Гаитянская революция (1791–1804)

Восстание рабов в Сан-Доминго (Гаити) 1791-1804 гг.: Туссен Лувертюр, борьба за свободу, отмена рабства и независимость Гаити. История революции.

51 мин чтения

100%

Источник: Haitian Revolution — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

1791–1804 восстание рабов в Сен-Домингу

1793–1798
1798–1801
1802–1804
| комбатант2 = 1791–1793
1793–1798
1798–1801
1802–1804
| комбатант3 = Королевство Великобритании (1793–1798)
| командир1 = 1791–1793
1793–1798
1798–1801
1802–1804
| командир2 = 1791–1793
1793–1798
1798–1801
1802–1804
| командир3 = 🏴󠁵󠁳󠁴󠁸󠁿 Королевство Великобритании, Томас Мейтленд
| сила1 =
| сила2 =
| сила3 =
| жертвы1 = Гаитяне: 200 000 погибших
| жертвы2 = Франция: 75 000 погибших, и завершилась в 1804 году обретением независимости бывшей колонией. В восстании участвовали чернокожие, мулаты, французы, испанцы, британцы и поляки, а бывший раб Туссен Лувертюр стал самым выдающимся генералом Гаити. Эта революция – единственное известное в истории человечества восстание рабов, приведшее к созданию государства, свободного от рабства (хотя и не от принудительного труда) и управляемого небелыми и бывшими пленниками. Успешная революция стала определяющим моментом в истории Атлантического мира, и ее влияние на институт рабства ощущалось по всей Америке. За окончанием французского правления и отменой рабства в бывшей колонии последовала успешная защита свободы, завоеванной бывшими рабами, и, при сотрудничестве уже свободных цветных людей, обретение независимости от белых европейцев. Революция была самым масштабным восстанием рабов со времен неудачного восстания Спартака против Римской республики, произошедшего почти 1900 лет назад, и бросила вызов укоренившимся европейским представлениям о предполагаемом неполноценстве чернокожих и о способности рабов добиться и сохранить свою свободу. Организационные способности и стойкость повстанцев под давлением вдохновили рассказы, которые шокировали и напугали рабовладельцев в обоих полушариях. По сравнению с другими атлантическими революциями, события на Гаити получили относительно мало внимания в исторической перспективе: историк Мишель Ролф Трюйот характеризует историографию Гаитянской революции как "замалчиваемую" по сравнению с историографией Французской революции.

1793–1798
1798–1801
1802–1804
| combatant2 = 1791–1793
1793–1798
1798–1801
1802–1804
| combatant3 = Kingdom of Great Britain (1793–1798)
| commander1 = 1791–1793
1793–1798
1798–1801
1802–1804
| commander2 = 1791–1793
1793–1798
1798–1801
1802–1804
| commander3 = 🏴󠁵󠁳󠁴󠁸󠁿 Kingdom of Great Britain Thomas Maitland
| strength1 =
| strength2 =
| strength3 =
| casualties1 = Haitians: 200,000 dead
| casualties2 = ubl|France: 75,000 dead and ended in 1804 with the former colony's independence. It involved black, biracial, French, Spanish, British, and Polish participants—with the ex slave Toussaint Louverture emerging as Haiti's most prominent general. The revolution was the only known slave uprising in human history that led to the founding of a state which was both free from slavery (though not from forced labour) and ruled by non whites and former captives. The successful revolution was a defining moment in the history of the Atlantic World and the revolution's effects on the institution of slavery were felt throughout the Americas. The end of French rule and the abolition of slavery in the former colony was followed by a successful defense of the freedoms the former slaves had won, and with the collaboration of already free people of color, of their independence from white Europeans. The revolution was the largest slave uprising since Spartacus' unsuccessful revolt against the Roman Republic nearly 1,900 years earlier, and challenged long held European beliefs about alleged black inferiority and about slaves' ability to achieve and maintain their own freedom. The rebels' organizational capacity and tenacity under pressure inspired stories that shocked and frightened slave owners in the hemisphere. Compared to other Atlantic revolutions, the events in Haiti have received comparatively little public attention in retrospect: historian Michel Rolph Trouillot characterizes the historiography of the Haitian Revolution as being "silenced" by that of the French Revolution.

Рабская экономика в Сан-Доминго

Большая часть экономического развития Карибского бассейна в 18 веке была обусловлена спросом европейцев на сахар. Владельцы плантаций производили сахар как товарную культуру, выращивая сахарный тростник, что требовало значительного количества рабочей силы. В колонии Сен-Доминго также существовали обширные плантации кофе, какао и индиго, но они были меньше и менее прибыльны, чем сахарные плантации. Товарные культуры обменивались на европейские товары. Начиная с 1730-х годов, французские инженеры строили сложные ирригационные системы для увеличения производства сахарного тростника. К 1740-м годам Сен-Доминго, вместе с британской колонией Ямайка, стали основными поставщиками сахара в мире. Производство сахара зависело от интенсивного ручного труда, обеспечиваемого африканскими рабами. В среднем 600 кораблей ежегодно занимались перевозкой продукции из Сен-Доминго в Бордо, а стоимость сельскохозяйственных культур и товаров колонии была почти равна стоимости всех товаров, отправляемых из Тринадцати колоний в Великобританию. Средства к существованию 1 миллиона из примерно 25 миллионов жителей Франции в 1789 году напрямую зависели от сельскохозяйственного импорта из Сен-Доминго, а несколько миллионов косвенно зависели от торговли с колонией для поддержания своего уровня жизни. Сен-Доминго была самой прибыльной французской колонией в мире и, пожалуй, одной из самых прибыльных европейских колоний в 18 веке. Рабство обеспечивало производство сахара в тяжелых условиях; такие болезни, как малярия (привезенная из Африки) и желтая лихорадка, вызывали высокую смертность, процветая в тропическом карибском климате. Только в 1787 году французы импортировали около 20 000 рабов из Африки в Сен-Доминго, в то время как британцы импортировали около 38 000 рабов во все свои карибские колонии. Уровень смертности от желтой лихорадки был настолько высок, что не менее 50% африканских рабов умирали в течение года после прибытия. Поэтому, хотя белые плантаторы предпочитали максимально эксплуатировать своих рабов, предоставляя им лишь самое необходимое для пропитания и жилья, они считали, что выгоднее получить от них максимум работы с минимальными затратами, поскольку они, вероятно, все равно умрут от желтой лихорадки. Высокая смертность привела к тому, что полиандрия – когда женщина одновременно состояла в браке с несколькими мужчинами – стала распространенной формой брака среди рабов. Поскольку рабы не имели никаких законных прав, изнасилования со стороны плантаторов, их незамужних сыновей или надсмотрщиков были обычным явлением на плантациях.

Much of Caribbean economic development in the 18th century was contingent on Europeans' demand for sugar. Plantation owners produced sugar as a commodity crop from cultivation of sugarcane, which required extensive labor. The colony of Saint Domingue also had extensive coffee, cocoa, and indigo plantations, but these were smaller and less profitable than the sugar plantations. The commodity crops were traded for European goods. Starting in the 1730s, French engineers constructed complex irrigation systems to increase sugarcane production. By the 1740s, Saint Domingue, together with the British colony of Jamaica, had become the main suppliers of the world's sugar. Production of sugar depended on extensive manual labor provided by enslaved Africans. An average of 600 ships engaged every year in shipping products from Saint Domingue to Bordeaux, and the value of the colony's crops and goods was almost equal in value to all of the products shipped from the Thirteen Colonies to Great Britain. The livelihood of 1 million of the approximately 25 million people who lived in France in 1789 depended directly upon the agricultural imports from Saint Domingue, and several million indirectly depended upon trade from the colony to maintain their standard of living. Saint Domingue was the most profitable French colony in the world, indeed one of the most profitable of all the European colonies in the 18th century. Slavery sustained sugar production under harsh conditions; diseases such as malaria (brought from Africa) and yellow fever caused high mortality, thriving in the tropical Caribbean climate. In 1787 alone, the French imported about 20,000 slaves from Africa into Saint Domingue, while the British imported about 38,000 slaves total to all of their Caribbean colonies. The death rate from yellow fever was such that at least 50% of the slaves from Africa died within a year of arriving, so while the white planters preferred to work their slaves as hard as possible, providing them only the bare minimum of food and shelter, they calculated that it was better to get the most work out of their slaves with the lowest expense possible, since they were probably going to die of yellow fever anyway. The death rate was so high that polyandry—one woman being married to several men at the same time—developed as a common form of marriage among the slaves. As slaves had no legal rights, rape by planters, their unmarried sons, or overseers was a common occurrence on the plantations.

Демография

Плантаторы и их семьи, а также мелкая буржуазия из купцов и лавочников, уступали по численности рабам более чем в десять раз на Сен-Доминге. Крупнейшие сахарные плантации и наибольшая концентрация рабов находились на севере острова, и белые жители жили в страхе перед восстанием рабов. В 1758 году плантаторы начали принимать законы, ограничивающие права других групп населения, что привело к формированию жесткой кастовой системы. Большинство историков разделяют население той эпохи на три группы:

Первая группа – белые колонисты, или *les blancs*. Эта группа обычно подразделялась на владельцев плантаций и более низкий класс белых, которые часто работали надзирателями или батраками, а также ремесленниками и владельцами магазинов. Вторая группа – свободные цветные, или *gens de couleur libres*, которые обычно были смешанной расы (иногда называемые мулатами), имея как африканские, так и французские корни. Эти *gens de couleur* как правило были образованными и грамотными, а мужчины часто служили в армии или в качестве администраторов на плантациях. Многие были детьми белых плантаторов и матерей-рабынь, или свободными женщинами цветной кожи. Другие выкупили свою свободу у владельцев, продав собственные продукты или произведения искусства. Они часто получали образование или профессиональную подготовку, а иногда наследовали свободу или имущество от своих отцов. Некоторые *gens de couleur* владели и управляли собственными плантациями и сами стали рабовладельцами. Третья группа, численно превосходящая остальные в пропорции десять к одному, состояла в основном из рабов, привезенных из Африки. Высокая смертность среди них вынуждала плантаторов постоянно импортировать новых рабов. Это способствовало сохранению африканской культуры и отделению ее от культуры других жителей острова. На многих плантациях концентрировалось большое количество рабов из конкретных регионов Африки, что облегчало сохранение элементов их культуры, религии и языка. Это также отделяло новых рабов из Африки от креолов (рабов, рожденных в колонии), которые уже имели родственные связи и часто занимали более престижные должности на плантациях, а также имели больше возможностей для получения свободы. Большинство рабов были йоруба из современной Нигерии, фон из современного Бенина и конго из Королевства Конго, расположенного на территории современной северной Анголы и западного Конго. Конголезцы составляли 40% и были самой многочисленной африканской этнической группой среди рабов. Рабы развили свою собственную религию – синкретическое смешение католицизма и западноафриканских верований, известное как вуду, которое обычно называют "вуду" в английском языке. Эта система верований неявно отвергала статус африканцев как рабов.

The first group were white colonists, or les blancs. This group was generally subdivided into the plantation owners and a lower class of whites who often served as overseers or day laborers, as well as artisans and shopkeepers. The second group were free people of color, or gens de couleur libres, who were usually mixed race (sometimes referred to as mulattoes), being of both African and French descent. These gens de couleur tended to be educated and literate, and the men often served in the army or as administrators on plantations. Many were children of white planters and enslaved mothers, or free women of color. Others had purchased their freedom from their owners through the sale of their own produce or artistic works. They often received education or artisan training, and sometimes inherited freedom or property from their fathers. Some gens de couleur owned and operated their own plantations and became slave owners. The third group, outnumbering the others by a ratio of ten to one, was made up of mostly African born slaves. A high rate of mortality among them meant that planters continually had to import new slaves. This kept their culture more African and separate from other people on the island. Many plantations had large concentrations of slaves from a particular region of Africa, and it was therefore somewhat easier for these groups to maintain elements of their culture, religion, and language. This also separated new slaves from Africa from creoles (slaves born in the colony), who already had kin networks and often had more prestigious roles on plantations and more opportunities for emancipation. The majority of the slaves were Yoruba from what is now modern Nigeria, Fon from what is now Benin, and Kongo from the Kingdom of Kongo in what is now modern northern Angola and the western Congo. The Kongolese at 40% were the largest of the African ethnic groups represented amongst the slaves. The slaves developed their own religion, a syncretic mixture of Catholicism and West African religions known as Vodou, usually called "voodoo" in English. This belief system implicitly rejected the Africans' status as slaves.

