser's questions "Are there no prisons? And the Union workhouses? The treadmill and the Poor Law are in full vigour, then?" are a reflection of a sarcastic question raised by the philosopher Thomas Carlyle, "Are there not treadmills, gibbets; even hospitals, poor rates, New Poor Law?" There are literary precursors for Scrooge in Dickens's own works. Peter Ackroyd, Dickens's biographer, sees similarities between the character and the elder Martin Chuzzlewit character, although the miser is "a more fantastic image" than the Chuzzlewit patriarch; Ackroyd observes that Chuzzlewit's transformation to a charitable figure is a parallel to that of the miser. Douglas Fairhurst sees that the minor character Gabriel Grub from The Pickwick Papers was also an influence when creating Scrooge. It is possible that Scrooge's name came from a tombstone Dickens had seen on a visit to Edinburgh. The grave was for Ebenezer Lennox Scroggie, whose job was given as a meal man—a corn merchant; Dickens misread the inscription as "mean man". This theory has been described as "a probable Dickens hoax" for which "[n]o one could find any corroborating evidence". When Dickens was young he lived near a tradesman's premises with the sign "Goodge and Marney", which may have provided the name for Scrooge's former business partner. For the chained Marley, Dickens drew on his memory of a visit to the Western Penitentiary in Pittsburgh, Pennsylvania, in March 1842, where he saw—and was affected by seeing—fettered prisoners. For the character Tiny Tim, Dickens used his nephew Henry, a disabled boy who was five at the time A Christmas Carol was written. The two figures of Want and Ignorance, sheltering in the robes of the Ghost of Christmas Present, were inspired by the children Dickens had seen on his visit to a ragged school in the East End of London.

Темы

Преображение Скруджа является центральным для сюжета. Дэвис считает Скруджа "протейной фигурой, постоянно находящейся в процессе перерождения"; Келли пишет, что это преображение отражается в описании Скруджа, который изначально предстает как плоский, одномерный персонаж, но затем обретает "эмоциональную глубину и сожаление об упущенных возможностях". Некоторые исследователи, в том числе специалист по творчеству Диккенса Грейс Мур, полагают, что в "Рождественской песне" присутствует христианская тема, и что повесть следует рассматривать как аллегорию христианского понятия искупления. По мнению биографа Диккенса Клэр Томалин, обращение Скруджа несет христианское послание о том, что "даже самые закоренелые грешники могут покаяться и стать достойными людьми". Отношение Диккенса к организованной религии было неоднозначным; он основывал свои убеждения и принципы на Новом Завете. Его замечание о том, что у Марли "не было сердца", отсылает к "сердцу сострадания", упомянутому в Первом послании Иоанна, что и стало причиной его вечного проклятия. Другие исследователи, в том числе Келли, считают, что Диккенс представил "светское видение этого священного праздника". Специалист по творчеству Диккенса Джон О. Джордан утверждает, что "Рождественская песнь" демонстрирует то, что Диккенс в письме к своему другу Джону Форстеру назвал своей "философией кароли – жизнерадостным взглядом на мир, резкой критикой ханжества, веселым нравом и постоянным, искренним, щедрым, радостным и светлым упоминанием о Доме и Семейном очаге". С светской точки зрения, культуролог Пенн Рестад предполагает, что искупление Скруджа подчеркивает "консервативные, индивидуалистические и патриархальные аспекты" "философии кароли" Диккенса, касающейся благотворительности и альтруизма. Диккенс написал "Рождественскую песню" в ответ на британское общественное мнение о бедности, особенно детской, и хотел использовать повесть как средство для обоснования своей позиции против нее. История показывает Скруджа как воплощение эгоизма и возможных последствий игнорирования нуждающихся, особенно детей – олицетворяемых аллегорическими фигурами Нужды и Невежества. Эти две фигуры были созданы, чтобы вызвать сочувствие у читателей, как и Маленький Тим. Дуглас Фэрхерст отмечает, что использование таких образов позволило Диккенсу донести свое послание о необходимости благотворительности, не оттолкнув свою преимущественно буржуазную аудиторию.

