Первый триумвират: союз Цезаря, Помпея и Красса.

Введение

Союз между римскими политиками Цезарем, Помпеем и Крассом – древнеримский политический союз между [[Юлием Цезарем]].

Первый триумвират был неформальным политическим союзом между тремя видными политиками в конце Римской республики: Гнеем Помпеем Великим, Марком Лицинием Крассом и Гаем Юлием Цезарем. Республиканская конституция предусматривала множество возможностей для вето. Чтобы обойти конституционные препятствия и добиться политических целей, триумвиры тайно заключили союз, по которому обещали использовать свое влияние для взаимной поддержки. "Триумвират" не являлся формальной магистратурой и не достиг прочного господства над государственными делами. Он был сформирован из-за взаимной потребности трех политиков преодолеть оппозицию в сенате к их предложениям в предыдущие годы. Изначально секретный, он вышел на публику во время первого консульства Цезаря в 59 году до н.э. для принятия законов в интересах трех союзников. Цезарь добился принятия аграрного закона, который способствовал расселению ветеранов Помпея, закона, ратифицировавшего поселения Помпея после Третьей Митридатовой войны, и законодательства о провинциальном управлении и сборе налогов. Цезарь также получил долгосрочное наместничество в Галлии. Однако ранний успех союза вызвал значительную политическую реакцию. Политические группировки в Риме реорганизовались, чтобы противостоять триумвирам в последующие годы. К 55 году до н.э. союз начал распадаться. Тем не менее, триумвиры, преследуя общие интересы, решили возобновить свой пакт. Силой и при поддержке своих союзников, создавших политические беспорядки, они отложили консульские выборы до 55 года до н.э. и запугали комиции, чтобы вновь избрать Помпея и Красса консулами. Командование Цезаря в Галлии было продлено еще на пять лет, а Помпей получил наместничество в Испании, а Красс – в Сирии. На фоне еще более сильной реакции в Риме на использование силы и хаоса для достижения политических целей, Красс умер в 53 году до н.э. во время своего неудачного похода против Парфии. Цезарь и Помпей, два оставшихся союзника, поддерживали дружеские отношения еще несколько лет. Они оставались союзниками даже после того, как Помпей стал единоличным консулом в 52 году до н.э. и смерти Юлии (дочери Цезаря и жены Помпея). Однако после смерти Красса Помпей начал формировать союзы, чтобы противостоять влиянию Цезаря. Это постепенно привело его к политике конфронтации с Цезарем. Ухудшение доверия к 50 году до н.э., а также влияние сторонников Катона, выступавших против Цезаря, на Помпея, в конечном итоге подтолкнули Цезаря к открытому восстанию в январе 49 года до н.э.

The First Triumvirate was an informal political alliance among three prominent politicians in the late Roman Republic: Gnaeus Pompeius Magnus, Marcus Licinius Crassus, and Gaius Julius Caesar. The republican constitution had many veto points. In order to bypass constitutional obstacles and force through the political goals of the three men, they forged in secret an alliance where they promised to use their respective influence to support each other. The "triumvirate" was not a formal magistracy, nor did it achieve a lasting domination over state affairs. It was formed among the three men due to their mutual need to overcome opposition in the senate against their proposals in the previous years. Initially secret, it emerged publicly during Caesar's first consulship in 59 BC to push through legislation for the three allies. Caesar secured passage of an agrarian law which helped resettle Pompey's veterans, a law ratifying Pompey's settlements after the Third Mithridatic War, and legislation on provincial administration and tax collection. Caesar also was placed in a long term governorship in Gaul. The early success of the alliance, however, triggered substantial political backlash. Political alliances at Rome reorganised to counterbalance the three men in the coming years. By 55 BC, the alliance was fraying. The three men, however, came together in mutual interest to renew their pact. By force and with political disruption aided by their allies, they delayed consular elections into 55 BC and intimidated the comitia into electing Pompey and Crassus again as consuls. Caesar's command in Gaul was then renewed for another five years; plum provincial commands placed Pompey in Spain and Crassus in Syria. Amid even stronger backlash at Rome against the use of naked force and chaos to achieve political ends, Crassus died in 53 BC during his failed invasion of Parthia. Caesar and Pompey, the two remaining allies, maintained friendly relations for a few years. They remained allies even after Pompey's assumption of a sole consulship in 52 BC and the death of Julia (Caesar's daughter and Pompey's wife). Pompey, however, moved to form alliances to counterbalance Caesar's influence after Crassus' death. These drew him slowly into a policy of confrontation with Caesar. Deteriorating trust through 50 BC, along with the influence of Catonian anti Caesarian hardliners on Pompey, eventually pushed Caesar into open rebellion in January 49 BC.