Социальные конфликты

Сен-Доминго было обществом, бурлящим ненавистью, где белые колонисты и черные рабы часто вступали в жестокие столкновения. Французский историк Поль Фрегози писал:

"Многие из этих конфликтов были связаны с рабами, бежавшими с плантаций. Многочисленные беглые рабы, называемые марунами, скрывались на окраинах крупных плантаций, промышляя тем, что могли добыть из земли и украсть у своих бывших хозяев. Другие бежали в города, чтобы затеряться среди городских рабов и освобожденных чернокожих, которые часто мигрировали туда в поисках работы. В случае поимки беглых рабов ждали суровые и жестокие наказания. Однако некоторые владельцы терпели пети-маронаж, то есть кратковременные отлучки с плантаций, понимая, что это позволяло сбросить напряжение."

Рабство в мысли Просвещения

Французский писатель Гийом Рейналь выступил против рабства в своей истории европейской колонизации. Он предупредил: «Африканцы хотят лишь вождя, достаточно смелого, чтобы повести их к мести и бойне». Философия Просвещения Рейналя была глубже простого предсказания и отражала многие схожие идеи, включая идеи Руссо и Дидро. Предостережение Рейналя было написано за тринадцать лет до Декларации прав человека и гражданина, которая провозглашала свободу и вольность, но не отменяла рабство. Помимо влияния Рейналя, Туссен Лувертюр, свободный чернокожий, знакомый с идеями Просвещения в контексте европейского колониализма, стал ключевой «просвещенной фигурой» в Гаитянской революции. Мыслители Просвещения разделили мир на «просвещенных лидеров» и «невежественные массы». Лувертюр стремился преодолеть этот разрыв между народными массами и просвещенной элитой, найдя баланс между западной просвещенной мыслью как необходимым средством достижения освобождения и не распространяя представление о ее моральном превосходстве над опытом и знаниями людей цвета на Сен-Доминге. Лувертюр разработал конституцию для нового общества на Сен-Доминге, отменившую рабство. Существование рабства в просвещенном обществе было противоречием, которое европейские ученые оставили без внимания до Французской революции. Лувертюр напрямую столкнулся с этой непоследовательностью в своей конституции. Кроме того, он продемонстрировал связь с учеными Просвещения через стиль и язык.

Как и Лувертюр, Жан-Батист Белли был активным участником восстания. Портрет Белли, написанный Анной Луизой Жироде де Русси Триосоном, изображает человека, воплощающего французский взгляд на свои колонии, создавая резкий контраст между изысканностью просвещенной мысли и реальностью положения на Сен-Доминге, посредством бюста Рейналя и фигуры Белли соответственно. Несмотря на свой высокий статус, портрет все же изображает человека, скованного расовыми предрассудками. Изображение Жироде бывшего депутата Национального конвента отражает французское отношение к колониальным гражданам, подчеркивая сексуальность модели и добавляя в изображение серьгу. Оба этих символа, несущие расовую нагрузку, свидетельствуют о стремлении подорвать попытки колонии обрести независимую легитимность, поскольку граждане колоний не могли получить доступ к элитной группе французских революционеров из-за своего происхождения.

Социальная стратификация

В 1789 году Сен-Домьинго производил 60% мирового кофе и 40% сахара, импортируемого Францией и Великобританией. Колония была не только самым прибыльным владением французской колониальной империи, но и самой богатой и процветающей колонией в Карибском бассейне. Белое население колонии насчитывало 40 000 человек, мулатов и свободных чернокожих – 28 000, а чернокожих рабов – по оценкам, 452 000. Это составляло почти половину общей численности рабов в Карибском бассейне, которая в том году оценивалась в один миллион человек. Чернокожие рабы, считавшиеся самым низким классом колониального общества, превосходили численностью белых и свободных людей цвета кожи почти в восемь раз. Две трети рабов были родом из Африки и проявляли меньшую покорность, чем те, кто родился в Америке и вырос в рабских обществах. Уровень смертности в Карибском бассейне превышал уровень рождаемости, поэтому для поддержания необходимой для работы на плантациях численности рабов требовался импорт африканских рабов. Численность рабов сокращалась ежегодно на 2–5 процентов из-за непосильного труда, недостатка продовольствия и жилья, нехватки одежды и медицинской помощи, а также дисбаланса между полами, где мужчин было больше, чем женщин. Некоторые рабы принадлежали к креольской элите городских рабов и прислуги, работая поварами, личными слугами и ремесленниками при плантационном доме. Этот относительно привилегированный класс в основном рождался в Америке, в то время как низший класс, рожденный в Африке, тяжело трудился, часто в жестоких и бесчеловечных условиях. Среди 40 000 белых колонистов Сен-Домингу административные посты занимали французы, родившиеся в Европе. Сахарные плантаторы, или гран-блан (буквально «большие белые»), в основном были мелкими аристократами. Большинство из них возвращались во Францию как можно скорее, надеясь избежать страшной жёлтой лихорадки, которая регулярно охватывала колонию. Белые из низшего класса, петти-блан (буквально «маленькие белые»), включали ремесленников, торговцев, работорговцев, надсмотрщиков и поденщиков. Свободных цветных жителей Сен-Домингу насчитывалось более 28 000 человек. Примерно в то же время колониальное законодательство, обеспокоенное ростом и укреплением этого населения, приняло дискриминационные законы, которые требовали от освобожденных носить отличительную одежду и ограничивали место их проживания. Эти законы также лишали их права занимать многие государственные должности. В северном порту Кап-Франсуа (Ле-Кап) проживало большое количество свободных людей цвета кожи, включая освобожденных рабов. Эти люди стали важными лидерами в восстании рабов и последующей революции. Плен-дю-Нор на северном берегу Сен-Домингу был самой плодородной областью, с самыми большими сахарными плантациями и, следовательно, наибольшим количеством рабов. Это была область наибольшей экономической важности, особенно поскольку большая часть торговли колонии проходила через эти порты. Самым крупным и оживленным портом был Ле-Кап, бывшая столица Сен-Домингу. Африканское население острова стало слышать о стремлении плантаторов к независимости, вызванном недовольством французскими ограничениями внешней торговли острова. Африканцы в основном объединились с роялистами и британцами, поскольку понимали, что если независимость Сен-Домингу будет возглавляться белыми рабовладельцами, это, вероятно, приведет к еще более суровому обращению и увеличению несправедливости по отношению к африканскому населению. Плантаторы получили бы свободу распоряжаться рабством по своему усмотрению, без существующей минимальной ответственности перед своими французскими коллегами. Он был схвачен в начале 1791 года и жестоко казнен, будучи «разорванным на колесе», а затем обезглавленным. Хотя Оже не боролся против рабства, его судьба была упомянута более поздними восставшими рабами как один из факторов, побудивших их восстать в августе 1791 года и сопротивляться договорам с колонистами. До этого момента конфликт происходил между фракциями белых и между белыми и свободными чернокожими. Чернокожие рабы наблюдали за происходящим со стороны, что свидетельствовало о серьезной угрозе, с которой они столкнутся, если большинство рабов поднимет масштабное и продолжительное восстание.

In 1789, Saint Domingue produced 60% of the world's coffee and 40% of the sugar imported by France and Britain. The colony was not only the most profitable possession of the French colonial empire, but it was the wealthiest and most prosperous colony in the Caribbean. The colony's white population numbered 40,000; mulattoes and free blacks, 28,000; and black slaves, an estimated 452,000. This was almost half the total slave population in the Caribbean, estimated at one million that year. Enslaved blacks, regarded as the lowest class of colonial society, outnumbered whites and free people of color by a margin of almost eight to one. Two thirds of the slaves were African born, and they tended to be less submissive than those born in the Americas and raised in slave societies. The death rate in the Caribbean exceeded the birth rate, so imports of enslaved Africans were necessary to maintain the numbers required to work the plantations. The slave population declined at an annual rate of two to five percent, due to overwork, inadequate food and shelter, insufficient clothing and medical care, and an imbalance between the sexes, with more men than women. Some slaves were of a creole elite class of urban slaves and domestics, who worked as cooks, personal servants and artisans around the plantation house. This relatively privileged class was chiefly born in the Americas, while the under class born in Africa labored hard, and often under abusive and brutal conditions. Among Saint Domingue's 40,000 white colonists, European born Frenchmen monopolized administrative posts. The sugar planters, or grands blancs (literally, "big whites"), were chiefly minor aristocrats. Most returned to France as soon as possible, hoping to avoid the dreaded yellow fever, which regularly swept the colony. The lower class whites, petits blancs (literally "small whites"), included artisans, shopkeepers, slave dealers, overseers, and day laborers. Saint Domingue's free people of color, or gens de couleur libres, numbered more than 28,000. Around that time, colonial legislations, concerned with this growing and strengthening population, passed discriminatory laws that required these freedmen to wear distinctive clothing and limited where they could live. These laws also barred them from occupying many public offices. Le Cap Français (Le Cap), a northern port, had a large population of free people of color, including freed slaves. These men would become important leaders in the slave rebellion and later revolution. The Plaine du Nord on the northern shore of Saint Domingue was the most fertile area, having the largest sugar plantations and therefore the most slaves. It was the area of greatest economic importance, especially as most of the colony's trade went through these ports. The largest and busiest port was Le Cap, the former capital of Saint Domingue. The African population on the island began to hear of the agitation for independence by the planters, who had resented France's limitations on the island's foreign trade. The Africans mostly allied with the royalists and the British, as they understood that if Saint Domingue's independence were to be led by white slave masters, it would probably mean even harsher treatment and increased injustice for the African population. The planters would be free to operate slavery as they pleased without the existing minimal accountability to their French peers. He was captured in early 1791, and brutally executed by being "broken on the wheel" before being beheaded. While Ogé was not fighting against slavery, his treatment was cited by later slave rebels as one of the factors in their decision to rise up in August 1791 and resist treaties with the colonists. The conflict up to this point was between factions of whites, and between whites and free blacks. Enslaved blacks watched from the sidelines. suggesting the grave threat they faced should the majority of slaves launch a sustained major uprising.

Начало революции

Гийом Рейналь выступил против рабства в 1780-м издании своей истории европейской колонизации. Он также предсказал всеобщее восстание рабов в колониях, заявив, что есть признаки "приближающейся бури". Одним из таких признаков стало решение французского революционного правительства в мае 1791 года предоставить гражданство состоятельным свободным мулатам. Поскольку белые плантаторы отказались подчиниться этому решению, в течение двух месяцев вспыхнули отдельные столкновения между бывшими рабами и белыми. Это усилило напряженность между рабами и *гран-бланами*. Пророчество Рейналя сбылось в ночь на 21 августа 1791 года, когда рабы Сен-Доминго подняли восстание; тысячи рабов присутствовали на тайной церемонии вуду, когда разразилась тропическая буря — молнии и гром были восприняты как благоприятные знамения — и позже той же ночью рабы начали убивать своих хозяев, погрузив колонию в гражданскую войну. Сигнал к началу восстания дали Датти Букман, верховный жрец вуду и лидер рабов-марунов, и Сесиль Фатиман во время религиозной церемонии в Бои-Кайман в ночь на 14 августа. В течение следующих десяти дней рабы взяли под контроль всю Северную провинцию в беспрецедентном восстании рабов. Белые сохранили контроль лишь над несколькими изолированными укрепленными лагерями. Рабы мстили своим хозяевам посредством "грабежей, изнасилований, пыток, увечий и убийств". Долгие годы угнетения со стороны плантаторов оставили у многих чернокожих ненависть ко всем белым, и восстание с самого начала отличалось крайней жестокостью. Хозяев и хозяек вытаскивали из постелей, чтобы убить, а головы французских детей насаживали на пики, которые несли впереди колонн повстанцев. На юге, начиная с сентября, тринадцать тысяч рабов и повстанцев во главе с Роменой ла Профетисс, базирующейся в Тру-Кофи, захватывали припасы и сжигали плантации, освобождали рабов и занимали (и сжигали) два крупных города региона — Леоган и Жакмель. Плантаторы давно опасались такого восстания и были хорошо вооружены, предприняв некоторые оборонительные меры. Но в течение нескольких недель число рабов, присоединившихся к восстанию на севере, достигло 100 000. В течение следующих двух месяцев, по мере эскалации насилия, рабы убили 4000 белых и сожгли или уничтожили 180 сахарных плантаций и сотни плантаций кофе и индиго. Успех восстания заставил Национальное собрание осознать, что оно столкнулось с угрожающей ситуацией. В марте 1792 года Собрание предоставило свободным мулатам в колониях гражданские и политические права. Новый губернатор, посланный из Парижа, Лежер Фелисите Сонтонакс, отменил рабство в Северной провинции и поддерживал враждебные отношения с плантаторами, которых он считал роялистами. В том же месяце коалиция белых и консервативных свободных мулатов под руководством французского национального комиссара Эдмона де Сен-Леже подавила восстание в Тру-Кофи на юге, после того как Андре Риго, находившийся тогда недалеко от Порт-о-Пренс, отказался заключить с ними союз.