The transformation of Scrooge is central to the story. Davis considers Scrooge to be "a protean figure always in process of reformation"; Kelly writes that the transformation is reflected in the description of Scrooge, who begins as a two dimensional character, but who then grows into one who "possess[es] an emotional depth [and] a regret for lost opportunities". Some writers, including the Dickens scholar Grace Moore, consider that there is a Christian theme running through A Christmas Carol, and that the novella should be seen as an allegory of the Christian concept of redemption. Dickens's biographer, Claire Tomalin, sees the conversion of Scrooge as carrying the Christian message that "even the worst of sinners may repent and become a good man". Dickens's attitudes towards organised religion were complex; he based his beliefs and principles on the New Testament. His statement that Marley "had no bowels" is a reference to the "bowels of compassion" mentioned in the First Epistle of John, the reason for his eternal damnation. Other writers, including Kelly, consider that Dickens put forward a "secular vision of this sacred holiday". The Dickens scholar John O. Jordan argues that A Christmas Carol shows what Dickens referred to in a letter to his friend John Forster as his "Carol philosophy, cheerful views, sharp anatomisation of humbug, jolly good temper and a vein of glowing, hearty, generous, mirthful, beaming reference in everything to Home and Fireside". From a secular viewpoint, the cultural historian Penne Restad suggests that Scrooge's redemption underscores "the conservative, individualistic and patriarchal aspects" of Dickens's "Carol philosophy" of charity and altruism. Dickens wrote A Christmas Carol in response to British social attitudes towards poverty, particularly child poverty, and wished to use the novella as a means to put forward his arguments against it. The story shows Scrooge as a paradigm for self interest, and the possible repercussions of ignoring the poor, especially children—personified by the allegorical figures of Want and Ignorance. The two figures were created to arouse sympathy with readers—as was Tiny Tim. Douglas Fairhurst observes that the use of such figures allowed Dickens to present his message of the need for charity without alienating his largely middle class readership.

Публикация

В результате разногласий с Чапменом и Холлом по поводу коммерческих неудач «Мартина Чезлвита», Диккенс договорился оплатить издание самостоятельно в обмен на процент от прибыли. Производство «Рождественской песни» не обошлось без проблем. Первый тираж должен был иметь праздничные зеленые форзацы, но они получились тусклого оливкового цвета. Издатель Диккенса, Чепмен и Холл, заменил их желтыми форзацами и переработал титульный лист, используя гармонирующие красные и синие оттенки. Окончательный продукт был переплетен в красную ткань с золотым обрезом страниц и был завершен всего за два дня до даты публикации – 19 декабря 1843 года. После публикации Диккенс приказал переплести рукопись в красную марокканскую кожу и подарил ее своему адвокату Томасу Миттону. Цена составляла пять шиллингов (равно £ в фунтах), и первый тираж в 6000 экземпляров был распродан к Рождественскому сочевию. Чапмен и Холл выпустили второе и третье издания до наступления Нового года, и книга продолжала хорошо продаваться в 1844 году. К концу 1844 года было выпущено еще одиннадцать изданий. С момента первого издания книга выходила в многочисленных изданиях в твердом и мягком переплете, была переведена на несколько языков и никогда не была снята с печати. Это была самая популярная книга Диккенса в Соединенных Штатах, где за сто лет после ее первой публикации было продано более двух миллионов экземпляров. Высокие производственные затраты, на которых настаивал Диккенс, привели к снижению прибыли, и первое издание принесло ему всего 230 фунтов стерлингов (равно £ в фунтах), вместо ожидаемых 1000 фунтов стерлингов (равно £ в фунтах). Год спустя прибыль составила лишь 744 фунта, и Диккенс был глубоко разочарован.