Именование

Термин "Первый триумвират", хотя и широко известен, является вводящим в заблуждение, и современные исследователи поздней Римской республики регулярно избегают его использования. Коллегии, состоявшие из определенного числа лиц, такие как децемвиры, были характерной чертой римского управления, однако этот союз к ним не относился. Этот термин нигде не встречается в античных источниках, не обозначает официальной должности и является "полностью и очевидно ошибочным". В античном мире тройственный союз именовали по-разному: Цицерон, современник событий, писал о "трех людях" (tris homines), осуществлявших регнум; сатира Марка Теренция Варрона называла его "трехглавым чудовищем"; более поздние историки, такие как Светоний и Ливий, именовали эту группу societas или conspiratio; сами союзники, вероятно, называли ее просто amicitia. Использование термина "триумвират" для описания этого политического союза не зафиксировано в эпоху Возрождения. Впервые зафиксированное в 1681 году, это слово вошло в широкое употребление лишь в XVIII веке; некоторое время оставалось неизвестным, что термин является современной выдумкой, что было "обнаружено" лишь в 1807 году. К XIX веку его использование стало более или менее регулярным – преимущественно в английских и французских источниках, но не в немецких, – и обычно сопровождалось пояснениями, что термин не относится к какой-либо официальной должности. В последнее время ученые стали избегать его употребления в публикациях. Гарриет Флауэр в книге "Римские республики" пишет, что "Первый триумвират" "вводит в заблуждение, уравнивая положение в 50-е годы с официальным триумвиратом Антония, Лепида и Октавиана", предпочитая термины "союз" и "Большая тройка". В недавних книгах Эндрю Линтотта и Ричарда Билоуса также избегается упоминание "Первого триумвирата". Другие приводят дополнительные аргументы против его использования: например, Роберт Морштейн Маркс в книге "Юлий Цезарь и римский народ" отмечает, что "практически невозможно использовать фразу "Первый триумвират", не разделяя ту или иную точку зрения, согласно которой это был своего рода заговор против республики. Номенклатура имеет значение. Я полностью отказываюсь от традиционного "Первого триумвирата". Классики, пишущие для широкой аудитории, также избегают использования термина "Первый триумвират". Мэри Бирд, например, использует выражение "Троица" в своей книге SPQR (2015). Однако другие, такие как Адриан Голдсуорти, придерживаются традиционной номенклатуры, хотя и признают неточность этого термина. В четвертом издании Оксфордского классического словаря, например, также говорится, что "коалиция, заключенная между Цезарем, Помпеем и Крассом в 60 г. до н.э., была полностью неофициальной и в то время не называлась триумвиратом. Термины "Первый" и "Второй триумвират" являются современными и вводящими в заблуждение".

The term "First Triumvirate", while well known, is a misleading one which is regularly avoided by modern scholars of the late republic. Boards of a certain number of men such as decemviri were a feature of Roman administration, but this alliance was not counted among them. The term appears nowhere in any ancient source, refers to no official position, and is "completely and obviously erroneous". In the ancient world, the triple alliance was referred to with varying terms: Cicero, contemporaneously, wrote of "three men" (tris homines) exercising a regnum; a satire by Marcus Terentius Varro called it a "three headed monster"; later historians such as Suetonius and Livy referred to the three as a societas or conspiratio; the allies themselves "would presumably have referred to it simply as amicitia". The usage of the term "triumvirate" to describe this political alliance was unattested during the Renaissance. First attested in 1681, the term emerged into widespread use only during the 18th century; for some time, knowledge that the term was a modern coinage was unknown, "revealed" only in 1807. By the 19th century, usage was somewhat regular – mostly in English and French sources, though not in German ones, – usually prefaced with clarifications that the term did not refer to any official position. More recently, scholars have started to avoid the term in publications altogether. Harriet Flower in Roman Republics writes that "First Triumvirate" is "misleading in equating the position of the 50s with the official triumvirate of Antony, Lepidus, and Octavian", preferring "alliance" and "Big Three". Recent books by Andrew Lintott and Richard Billows also have avoided invocation of "First Triumvirate". Others add more reasons to avoid its use, for example, Robert Morstein Marx in the recent book Julius Caesar and the Roman People, "it is almost impossible to use the phrase 'First Triumvirate' without adopting some version of the view that it was a kind of conspiracy against the republic Nomenclature matters I eschew the traditional 'First Triumvirate' altogether". Classicists writing for more general audience also have shied away from use of the term "First Triumvirate". Mary Beard, for example, uses "Gang of Three" in her 2015 book SPQR. Yet others, such as Adrian Goldsworthy, have not, staying with the traditional nomenclature while explaining that the term is inaccurate. The fourth edition of the Oxford Classical Dictionary, for example, similarly says "the coalition formed between Caesar, Pompey, and Crassus in 60 BCE was wholly unofficial and never described at the time as a triumvirate 'First' and 'Second Triumvirate' are modern and misleading terms".

Формирование

Альянс между Помпеем, Крассом и Цезарем возник в результате того, что им не удалось провести ключевые положения своих программ в условиях политического паралича в Риме в годы, предшествовавшие 60 году до н.э. Все трое стремились получить что-то от сената, но столкнулись с препятствиями.

Помпей

Помпей, недавно вернувшийся из Третьей Митридатовой войны, добивался ратификации своих соглашений в Азии. Он также нуждался в землях для ухода в отставку своим ветеранам. После возвращения Помпея из Серторианской войны из Испании в 71 г. до н.э. ему удалось добиться принятия аналогичного закона о распределении земли ветеранам; он также отправил своих сторонников в Рим для баллотирования на должность трибуна в попытке продвинуть соответствующее законодательство (попытка в 63 г. до н.э. встретила сопротивление консула Цицерона в его речи «De lege agraria»). Последующие попытки в 62 г. до н.э. привели к бегству его союзного трибуна из города. Хотя ему удалось добиться избрания одного из своих людей, Марка Пупия Писо Фругия Кальпурнияна, консулом в 61 г. до н.э., последовавший религиозный скандал сделал невозможным продвижение соответствующего закона о земельных наделах. С помощью крупных взяток Помпей также обеспечил избрание большего числа своих сторонников на должности в 60 г. до н.э. (Луция Афрания – консулом; Луция Флавия – одним из плебейских трибунов), но и их усилия оказались безуспешными. Катон Младший и Квинт Цецилий Метелл Целер, движимые, в частности, неприязнью к Помпею за то, что он ранее и несправедливо отстранил их союзника Лукулла от командования против Митридата, недавним разводом Помпея с сводной сестрой Целера в неудачной попытке заключить брачный союз с Катоном, а также опасениями по поводу власти Помпея, возглавили обструктивную коалицию. Лукулл вернулся из своего состояния полуотставки, чтобы потребовать тщательного изучения всех аспектов восточных соглашений Помпея, заявив, что «это займет огромное количество времени и фактически заблокирует принятие закона на неопределенный срок». Не имея влиятельных союзников в магистратурах – ни Писо, ни Афраний не проявили себя – Помпей был вынужден искать поддержки в другом месте.