Guillaume Raynal attacked slavery in the 1780 edition of his history of European colonization. He also predicted a general slave revolt in the colonies, saying that there were signs of "the impending storm". One such sign was the action of the French revolutionary government to grant citizenship to wealthy free people of color in May 1791. Since white planters refused to comply with this decision, within two months isolated fighting broke out between the former slaves and the whites. This added to the tense climate between slaves and grands blancs. Raynal's prediction came true on the night of 21 August 1791, when the slaves of Saint Domingue rose in revolt; thousands of slaves attended a secret vodou ceremony as a tropical storm came in—the lighting and the thunder were taken as auspicious omens—and later that night, the slaves began to kill their masters and plunged the colony into civil war. The signal to begin the revolt had been given by Dutty Boukman, a high priest of vodou and leader of the Maroon slaves, and Cecile Fatiman during a religious ceremony at Bois Caïman on the night of 14 August. Within the next ten days, slaves had taken control of the entire Northern Province in an unprecedented slave revolt. Whites kept control of only a few isolated, fortified camps. The slaves sought revenge on their masters through "pillage, rape, torture, mutilation, and death". The long years of oppression by the planters had left many blacks with a hatred of all whites, and the revolt was marked by extreme violence from the very start. The masters and mistresses were dragged from their beds to be killed, and the heads of French children were placed on pikes that were carried at the front of the rebel columns. In the south, beginning in September, thirteen thousand slaves and rebels led by Romaine la Prophétesse, based in Trou Coffy, took supplies from and burned plantations, freed slaves, and occupied (and burned) the area's two major cities, Léogâne and Jacmel. The planters had long feared such a revolt, and were well armed with some defensive preparations. But within weeks, the number of slaves who joined the revolt in the north reached 100,000. Within the next two months, as the violence escalated, the slaves killed 4,000 whites and burned or destroyed 180 sugar plantations and hundreds of coffee and indigo plantations. The success of the rebellion caused the National Assembly to realize it was facing an ominous situation. The Assembly granted civil and political rights to free men of color in the colonies in March 1792. A new governor sent by Paris, Léger Félicité Sonthonax, abolished slavery in the Northern Province and had hostile relations with the planters, whom he saw as royalists. The same month, a coalition of whites and conservative free blacks and forces under French commissaire nationale Edmond de Saint Léger put down the Trou Coffy uprising in the south, after André Rigaud, then based near Port au Prince, declined to ally with them.

В войну вступают Англия и Испания

Между тем, в 1793 году Франция объявила войну Великобритании. Гранд-бланки в Сен-Доминге, недовольные Сонтонаксом, договорились с Великобританией о признании британского суверенитета над колонией, полагая, что британцы сохранят рабство. Британский премьер-министр Уильям Питт-младший считал, что успех восстания рабов в Сен-Доминге вдохновит на восстания в британских колониях Карибского бассейна. Он также полагал, что захват Сен-Доминга, самой богатой из французских колоний, станет полезным козырем в будущих мирных переговорах с Францией, а в промежутке оккупация Сен-Доминга позволит направить его огромные богатства в британскую казну. Генри Дандас, 1-й виконт Мелвилл, военный секретарь Питта, поручил сэру Адаму Уильямсону, вице-губернатору Ямайки, подписать соглашение с представителями французских колонистов, обещающее восстановление старого порядка, рабства и дискриминации в отношении людей смешанной расы, что вызвало критику аболиционистов Уильяма Уилберфорса и Томаса Кларксона. Войска, прибывшие в Сен-Домингу из Великобритании, имели крайне низкую выживаемость, часто погибая от болезней, таких как желтая лихорадка. Британское правительство отправляло менее подготовленных юношей для поддержания численности полков. Некомпетентность новобранцев, в сочетании с болезнями, опустошавшими армию, привела к крайне неудачной кампании в Сен-Доминге. Сонтонакс направил трех своих заместителей – колониста Луиса Дюффея, офицера освобожденной чернокожей армии Жана-Батиста Белле и свободного мулата Жана-Батиста Милля – для получения одобрения Национального конвента об освобождении рабов в конце января 1794 года. 4 февраля Дюффе выступил перед конвентом с речью, утверждая, что отмена рабства – единственный способ удержать колонию под контролем Франции, и что бывшие рабы охотно будут работать над ее восстановлением. В националистическом ключе, отмена рабства также стала моральной победой Франции над Англией, что видно из второй части вышеприведенной цитаты. Однако Туссен Лувертюр не прекратил сотрудничество с испанской армией в течение некоторого времени, поскольку он не доверял французам. Британский контингент, высадившийся в Сен-Доминге в 1793 году, был слишком мал для завоевания колонии и мог удерживать лишь несколько прибрежных анклавов. Французские плантаторы были разочарованы, надеясь вернуть себе власть; Сонтонакс был облегчен, поскольку дважды отклонил ультиматумы коммодора Джона Форда о сдаче Порт-о-Пренса. Тем временем испанские войска под командованием генерал-капитана Хоакина Гарсиа-и-Морено вторглись в Северную провинцию. Лувертюр, самый талантливый из гаитянских генералов, присоединился к испанцам, получив офицерский чин в испанской армии и став рыцарем ордена Святой Изабеллы. Основные британские силы для завоевания Сен-Доминга под командованием генерала Чарльза Грея, прозванного «Грей без кремня», и адмирала сэра Джона Джервиса отплыли из Портсмута 26 ноября 1793 года, нарушив общепринятое правило о том, что кампанию в Вест-Индии следует проводить только с сентября по ноябрь, когда мало комаров, переносящих малярию и желтую лихорадку. Прибыв в Вест-Индию в феврале 1794 года, Грей решил захватить Мартинику, Сент-Люсию и Гваделупу. Войска под командованием Джона Уайта прибыли в Сен-Домингу только 19 мая 1794 года. Вместо того чтобы атаковать основные французские базы Ле-Кап и Порт-де-Пай, Уайт решил двинуться к Порт-о-Пренсу, в гавани которого, по сообщениям, находилось сорок пять кораблей, груженых сахаром. Уайт захватил Порт-о-Пренс, но Сонтонакс и французские войска были отпущены в обмен на обещание не сжигать корабли с сахаром. К маю 1794 года французские силы были разделены Туссеном на две части: Сонтонакс командовал на севере, а Андре Риго – на юге.

Meanwhile, in 1793, France declared war on Great Britain. The grands blancs in Saint Domingue, unhappy with Sonthonax, arranged with Britain to declare British sovereignty over the colony, believing that the British would maintain slavery. The British prime minister, William Pitt the Younger, believed that the success of the slave revolt in Saint Domingue would inspire insurrections in the British Caribbean colonies. He further thought that taking Saint Domingue, the richest of the French colonies, would be a useful bargaining chip in eventual peace negotiations with France, and in the interim, occupying Saint Domingue would mean diverting its great wealth into the British treasury. Henry Dundas, 1st Viscount Melville, who was Pitt's Secretary of State for War, instructed Sir Adam Williamson, the lieutenant governor of the Colony of Jamaica, to sign an agreement with representatives of the French colonists that promised to restore the Ancien Régime, slavery and discrimination against mixed race colonists, a move that drew criticism from abolitionists William Wilberforce and Thomas Clarkson. The troops who came to Saint Domingue from Britain had an extremely low survival rate, often dying to diseases such as yellow fever. The British government would send less trained adolescents to maintain strong regiments. The incompetence of the new soldiers, combined with the ravaging of disease upon the army, led to a very unsuccessful campaign in Saint Domingue. Sonthonax sent three of his deputies, namely the colonist Louis Duffay, the free black army officer Jean Baptiste Belley and a free man of color, Jean Baptiste Mills, to seek the National Convention's endorsement for the emancipation of slaves near the end of January 1794. On 4 February, Dufay gave a speech to the convention arguing that abolishing slavery was the only way to keep the colony in control of the French, and that former slaves would willingly work to restore the colony. </blockquote>

In nationalistic terms, the abolition of slavery also served as a moral triumph of France over England, as seen in the latter half of the above quote. Yet Toussaint Louverture did not stop working with the Spanish Army until sometime later, as he was suspicious of the French. The British force that landed in Saint Domingue in 1793 was too small to conquer the colony, being capable only of holding only few coastal enclaves. The French planters were disappointed as they had hoped to regain power; Sonthonax was relieved, as he had twice refused ultimatums from Commodore John Ford to surrender Port au Prince. In the meantime, a Spanish force under Captain General Joaquín García y Moreno had marched into the Northern Province. Louverture, the ablest of the Haitian generals, had joined the Spanish, accepting an officer's commission in the Spanish Army and being made a knight in the Order of St. Isabella. The main British force for the conquest of Saint Domingue under General Charles Grey, nicknamed "No flint Grey", and Admiral Sir John Jervis set sail from Portsmouth on 26 November 1793, which was in defiance of the well known rule that the only time that one could campaign in the West Indies was from September to November, when the mosquitoes that carried malaria and yellow fever were scarce. After arriving in the West Indies in February 1794, Grey chose to conquer Martinique, Saint Lucia, and Guadeloupe. Troops under the command of John Whyte did not arrive in Saint Domingue until 19 May 1794. Rather than attacking the main French bases at Le Cap and Port de Paix, Whyte chose to march towards Port au Prince, whose harbour was reported to have forty five ships loaded with sugar. Whyte took Port au Prince, but Sonthonax and the French forces were allowed to leave in exchange for not burning the sugar loaded ships. By May 1794, the French forces were severed in two by Toussaint, with Sonthonax commanding in the north and André Rigaud leading in the south.

Испанцы отправляются из Сан-Доминго

В мае 1794 года Туссен внезапно перешел на сторону французов и выступил против испанцев, устроив засаду своим союзникам, когда те выходили из церкви Сан-Рафаэль 6 мая 1794 года. Гаитяне вскоре изгнали испанцев из Сен-Доминго. Туссен проявлял снисходительность к белым, утверждая, что борется за права рабов, как чернокожих французов, на свободу. Он заявил, что не стремится к независимости от Франции, и призвал выживших белых, включая бывших рабовладельцев, остаться и помочь ему в восстановлении Сен-Доминго. Риго остановил наступление британцев на юге, взяв город Леоган штурмом и оттеснив британцев обратно в Порт-о-Пренс. В течение 1794 года большинство британских войск погибло от желтой лихорадки, которую британцы называли "черной рвотой". За два месяца после прибытия в Сен-Доминго британцы потеряли 40 офицеров и 600 солдат от желтой лихорадки. Из 7000 человек в армии Грея около 5000 умерли от желтой лихорадки, а Королевский флот сообщил о потере "сорока шести офицеров и одиннадцатисот человек, в основном от желтой лихорадки". Британский историк сэр Джон Фортескью писал: "Вероятно, даже недооценивать количество захороненных в Вест-Индии англичан в 1794 году – значит назвать число меньше двенадцати тысяч". Риго не смог отбить Порт-о-Пренс, но в Рождество 1794 года он штурмом взял Тибурон в результате неожиданной атаки. Британцы потеряли около 300 солдат, а войска Риго не брали пленных, казнив каждого британского солдата или моряка, который сдался.

Британский "великий толчок"

