Введение

Латинский афоризм ignoramus et ignorabimus, означающий "мы не знаем и не узнаем", выражает идею об ограниченности научного познания. Его популяризировал Эмиль дю Буа-Реймон, немецкий физиолог, в своей речи 1872 года ("Границы науки").

Семь "загадок мира"

Эмиль дю Буа Реймонд впервые использовал слова "Ignoramus" и "Ignorabimus" в заключительной части своего ключевого доклада на конгрессе немецких ученых и врачей в 1872 году. По его мнению, наука ограничена двумя пределами: окончательной природой материи и загадкой сознания. Восемь лет спустя, в своей речи перед Прусской академией наук, он расширил список неразрешимых вопросов до семи "мировых загадок" или "ограничений" науки. Три из них он объявил "трансцендентными", то есть принципиально непознаваемыми: "1. окончательная природа материи и энергии, 2. происхождение движения, 5. происхождение простых ощущений".

Реакция Гильберта

Дэвид Гильберт, широко уважаемый немецкий математик, полагал, что подобная концептуализация человеческого знания излишне пессимистична, и что, признавая вопросы неразрешимыми, мы ограничиваем своё понимание. В 1900 году, выступая на Международном конгрессе математиков в Париже, Гильберт предположил, что ответы на математические проблемы возможны благодаря человеческим усилиям. Он заявил: "в математике нет 'ignorabimus'", и работал с другими формалистами над созданием основ математики в начале XX века. 8 сентября 1930 года Гильберт подробно изложил свою точку зрения в знаменитом докладе перед Обществом немецких ученых и врачей в Кёнигсберге: "Поскольку это исключает возможность абсолютного доказательства непротиворечивости, всегда должна сохраняться неустранимая степень неопределённости в отношении основ математики: мы никогда не сможем узнать раз и навсегда, с уверенностью, не вызывающей сомнений даже у самого стойкого скептика, что в наших базовых теориях нет противоречий". (Следует отметить, что это не означает, что подобный скептицизм рационален; это лишь означает, что его нельзя опровергнуть с абсолютной строгостью.)