Красс

Красс был одним из самых богатых людей в Риме, сколотивший свое состояние на извлечении прибыли из сулланских проскрипций. Он был покровителем римских всадников-бизнесменов. В 70 году до н.э. он служил консулом вместе с Помпеем. Эти государственные подрядчики сильно завысили цены на налоговые контракты для провинции Азия (части современной западной Турции), поскольку не учли разрушения, вызванные Третьей Митридатовой войной. Его клиенты требовали снижения налогов, которые они были обязаны по контракту выплачивать в казну, но этому препятствовали Катон и Целер в декабре 61 года до н.э. В то время как сенаторы, такие как Цицерон, лично считали "абсурдным, чтобы [налоговые сборщики] добивались пересмотра или отмены своих контрактов лишь из-за того, что переоценили свою потенциальную прибыль", сенат был близок к одобрению соответствующего закона до вмешательства Целера. Красс, личный враг Помпея, также выступал против соглашений Помпея и его земельных законопроектов в 60 году до н.э., успешно мобилизовав поддержку среди сенаторов низших рангов, чтобы отклонить предложения Помпея. Его оппозиция Помпею могла быть попыткой переманить на свою сторону сенаторов, блокировавших его собственные цели, но это, очевидно, не удалось. Пересмотр этих налоговых контрактов был жизненно важен для Красса: "его репутация и влияние зависели от его способности выступать защитником могущественного всаднического сословия".

Цезарь

Цезарь в 60 году до н.э. был недавно вернувшимся наместником Испании. В этот момент он был наименее влиятельным из троих, хотя в 63 году до н.э. неожиданно выиграл выборы на должность великого понтифика. Энергичный политик, который почти десять лет поддерживал политику Помпея, он также был в долгу перед Крассом, который выступал поручителем по его долгам. По возвращении из Дальней Испании в июне 60 года до н.э. он был вынужден выбирать между вступлением в город для объявления своей кандидатуры на пост консула, что привело бы к роспуску его военного командования и лишило бы его права на триумф, или остаться за пределами города, пытаясь добиться триумфа через сенат. Хотя сенат регулярно допускал выдвижение кандидатур заочно, Катон заблокировал просьбу Цезаря; Цезарь, к удивлению многих, отказался от права на высшую военную награду Рима – триумф – чтобы объявить о своей кандидатуре. Цезарь считался явным фаворитом на пост консула; чтобы воспрепятствовать ему, Катон и его союзники предприняли два шага. Они попытались назначить еще не избранных консулов 59 года до н.э. командование "лесами и дорогами Италии" и добились избрания нелояльного коллеги по консульству. В обоих случаях они преуспели: консулы 59 года получили командование, не сулящее ни славы, ни выгоды – что было несовместимо с необходимостью Цезаря погасить огромные долги – и Катон обеспечил избрание своего зятя и личного врага Цезаря, Марка Кальпурния Бибула, в качестве его соконсульского коллеги. Цезарь легко выиграл выборы, но чтобы извлечь из них пользу для своей карьеры, ему требовались союзники.

Время

Ученые спорят о точной дате формирования союза. Плутарх, Ливий и Аппиан утверждают, что союз был заключен до избрания Цезаря консулом; Веллий, Суетоний и Кассий Дион – что после его избрания. Во время выборов в консулы Цезарь, безусловно, получил поддержку как от Помпея, так и от Красса, хотя "каждый по своим причинам: Красс культивировал перспективных сторонников, а Помпею нужна была сильная фигура в консульстве". Однако, в отличие от более поздних литературных источников, современное письмо Цицерону, в котором Цезарь просил о создании политического альянса, также указывает на то, что к декабрю 60 года Цезарь еще не примирил Помпея и Красса, то есть спустя несколько месяцев после его избрания летом. Эрих Груен в книге «Последнее поколение Римской республики» полагает, что это письмо, в сочетании с тем фактом, что Помпей и Красс отдалились бы друг от друга при любой открытой поддержке кандидатуры Цезаря, однозначно определяет формирование союза после выборов Цезаря консулом. Некоторые историки считают, что Цезарь в письме Цицерону, возможно, был уклончив ("вполне возможно, что Цезарь еще не открывал Цицерону все свои карты"), но это показало, что Цезарь "не стремился к созданию триумвирата, а скорее к формированию максимально сильной коалиции". Эти свидетельства – особенно упоминание о поисках соглашения – позволяют датировать формирование союза периодом между июлем 60 и январем 59 года до н.э. Целью союза было достижение того, что ни одному из трех мужчин не под силу было бы в одиночку. Если бы Помпей и Цезарь объединились, они вряд ли смогли бы преодолеть сопротивление предложениям Помпея в сенате. Помпей и Красс были личными соперниками, способными к союзу только через посредника, которым и стал Цезарь. Мотивы Красса менее ясны. Он, должно быть, хотел не только пересмотра налоговых контрактов. Кроме того, Красс должен был стать одним из управляющих поместьями, выделенными Помпею, и таким образом "превосходство, которого Красс не мог достичь самостоятельно, оказалось в его руках". Союз был необходим и Цезарю: он должен был стать полностью независимым, "избавиться от подчиненного статуса других друзей Помпея", победить политическую оппозицию и получить прибыльное командование.