В этот момент Питт решил начать то, что он назвал "великим наступлением" для завоевания Сен-Доминго и остальной части Французской Вест-Индии, отправив самую крупную экспедицию, которую когда-либо организовывала Британия в своей истории, – около 30 000 человек, перевозимых на 200 кораблях. Фортескью писал, что целью британцев в первой экспедиции было уничтожить "мощь Франции на этих неблагополучных островах, но лишь слишком поздно они обнаружили, что практически уничтожили британскую армию". К тому времени всем было хорошо известно, что служба в Вест-Индии – это практически смертный приговор. В Дублине и Корке солдаты 104-го, 105-го, 111-го и 112-го полков подняли мятеж, узнав об отправке в Сен-Доминго. Флот для "великого наступления" покинул Портсмут 16 ноября 1795 года и был разбит штормом, после чего вновь вышел в море 9 декабря. В то время все силы в Сен-Доминго находились под командованием вице-губернатора Ямайки, сэра Адама Уильямсона. Ему с оптимизмом был присвоен титул "губернатора Сен-Доминго", а в его британских войсках были ямайские ополченцы "Черного выстрела". Генерал Ральф Аберкромби, командующий силами, направленными в "великое наступление", колебался, на какой остров напасть, прибыв на Барбадос 17 марта 1796 года. Он отправил отряд под командованием генерал-майора Гордона Форбса в Порт-о-Пренс. Попытка Форбса захватить французский город Леоган закончилась катастрофой. Французы построили глубокий оборонительный ров с частоколом, а Форбс не позаботился о том, чтобы взять с собой тяжелую артиллерию. Французский командир, генерал-мулат Александр Петион, оказался превосходным артиллеристом и использовал орудия своего форта, чтобы потопить два из трех линейных кораблей под командованием адмирала Хайда Паркера в гавани, прежде чем направить огонь на британские войска. Французская вылазка привела к полному разгрому британцев, и Форбс отступил обратно в Порт-о-Пренс. С прибытием новых кораблей с британскими войсками все больше солдат умирало от желтой лихорадки. К 1 июня 1796 года из 1000 человек 66-го полка только 198 не были заражены желтой лихорадкой, а из 1000 человек 69-го полка – только 515. Аберкромби предсказал, что при сохраняющихся темпах заражения желтой лихорадкой к ноябрю все солдаты из этих двух полков умрут. В конечном итоге к июню в Сен-Доминго прибыло 10 000 британских солдат, но, за исключением незначительных стычек возле Бомбарда, британцы оставались в Порт-о-Пренсе и других прибрежных анклавах, в то время как желтая лихорадка продолжала косить их всех. Правительство подверглось критике в Палате общин из-за растущих затрат на экспедицию в Сен-Доминго. В феврале 1797 года генерал Джон Грейвс Симко прибыл на замену Форбсу с приказом отвести британские войска в Порт-о-Пренс. По мере роста человеческих и финансовых потерь экспедиции в Британии все громче звучали требования о выводе войск из Сен-Доминго, который поглощал деньги и солдат, не принося ожидаемой прибыли. 11 апреля 1797 года полковник Томас Мэтленд из 62-го пехотного полка высадился в Порт-о-Пренсе и написал в письме своему брату, что британские силы в Сен-Доминго были "уничтожены" желтой лихорадкой. Служба в Сен-Доминго была крайне непопулярна в британской армии из-за огромного числа смертей, вызванных желтой лихорадкой. Один британский офицер писал о своем ужасе, видя, как его друзья "тонули в собственной крови", а "некоторые умирали, сходя с ума". Симко использовал новые британские войска, чтобы оттеснить гаитян под командованием Туссена, но в контрнаступлении Туссен и Риго остановили наступление. Туссен вернул крепость Миребале. 7 июня 1797 года Туссен атаковал Форт-Черчилль в штурме, который отличался как профессионализмом, так и яростью. Под шквальным артиллерийским огнем гаитяне четыре раза устанавливали лестницы на стены, но каждый раз были отброшены с большими потерями. Несмотря на то, что Туссен был отбит, британцы были поражены тем, что он превратил группу бывших рабов, не имевших военного опыта, в войска, чьи навыки не уступали европейским армиям.

At this point, Pitt decided to launch what he called "the great push" to conquer Saint Domingue and the rest of the French West Indies, sending out the largest expedition Britain had yet mounted in its history, a force of about 30,000 men to be carried in 200 ships. Fortescue wrote that the aim of the British in the first expedition had been to destroy "the power of France in these pestilent islands only to discover when it was too late, that they practically destroyed the British army". By this point, it was well known that service in the West Indies was virtually a death sentence. In Dublin and Cork, soldiers from the 104th, 105th, 111th, and 112th regiments rioted when they learned that they were being sent to Saint Domingue. The fleet for the "great push" left Portsmouth on 16 November 1795 and was wrecked by a storm, before sending out again on 9 December. The overall forces in St Domingue was at that time under the command of the lieutenant governor of Jamaica, Sir Adam Williamson. He was optimistically given the title "Governor of St Domingue", and among his British forces were Jamaican "Black Shot" militias. General Ralph Abercromby, the commander of the forces committed to the "great push", hesitated over which island to attack when he arrived in Barbados on 17 March 1796. He dispatched a force under Major General Gordon Forbes to Port au Prince. Forbes's attempt to take the French held city of Léogâne ended in disaster. The French had built a deep defensive ditch with palisades and Forbes had neglected to bring along heavy artillery. The French commander, the mulatto General Alexandre Pétion, proved to be an excellent artilleryman, who used the guns of his fort to sink two of the three ships of the line under Admiral Hyde Parker in the harbour, before turning his guns to the British forces; a French sortie led to a rout of the British, and Forbes retreated back to Port au Prince. As more ships arrived with British troops, more soldiers died of yellow fever. By 1 June 1796, of the 1,000 from the 66th Regiment, only 198 had not been infected with yellow fever; and of the 1,000 men of the 69th Regiment, only 515 were not infected with yellow fever. Abercromby predicted that at the current rate of yellow fever infection, all of the men from the two regiments were dead by November. Ultimately, 10,000 British soldiers arrived in Saint Domingue by June, but aside from some skirmishing near Bombarde, the British remained in Port au Prince and other coastal enclaves, while yellow fever continued to kill them all off. The government attracted criticism in the House of Commons about the mounting costs of the expedition to Saint Domingue. In February 1797, General John Graves Simcoe arrived to replace Forbes with orders to pull back the British forces to Port au Prince. As the human and financial costs of the expedition mounted, people in Britain demanded a withdrawal from Saint Domingue, which was devouring money and soldiers, while failing to produce the expected profits. On 11 April 1797, Colonel Thomas Maitland of the 62nd Regiment of Foot landed in Port au Prince, and wrote in a letter to his brother that British forces in Saint Domingue had been "annihilated" by the yellow fever. Service in Saint Domingue was extremely unpopular in the British Army owing to the terrible death toll caused by yellow fever. One British officer wrote of his horror of seeing his friends "drowned in their own blood" while "some died raving Mad". Simcoe used the new British troops to push back the Haitians under Toussaint, but in a counter offensive, Toussaint and Rigaud stopped the offensive. Toussaint retook the fortress at Mirebalais. On 7 June 1797, Toussaint attacked Fort Churchill in an assault that was as noted for its professionalism as for its ferocity. Under a storm of artillery, the Haitians placed ladders on the walls and were driven back four times, with heavy losses. Even though Toussaint had been repulsed, the British were astonished that he had turned a group of former slaves with no military experience into troops whose skills were the equal of a European army.

Выход Великобритании

В июле 1797 года Симко и Мэтленд отплыли в Лондон, чтобы рекомендовать полный вывод войск из Сен-Доминго. В марте 1798 года Мэтленд вернулся с полномочиями на отступление, по крайней мере, из Порт-о-Пренса. 10 мая 1798 года Мэтленд встретился с Туссеном, чтобы договориться о перемирии, а 18 мая британцы покинули Порт-о-Пренс. Британские силы были сокращены до удержания лишь западных прибрежных городов Моль-Сен-Николас на севере и Жереми на юге. Новый губернатор Ямайки, Александр Линдсей, 6-й граф Балкаррес, настоятельно советовал Мэтленду не отступать из Моль-Сен-Николас. Однако Туссен послал Балкарресу сообщение, предупредив его, что если он продолжит настаивать, ему следует помнить, что Ямайка находится недалеко от Сен-Доминго и может быть подвергнута вторжению. Мэтленд понимал, что его войска не смогут победить Туссена, и что он должен принять меры для защиты Ямайки от вторжения. Моральный дух британских войск упал с известием о захвате Туссеном Порт-о-Пренса, и Мэтленд решил отказаться от всего Сен-Доминго, написав, что экспедиция обернулась полным провалом, и отступление – единственное разумное решение, хотя у него не было на это полномочий. 31 августа Мэтленд и Туссен подписали соглашение, согласно которому в обмен на вывод британских войск из Сен-Доминго, Туссен обещал не поддерживать восстания рабов на Ямайке. Риго взял под контроль Жереми без потерь для своих войск, поскольку Мэтленд передислоцировал свои южные силы на Ямайку. В конце 1798 года Мэтленд вывел последние свои войска из Моль-Сен-Николас, после чего Туссен взял крепость под своё командование. Мэтленд расформировал свой отряд "Черных стрелков" и оставил их в Сен-Доминго, опасаясь, что они могут вернуться на Ямайку и поднять восстание с целью отмены рабства в британской колонии. Многие из них присоединились к армии Туссена.

Туссен консолидирует контроль

После отъезда британцев Туссен обратил внимание на Риго, который плел интриги против него на юге Сен-Доминга. В июне 1799 года Риго начал Войну ножей против власти Туссена, предприняв жестокое наступление на Пети-Гоав и Гранд-Гоав. Не беря пленных, войска Риго, состоявшие преимущественно из мулатов, безжалостно убивали как чернокожих, так и белых. Несмотря на враждебное отношение Соединенных Штатов к Туссену, ВМС США согласились оказать поддержку его силам фрегатом USS General Greene под командованием капитана Кристофера Перри, предоставляя артиллерийскую поддержку чернокожим, когда Туссен осадил город Жакмель, удерживаемый войсками мулатов под командованием Риго. Для Соединенных Штатов связи Риго с Францией представляли угрозу для американской торговли. 11 марта 1800 года Туссен захватил Жакмель, а Риго бежал на французской шхуне "Ла Диана". Хотя Туссен утверждал, что остается верным Франции, фактически он правил Сен-Домингом как диктатор.

Туссент Лувертюр

Туссен Лувертюр, хотя и был самообразованным бывшим домашним рабом, стал одним из самых успешных военачальников среди чернокожих. Подобно Жану Франсуа и Биассу, он изначально воевал на стороне испанской короны. После вторжения британцев в Сен-Доминго, Лувертюр решил сражаться за французов, если те согласятся освободить всех рабов. Сонтонакс провозгласил отмену рабства 29 августа 1792 года. Лувертюр сотрудничал с французским генералом Этьеном Лаво, чтобы добиться освобождения всех рабов. Лувертюр оставил испанскую армию на востоке и 6 мая 1794 года перевел свои войска на сторону французов, после того как испанцы отказались предпринять шаги по отмене рабства. Под военным руководством Туссена бывшие рабы добились уступок от британцев и изгнали испанские войска. В конечном итоге, Туссен по сути восстановил контроль над Сен-Доминго для Франции. Лувертюр был очень умным, организованным и красноречивым. Однако, став хозяином острова, Туссен не желал передавать слишком много власти Франции. Он начал управлять страной как фактически автономным образованием. Лувертюр одержал победу над серией местных соперников, включая комиссара Сонтонакса, француза белого происхождения, который получил поддержку многих гаитян, вызвав гнев Лувертюра; Андре Риго, свободного мулата, который боролся за контроль над Югом в Войне ножей; и графа д’Эдувиля, который создал роковую трещину между Риго и Лувертюром, прежде чем бежать во Францию. В 1798 году Туссен разгромил британский экспедиционный корпус. Кроме того, он возглавил вторжение в соседний Санто-Доминго (декабрь 1800 года) и освободил там рабов 3 января 1801 года. В 1801 году Лувертюр издал конституцию для Сен-Доминго, которая предусматривала пожизненное губернаторство за ним и призывала к автономии чернокожих и созданию суверенного черного государства. В ответ Наполеон Бонапарт отправил на остров крупный экспедиционный корпус французских солдат и военных кораблей во главе с шурином Бонапарта, Шарлем Леклерком, с целью восстановления французского правления. Им было дано секретное указание восстановить рабство, по крайней мере, в бывшей испанской части острова. Бонапарт приказал относиться к Туссену с уважением до тех пор, пока французские силы не укрепятся; как только это будет сделано, Туссена следовало вызвать в Ле-Кап и арестовать; в случае его неявки Леклерк должен был вести "войну на уничтожение" без милосердия, а всех сторонников Туссена расстреливать при захвате. После завершения этого рабство должно было быть окончательно восстановлено. Многочисленные французские солдаты сопровождались войсками мулатов во главе с Александром Петионом и Андре Риго, мулатскими лидерами, которые были разгромлены Туссеном три года назад.

Toussaint Louverture, although a self educated former domestic slave, was one of the most successful black commanders. Like Jean François and Biassou, he initially fought for the Spanish crown. After the British had invaded Saint Domingue, Louverture decided to fight for the French if they would agree to free all the slaves. Sonthonax had proclaimed an end to slavery on 29 August 1792. Louverture worked with a French general, Étienne Laveaux, to ensure that all slaves would be freed. Louverture abandoned the Spanish Army in the east and brought his forces over to the French side on 6 May 1794 after the Spanish refused to take steps to end slavery. Under the military leadership of Toussaint, the former slaves succeeded in winning concessions from the British and expelled the Spanish forces. In the end, Toussaint essentially restored control of Saint Domingue to France. Louverture was very intelligent, organized and articulate. Having made himself master of the island, however, Toussaint did not wish to surrender too much power to France. He began to rule the country as an effectively autonomous entity. Louverture overcame a succession of local rivals, including: the Commissioner Sonthonax, a French white man who gained support from many Haitians, angering Louverture; André Rigaud, a free man of color who fought to keep control of the South in the War of Knives; and Comte d'Hédouville, who forced a fatal wedge between Rigaud and Louverture before escaping to France. Toussaint defeated a British expeditionary force in 1798. In addition, he led an invasion of neighboring Santo Domingo (December 1800), and freed the slaves there on 3 January 1801. In 1801, Louverture issued a constitution for Saint Domingue that decreed he would be governor for life and called for black autonomy and a sovereign black state. In response, Napoleon Bonaparte dispatched a large expeditionary force of French soldiers and warships to the island, led by Bonaparte's brother in law Charles Leclerc, to restore French rule. They were under secret instructions to restore slavery, at least in the formerly Spanish held part of the island. Bonaparte ordered that Toussaint was to be treated with respect until the French forces were established; once that was done, Toussaint was to be summoned to Le Cap and arrested; if he failed to show, Leclerc was to wage "a war to the death" with no mercy and all of Toussaint's followers to be shot when captured. Once that was completed, slavery would be ultimately restored. The numerous French soldiers were accompanied by mulatto troops led by Alexandre Pétion and André Rigaud, mulatto leaders who had been defeated by Toussaint three years earlier.

