Минимально инвазивное образование: обучение детей без присмотра

Введение

Минимально инвазивное образование (МИО) – это форма обучения, в которой дети действуют в среде без присмотра. Данная методология возникла из эксперимента, проведенного Сугатой Митрой в NIIT в 1999 году, часто называемого «Дыра в стене». Освоение базовых навыков работы с компьютером любой группой детей может быть достигнуто посредством обучения, основанного на случайных открытиях, при условии предоставления учащимся доступа к подходящему компьютерному оборудованию, с интересным и мотивирующим контентом и минимальной (человеческой) поддержкой. В следующем комментарии на сайте TED Митра объясняет, как они обеспечили доступ к компьютеру в этом эксперименте только для детей: «Мы установили компьютеры на высоте 90 см от земли и накрыли сверху козырьком, чтобы высокие люди ударялись головой. Затем мы накрыли клавиатуру защитным пластиковым кожухом с отверстием, в которое могли пролезть маленькие руки. Далее мы установили перед сиденьем перекладину, расположенную близко к стене, так что взрослым было бы неудобно сидеть, широко расставляя ноги. Затем мы покрасили всю конструкцию в яркие цвета и повесили табличку «Для детей до 15 лет». Эти элементы конструкции в значительной степени препятствовали доступу взрослых».

Результаты

Митра обобщил результаты своего эксперимента следующим образом. Предоставив детям бесплатный и общедоступный доступ к компьютерам и Интернету, можно добиться того, что они:

Освоят компьютерную грамотность самостоятельно, то есть научатся использовать компьютеры и Интернет для большинства задач, выполняемых обычными пользователями.
Обучатся достаточному уровню английского языка, чтобы пользоваться электронной почтой, чатами и поисковыми системами.
Научатся находить ответы на вопросы в Интернете в течение нескольких месяцев.
Улучшат свое произношение английского языка самостоятельно.
Повысят успеваемость по математике и естественным наукам в школе.
Начнут отвечать на экзаменационные вопросы на несколько лет раньше срока.
Изменят свои навыки социального взаимодействия и систему ценностей.
Сформируют независимое мышление и смогут распознавать пропаганду.

Текущее состояние и расширение за пределами Индии

Первым, кто внедрил эту идею, стало правительство Национальной столичной территории Дели. В 2000 году правительство Дели создало 30 учебных станций в поселении для переселенцев. Этот проект продолжается и, по сообщениям, демонстрирует значительные результаты. Вдохновленные первоначальным успехом эксперимента в Калкаджи, свободно доступные компьютеры были установлены в Шивпури (город в штате Мадхья-Прадеш) и Мадантуси (деревня в штате Уттар-Прадеш). Эти эксперименты стали известны как эксперименты "Дыра в стене". Результаты, полученные в Шивпури и Мадантуси, подтвердили результаты экспериментов в Калкаджи. Оказалось, что дети в этих двух местах самостоятельно осваивали компьютерные навыки. Доктор Митра определил это как новый подход к обучению – "Минимально инвазивное образование". В этот момент Международная финансовая корпорация объединила усилия с NIIT для создания Hole in the Wall Education Ltd (HiWEL). Целью было расширение масштаба экспериментов и проведение исследований для доказательства эффективности и оптимизации концепции "Дыра в стене". Результаты показывают, что дети учатся работать с компьютером и играть на нем с минимальным вмешательством. Они приобретали навыки и выполняли задачи, самостоятельно создавая свою учебную среду. На сегодняшний день более 300 000 детей воспользовались возможностями 300 станций "Дыра в стене" за последние 8 лет. В Индии Сухотра Банерджи (руководитель по связям с правительством) расширил охват учебных станций HiWEL в штатах Нагаленд, Джаркханд и Андхра-Прадеш и постепенно увеличивает их количество.

HiWEL

Hole in the Wall Education Ltd. (HiWEL) является совместным предприятием NIIT и Международной финансовой корпорации. Основанная в 2001 году, HiWEL была создана для изучения и продвижения концепции "Дыра в стене" – революционной методологии обучения, разработанной Митрой, главным научным сотрудником NIIT.

Награды и признание

Премия "Цифровая возможность" от Всемирного альянса информационных технологий и услуг (WITSA) в 2008 году. Причина: "прорывные достижения в развитии компьютерной грамотности и повышении качества образования на низовом уровне". Business Week, CNN, Reuters, а также представление на ежегодной конференции TED в 2007 году. Проект получил международную огласку, когда выяснилось, что он послужил вдохновением для книги Q & A, которая, в свою очередь, вдохновила фильм "Миллионер из трущоб", удостоенный премии "Оскар". О проекте HiWEL писали в индийском Reader's Digest.