Scholars have debated the specific date at which the alliance was formed. Plutarch, Livy, and Appian placed the formation of the alliance before Caesar's election; Vellius, Suetonius and Cassius Dio instead put its formation after his election. During the elections to the consulship, Caesar certainly received support from both Pompey and Crassus, though "each for his own reasons Crassus cultivated promising adherents[;] Pompey needed a strong figure in the consulship". Against the later literary sources, however, a contemporaneous letter to Cicero, where Caesar asked to form a political alliance, also implies Caesar had not yet reconciled Pompey and Crassus by December of 60, months after his election in the summer. Erich Gruen, in Last Generation of the Roman Republic, believes this letter, combined with the fact that Pompey and Crassus would have alienated each other with any overt support for Caesar's candidacy, places the alliance's formation decisively after Caesar's consular election. Some historians believe Caesar, in his letter to Cicero, may have been coy ("it may also be that Caesar was not yet showing Cicero all of his cards") but it did show that Caesar "was not specifically looking at building a triumvirate, but rather was looking to build as strong a coalition as possible". This evidence – especially disclosure that a pact was sought – places the formation of the alliance some time between July 60 and January 59 BC. The purpose of the alliance was to secure something that none of the three men could secure alone. If Pompey and Caesar aligned alone, they would not likely be able to overcome opposition to Pompey's proposals in the senate. Pompey and Crassus were personal rivals who could only align through an intermediary. Caesar was that intermediary. Crassus' motives are less clear. He must have wanted more than simply renegotiation of tax contracts. Crassus' additionally would be one of the administrators for the Pompeian land grants and, in doing so, "the preeminence which Crassus could not quite attain on his own [came] within his grasp". Caesar needed the alliance as well: he would fully become his own man, "escap[ing] the subordinate stature of Pompey's other amici", defeat the political opposition, and win a profitable command.

Аграрное право

До того, как Цезарь вступил в должность консула в новом году, было хорошо известно, что он предложит аграрный закон (lex agraria). Обладая влиятельными и тайными политическими союзниками, Цезарь начал свое консульство 59 года до н.э. относительно традиционно. После распоряжения о публикации протоколов дебатов в сенате, он опубликовал проект закона Юлия аграрного (lex Julia agraria) и включил его в повестку дня сената. Он придерживался примирительной тактики, уважая обычный порядок в сенате, и представил законопроект, который учитывал всю критику земельного законопроекта Рулла в 63 году до н.э. (Цицерон выступал против этого законопроекта в трактате «Об аграрном законе» – De lege agraria): Цезарь намеревался сохранить общественные земли в Кампании, заселить заброшенные районы Италии, переселить граждан из Рима на землю (чтобы снизить риск беспорядков), распределить ответственность за исполнение закона между двадцатью комиссарами (в число которых Цезарь не входил), приобретать земли для перераспределения только у добровольно продающих владельцев на основе цензовых оценок, финансировать весь проект за счет средств, полученных Помпеем в результате военных кампаний, и предоставить земельные наделы ветеранам Помпея в качестве награды за службу. Цезарь зачитал законопроект по пунктам и пообещал внести любые необходимые поправки для получения согласия сената. Существенного обоснованного сопротивления не возникло. В целом, невозможно было разумно отрицать, что аграрный закон желателен и «хорошо обоснован»; многие сенаторы, вероятно, считали, что пришло время выполнить давнее обещание, данное измученным ветеранам. Некоторые древние источники описывают примирительный тон Цезаря как циничный план по подавлению сенаторов; возможно, Цезарь стремился предоставить сенаторам возможность «принять на себя символическое лидерство и продемонстрировать заботу об интересах народа, [предоставив] органу возможность присвоить себе заслугу в принятии аграрного закона». Независимо от того, был ли это циничный ход или нет, сенат не выражал серьезного сопротивления, пока очередь дошла до Катона; Катон немедленно начал затягивание дебатов (филибустер), утверждая, что народ будет слишком благодарен Цезарю за внесение законопроекта и что текущая ситуация вполне приемлема. Неясно, насколько престиж Цезаря во время его первого консульства был предметом обсуждения; поздние источники, возможно, добавляют в повествование свои знания о более поздних победах Цезаря. Стремясь прервать филибустер, Цезарь пригрозил отправить Катона в карцер, небольшую римскую тюрьму, что вызвало массовое возмущение сенаторов. Катону удалось спровоцировать Цезаря на подтверждение опасений, что Цезарь – потенциальный тиран. Осознав свою ошибку, Цезарь быстро освободил Катона. Столкнувшись с этими препятствиями в сенате, Цезарь решил вынести аграрный закон на рассмотрение народа напрямую, без согласия сената. Перейдя на Форум, Цезарь созвал комицию (собрание, на котором магистрат обращался к народу), где попросил Бибула объяснить свою оппозицию. Когда Бибул не смог представить никаких существенных возражений, кроме того, что «он не допустит никаких нововведений», Цезарь умолял его перед народом, что привело Бибула к восклицанию в отчаянии: «В этом году вы не получите этот закон, даже если все этого захотите!», что являлось нарушением принципа народного суверенитета. Чтобы избежать вето трибунов, Цезарь открыто продемонстрировал свой союз, вызвав Помпея и Красса. Помпея спросили, что он будет делать, если противники прибегнут к насилию, чтобы сорвать принятие законопроекта, и он ответил, что «он предоставит защиту тем, кто осмелится обнажить меч против закона». Бибул ответил мобилизацией трех трибунов для наложения вето на законопроект (или, возможно, он намеревался объявить о дурных предзнаменованиях, чтобы предотвратить голосование, или и то, и другое). Во время этой попытки на него напала толпа, сбросившая его с ростры и сломавшая фасции, символически отвергая консульскую власть Бибула. Закон был принят; на следующий день Бибул созвал заседание сената, чтобы попытаться отменить закон, утверждая, что он был принят вопреки знамениям и с применением насилия. Отмена закона по таким основаниям была крайне редкой, и сенат, тем не менее, отказался. Цезарь «провокационно потребовал от сената присяги на верность закону и добился ее» после некоторого давления и сопротивления со стороны Катона и его сторонников.