Наполеон вторгся на Гаити

Французы прибыли 2 февраля 1802 года в Ле-Кап, и гаитянскому командиру Анри Кристофу было приказано Леклером сдать город французам. Когда Кристоф отказался, французы атаковали Ле-Кап, а гаитяне подожгли город, не желая его сдавать. Леклерк отправил Туссену письма, в которых обещал: "Не беспокойтесь о своем состоянии. Оно будет сохранено для вас, поскольку вы честно его заработали своими усилиями. Не беспокойтесь о свободе ваших сограждан". Когда Туссен по-прежнему не явился в Ле-Кап, 17 февраля 1802 года Леклерк издал прокламацию: "Генерал Туссен и генерал Кристоф объявлены вне закона; всем гражданам приказано выслеживать их и обращаться с ними как с мятежниками против Французской Республики". Капитан Маркус Рейнсфорд, офицер британской армии, посетивший Сен-Доминго, наблюдал за подготовкой гаитянской армии и писал: "По свистку целая бригада пробегала три-четыреста ярдов, затем, рассыпаясь, падала на землю, переворачиваясь на спину и бок, и все это время вела интенсивный огонь до отмены команды. Это движение выполнялось настолько легко и точно, что полностью исключало возможность кавалерийской атаки в гористой и лесистой местности".

Гаитянское сопротивление и тактика "сожженной земли"

В письме к Жану-Жаку Дессалину Туссен изложил свои планы по разгрому французов, используя тактику выжженной земли: "Не забывайте, ожидая сезона дождей, который избавит нас от врагов, что у нас нет иного средства, кроме разрушения и огня. Помните, что земля, орошенная нашим потом, не должна давать врагам ни малейшего пропитания. Разрушайте дороги картечью, бросайте трупы и лошадей в основания укреплений, сжигайте и уничтожайте всё, чтобы те, кто пришел поработить нас, видели перед собой образ ада, которого они достойны". Письмо не достигло Дессалина, так как он уже возглавил войска, уклонился от французского отряда, посланного для его захвата, и штурмом взял Леоган. Гаитяне сожгли Леоган и перебили всех французов. Тринидадский историк К. Л. Р. Джеймс писал о действиях Дессалина в Леогане: "Мужчин, женщин и детей, всех белых, попавших ему в руки, он безжалостно убивал. И запретив погребения, оставлял груды трупов гнить на солнце, чтобы вселять ужас во французские отряды, следовавшие за его колоннами". Французы ожидали, что гаитяне с готовностью вернутся в рабство, полагая, что рабство – естественное положение для чернокожих, и были потрясены, узнав, насколько сильно гаитяне ненавидели их за стремление вновь обречь их на жизнь в цепях. Генерал Памфиль де Лакруа, увидев руины Леогана, был глубоко потрясен и писал: "Они нагромоздили тела", которые "сохраняли свои позы: согнутые, с вытянутыми и молящими руками; лед смерти еще не стер выражения с их лиц". Леклерк приказал четырем французским колоннам двинуться на Гонаив, являвшийся главной гаитянской базой. Одной из колонн командовал генерал Донатиен де Рошамбо, убежденный сторонник расовой дискриминации и рабства, который ненавидел гаитян за их стремление к свободе. Туссен попытался остановить Рошамбо в Равине-а-Кулевр, узком ущелье в горах, которое гаитяне завалили срубленными деревьями. В последовавшей битве при Равине-а-Кулевр, после шести часов ожесточенного рукопашного боя, в котором обе стороны не щадили друг друга, французы все же прорвались, хотя и понесли значительные потери. Во время битвы Туссен лично участвовал в сражении, возглавляя своих людей в атаках на французов. Потеряв 800 человек, Туссен приказал отступить.

In a letter to Jean Jacques Dessalines, Toussaint outlined his plans for defeating the French using scorched earth: "Do not forget, while waiting for the rainy reason which will rid us of our foes, that we have no other resource than destruction and fire. Bear in mind that the soil bathed with our sweat must not furnish our enemies with the smallest sustenance. Tear up the roads with shot; throw corpses and horses into all the foundations, burn and annihilate everything in order that those who have come to reduce us to slavery may have before their eyes the image of the hell which they deserve". Dessalines never received the letter as he had already taken to the field, evaded a French column sent to capture him and stormed Léogâne. The Haitians burned down Léogâne and killed all of the French with the Trinidadian historian C. L. R. James writing of Dessalines's actions at Léogâne: "Men, women and children, indeed all the whites who came into his hands, he massacred. And forbidding burial, he left stacks of corpses rotting in the sun to strike terror into the French detachments as they toiled behind his flying columns". The French had been expecting the Haitians to happily go back to being their slaves, as they believed it was natural for blacks to be the slaves of whites, and were stunned to learn how much the Haitians hated them for wanting to reduce them back to a life in chains. A visibly shocked General Pamphile de Lacroix after seeing the ruins of Léogâne wrote: "They heaped up bodies" which "still had their attitudes; they were bent over, their hands outstretched and beseeching; the ice of death had not effaced the look on their faces". Leclerc ordered four French columns to march on Gonaives, which was the main Haitian base. One of the French columns was commanded by General Donatien de Rochambeau, a proud white supremacist and a supporter of slavery who detested the Haitians for wanting to be free. Toussaint tried to stop Rochambeau at Ravine à Couleuvre, a very narrow gully up in the mountains that the Haitians had filled with chopped down trees. In the ensuring Battle of Ravine à Couleuvres, after six hours of fierce hand to hand fighting with no quarter given on either side, the French finally broke through, albeit with heavy losses. During the battle, Toussaint personally took part in the fighting to lead his men in charges against the French. After losing 800 men, Toussaint ordered a retreat.

Крепость Крет-а-Пьерро

Гаитяне затем попытались остановить французов у британской крепости в горах под названием Crête à Pierrot, битва, которая вошла в историю Гаити как национальный эпос. Пока Туссен принимал участие в сражениях, он оставил Дессалина командовать Crête à Pierrot, откуда тот мог видеть три французские колонны, сходящиеся к крепости. Дессалин предстал перед своими людьми, встав на бочку с порохом и держа в руках зажженный факел, сказав: «На нас нападут, и если французы ступят сюда, я все взорву к черту!». В ответ солдаты воскликнули: «Мы умрем за свободу!». Первой французской колонной, прибывшей к крепости, командовал генерал Жан Буде, чьи люди подвергались атакам засадных отрядов, пока не достигли глубокого рва, вырытого гаитянами. Когда французы попытались преодолеть ров, Дессалин приказал спрятавшимся солдатам открыть огонь, обрушив на французов сокрушительный залп артиллерийского и ружейного огня, нанеся нападающим тяжелые потери. Сам генерал Буде был ранен, и когда тела убитых и раненых французов стали накапливаться в рву, французы отступили. Следующим французским командиром, попытавшимся штурмовать ров, был генерал Шарль Дюгуа, к которому вскоре присоединилась колонна под командованием Леклерка. Все французские атаки закончились полным провалом, и после неудачной последней попытки гаитяне перешли в контратаку, уничтожая французов. Генерал Дюгуа был убит, Леклерк ранен, а французские потери составили около 800 человек. Последней прибывшей французской колонной была колонния Рошамбо, который привез тяжелую артиллерию, подавившую гаитянскую артиллерию, однако и его попытка штурмовать ров провалилась, унеся жизни около 300 его солдат. В течение последующих дней французы продолжали обстреливать и штурмовать крепость, но каждый раз терпели неудачу, в то время как гаитяне, не унывая, пели песни Французской революции, прославляя право всех людей на равенство и свободу. Гаитянская психологическая война оказалась успешной: многие французские солдаты спрашивали, зачем они сражаются, чтобы поработить гаитянцев, которые лишь отстаивают права, обещанные Революцией, – право на свободу для всех. Несмотря на попытки Бонапарта скрыть свои намерения восстановить рабство, обе стороны были уверены, что именно поэтому французы вернулись на Гаити, ведь прибыльность сахарных плантаций напрямую зависела от рабского труда. Наконец, после двадцати дней осады, когда запасы продовольствия и боеприпасов были на исходе, Дессалин приказал своим войскам покинуть крепость ночью 24 марта 1802 года, и гаитяне незаметно вышли из крепости, чтобы продолжить борьбу. Даже Рошамбо, питавший ненависть ко всем чернокожим, был вынужден признать в своем докладе: «Их отступление – это чудесное отступление из нашей ловушки – невероятный подвиг». Французы одержали победу, но потеряли 2000 человек, сражаясь с противником, которого они презирали из-за расовой нетерпимости, считая всех чернокожих глупыми и трусливыми, и, кроме того, полагали, что гаитянцев к отступлению вынудила нехватка продовольствия и боеприпасов, а не какие-либо успехи французской армии. После битвы при Crête à Pierrot гаитяне отказались от традиционной войны и перешли к партизанской тактике, что сделало французский контроль над большей частью сельской местности от Ле-Капа до долины Артибонита крайне шатким. В марте в Сен-Доминго начался сезон дождей, и, когда вода застаивалась, комары начали размножаться, что привело к новой вспышке желтой лихорадки. К концу марта от желтой лихорадки умерло 5000 французских солдат, а еще 5000 были госпитализированы с этой болезнью, что заставило обеспокоенного Леклерка записать в своем дневнике: «Наступило время дождей. Мои войска измотаны усталостью и болезнями».

The Haitians next tried to stop the French at a British built fort up in the mountains called Crête à Pierrot, a battle that is remembered as a national epic in Haiti. While Toussaint took to the field, he left Dessalines in command of Crête à Pierrot, who from his fastness could see three French columns converging on the fort. Dessalines appeared before his men standing atop of a barrel of gunpowder, holding a lit torch, saying: "We are going to be attacked, and if the French put their feet in here, I shall blow everything up", leading his men to reply "We shall die for liberty!". The first of the French columns to appear before the fort was commanded by General Jean Boudet, whose men were harassed by skirmishers until they reached a deep ditch the Haitians had dug. As the French tried to cross the ditch, Dessalines ordered his men who were hiding to come out and open fire, hitting the French with a tremendous volley of artillery and musket fire, inflicting heavy losses on the attackers. General Boudet himself was wounded and as the French dead and wounded started to pile up in the ditch, the French retreated. The next French commander who tried to assault the ditch was General Charles Dugua, joined shortly afterwards by the column commanded by Leclerc. All of the French assaults ended in total failure, and after the failure of their last attack, the Haitians charged the French, cutting down any Frenchmen. General Dugua was killed, Leclerc was wounded and the French lost about 800 dead. The final French column to arrive was the one commanded by Rochambeau, who brought along heavy artillery that knocked out the Haitian artillery, though his attempt to storm the ditch also ended in failure with about 300 of his men killed. Over the following days, the French kept on bombarding and assaulting the fort, only to be repulsed every time while the Haitians defiantly sang songs of the French Revolution, celebrating the right of all men to be equal and free. The Haitian psychological warfare was successful with many French soldiers asking why they were fighting to enslave the Haitians, who were only asserting the rights promised by the Revolution to make all men free. Despite Bonaparte's attempt to keep his intention to restore slavery a secret, it was widely believed by both sides that was why the French had returned to Haiti, as a sugar plantation could only be profitable with slave labour. Finally after twenty days of siege with food and ammunition running out, Dessalines ordered his men to abandon the fort on the night of 24 March 1802 and the Haitians slipped out of the fort to fight another day. Even Rochambeau, who hated all blacks was forced to admit in a report: "Their retreat—this miraculous retreat from our trap—was an incredible feat of arms". The French had won, but they had lost 2,000 dead against an opponent whom they held in contempt on racial grounds, believing all blacks to be stupid and cowardly, and furthermore, that it was shortages of food and ammunition that forced the Haitians to retreat, not because of any feats of arms by the French army. After the Battle of Crête à Pierrot, the Haitians abandoned conventional warfare and reverted to guerrilla tactics, making the French hold over much of the countryside from Le Cap down to the Artibonite valley very tenuous. With March, the rainy season came to Saint Domingue, and as stagnant water collected, the mosquitoes began to breed, leading to yet another outbreak of yellow fever. By the end of March, 5,000 French soldiers had died of yellow fever and another 5,000 were hospitalized with yellow fever, leading to a worried Leclerc to write in his diary: "The rainy season has arrived. My troops are exhausted with fatigue and sickness".