Прием

По словам Дугласа Фэрхерста, современные рецензии на «Рождественскую песнь» «были почти повсеместно благосклонными». В «Иллюстрированных лондонских новостях» отмечалось, что «впечатляющая красноречивость, искренняя сердечность, игривый и искрящийся юмор, мягкий дух человечности» рассказа в целом приводят читателя «в хорошее расположение духа – к себе, друг к другу, к сезону и к автору». Критик из литературного журнала The Athenaeum считал её «повестью, способной заставить читателя смеяться и плакать, – открыть руки и сердце для милосердия даже к немилосердным, – изысканным угощением, достойным короля». Уильям Макепис Такерей, писавший в журнале Fraser's Magazine, описал книгу как «национальное благо и личную любезность для каждого мужчины и каждой женщины, кто её прочтёт. Двух последних людей, которые, как я слышал, говорили о ней, были женщины; ни одна из них не знала другой и не знала автора, и обе, в качестве критики, сказали: «Бог благословит его!» Поэт Томас Худ в своём журнале писал, что «если Рождество с его древними и гостеприимными обычаями, его общественными и благотворительными обрядами когда-либо оказывалось под угрозой исчезновения, то эта книга дала бы ему новую жизнь». Рецензент журнала Tait's Edinburgh Magazine – Теодор Мартин, обычно критически относившийся к творчеству Диккенса, – положительно отозвался о «Рождественской песне», отметив, что это «благородная книга, тонко прочувствованная и способная принести большую социальную пользу». После смерти Диккенса Маргарет Олифант сожалела о том, что в книге уделено внимание таким аспектам, как индейка и рождественский пудинг, но признала, что в дни её первой публикации она считалась «новым Евангелием», и отметила, что книга уникальна тем, что заставляла людей вести себя лучше. Религиозная пресса в целом игнорировала повесть, но в январе 1844 года Christian Remembrancer посчитал, что старый и избитый сюжет подан в оригинальной форме, и похвалил чувство юмора и пафос автора. Писатель и общественный мыслитель Джон Раскин сказал другу, что, по его мнению, Диккенс вынул религию из Рождества и представил её как «омелу и пудинг – ни воскресения из мёртвых, ни восхождения новых звёзд, ни учения мудрецов, ни пастухов». Были и критики книги. «New Monthly Magazine» похвалил историю, но посчитал, что из-за внешнего лоска книги – позолоченных краёв и дорогой переплёта – цена была высокой, что делало её недоступной для бедных. В рецензии было рекомендовано печатать повесть на дешёвой бумаге и устанавливать соответствующую цену. Анонимный автор в The Westminster Review высмеял понимание Диккенсом экономики, спросив: «Кто отказался от индейки и пунша, чтобы Боб Крэтчит мог их получить? – ведь если индейки и пунша не было в избытке, кому-то пришлось бы обойтись без них». Диккенс критиковал США в «Американских заметках» и «Мартине Чезлвите», что заставило американских читателей неохотно принимать его творчество, но к концу Гражданской войны книга получила широкое признание в американских семьях. В 1863 году The New York Times опубликовал восторженную рецензию, отметив, что автор вернул «старое Рождество ушедших столетий и далёких поместий в гостиные бедняков сегодняшнего дня».

According to Douglas Fairhurst, contemporary reviews of A Christmas Carol "were almost uniformly kind". The Illustrated London News described how the story's "impressive eloquence its unfeigned lightness of heart—its playful and sparkling humour its gentle spirit of humanity" all put the reader "in good humour with ourselves, with each other, with the season and with the author". The critic from The Athenaeum, the literary magazine, considered it a "tale to make the reader laugh and cry – to open his hands, and open his heart to charity even toward the uncharitable a dainty dish to set before a King." William Makepeace Thackeray, writing in Fraser's Magazine, described the book as "a national benefit and to every man or woman who reads it, a personal kindness. The last two people I heard speak of it were women; neither knew the other, or the author, and both said, by way of criticism, 'God bless him!'" The poet Thomas Hood, in his own journal, wrote that "If Christmas, with its ancient and hospitable customs, its social and charitable observances, were ever in danger of decay, this is the book that would give them a new lease." The reviewer for Tait's Edinburgh Magazine—Theodore Martin, who was usually critical of Dickens's work—spoke well of A Christmas Carol, noting it was "a noble book, finely felt and calculated to work much social good". After Dickens's death, Margaret Oliphant deplored the turkey and plum pudding aspects of the book but admitted that in the days of its first publication it was regarded as "a new gospel", and noted that the book was unique in that it made people behave better. The religious press generally ignored the tale but, in January 1844, Christian Remembrancer thought the tale's old and hackneyed subject was treated in an original way and praised the author's sense of humour and pathos. The writer and social thinker John Ruskin told a friend that he thought Dickens had taken the religion from Christmas, and had imagined it as "mistletoe and pudding – neither resurrection from the dead, nor rising of new stars, nor teaching of wise men, nor shepherds". There were critics of the book. The New Monthly Magazine praised the story, but thought the book's physical excesses—the gilt edges and expensive binding—kept the price high, making it unavailable to the poor. The review recommended that the tale should be printed on cheap paper and priced accordingly. An unnamed writer for The Westminster Review mocked Dickens's grasp of economics, asking "Who went without turkey and punch in order that Bob Cratchit might get them—for, unless there were turkeys and punch in surplus, someone must go without". Dickens had criticised the US in American Notes and Martin Chuzzlewit, making American readers reluctant to embrace his work, but by the end of the American Civil War, the book had gained wide recognition in American households. In 1863 The New York Times published an enthusiastic review, noting that the author brought the "old Christmas of bygone centuries and remote manor houses, into the living rooms of the poor of today".