It was well known prior to Caesar's assumption of the consulship with the new year that he would propose a lex agraria. With powerful and secret political allies, Caesar started his consulship of 59 BC relatively traditionally. After ordering that minutes of the senate's debates be published, he published a draft proposal for a lex Julia agraria and set it on the senate's agenda. He took a conciliatory approach, respecting the normal order of the senate and also writing a bill that rectified all the criticisms to Rullus' land bill in 63 BC (Cicero opposed that bill in De lege agraria): Caesar would preserve public lands in Campania, repopulate desolate areas of Italy, move citizens from Rome onto the land (reducing the chance of riots), distribute credit for the bill among twenty commissioners (of which Caesar was not to be one), purchase property for redistribution only from willing sellers based on censorial assessments, pay for the entire project from monies won by Pompey, and extend the land grants to Pompey's veterans in return for their service. Caesar had the bill read out line by line and promised to make any changes needed to receive the assent of the senate. Little reasoned opposition emerged. In general, that an agrarian bill was desirable and "well justified could not reasonably be denied many senators must have felt that it was not high time to make good on the promise made long ago to the long suffering veterans". Some ancient sources describe Caesar's conciliatory tone as a cynical plot to roll over the senators; Caesar's goal may have been to provide the senators an opportunity to "adopt symbolic leadership and demonstrate its solicitude for the interests of the people [giving] the body a chance to co opt the cause of agrarian legislation in its own favour". Whether a cynical ploy or not, the senate voiced little opposition until the speaking order eventually wound its way to Cato; Cato immediately started a filibuster, arguing instead that the people would be too gracious to Caesar for bringing the bill and that the current situation was fine. The extent to which Caesar's prestige during his first consulship was a topic of debate is unclear; the later sources may here be injecting their knowledge of Caesar's later victories into the narrative. Caesar, seeking to break the filibuster, therefore threatened to have Cato sent to the carcer, Rome's small jail, which elicited mass indignation from the senators. In doing so, Cato succeeded in provoking Caesar into giving credence to Cato's claims that Caesar was a would be tyrant. Recognising the mistake, Caesar quickly had Cato released. After facing these hurdles in the senate, Caesar moved to bring the agrarian law before the people on his own authority, without senatorial consent. Moving to the forum, Caesar summoned a contio (a meeting wherein a magistrate would address the people) where he requested Bibulus explain his opposition. When Bibulus failed to articulate any meaningful objections, beyond that "he would not permit any innovation", Caesar pled with him before the people, leading Bibulus to exclaim in frustration that "you will not have this law this year, not even should you all want it! ", a violation of the norm of popular sovereignty. Seeking to avoid a tribunician veto, Caesar exposed his alliance, summoning Pompey and Crassus. Pompey, when asked what he would do if opponents should use violence to disrupt the bill's passage, said "he would provide a shield if anyone dared to raise a sword in opposition". Bibulus responded by mobilising three tribunes to veto the bill (alternatively, he may have wanted to declare bad omens to prevent voting, or both). During the attempt, he was assaulted by a mob, which threw him from the rostra and broke his fasces, symbolically rejecting Bibulus' consular authority. The law was then passed; the next day, Bibulus called a meeting of the senate seeking to annul the law on grounds that it was passed contrary to the auspices and with violence; annulment on such grounds was extremely rare and the senate, regardless, refused. Caesar "provocatively demanded from the senate an oath of obedience to the law and got it" after some pushing and resistance from Cato and some of his allies.