Захват Туссена

25 апреля 1802 года ситуация резко изменилась, когда Кристоф вместе с большей частью гаитянской армии перешел на сторону французов. Лувертюру обещали свободу в обмен на согласие интегрировать оставшиеся войска во французскую армию. Лувертюр согласился на это 6 мая 1802 года. Причины, побудившие Туссена прекратить борьбу, долгое время были предметом споров, и наиболее вероятным объяснением является его усталость после 11 лет войны. По условиям капитуляции, Леклерк торжественно пообещал, что рабство не будет восстановлено в Сен-Доминге, что чернокожие смогут занимать офицерские должности во французской армии, и что гаитянская армия будет принята во французскую армию. Леклерк также предоставил Туссену плантацию в Эннери. Позже Туссен был обманут, схвачен французами и отправлен во Францию, где скончался спустя несколько месяцев в тюрьме Форт-де-Жу в горах Юра. В это же время на родине, среди польских солдат, разворачивалась схожая ситуация – они боролись за свою свободу против оккупационных войск России, Пруссии и Австрии, начавшейся в 1772 году. Многие поляки верили, что если они будут сражаться на стороне Франции, Бонапарт вознаградит их восстановлением независимости Польши, утраченной в результате Третьего раздела Польши в 1795 году. Как и гаитяне, многие поляки стремились к объединению, чтобы вернуть себе свободу и независимость, готовя восстание. В результате многие польские солдаты прониклись уважением к своим противникам и в конечном итоге перешли на сторону гаитянских рабов, отвернувшись от французской армии. Польские солдаты приняли участие в Гаитянской революции 1804 года, внеся вклад в создание первой в мире свободной черной республики и первого независимого карибского государства. После обретения Гаити независимости, поляки получили гаитянское гражданство за свою верность и поддержку в свержении французских колонизаторов и были названы "черными" в конституции Гаити.

Дессалин и Петион присоединяются к гаитянским силам

Дессалин и Петион оставались союзниками Франции, пока в октябре 1802 года вновь не перешли на сторону противников и не начали воевать с французами. Когда Леклерк, умирая от желтой лихорадки, узнал, что Кристоф и Дессалин присоединились к повстанцам, он приказал утопить в гавани всех чернокожих, проживавших в Ле-Капе. В ноябре Леклерк умер от желтой лихорадки, как и значительная часть его армии. В заливе Ле-Кап Рошамбо приказал утопить чернокожих. После этого несколько месяцев никто не решался есть рыбу из залива, опасаясь съесть плоть, питавшуюся человеческими телами. Бонапарт, получив известие о том, что от желтой лихорадки умерла большая часть его армии в Сен-Доминго, а французы контролируют лишь Порт-о-Пренс, Ле-Кап и Ле-Ке, отправил Рошамбо подкрепление в 20 000 человек. Дессалин отвечал Рошамбо равной жестокостью. В Ле-Капе, когда Рошамбо повесил 500 чернокожих, Дессалин в ответ убил 500 белых и водрузил их головы на кольях по всему Ле-Капу, чтобы французы знали, что их ждет. Зверства Рошамбо способствовали переходу многих бывших сторонников Франции на сторону повстанцев. Многие с обеих сторон стали рассматривать эту войну как расовую, в которой милосердие недопустимо. Гаитяне сжигали французских пленных заживо, рубили их топорами или привязывали к доске и распиливали надвое.

Война между Францией и Британией

Не имея возможности направить обещанное массированное подкрепление после начала войны с британцами 18 мая 1803 года, Королевский флот немедленно отправил эскадрилью под командованием сэра Джона Дакворта из Ямайки для крейсерства в регионе, с целью прервать связь между французскими форпостами и захватить или уничтожить французские военные корабли, базировавшиеся в колонии. Блокада Сен-Доминго не только отрезала французские войска от подкреплений и снабжения из Франции, но и привела к тому, что британцы начали поставлять оружие гаитянам. Оказавшись в ловушке, вовлеченный в жестокую расовую войну и потеряв значительную часть армии от желтой лихорадки, Рошамбо пришел в упадок. Он утратил интерес к командованию армией и, как писал Джеймс, "занимался чувственными удовольствиями, военными балами, пиршествами и накоплением личного состояния". Эскадрильи Королевского флота вскоре блокировали французские порты Кап-Франсуа и Моль-Сен-Николас на северном побережье французской колонии. Летом 1803 года, когда между Соединенным Королевством и Французским консульством разразилась война, Сен-Доминго был почти полностью захвачен гаитянскими войсками под командованием Жана-Жака Дессалина. На севере страны французские войска были изолированы в двух крупных портах – Кап-Франсуа и Моль-Сен-Николас, а также в нескольких небольших поселениях, снабжавшихся французским военно-морским флотом, базировавшимся главным образом в Кап-Франсуа. 28 июня эскадра столкнулась с французским конвоем из Ле-Ке у Моль-Сен-Николаса, захватив один корабль, хотя другому удалось уйти. Два дня спустя в тех же водах был преследован и захвачен французский фрегат, действовавший независимо. 24 июля другая британская эскадра перехватила главную французскую эскадру из Кап-Франсуа, которая пыталась прорвать блокаду и добраться до Франции. Британцы под командованием коммодора Джона Лоринга открыли погоню, но одному французскому линейному кораблю и фрегату удалось уйти. Другой линейный корабль был прижат к берегу и захвачен после обстрела с гаитянских береговых батарей. Остальная часть эскадры была вынуждена вести два боя по пути в Европу, но в конечном итоге достигла испанского порта Корунья. 8 октября 1803 года французы покинули Порт-о-Пренс, так как Рошамбо решил сосредоточить остатки своей армии в Ле-Кап. Дессалин вошел в Порт-о-Пренс, где его как героя встретили сто белых, решивших остаться. Дессалин поблагодарил их за доброту и веру в расовое равенство, но затем заявил, что французы обращались с ним как с неполноценным, когда он был рабом, и поэтому, чтобы отомстить за это, он немедленно повесил всех ста белых. 3 ноября фрегат HMS Blanche захватил снабженческую шхуну близ Кап-Франсуа – последнюю надежду на снабжение французских войск. 16 ноября 1803 года Дессалин начал атаку на французские блокгаузы за пределами Ле-Капа. Последнее сухопутное сражение Гаитянской революции, битва при Вертьере, произошло 18 ноября 1803 года близ Кап-Айтиен между армией Дессалина и остатками французской колониальной армии под командованием виконта де Рошамбо; победу в битве одержали восставшие рабы и освобожденные революционные солдаты. К этому моменту Перри заметил, что обе стороны были "немного безумны", поскольку давление войны и желтой лихорадки сказалось на них, и как французы, так и гаитяне сражались с безрассудной храбростью, считая смерть в бою предпочтительнее медленной смерти от желтой лихорадки или пыток со стороны врага.

With Napoleon's inability to send the requested massive reinforcements after the outbreak of war on 18 May 1803 with the British, the Royal Navy immediately despatched a squadron under Sir John Duckworth from Jamaica to cruise in the region, seeking to eliminate communication between the French outposts and to capture or destroy the French warships based in the colony. The Blockade of Saint Domingue not only cut the French forces out from reinforcements and supplies from France, but also meant that the British began to supply arms to the Haitians. Trapped, engaged in a vicious race war, and with much of his army dying of yellow fever, Rochambeau fell to pieces. He lost interest in commanding his army and as James wrote, he "amused himself with sexual pleasures, military balls, banquets and the amassing of a personal fortune". The Royal Navy squadrons soon blockaded the French held ports of Cap Français and Môle Saint Nicolas on the Northern coast of the French colony. In the summer of 1803, when war broke out between the United Kingdom and the French Consulate, Saint Domingue had been almost completely overrun by Haitian forces under the command of Jean Jacques Dessalines. In the north of the country, the French forces were isolated in the two large ports of Cap Français and Môle Saint Nicolas and a few smaller settlements, all supplied by a French naval force based primarily at Cap Français. On 28 June, the squadron encountered a French convoy from Les Cayes off Môle Saint Nicolas, capturing one ship although the other escaped. Two days later an independently sailing French frigate was chased down and captured in the same waters. On 24 July, another British squadron intercepted the main French squadron from Cap Français, which was attempting to break past the blockade and reach France. The British, led by Commodore John Loring gave chase, but one French ship of the line and a frigate escaped. Another ship of the line was trapped against the coast and captured after coming under fire from Haitian shore batteries. The remainder of the squadron was forced to fight two more actions on their return to Europe, but did eventually reach the Spanish port of Corunna. On 8 October 1803, the French abandoned Port au Prince as Rochambeau decided to concentrate what was left of his army at Le Cap. Dessalines marched into Port au Prince, where he was welcomed as a hero by the 100 whites who had chosen to stay behind. Dessalines thanked them all for their kindness and belief in racial equality, but then he said that the French had treated him as less than human when he was a slave, and so to avenge his mistreatment, he promptly had the 100 whites all hanged. On 3 November, the frigate HMS Blanche captured a supply schooner near Cap Français, the last hope in supplying the French forces. On 16 November 1803, Dessalines began attacking the French blockhouses outside of Le Cap. The last battle on land of the Haitian Revolution, the Battle of Vertières, occurred on 18 November 1803, near Cap Haïtien fought between Dessalines' army and the remaining French colonial army under the Vicomte de Rochambeau; the slave rebels and freed revolutionary soldiers won the battle. By this point, Perry observed that both sides were "a little mad" as the pressures of the war and yellow fever had taken their toll, and both the French and the Haitians fought with a reckless courage, seeing death in battle as preferable to a slow death by yellow fever or being tortured to death by the enemy.

Победа Гаити

Рошамбо, видя неизбежность поражения, промедлил до последнего возможного момента, но в конечном итоге был вынужден сдаться британскому командующему. К концу месяца гарнизон голодал, и на военном совете пришел к выводу, что капитуляция – единственный способ избежать этого «места смерти». Однако коммодор Лоринг отказал французам в разрешении отплыть и договорился с Дессалином об условиях, позволявших им безопасно эвакуироваться при условии покинуть порт к 1 декабря. В ночь на 30 ноября 1803 года 8000 французских солдат и сотни белых гражданских лиц поднялись на борт британских кораблей для эвакуации. Один из кораблей Рошамбо чуть не потерпел крушение при выходе из гавани, но был спасен британским лейтенантом, действовавшим в одиночку, который не только спас 900 человек на борту, но и поднял корабль на плаву. В Моле-Сен-Николас генерал Луи де Нуайе отказался сдаваться и вместо этого отплыл в Гавану, Куба, на флотилии небольших судов 3 декабря, но был перехвачен и смертельно ранен фрегатом Королевского флота. Вскоре после этого немногочисленные оставшиеся французские гарнизоны в Сен-Доминго сдались Королевскому флоту, чтобы предотвратить массовые убийства со стороны гаитянской армии. Тем временем Дессалин возглавлял восстание до его завершения, когда французские войска были окончательно разгромлены к концу 1803 года. Согласно «Энциклопедии афроамериканской политики», «в период с 1791 по обретение независимости в 1804 году погибло почти 200 000 чернокожих, тысячи мулатов, а также до 100 000 французских и британских солдат». Большинство смертей было вызвано желтой лихорадкой. Геггус отмечает, что как минимум 3 из каждых 5 британских солдат, отправленных туда в 1791–1797 годах, умерли от болезней. Велись значительные споры о том, не были ли преувеличены данные о количестве смертей, вызванных болезнями. По оценкам, 37 000 французских солдат погибли в бою во время Гаитянской революции, что превышает общее число французских солдат, погибших в бою во время различных колониальных кампаний XIX века в Алжире, Мексике, Индокитае, Тунисе и Западной Африке, где в бою погибло около 10 000 французских солдат. В период с 1793 по 1798 год экспедиция в Сен-Доминго обошлась британской казне в четыре миллиона фунтов стерлингов (по ценам 1798 года) и привела к гибели, ранениям или постоянной инвалидности 100 000 человек из-за последствий желтой лихорадки.