В школе

Минимально инвазивное образование в школе показывает, что существует множество причин, по которым дети могут испытывать трудности в обучении, особенно когда обучение навязывается, а предмет не вызывает интереса у ученика – распространенное явление в современных школах. Школы также навешивают на детей ярлыки "с нарушениями обучаемости" и помещают их в специальные образовательные учреждения, даже если у ребенка нет таких нарушений, поскольку школы не смогли научить их базовым навыкам. Минимально инвазивное образование в школе утверждает, что существует множество способов учиться и познавать. Оно доказывает, что обучение – это процесс, который ты осуществляешь сам, а не процесс, который осуществляется над тобой. Опыт школ, применяющих этот подход, демонстрирует, что существует множество способов обучения без вмешательства преподавания, то есть без необходимости обязательного участия учителя. Например, в этих школах некоторые дети учатся, когда им читают вслух, запоминают истории, а затем самостоятельно начинают их читать. Другие учатся по коробкам с хлопьями, по инструкциям к играм, по дорожным знакам. Кто-то самостоятельно осваивает звуки букв, кто-то – слоги, кто-то – целые слова. Они утверждают, что в их школах ни одного ребенка никогда не заставляли, не подталкивали, не уговаривали, не подкупали учиться читать или писать, и у них не было диагностировано дислексии. Ни один из их выпускников не является абсолютно неграмотным или функционально неграмотным, и никто, кто знакомится с их старшими учениками, не сможет угадать, в каком возрасте они впервые научились читать или писать. В этих школах все предметы, техники и навыки изучаются в подобном ключе. Каждый человек, включая детей и подростков, обладает своим уникальным стилем и темпом обучения, и каждый способен не только учиться, но и преуспевать. Эти школы утверждают, что применение медицинской модели решения проблем к отдельным детям, обучающимся в школьной системе, и навешивание на них ярлыков "с ограниченными возможностями" – что относится к целому поколению нестандартных детей, которых пометили как неблагополучных, хотя они страдают не от чего иного, как от иного способа реагирования в классе по сравнению со среднестатистическим учеником – систематически препятствует успеваемости учеников и улучшению существующей системы образования, что требует предотвращения академической неудачи посредством вмешательства. Они уточняют, что это не относится к людям с конкретными нарушениями, влияющими на их мотивацию, и что все, что они говорят и пишут об образовании, не предназначено для людей с определенными психическими расстройствами, которые могут потребовать специального клинического лечения. Описывая современные методы обучения как унификацию и жесткую стандартизацию, предлагаются альтернативные подходы, такие как школы по модели Садбери – альтернативный подход, в котором дети, пользуясь личной свободой, поощряются к проявлению личной ответственности за свои действия и учатся в своем собственном темпе, а не следуют хронологически основанной учебной программе. Эти школы организованы таким образом, чтобы обеспечить свободу от вмешательства взрослых в повседневную жизнь учеников. Пока дети не причиняют вреда другим, они могут делать все, что захотят, в школе. В других школах взрослые планируют учебную программу, преподают материал ученикам, а затем проверяют и оценивают их знания. Взрослые в школах Садбери являются "хранителями свободы детей в стремлении к своим интересам и обучении тому, что они хотят", создавая и поддерживая благоприятную среду, в которой дети чувствуют заботу и не лишены времени на исследование и открытие своего внутреннего мира. Они также готовы отвечать на вопросы и передавать конкретные навыки или знания по запросу учеников. Как и сторонники домашнего обучения (unschooling), сторонники школ Садбери утверждают, что дети, воспитанные таким образом, не страдают от нарушений обучаемости и, следовательно, не нуждаются в предотвращении академической неудачи посредством вмешательства. "Если обучение – это возникающее явление, то учителю необходимо предоставлять стимулы – и в большом количестве – в форме "важных" вопросов. Эти вопросы должны включать те, на которые сам учитель, или, возможно, кто-либо другой, не знает ответа. Это должны быть вопросы, которые будут постоянно занимать умы детей. Учителю необходимо помочь каждому ребенку сформировать видение будущего. Таким образом, новая начальная учебная программа должна обучать только трем навыкам: 1. Понимание прочитанного: Это, пожалуй, самый важный навык, который необходимо приобрести ребенку в процессе взросления. 2. Поиск и анализ информации: Впервые сформулированный в Национальном институте технологий в Индии профессором Дж. Р. Айзеком в начале 1990-х годов – за десятилетия до своего времени – этот набор навыков жизненно важен для детей, ищущих ответы в безграничном киберпространстве. 3. Рациональная система убеждений: Если дети умеют искать и умеют читать, то они должны научиться верить. Каждый из нас имеет систему убеждений. Как скоро ребенок может ее приобрести? Рациональная система убеждений станет защитой наших детей от догм. Детям, обладающим этими навыками, вряд ли понадобятся школы в том виде, в котором мы их определяем сегодня. Им нужна учебная среда и источник важных, сложных вопросов. Компьютеры могут выдавать ответы, но пока не могут задавать вопросы. Следовательно, роль учителя становится больше и страннее, чем когда-либо прежде: она должна спрашивать своих "учеников" о вещах, которые сама не знает. Затем она может отступить и наблюдать, как возникает обучение."