Законы Помпея и Красса

Через некоторое время после принятия аграрного закона Бибулус удалился от государственных дел в свой дом, чтобы объявить о неблагоприятных предзнаменованиях на все будущие дни голосования; однако точное время года, когда он это сделал, неизвестно. Цезарь предложил еще два закона: первый – о ратификации списания одной трети налоговых долгов публиканов в пользу Красса, а второй – о ратификации восточного урегулирования Помпея. Оба закона были приняты в сенате почти без дебатов. Лукулл, пытавшийся воспрепятствовать восточному урегулированию Помпея, был "вынужден публично унизиться на коленях перед Цезарем", когда консул пригрозил ему судебным преследованием. Когда Цицерон, защищая своего бывшего соконсула Гая Антония Гибриду, обронил критическое замечание о политической ситуации, его "смертельный враг Публий Клодий [получил] возможность перейти к плебеям благодаря ускоренной процедуре, организованной Цезарем, чтобы успеть баллотироваться на должность трибуна". Затем Цезарь инициировал отмену освобождения Кампании от действия своего аграрного закона где-то в мае; принятие этого закона, возможно, стало последней каплей для Бибула, после чего тот удалился в свой дом. Вскоре после этого Помпей женился на дочери Цезаря Юлии, чтобы укрепить их союз. Публий Ватиний (тогдашний плебейский трибун), союзник Цезаря, также добился принятия закона, предоставлявшего Цезарю провинции Иллирик и Цизальпинская Галлия сроком на пять лет. Это произошло в ответ на растущую напряженность между республикой и недавними победителями в борьбе за власть в Галлии, что дестабилизировало геополитическую обстановку в регионе. После смерти наместника Трансальпинской Галлии – одного из сторонников Катона – сенат был убежден также назначить Цезаря и наместником этой провинции. Оба закона встретили мало сопротивления, вероятно, из-за бойкота государственных дел Катоном и его сторонниками.

Разрушение пакта, 5955 г. до н. э.

Во время консульства Цезаря, успех тактики Катона и Бибула в дискредитации Цезаря и Помпея сделал их крайне непопулярными в течение и после лета: "Публичные выступления [Цезаря и Помпея] встречали холодно или с открытой враждебностью. Бибул, вопреки распространенному мнению, никогда не пользовался столь широкой известностью". Катон и Бибул, в свою очередь, развернули масштабную пропагандистскую кампанию, стремясь представить Цезаря тираном, сопровождая это "мрачными предостережениями о неминуемом свержении республиканского строя", что подорвало альянс и вынудило сенаторов пересмотреть свою скрытую поддержку. Красс ликовал, наблюдая за неудачами Помпея перед народом; эта непопулярность начала разрушать союз между тремя, который был заключен лишь для достижения целей, недоступных каждому из них в одиночку. По окончании консульства Цезарь, через несколько месяцев, отправился в Галлию для исполнения своих провинциальных обязанностей. Однако его законодательная деятельность сразу же подверглась критике со стороны Домиция и Меммия, избранных преторами на избирательных комициях Цезаря в прошлом году, которые утверждали, что Цезарь принял законы вопреки знамениям. Эти попытки оказались полностью безуспешными – консулы, поддерживавшие триумвиров, разрешили обсуждение вопроса в течение трех дней, а сенат отклонил претензии. В последующие годы законы Цезаря были приняты в целом (за исключением, возможно, Бибула), игнорируя любые формальные религиозные возражения: "Если Цицерон и Катон поддержали законы Ватиния и Цезаря, можно с уверенностью предположить, что так поступили и остальные сенаторы. Для Бибула же подрыв законодательства Цезаря был своего рода личным крестовым походом, но его протесты в 59 году и позже едва ли сделали законы формально недействительными".

В Галлии

В течение всего этого периода Цезарь воевал в Галльских войнах. К началу 56 года до н.э. он завоевал огромную популярность как в сенате, так и среди народа: в 57 году Цезарь просил о выражении благодарности за победу над белгами и, по предложению Цицерона, получил пятнадцать дней суппликаций – новый рекорд. В своем труде, «Записки о Галльской войне» (Commentarii de Bello Gallico), к 57 году Цезарь доложил об установлении мира во всем регионе. Эти военные успехи подорвали любую политическую волю к ослаблению актов Цезаря, совершенных во время его первого консульства, и в течение 56 года сам Цезарь получил ряд благоприятных сенатских декретов о выделении дополнительных средств для его войск в Галлии – вопреки возражениям Цицерона, утверждавшего, что Цезарь мог бы оплатить их из военной добычи, – а также удовлетворил его просьбу об отправке десяти легатов (decem legati) для оказания помощи в управлении и сенатском урегулировании дел региона. Успехи Цезаря к этому моменту сделали его чрезвычайно популярным среди народа и в целом в политических кругах; Цицерон, который во время консульства Цезаря был недоволен, теперь восхвалял его, говоря: «Если Гай Цезарь и был излишне резок в каких-либо вопросах, если величие борьбы, его стремление к славе, его неукротимый дух и высокое благородство побуждали его к действиям, то это следует прощать человеку его достоинства». Однако эта популярность не принесла политических побед его союзникам: ни один из магистратов 57 года не был ему благосклонен; на выборах 57 года (для магистратов 56 года) его сторонники потерпели поражение при выборах и эдилов, и преторов, в то время как его политические противники выиграли два преторских кресла. Политическая поддержка Цезаря в Риме в значительной степени зависела от Помпея и Красса, а не от его собственных легатов или союзников. К 56 году до н.э. враги Цезаря начали мобилизацию против него: один из трибунов попытался отозвать его на суд – что было заблокировано вето, поскольку Цезарь законно выполнял государственное поручение, – а Домиций лишь «заявил о своем намерении положить конец командованию Цезаря как можно скорее». Более того, земельные законы Цезаря подверглись атакам со стороны одного из трибунов – возможно, под влиянием Помпея, – который хотел лишить ветеранов Цезаря права на получение земли по его закону Lex Julia Agraria после выхода в отставку. А летом возобновились боевые действия, с кампаниями против восстания венетов на северо-западе Галлии. Эти кампании побудили Цезаря обратиться с просьбой о продлении его полномочий на пять лет; для этого ему вновь понадобится поддержка его союзников.