Rochambeau, seeing defeat inevitable, procrastinated until the last possible moment, but eventually was forced to surrender to the British commander—by the end of the month the garrison was starving, having reached the conclusion at a council of war that surrender was the only way to escape from this "place of death". Commodore Loring, however, refused the French permission to sail and agreed terms with Dessalines that permitted them to safely evacuate provided they had left the port by 1 December. On the night of 30 November 1803, 8,000 French soldiers and hundreds of white civilians boarded the British ships to take them away. One of Rochambeau's ships was almost wrecked while leaving the harbour, but was saved by a British lieutenant acting alone, who not only rescued the 900 people on board, but also refloated the ship. At Môle Saint Nicolas, General Louis de Noailles refused to surrender and instead sailed to Havana, Cuba in a fleet of small vessels on 3 December, but was intercepted and mortally wounded by a Royal Navy frigate. Soon after, the few remaining French held towns in Saint Domingue surrendered to the Royal Navy to prevent massacres by the Haitian army. Meanwhile, Dessalines led the rebellion until its completion, when the French forces were finally defeated by the end of 1803. According to the Encyclopedia of African American Politics, "Between 1791 and independence in 1804 nearly 200,000 blacks died, as did thousands of mulattoes and as many as 100,000 French and British soldiers." Yellow fever caused the most deaths. Geggus points out that at least 3 of every 5 British troops sent there in 1791–1797 died of disease. There has been considerable debate over whether the number of deaths caused by disease was exaggerated. An estimated 37,000 French soldiers were killed in action during the Haitian Revolution, exceeding the total French soldiers killed in action across various 19th century colonial campaigns in Algeria, Mexico, Indochina, Tunisia, and West Africa, which resulted in approximately 10,000 French soldiers killed in action combined. Between 1793 and 1798, the expedition to Saint Domingue had cost the British treasury four million pounds (in 1798 money) and 100,000 men either dead, wounded, or permanently disabled from the effects of yellow fever.

Свободная республика

1 января 1804 года Дессалин, новый лидер согласно диктаторской конституции 1805 года, объявил Гаити свободной республикой от имени гаитянского народа, после чего последовала резня оставшихся белых. Его секретарь Бойсрон Тоннер заявил: «Для нашей декларации независимости нам нужна кожа белого человека для пергамента, его череп для чернильницы, его кровь для чернил и штырь для пера!» Гаити стала первой независимой страной в Латинской Америке, первым в мире постколониальным независимым государством, возглавляемым чернокожим населением, и единственной страной, чья независимость была завоевана в результате успешного восстания рабов. Страна была разорена годами войны, её сельское хозяйство было опустошено, а формальная торговля отсутствовала. Поэтому страну необходимо было восстановить. Для достижения этой цели Дессалин принял экономическую организацию, основанную на принципах крепостного права. Он провозгласил, что каждый гражданин будет относиться к одной из двух категорий: работник или солдат. Более того, он провозгласил главенство государства над личностью и, следовательно, приказал прикрепить всех работников к плантациям. Те, кто обладал навыками, не связанными с работой на плантациях, такими как ремесленничество, были освобождены от этого постановления. Однако, чтобы избежать видимости рабства, Дессалин отменил главный символ рабства – кнут. Также рабочий день был сокращен на треть. Тем не менее, его главным мотивом было производство, и в этих целях он предоставил значительную свободу управляющим плантациями. Лишенные права использовать кнут, многие вместо этого прибегали к лианам – толстым вьющимся растениям, в изобилии произраставшим по всему острову, – чтобы убедить работников продолжать работу. Многие работники уподобляли новую систему труда рабству, как и систему Туссена Л’Увертюра, что вызывало недовольство между Дессалином и его народом. Работникам выплачивалось четверть всего богатства, произведенного их трудом. Тем не менее, ему удалось восстановить значительную часть страны и повысить уровень производства, постепенно восстанавливая экономику. Дессалин выплачивал крупные суммы денег за освобождение рабов на невольнических судах у берегов Гаити. Он оплатил расходы на возвращение тысяч гаитянских беженцев, покинувших страну во время революции. Опасаясь возвращения французских войск, Дессалин в первую очередь расширил и поддерживал значительные вооруженные силы. Во время его правления почти 10% трудоспособных мужчин находились на действительной службе, что привело к формированию армии численностью до 37 000 человек. Кроме того, Дессалин приказал построить массивные укрепления по всему острову, такие как Цитадель Лаферьер – крупнейшая крепость в Западном полушарии. Города и торговые центры были перенесены вглубь страны, а менее важные оставлены на побережье, чтобы их можно было полностью сжечь с целью воспрепятствовать французам; многие комментаторы полагают, что эта чрезмерная милитаризация способствовала многим будущим проблемам Гаити. Тот факт, что в армию в основном призывались молодые и физически крепкие мужчины, лишал плантации рабочей силы, необходимой для нормального функционирования. Расло разочарование между работниками, элитой и Дессалином. Заговор, возглавляемый элитой мулатов, в конечном итоге привел к убийству Дессалина и образованию двух отдельных суверенных государств на Гаити.

On 1 January 1804, Dessalines, the new leader under the dictatorial 1805 constitution, declared Haiti a free republic in the name of the Haitian people, which was followed by the massacre of the remaining whites. His secretary Boisrond Tonnerre stated, "For our declaration of independence, we should have the skin of a white man for parchment, his skull for an inkwell, his blood for ink, and a bayonet for a pen!" Haiti was the first independent nation in Latin America, the first post colonial independent black led nation in the world, and the only nation whose independence was gained as part of a successful slave rebellion. The country was damaged from years of war, its agriculture devastated, its formal commerce nonexistent. The country, therefore, had to be rebuilt. To realise this goal, Dessalines adopted the economic organisation of serfdom. He proclaimed that every citizen would belong to one of two categories, laborer or soldier. Furthermore, he proclaimed the mastery of the state over the individual and consequently ordered that all laborers would be bound to a plantation. Those that possessed skills outside of plantation work, like craftsmanship and artisans, were exempt from this ordinance. To avoid the appearance of slavery, however, Dessalines abolished the ultimate symbol of slavery, the whip. Likewise, the working day was shortened by a third. His chief motivator nonetheless was production, and to this aim he granted much freedom to the plantations' overseers. Barred from using the whip, many instead turned to lianes, which were thick vines abundant throughout the island, to persuade the laborers to keep working. Many of the workers likened the new labor system to slavery, much like Toussaint L'Ouverture's system, which caused resentment between Dessalines and his people. Workers were given a fourth of all wealth produced from their labor. Nevertheless, he succeeded in rebuilding much of the country and in raising production levels, thus slowly rebuilding the economy. Dessalines paid large sums of money to liberate slaves on slave ships near the Haitian coast. He paid for the expenses of the returns of the thousands of Haitian refugees that left during the revolution. Fearing a return of French forces, Dessalines first expanded and maintained a significant military force. During his reign, nearly 10% of able bodied men were in active service resulting in a military force of up to 37,000 men. Furthermore, Dessalines ordered the construction of massive fortifications throughout the island, like the Citadelle Laferrière, the largest fortress in the Western Hemisphere. Cities and commercial centers were moved to the interior of the country, while less important ones were kept to the coast, so they could be burnt down completely to discourage the French; many commentators believe that this over militarization contributed to many of Haiti's future problems. In fact, because young fit men were the most likely to be drafted into the army, the plantations were thus deprived of the workforce needed to function properly. There was growing frustration between the workers, the elites, and Dessalines. A conspiracy led by the mulatto elites ultimately led to Dessalines assassination and two separate sovereign states of Haiti.

1804 г. - французская резня

Убийство 1804 года было совершено чёрным населением Гаити по приказу Жана Жака Дессалина против оставшегося белого населения французских колонистов и лоялистов – врагов и предателей революции. Дессалин объявил французов варварами, требуя их изгнания и возмездия за их преступления. Резня, охватившая всю территорию Гаити, продолжалась с начала февраля 1804 года по 22 апреля 1804 года. В феврале и марте Дессалин объезжал города Гаити, чтобы удостовериться в исполнении своих приказов. Несмотря на приказы, массовые убийства часто не начинались, пока он лично не посещал города. По сообщениям, от расправы были избавлены лица, связанные с гаитянской знатью, а также женщины, согласившиеся выйти замуж за мужчин неевропейской расы. В конституции 1805 года, провозгласившей всех граждан чёрными, специально упоминается о натурализации немцев и поляков, произведённой правительством, и их исключении из статьи XII, запрещавшей белым ("не гаитянам"; иностранцам) владеть землёй.

Долг за независимость

Будущее зарождавшегося государства было подорвано в 1825 году, когда Франция при Карле X вынудила его (при этом французские военные корабли стояли у берегов во время переговоров) выплатить 150 миллионов золотых франков в качестве репараций бывшим французским рабовладельцам – в качестве условия для французского политического признания и прекращения политической и экономической изоляции новообразованного государства. Указом от 17 апреля 1825 года король Франции отказался от своих суверенных прав на Санто-Доминго и признал независимость Гаити. Президент Жан-Пьер Бойер полагал, что постоянная угроза французского вторжения сдерживает экономику Гаити и поэтому считал необходимым решить этот вопрос окончательно. Несмотря на то, что в 1838 году сумма репараций была снижена до 90 миллионов франков, Гаити не смогло полностью выплатить свой долг до 1947 года. Эта выплата разорила гаитянскую казну и привела к глубокой нищете правительства страны, вызвав долгосрочную нестабильность. В результате Гаити было вынуждено взять кредит у французских банков, которые предоставили средства для крупного первоначального взноса, серьезно подорвав способность Гаити к процветанию.

Влияние на другие аболиционистские и постколониальные движения

Хотя Гаити пережил серьезные экономические трудности в первые годы после революции, идеалы свободы и антиколониализма никогда не покидали гаитянское сознание. Гражданство предлагалось любому рабу или угнетенному человеку, достигшему берегов Гаити, в соответствии с конституцией Дессалина. Все четыре первых правителя Гаити – Дессалин, Кристоф, Петион и Бойер – проводили политику, направленную на привлечение афроамериканцев к переселению и обеспечению их свободы. Рабские корабли, захваченные и доставленные к берегам Гаити, приводили к освобождению и интеграции всех находившихся на борту в гаитянское общество. Однажды президент Александр Петион защитил ямайских рабов от повторного порабощения после того, как они бежали с плантации и оказались в южном городе Жереми. Многократно лидеры Гаити предоставляли убежище либеральным революционерам по всему миру. Одним из наиболее известных примеров является участие Гаити в делах Великой Колумбии, где Дессалин и Петион оказывали помощь, поставляли боеприпасы и предоставляли убежище Франсиско де Миранде и Симону Боливару, который даже признавал заслугу Гаити в освобождении своей страны. Дессалин предлагал гражданство и помощь рабам на Мартинике и Гваделупе, чтобы они могли начать собственные восстания. Мексиканские националисты Франсиско Хавьер Мина и Хосе Хоакин де Эррера нашли убежище в Ле-Ке и были приняты Петионом во время войны за независимость Мексики. Позднее греки получили поддержку от президента Бойера в их борьбе против османов. Окончание Гаитянской революции в 1804 году положило конец французскому колониализму на острове. Однако социальные конфликты, порожденные рабством, продолжали влиять на население на протяжении многих лет. Доминирование мулатов в политике и экономике, а также в городской жизни после революции, создало иную форму двухкастного общества, поскольку большинство гаитян были сельскими земледельцами-земледельцами.

Влияние на рабство в Америке

Историки продолжают спорить о значении Гаитянской революции. Дэвид Геггус спрашивает: "Насколько сильно она повлияла на ход событий?" Он приходит к выводу, что влияние было ограниченным, поскольку рабство процветало в западном полушарии еще многие десятилетия. В противоположном лагере афроамериканский историк В. Э. Б. Дю Буа утверждал, что Гаитянская революция оказала экономическое давление, без которого британский парламент не принял бы аболиционизм столь охотно. Другие историки считают, что Гаитянская революция повлияла на восстания рабов в США, а также в британских колониях. Крупнейшим рабовладельческим восстанием в истории США стало восстание на немецком побережье в Луизиане в 1811 году. Это восстание было подавлено, а наказание, которое понесли рабы, было настолько жестоким, что не сохранилось никаких современных отчетов о нем. Близлежащая революция вывела вопрос о рабстве на передний план политики США, и, хотя она вдохновляла самих рабов, последовавшее за этим усиление расового разделения и секционной политики положило конец идеализму революционного периода. Американский президент Томас Джефферсон, сам владевший рабами, отказался устанавливать дипломатические отношения с Гаити (Соединенные Штаты признали Гаити только в 1862 году) и ввел экономическое эмбарго на торговлю с Гаити, которое также действовало до 1862 года, стремясь обеспечить экономический провал новой республики, поскольку Джефферсон хотел, чтобы Гаити потерпело неудачу, рассматривая успешное восстание рабов в Вест-Индии как опасный пример для американских рабов. Начиная с рабовладельческих восстаний 1791 года, белые беженцы из Сен-Доминго бежали в Соединенные Штаты, особенно в Филадельфию, Балтимор, Нью-Йорк и Чарльстон. Иммиграция усилилась после кризиса (journée) 20 июня 1793 года, и вскоре американские семьи начали собирать деньги и открывать свои дома, чтобы помочь изгнанникам, столкнувшись с первым кризисом беженцев в Соединенных Штатах. В то время как некоторые белые беженцы обвиняли французское революционное правительство в разжигании насилия на Гаити, многие поддерживали республиканский режим и открыто выражали свою поддержку якобинцам. Существуют также исторические свидетельства, указывающие на то, что демонстрация солидарности с Французской революцией была самым простым способом для беженцев завоевать поддержку и сочувствие американцев, которые недавно пережили свою собственную революцию. Американские рабовладельцы, в частности, сочувствовали французским плантаторам, которых насильно выселили с их плантаций в Сен-Доминго. Хотя изгнанники оказались в мирной обстановке в Соединенных Штатах – в безопасности от насилия, бушующего как во Франции, так и на Гаити – их присутствие осложнило и без того непростые дипломатические отношения между Великобританией, Францией и США.