Minimally Invasive Education in school adduces there are many reasons why children may have difficulty learning, especially when the learning is imposed and the subject is something the student is not interested in, a frequent occurrence in modern schools. Schools also label children as "learning disabled" and place them in special education even if the child does not have a learning disability, because the schools have failed to teach the children basic skills. Minimally Invasive Education in school asserts there are many ways to study and learn. It argues that learning is a process you do, not a process that is done to you. The experience of schools holding this approach shows that there are many ways to learn without the intervention of teaching, to say, without the intervention of a teacher being imperative. In the case of reading for instance in these schools some children learn from being read to, memorizing the stories and then ultimately reading them. Others learn from cereal boxes, others from games instructions, others from street signs. Some teach themselves letter sounds, others syllables, others whole words. They adduce that in their schools no one child has ever been forced, pushed, urged, cajoled, or bribed into learning how to read or write, and they have had no dyslexia. None of their graduates are real or functional illiterates, and no one who meets their older students could ever guess the age at which they first learned to read or write. In a similar form students learn all the subjects, techniques and skills in these schools. Every person, children and youth included, has a different learning style and pace and each person, is unique, not only capable of learning but also capable of succeeding. These schools assert that applying the medical model of problem solving to individual children who are pupils in the school system, and labeling these children as disabled—referring to a whole generation of non standard children that have been labeled as dysfunctional, even though they suffer from nothing more than the disease of responding differently in the classroom than the average manageable student—systematically prevents the students' success and the improvement of the current educational system, thus requiring the prevention of academic failure through intervention. This, they clarify, does not refer to people who have a specific disability that affects their drives; nor is anything they say and write about education meant to apply to people who have specific mental impairments, which may need to be dealt with in special, clinical ways. Describing current instructional methods as homogenization and lockstep standardization, alternative approaches are proposed, such as the Sudbury model schools, an alternative approach in which children, by enjoying personal freedom thus encouraged to exercise personal responsibility for their actions, learn at their own pace rather than following a chronologically based curriculum. These schools are organized to allow freedom from adult interference in the daily lives of students. As long as children do no harm to others, they can do whatever they want with their time in school. The adults in other schools plan a curriculum of study, teach the students the material and then test and grade their learning. The adults at Sudbury schools are "the guardians of the children's freedom to pursue their own interests and to learn what they wish," creating and maintaining a nurturing environment, in which children feel that they are cared for, and that does not rob children of their time to explore and discover their inner selves. They also are there to answer questions and to impart specific skills or knowledge when asked to by students. As Sudbury schools, proponents of unschooling have also claimed that children raised in this method do not suffer from learning disabilities, thus not requiring the prevention of academic failure through intervention. "If learning is an emergent phenomenon, then the teacher needs to provide stimulus — lots of it – in the form of “big” questions. These must include questions to which the teacher, or perhaps anyone, does not have the answer. These should be the sorts of questions that will occupy children’s minds perpetually. The teacher needs to help each child cultivate a vision of the future. Thus, a new primary curriculum needs to teach only three skills: 1. Reading comprehension: This is perhaps the most crucial skill a child needs to acquire while growing up. 2. Information search and analysis: First articulated at the National Institute of Technology in India by professor J. R. Isaac in the early 1990s — decades ahead of its time — this skill set is vital for children searching for answers in an infinite cyberspace. 3. A rational system of belief: If children know how to search, and if they know how to read, then they must learn how to believe. Each one of us has a belief system. How soon can a child acquire one? A rational belief system will be our children’s protection against doctrine. Children who have these skills scarcely need schools as we define them today. They need a learning environment and a source of rich, big questions. Computers can give out answers, but they cannot, as of yet, make questions. Hence, the teacher’s role becomes bigger and stranger than ever before: She must ask her “learners” about things she does not know herself. Then she can stand back and watch as learning emerges."