Последствия

В январе 1844 года "Иллюминированная библиотека Парли" опубликовала неавторизованную версию истории в сокращенном виде, которую они продавали за два пенса. Диккенс писал своему адвокату:

"Я ничуть не сомневаюсь, что этих проходимцев нужно остановить, если это возможно. Давайте выступим в этом деле как кувалда, иначе, когда я выпущу длинную повесть, меня осадит сотня таких же мошенников". Через два дня после выхода версии Парли Диккенс подал в суд за нарушение авторских прав и выиграл дело. Издатели объявили себя банкротами, и Диккенсу пришлось заплатить £700 судебных издержек. Небольшая прибыль, полученная Диккенсом от "Рождественской песни", еще больше обострила его отношения с издателями, и он разорвал контракт с ними в пользу Брэдбери и Эванса, которые до этого печатали его произведения. Диккенс неоднократно возвращался к этой повести на протяжении жизни, чтобы внести правки в формулировки и пунктуацию. Он использовал успех книги для публикации других рождественских рассказов: "Звоны" (1844), "Сверчок на очаге" (1845), "Битва за жизнь" (1846) и "Призрачный жест и сделка призрака" (1848); это были светские истории о нравственном перерождении, которые признавали прогрессивные социальные изменения прошедшего года и подчеркивали те социальные проблемы, которые все еще требовали решения. Хотя публика охотно покупала более поздние книги, критики были весьма суровы к этим рассказам.

Исполнение и адаптация

К 1849 году Диккенс был занят работой над «Дэвидом Копперфильдом» и не имел ни времени, ни желания выпускать еще одну рождественскую книгу. Он решил, что лучший способ донести до своей аудитории свою «философию Кароля» – это публичные чтения. В Рождество 1853 года он выступил с чтением в Бирмингемской ратуше перед Индустриальным и литературным институтом. Он настоял на резервировании билетов для представителей рабочего класса по четверти цены, и выступление имело большой успех. После этого он прочитал эту историю в сокращенном варианте 127 раз, вплоть до 1870 года (года его смерти), включая свое прощальное выступление. В годы, последовавшие за публикацией книги, отзывы на нее были опубликованы У. М. Свепстоуном («Рождественские тени», 1850), Горацио Алджером («Рождество Джобса Уорнера», 1863), Луизой Мэй Алкотт («Рождественская мечта и как она сбылась», 1882) и другими авторами, которые продолжили историю жизни Скруджа как исправившегося человека, или теми, кто считал, что Диккенс ошибся и его нужно поправить. Повесть почти сразу же была адаптирована для сцены. Три постановки открылись 5 февраля 1844 года, одна из которых, «Рождественская песнь; или, Прошлое, Настоящее и Будущее», поставленная Эдвардом Стерлингом, была одобрена Диккенсом и выдержала более 40 представлений. К концу февраля 1844 года в Лондоне шли восемь конкурирующих театральных постановок «Рождественской песни». История была адаптирована для кино и телевидения чаще, чем любое другое произведение Диккенса. В 1901 году она была экранизирована как «Скрудж, или Призрак Марли» – немой черно-белый британский фильм, одна из первых известных экранизаций произведения Диккенса, но сейчас в значительной степени утеряна. В 1923 году история была адаптирована для радио BBC. Она также была адаптирована для других медиа, включая оперу, балет, анимацию, мюзиклы и пантомиму BBC с участием Марселя Марсо. Дэвис полагает, что адаптации стали более известными, чем оригинал. Некоторые сцены Диккенса, такие как посещение шахтеров и смотрителей маяков, были забыты многими, в то время как другие события, часто добавляемые, например, визит Скруджа к Крэтчитам в Рождество, теперь многими считаются частью оригинальной истории. Соответственно, Дэвис различает оригинальный текст и «запомненную версию».