Historians continue to debate the importance of the Haitian Revolution. David Geggus asks: "How much of a difference did it make?" A limited amount, he concludes, for slavery flourished in the western hemisphere for many more decades. In the opposing camp, African American historian W. E. B. Du Bois said that the Haitian Revolution was an economic pressure without which the British parliament would not have accepted abolitionism as readily. Other historians say the Haitian Revolution influenced slave rebellions in the U. S. as well as in British colonies. The biggest slave revolt in U. S. history was the 1811 German Coast uprising in Louisiana. This slave rebellion was put down and the punishment the slaves received was so severe that no contemporary news reports about it exist. The neighboring revolution brought the slavery question to the forefront of U. S. politics, and though inspiring to the enslaved themselves the resulting intensification of racial divides and sectional politics ended the idealism of the Revolutionary period. The American President Thomas Jefferson—who was a slaveholder himself—refused to establish diplomatic relations with Haiti (the United States did not recognize Haiti until 1862) and imposed an economic embargo on trade with Haiti that also lasted until 1862 in an attempt to ensure the economic failure of the new republic as Jefferson wanted Haiti to fail, regarding a successful slave revolt in the West Indies as a dangerous example for American slaves. Beginning during the slave insurrections of 1791, white refugees from Saint Domingue fled to the United States, particularly to Philadelphia, Baltimore, New York, and Charleston. The immigration intensified after the journée (crisis) of 20 June 1793, and soon American families began to raise money and open up their homes to help exiles in what became the United States' first refugee crisis. While some white refugees blamed the French Revolutionary government for sparking the violence in Haiti, many supported the Republican regime and openly expressed their support of the Jacobins. There is also some historical evidence suggesting that displaying solidarity with the French Revolution was the easiest way for the refugees to earn the support and sympathy of the Americans, who had just recently lived through their own revolution. American slaveholders, in particular, commiserated with the French planters who had been forcibly removed from their plantations in Saint Domingue. While the exiles found themselves in a peaceful situation in the United States—safe from the violence raging in both France and Haiti—their presence complicated the already precarious diplomatic relations among Britain, France, and the U. S.

Многие из белых и свободных цветных, покинувших Сен-Доминго и прибывших в Соединенные Штаты, поселились в южной Луизиане, пополнив ряды ее франкоязычного, смешанного и чернокожего населения. Наибольшую тревогу вызывали африканские рабы, прибывшие вместе со своими владельцами-беженцами. Некоторые южные плантаторы опасались, что присутствие этих рабов, видевших революцию на Гаити, спровоцирует подобные восстания в Соединенных Штатах. Однако другие плантаторы были уверены, что контролируют ситуацию. В 1807 году Гаити был разделен на две части: Республику Гаити на юге и Королевство Гаити на севере. Земля не могла находиться в частной собственности; она возвращалась государству посредством Biens Nationaux (национальных облигаций), и французские белые не могли владеть землей. Оставшиеся французские поселенцы были вынуждены покинуть остров. Те, кто отказался, были убиты. Гаитянское государство владело до 90% земли, а остальные 10% сдавались в аренду на 5-летние периоды. Поскольку сопротивление и смертоносная болезнь сделали невозможным для Наполеона восстановить контроль над Гаити, он отказался от надежды на восстановление французской империи Нового Света. Он решил продать Луизиану США. Гаитянская революция привела к двум непредвиденным последствиям: созданию континентальной Америки и фактическому концу наполеоновского правления в Америке. Больше никогда не происходило столь масштабных восстаний рабов. Наполеон отменил французскую отмену рабства в законе, конституции и на практике, которая произошла между 1793 и 1801 годами, и восстановил рабство во французских колониях в 1801–1803 годах, что продолжалось до 1848 года.

Причина революции

Гаитянская революция была революцией, начавшейся снизу, подхваченной подавляющим большинством населения, которое не имело представительства. Подавляющее большинство сторонников Гаитянской революции составляли рабы и освобожденные африканцы, подвергавшиеся жестокой дискриминации со стороны колониального общества и законов.

Жестокость

Несмотря на идеалистическое, рациональное и утопическое мышление, окружавшее оба восстания, крайняя жестокость была фундаментальным аспектом обоих. Помимо первоначальной жестокости, создавшей нестабильные условия, породившие революцию, насилие исходило с обеих сторон на протяжении всего революционного периода. Период насилия во время Французской революции известен как эпоха террора. Волны подозрений привели к тому, что правительство арестовывало и казнило тысячи подозреваемых – от известных аристократов до людей, считавшихся противниками лидеров. Казни производились с помощью гильотины, колесования, толпой и других орудий смерти: оценки числа погибших варьируются от 18 000 до 40 000 человек. Общие потери во Французской революции оцениваются в 2 миллиона человек. В Карибском регионе общие потери составили приблизительно 162 000 человек. Насилие на Гаити характеризовалось преимущественно военными столкновениями, бунтами, убийствами владельцев рабов и их семей, а также партизанской войной.

Продолжительные изменения

Революция на Гаити не ждала Революции во Франции. Призыв к изменению общества был вдохновлён Революцией во Франции, но как только надежда на перемены поселилась в сердцах гаитянского народа, остановить радикальную трансформацию, которая происходила, было невозможно. Идеалы Просвещения и начало Французской революции послужили достаточным импульсом для Гаитянской революции, которая стала самым успешным и масштабным восстанием рабов в истории. События этих революций вызвали перемены по всему миру. Трансформация Франции оказала наибольшее влияние в Европе, а влияние Гаити распространилось на все регионы, где продолжала существовать практика рабства. Джон Э. Баур называет Гаити родиной самой влиятельной революции в истории.

Историографические дебаты

Признавая взаимное влияние, большинство современных историков различают Гаитянскую революцию и Французскую революцию. Некоторые также отделяют её от более ранних вооружённых конфликтов свободных людей цветной кожи, стремившихся к расширению политических прав, но не к отмене рабства. Эти исследователи показывают, что если в центре внимания оказываются действия порабощённых африканцев, то даты начала и окончания Революции становятся чётко определёнными. Исходя из этого, повествование начинается с борьбы порабощённых за свободу посредством вооружённого восстания и завершается их победой над державами, поддерживавшими рабство, и созданием независимого государства. В апреле 1791 года на севере острова вспыхнуло масштабное восстание африканцев против плантационной системы, создавшее прецедент сопротивления рабству. Объединившись со своими бывшими соперниками – мулатами, африканцы завершили Революцию в ноябре 1803 года, решительно разгромив французскую армию в битве при Вертье. Французы уже потеряли значительную часть своих войск из-за жёлтой лихорадки и других болезней. Признав поражение в Сен-Доминго, Наполеон отказался от Северной Америки, согласившись на покупку Луизианы Соединёнными Штатами. Хотя события этих лет известны как «Гаитянская революция», существуют альтернативные точки зрения, согласно которым всё это было лишь набором случайных конфликтов, завершившихся непрочным перемирием между свободными людьми цветной кожи и африканцами. Историки спорят о том, были ли победившие гаитяне «по своей сути революционной силой». Одно можно сказать наверняка: Гаити стало независимым государством 1 января 1804 года, когда совет генералов избрал Жана Жака Дессалина на должность генерал-губернатора. Одним из первых важных государственных документов стала речь Дессалина «Свобода или смерть», широко распространившаяся в зарубежной прессе. В ней новый глава государства обосновал цель новой нации: окончательную отмену рабства на Гаити. Роль женщин в Гаитянской революции долгое время оставалась без должного внимания со стороны историков, но в последние годы ей уделяется значительное внимание.

While acknowledging the cross influences, most contemporary historians distinguish the Haitian Revolution from the French Revolution. Some also separate it from the earlier armed conflicts by free men of color who were seeking expansion of political rights for themselves, but not the abolition of slavery. These scholars show that if the agency of the enslaved blacks becomes the focus of studies, the Revolution's opening and closing dates are certain. From this premise, the narrative began with the enslaved blacks' bid for freedom through armed struggle and concluded with their victory over slavery powers and the creation of an independent state. In April 1791, a massive black insurgency in the north of the island rose violently against the plantation system, setting a precedent of resistance to racial slavery. In cooperation with their former mulatto rivals, blacks ended the Revolution in November 1803 when they decidedly defeated the French Army at the Battle of Vertières. The French had already lost a high proportion of their troops to yellow fever and other diseases. After acknowledging defeat in Saint Domingue, Napoleon withdrew from North America, agreeing to the Louisiana Purchase by the United States. Although the series of events during these years is known under the name of "Haitian Revolution", alternative views suggest that the entire affair was an assorted number of coincidental conflicts that ended with a fragile truce between free men of color and blacks. Historians debate whether the victorious Haitians were "intrinsically [a] revolutionary force". One thing is certain: Haiti became an independent country on 1 January 1804, when the council of generals chose Jean Jacques Dessalines to assume the office of governor general. One of the state's first significant documents was Dessaliness' "Liberty or Death" speech, which circulated broadly in the foreign press. In it, the new head of state made the case for the new nation's objective: the permanent abolition of slavery in Haiti. The role of women in the Haitian Revolution was for a long time given little attention by historians, but has in recent years garnered significant attention.

Современная реакция прессы

Революция африканских рабов вызвала большой страх в колониях, окружавших Гаити и Карибский бассейн. Известные богатые американские рабовладельцы, читая о революции, также знакомились со спекуляциями о том, что может произойти в их собственных штатах. Критики революции, выступавшие против аболиционизма, окрестили её «ужасами Санто-Доминго». Однако газеты, такие как Columbian Centinel, пошли дальше и поддержали революцию, сравнив её с Американской революцией. Французские СМИ также сыграли важную роль в Гаитянской революции, благодаря чему многие начинающие французские деятели проявили большой интерес к страстным сочинениям молодого Туссена о свободе. Во Франции и Англии велось множество письменных дискуссий о событиях на Гаити во время революции, однако они, как правило, публиковались анонимно. Эти тексты обычно разделялись на два лагеря: сторонники рабства, предупреждавшие о повторении насилия в Сен-Доминго в случае отмены рабства, и аболиционисты, утверждавшие, что белые владельцы сами посеяли семена революции. Однако пресса была неоднородна. Одним из главных критиков, внушившим Туссену опасения по поводу возможной реакции Франции, был Сонтонакс, который формировал многие взгляды на Гаити, представленные во французских газетах. При этом Сонтонакс был одним из немногих, кто действительно выступал за независимость африканских рабов и стал важным фактором в решении Туссена объявить независимость от Франции.

В популярной культуре

Второй роман кубинского писателя Алехо Карпентье, "Царство этого мира" (1949), (переведённый на английский язык в 1957 году), глубоко исследует Гаитянскую революцию. Он является одним из романов, положивших начало латиноамериканскому ренессансу в художественной литературе, начавшемуся в середине XX века. Мэдисон Смартт Белл написала трилогию "Все души восстают" (1995) о жизни Туссена Лувертюра и восстании рабов. С. Ричард Гиллеспи, бывший профессор Университета Таусона, создал романизацию жизни Лувертюра во время революции под названием "Папа Туссен" (1998). Хотя Гаити прямо не упоминается, он служит фоном для бродвейского мюзикла 1990 года "Однажды на этом острове" Линн Аренс и Стивена Флаэрти. Мюзикл, основанный на романе Розы Гай "Моя любовь, моя любовь", описывает социальную стратификацию острова и содержит песню, вкратце излагающую историю Гаитянской революции. В 2004 году в Лондоне прошла выставка картин Кимати Донкора под названием "Карибская страсть: Гаити 1804", посвященная празднованию двухсотлетия Гаитянской революции. В 2010 году писательница Изабель Альенде написала исторический роман "Остров под морем", в котором Гаитянская революция показана глазами рабыни, живущей на острове. Действие романа Уильяма Дитриха "Изумрудный шторм" (2012) разворачивается во время Гаитянской революции. Гаитянская революция изображена в начальной сцене телевизионного мини-сериала "Праздник всех святых". Филипп Нянг снял французский двухсерийный телевизионный фильм 2012 года "Туссен Лувертюр" с Джимми Жан-Луи в главной роли. В фильме "Пять лучших" упоминается вымышленный фильм внутри фильма под названием "Uprize", посвященный этой революции. Роль Боиса Каймана, Букмана и вуду в целом стала предметом спорной и дискредитированной нео-евангельской теологии 1990-х годов, утверждавшей, что Гаити было предано дьяволу во время Революции. Американский социалистический журнал "Якобин" использует изображение Туссена Лувертюра в качестве своего логотипа.