Перенос преступного умысла в уголовном праве

Введение

Передаваемое намерение (или переданный *mens rea*, или переданный злой умысел, в английском праве) — это правовая доктрина, согласно которой, если намерение причинить вред одному лицу непреднамеренно приводит к причинению вреда другому лицу, виновный все равно несет ответственность. Для привлечения к юридической ответственности суду обычно необходимо доказать, что у виновного было преступное намерение (*mens rea*), то есть он знал или должен был знать, что его действия причинят вред другому, и желал наступления этого вреда. Например, если убийца намеревается убить Джона, но случайно убивает Джорджа, намерение переносится с Джона на Джорджа, и убийца признается виновным в преступном умысле. Передаваемое намерение также применяется в деликтном праве, где обычно выделяют пять областей его применения: побои, нападение, незаконное лишение свободы, нарушение права собственности на землю и нарушение права собственности на движимое имущество. Как правило, любое намерение совершить одно из этих пяти деликтов, которое приводит к совершению любого из них, рассматривается как умышленное действие, даже если фактическая жертва деликта отличается от первоначальной предполагаемой жертвы. Примеры можно найти в делах Carnes v. Thompson, 48 S. W.2d 903 (Mo. 1932) и Bunyan v. Jordan (1937), 57 C. L. R. 1, 37 S. R. N. S. W. 119.

В Соединенном Королевстве

В Великобритании доктрина переноса злого умысла вызывает споры. Палата лордов в деле Генерального прокурора № 3 от 1994 года отменила решение Апелляционного суда (опубликовано в (1996) 2 WLR 412), постановив, что доктрина перенесенного злого умысла не может быть применена для признания обвиняемого виновным в убийстве, когда подсудимый нанес ножевые ранения беременной женщине в лицо, спину и живот. Через несколько дней после выписки из больницы в, казалось бы, стабильном состоянии, у нее начались роды, и она родила недоношенного ребенка, который умер через четыре месяца. Ребенок получил ранения во время первоначального нападения, но основной причиной смерти стала его недоношенность. Утверждалось, что плод является частью матери, следовательно, любое намерение причинить тяжкий телесный вред (ТТВ) матери также является намерением, направленным на плод. Лорд Мустилл подверг доктрину критике, указав на отсутствие прочной интеллектуальной основы, отметив, что она связана с первоначальным пониманием злого умысла, то есть с тем, что противоправный акт демонстрирует злонамеренность, которую можно отнести к любому негативному последствию, и это понимание давно устарело. Тем не менее, в некоторых случаях она может служить основанием для вынесения обвинительного приговора, если это соответствует здравому смыслу и поэтому может быть разумно сохранена. В рассматриваемом деле речь шла не о простом "переносе" от матери к ребенку в утробе, а о намерении причинить вред ребенку после рождения. Это был бы двойной перенос: сначала от матери к плоду, а затем от плода к ребенку после его рождения. Затем пришлось бы применить фикцию, которая преобразует намерение причинить ТТВ в вину, необходимую для квалификации убийства. Это было бы чрезмерно. Однако обвиняемого можно было бы признать виновным в непредумышленном убийстве. В деле R v Gnango Верховный суд спорно постановил, что в соответствии с доктринами совместного преступного замысла и перенесенного злого умысла D2 виновен в убийстве V, если D1 и D2 добровольно вступают в драку друг с другом, каждый из которых намерен убить или причинить тяжкий телесный вред другому и каждый предвидит, что другой имеет взаимное намерение, и если D1 по ошибке убивает V в ходе драки.

In the UK the transferred malice doctrine is not without controversy. The House of Lords in Attorney General's Reference No 3 of 1994 reversed the Court of Appeal decision (reported at (1996) 2 WLR 412), holding that the doctrine of transferred malice could not apply to convict an accused of murder when the defendant had stabbed a pregnant woman in the face, back and abdomen. Some days after she was released from hospital in an apparently stable condition, she went into labour and gave birth to a premature child, who died four months later. The child had been wounded in the original attack but the more substantial cause of death was her prematurity. It was argued that the fetus was part of the mother so that any intention to cause grievous bodily harm (GBH) to the mother was also an intent aimed at the fetus. Lord Mustill criticised the doctrine as having no sound intellectual basis, saying that it was related to the original concept of malice, i. e. that a wrongful act displayed a malevolence which could be attached to any adverse consequence, and this had long been out of date. Nevertheless, it would sometimes provide a justification to convict when that was a common sense outcome and so could sensibly be retained. The present case was not a simple "transfer" from mother to uterine child, but sought to create an intention to cause injury to the child after birth. This would be a double transfer: first from the mother to the fetus, and then from the fetus to the child when it was born. Then one would have to apply the fiction which converts an intention to commit GBH into the mens rea of murder. That was too much. But the accused could be convicted of manslaughter. In R v Gnango, the Supreme Court controversially held that under the doctrines of joint enterprise and transferred malice D2 is guilty of V's murder if D1 and D2 voluntarily engage in fighting each other, each intending to kill or cause grievous bodily harm to the other and each foreseeing that the other has the reciprocal intention, and if D1 mistakenly kills V in the course of the fight.