By 1849 Dickens was engaged with David Copperfield and had neither the time nor the inclination to produce another Christmas book. He decided the best way to reach his audience with his "Carol philosophy" was by public readings. During Christmas 1853 he gave a reading in Birmingham Town Hall to the Industrial and Literary Institute. He insisted that tickets be reserved for working class attendees at quarter price and the performance was a great success. Thereafter, he read the tale in an abbreviated version 127 times, until 1870 (the year of his death), including at his farewell performance. In the years following the book's publication, responses to the tale were published by W. M. Swepstone (Christmas Shadows, 1850), Horatio Alger (Job Warner's Christmas, 1863), Louisa May Alcott (A Christmas Dream, and How It Came True, 1882), and others who followed Scrooge's life as a reformed man – or some who thought Dickens had got it wrong and needed to be corrected. The novella was adapted for the stage almost immediately. Three productions opened on 5 February 1844, one by Edward Stirling, A Christmas Carol; or, Past, Present, and Future, being sanctioned by Dickens and running for more than 40 nights. By the close of February 1844 eight rival A Christmas Carol theatrical productions were playing in London. The story has been adapted for film and television more than any of Dickens's other works. In 1901 it was produced as Scrooge, or, Marley's Ghost, a silent black and white British film; it was one of the first known adaptations of a Dickens work on film, but it is now largely lost. The story was adapted in 1923 for BBC radio. It has been adapted to other media, including opera, ballet, animation, stage musicals and a BBC mime production starring Marcel Marceau. Davis considers the adaptations have become better remembered than the original. Some of Dickens's scenes—such as visiting the miners and lighthouse keepers—have been forgotten by many, while other events often added—such as Scrooge visiting the Cratchits on Christmas Day—are now thought by many to be part of the original story. Accordingly, Davis distinguishes between the original text and the "remembered version".

Наследие

Фраза "Счастливого Рождества" существовала на протяжении многих лет – самое раннее известное письменное упоминание датируется письмом 1534 года, – но использование этой фразы Диккенсом в "Рождественской песне" сделало её популярной среди викторианской публики. Восклицание "Бах! Ерунда!" вошло в обиход в английском языке как ответ на всё сентиментальное или чрезмерно праздничное; имя "Скрудж" стало использоваться для обозначения скряги и было внесено в Оксфордский словарь английского языка в 1982 году. В начале XIX века празднование Рождества в Великобритании ассоциировалось с сельской местностью и крестьянскими гуляниями, не связанными с растущей урбанизацией и индустриализацией. Дэвис полагает, что в "Рождественской песне" Диккенс показал, что Рождество можно праздновать и в городах, несмотря на прогрессирующую модернизацию. Современное празднование Рождества в англоязычных странах во многом является результатом возрождения этого праздника в викторианскую эпоху. Оксфордское движение 1830-х и 1840-х годов способствовало возрождению традиционных ритуалов и религиозных обрядов, связанных с Рождеством, и в "Рождественской песне" Диккенс уловил дух времени, отражая и укрепляя своё видение Рождества. Диккенс выступал за гуманитарный аспект праздника, который повлиял на многие рождественские традиции, сохранившиеся в западной культуре, такие как семейные собрания, сезонные блюда и напитки, танцы, игры и щедрость духа. Историк Рональд Хаттон пишет, что Диккенс "соединил богослужение и пиршество в контексте социального примирения". Романист Уильям Дин Хауэллс, анализируя несколько рождественских рассказов Диккенса, включая "Рождественскую песнь", считал, что к 1891 году "пафос кажется фальшивым и натянутым; юмор – в основном грубоватым; персонажи – театральными; веселье – наигранным; психология – банальной; интересна лишь социология". Писатель Джеймс Джойс полагал, что Диккенс подошел к "Рождественской песне" по-детски, создав разрыв между наивным оптимизмом истории и реальностью того времени. Рут Гланси, профессор английской литературы, утверждает, что наибольшее влияние "Рождественская песнь" оказала на отдельных читателей. В начале 1844 года журнал The Gentleman's Magazine связал рост благотворительности в Британии с повестью Диккенса; в 1874 году Роберт Льюис Стивенсон, прочитав рождественские книги Диккенса, пообещал щедро помогать нуждающимся, а Томас Карлейль проявил гостеприимство, устроив два рождественских ужина после прочтения книги. В 1867 году один американский бизнесмен был настолько тронут посещением чтения, что закрыл свою фабрику в Рождество и отправил каждому сотруднику индейку, а в начале XX века Мод Уэльская – королева Норвегии – отправляла подарки лондонским детям-инвалидам с подписью "С любовью от Крошечного Тима". Об этой повести автор Г. К. Честертон писал: "Красота и благословение истории заключаются в огромном горне истинного счастья, который сияет сквозь Скруджа и всё вокруг него. Независимо от того, обратит ли рождественское видение Скруджа или нет, они обращают нас". Анализируя изменения, внесенные в адаптации с течением времени, Дэвис отмечает, что фокус истории и её персонажи менялись, чтобы отразить господствующее мышление эпохи. В то время как викторианская аудитория Диккенса рассматривала бы эту историю как духовную, но светскую притчу, в начале XX века она стала детской сказкой, которую родители читали детям, помня, как её читали им в детстве. В преддверии и во время Великой депрессии Дэвис предполагает, что, хотя некоторые видели в этой истории "обвинение капитализма, большинство читали её как способ уйти от угнетающей экономической реальности". Фильмы 1930-х годов в Великобритании и США отличались. Британские фильмы показывали традиционное изложение истории, а американские – Кратчита в более центральной роли, спасающегося от депрессии, вызванной европейскими банкирами, и праздновавшего то, что Дэвис называет "Рождеством простого человека". В 1960-х годах Скрудж иногда изображался как фрейдистская фигура, борющаяся со своим прошлым. К 1980-м годам он снова оказался в мире депрессии и экономической неопределенности.