Through this whole period, Caesar was fighting in the Gallic Wars. By early 56 BC, he had won enormous popularity both with the senate and the people: in 57, Caesar requested thanksgivings for his victory over the Belgae and, at a motion of Cicero, received fifteen days of supplicationes, a new record. In his narrative of his campaign, Commentarii de Bello Gallico, by 57, Caesar reported pacification of the whole region. These military achievements had undercut any political will to undermine Caesar's acta from his first consulship, and during 56 itself, Caesar received a series of favourable senatorial decrees to provide more funds for his troops in Gaul – above Cicero's objections that Caesar could have paid for them out of his spoils – and granted his request to have ten legates (decem legati) sent to aid in administration and senatorial settlement of the region's affairs. Caesar's successes at this point had made him extremely popular among the people and in general across the political class; Cicero, who had been sullen during Caesar's consulship, sang his praises, saying "If perhaps Gaius Caesar was too contentious in any matter, if the greatness of the struggle, his zeal for glory, if his irrepressible spirit and high nobility drove him on [that] should be tolerated in the case of a man of his quality". This popularity, however, did not translate into political victories for his political allies: none of the magistrates for 57 were friendly; in the elections of 57 (for magistrates in 56) his allies were repulsed from both the aedileship and the praetorship, while his political enemies won two praetorships. Caesar's political support in Rome was largely dependent on Pompey and Crassus, rather than his own legates or allies. By 56 BC, Caesar's enemies were mobilising against him: a tribune attempted to recall him for trial – which was vetoed, as he Caesar was legitimately on government business, – while Domitius only "declared his intention to terminate Caesar's command as soon as possible". Furthermore, Caesar's land bills were under attack by a tribune – perhaps under Pompey's influence – who wanted to deny Caesar's veterans from receiving land under his lex Julia agraria upon their retirement. And in the summer, fighting started back up, with campaigns against a Veneti uprising in northwestern Gaul. These campaigns led Caesar to seek a five year extension of his command; to do this, he too would need the support of his allies once more.

Конференция в Луке

Летом 56 года до н.э. Цезарь встретился с лидерами различных группировок в Цизальпинской Галлии. Он встретился с Крассом в Равенне и с Помпеем в городе Лука, самом южном городе Цизальпинской Галлии. Соглашение стало результатом трех относительно совпадающих целей: Красс и Помпей стремились к совместному консульству, а также к выгодным провинциальным назначениям. Цезарю требовалось продление полномочий, чтобы предотвратить возможную узурпацию власти Аенобарбом. Около двухсот сенаторов, преимущественно низшего ранга, явились к трем лидерам, стремясь завоевать их благосклонность. Эта конференция также вынудила к пересмотру союзов в широкой аристократии: Клавдии – как Аппий, так и Публий – и Гай Катон перешли на сторону сторонников династий. Цицерон, зависящий от Помпея и обязанный ему возвращением из изгнания, также был привлечен для оказания риторической поддержки. Альянс был возобновлен и расширен за счет включения Клавдиев Пулхров, что превратило Клодия из противника в сторонника. В обмен на помощь союзники обязались поддержать Аппия – чьи шансы на избрание консулом без их поддержки были невелики – в его стремлении быть избранным консулом на 54 год. Оставшаяся оппозиция также получила новый импульс. Катон вернулся с провинциального назначения на Кипре в конце 56 года и поддержал предвыборную кампанию Домиция на пост консула. После 55 года до н.э., когда Помпей и Красс насильственным путем стали совместными консулами, политические перспективы тройственного союза быстро ухудшились. Разработка конкретных условий их возобновленного соглашения могла занять некоторое время. Цезарь ответил на угрозу консульства Домиция, попросив Красса баллотироваться и наложить вето на любые действия, направленные на лишение его командования. Помпей также решил баллотироваться на пост консула, возможно, в одностороннем порядке, получив поддержку (хоть и не всегда полную) своих союзников. Однако к моменту принятия этого решения действующий консул Марцеллин отказался принимать их кандидатуры, сославшись на пропущенный срок. Столкнувшись с политической катастрофой, они решили вместо этого сорвать выборы 56 года до н.э.

Over the summer of 56 BC, Caesar met with the leaders of various factions across Cisalpine Gaul. He met with Crassus at Ravenna and Pompey at the town of Luca, the southern most city in Cisalpine Gaul. The agreement emerged from three relatively compatible aims: Crassus and Pompey desired a joint consulship; they also wanted good provincial assignments. Caesar needed an extension in his command to prevent a possible usurpation by Ahenobarbus. Some two hundred senators, mostly of lower rank, attended upon the three men, seeking to ingratiate themselves. The conference also forced a re evaluation of alliances across the wider aristocracy: the Claudii – both Appius and Publius – and Gaius Cato switched sides back to the dynasts. Cicero, dependent on and indebted to Pompey for his return from exile, was also enlisted to lend rhetorical support. The alliance was renewed and expanded to include the Claudii Pulchri, turning Clodius from an opponent to a supporter. In return for their help, the allies would support Appius – whose chances of election to a consulship without their support was slim – in his goal of being elected consul for 54. The remaining opposition was also further reinvigorated. Cato had returned from a provincial assignment in Cyprus in late 56 and supported Domitius' campaign for the consulship. After 55 BC, when Pompey and Crassus assumed a joint consulship by violence, the political fortunates of the triple alliance quickly soured. The development of the specific terms of their renewed agreement may have taken some time. Caesar responded to the threat of Domitius' consulship by asking Crassus to stand and veto any actions to take away his command. Pompey chose to stand for the consulship as well, possibly unilaterally, met with the support (if not entirely willing), of his allies. However, by the time this arrangement was decided, the current consul – Marcellinus – refused to accept their candidacy on grounds that they had passed the deadline. Faced with political disaster, they decided instead of "scuttle the whole election process" for 56 BC.