The phrase "Merry Christmas" had been around for many years – the earliest known written use was in a letter in 1534 – but Dickens's use of the phrase in A Christmas Carol popularised it among the Victorian public. The exclamation "Bah! Humbug!" entered popular use in the English language as a retort to anything sentimental or overly festive; the name "Scrooge" became used as a designation for a miser and was added to the Oxford English Dictionary as such in 1982. In the early 19th century the celebration of Christmas was associated in Britain with the countryside and peasant revels, disconnected to the increasing urbanisation and industrialisation taking place. Davis considers that in A Christmas Carol, Dickens showed that Christmas could be celebrated in towns and cities, despite increasing modernisation. The modern observance of Christmas in English speaking countries is largely the result of a Victorian era revival of the holiday. The Oxford Movement of the 1830s and 1840s had produced a resurgence of the traditional rituals and religious observances associated with Christmastide and, with A Christmas Carol, Dickens captured the zeitgeist while he reflected and reinforced his vision of Christmas. Dickens advocated a humanitarian focus of the holiday, which influenced several aspects of Christmas that are still celebrated in Western culture, such as family gatherings, seasonal food and drink, dancing, games and a festive generosity of spirit. The historian Ronald Hutton writes that Dickens "linked worship and feasting, within a context of social reconciliation". The novelist William Dean Howells, analysing several of Dickens's Christmas stories, including A Christmas Carol, considered that by 1891 the "pathos appears false and strained; the humor largely horseplay; the characters theatrical; the joviality pumped; the psychology commonplace; the sociology alone funny". The writer James Joyce considered that Dickens took a childish approach with A Christmas Carol, producing a gap between the naïve optimism of the story and the realities of life at the time. Ruth Glancy, the professor of English literature, states that the largest impact of A Christmas Carol was the influence felt by individual readers. In early 1844 The Gentleman's Magazine attributed a rise of charitable giving in Britain to Dickens's novella; in 1874, Robert Louis Stevenson, after reading Dickens's Christmas books, vowed to give generously to those in need, and Thomas Carlyle expressed a generous hospitality by hosting two Christmas dinners after reading the book. In 1867 one American businessman was so moved by attending a reading that he closed his factory on Christmas Day and sent every employee a turkey, while in the early years of the 20th century Maud of Wales – the Queen of Norway – sent gifts to London's crippled children signed "With Tiny Tim's Love". On the novella, the author G. K. Chesterton wrote "The beauty and blessing of the story lie in the great furnace of real happiness that glows through Scrooge and everything around him. Whether the Christmas visions would or would not convert Scrooge, they convert us." Analysing the changes made to adaptations over time, Davis sees changes to the focus of the story and its characters to reflect mainstream thinking of the period. While Dickens's Victorian audiences would have viewed the tale as a spiritual but secular parable, in the early 20th century it became a children's story, read by parents who remembered their parents reading it when they were younger. In the lead up to and during the Great Depression, Davis suggests that while some saw the story as a "denunciation of capitalism, most read it as a way to escape oppressive economic realities". The film versions of the 1930s were different in the UK and US. British made films showed a traditional telling of the story, while US made works showed Cratchit in a more central role, escaping the depression caused by European bankers and celebrating what Davis calls "the Christmas of the common man". In the 1960s, Scrooge was sometimes portrayed as a Freudian figure wrestling with his past. By the 1980s he was again set in a world of depression and economic uncertainty.