Совместное консульство, 55 г. до н. э.

Избрание Помпея и Красса было отнюдь не предопределено. К моменту конференции, чтобы создать условия для победы, альянс спровоцировал насилие толпы и наложил постоянное трибунское вето – благодаря союзнику Клодия, Гаю Катону, который был трибуном в том году – чтобы заблокировать выборы до следующего года. С истечением срока полномочий консулов, выборы проводились вместо этого временными чрезвычайными магистратами, интеррексами, а с прибытием солдат Цезаря из Галлии на зимние каникулы, выборы состоялись. Применяя силу, чтобы отогнать других кандидатов, и раздавая взятки для обеспечения своей победы, Помпей и Красс были избраны консулами. Затем они использовали свой контроль над избирательными комициями, чтобы обеспечить избрание своих союзников преторами (как Милон, так и Ватиний были возвращены), исключая оппонентов (Катон не был избран). Эти силовые методы были исключительными и стали результатом осознания альянсом того, что неспособность получить консульство в этом году приведет к их политическому краху. Хотя они, безусловно, одержали временную победу, долгосрочные последствия тактики запугивания и подтверждение предостережений Катона оказались особенно пагубными "среди в основном консервативных римских избирателей". Помпей и Красс первыми приступили к избранию цензоров и приняли новый закон, регулирующий состав судов присяжных и наказывающий за взяточничество. Основной закон был внесен союзным трибуном Гаем Требонием, чтобы предоставить Крассу и Помпею на пять лет провинции Сирию и Испанию (они должны были бросить жребий для определения конкретного назначения). Красс предвидел возможные кампании против Египта или парфян; Помпей – аналогичные кампании против внутренних областей Испании. Опасаясь вето от двух своих коллег-трибунов, Требоний запер одного из них в курии, а другому помешал войти на Форум с помощью воспрепятствующей толпы. После принятия законопроекта они также выполнили свое обещание Цезарю, внеся закон о продлении срока полномочий Цезаря в Галлии еще на пять лет. В сентябре Помпей устроил пышные игры в рамках освящения театра Помпея. Также поступили известия о походе Цезаря за Рейн в Британию; за это сенат проголосовал за двадцать дней благодарности. Противники попытались воспрепятствовать набору в армии Красса и Помпея, но безуспешно. Когда Красс покинул город в ноябре в сопровождении Помпея, ему предсказали дурные предзнаменования, попытались арестовать и прокляли у городских ворот. Часть аргументации против кампании Красса основывалась на моральных соображениях: "некоторые в кругу Катона утверждали, что парфяне не дали никаких оснований для войны". Однако выборы в этом году оказались неблагоприятными для союзников. Не желая повторять тактику толпы из-за ее непопулярности, Помпей агитировал за одного из своих протеже, Тита Ампия Балба, но эти усилия оказались напрасными. Избиратели вернули Луция Домиция Аенобарба, лишенного победы насилием Помпея и Красса, и Аппия Клавдия Пулхера. Также был избран Катон на должность претора; в следующем году он должен был председательствовать в суде по делам о вымогательстве.

Election of Pompey and Crassus was by no means certain. By the time of the conference, to produce the conditions needed for victory, the alliance stoked mob violence and interposed a permanent tribunician veto – courtesy of Clodius' ally, Gaius Cato, who was tribune that year – to block elections until the following year. The terms of the consuls having expired, elections were conducted instead by temporary extraordinary magistrates, interreges, and with the arrival of Caesar's soldiers from Gaul on winter furlough, elections were held. Employing force to drive other candidates away and distributing bribes to ensure their victory, Pompey and Crassus were elected consuls. They then used their control over the electoral comitia also to secure the election of their allies to the praetorship (both Milo and Vatinius were returned) while excluding opponents (Cato was not). These strong arm tactics were exceptional and resulted from the alliance's realisation that failure to secure the consulship in this year would result in their political extinction. While they certainly won a temporary victory, the longer term fallout of intimidation tactics and the validation of Cato's warnings proved especially harmful "among the basically conservative Roman voters". Pompey and Crassus moved first to elect censors and pass new legislation regulating juries and punishing bribery. The main piece of legislation was brought by an allied tribune, Gaius Trebonius, to grant for five years Crassus and Pompey the provinces of Syria and Hispania (they would draw lots for the specific assignment). Crassus envisioned possible campaigns against Egypt or the Parthians; Pompey envisioned similar campaigns against the Spanish hinterlands. Fearing vetoes from two of his tribunician colleagues, Trebonius had one of them locked in the senate house and prevented the other from entering the Forum with an obstructive mob. With the bill passed, they also made good on their promise to Caesar, putting forward legislation extending Caesar's term in Gaul for five more years. Pompey threw lavish games in September as part of his dedication of the Theatre of Pompey. News also came of Caesar's expedition beyond the Rhine to Britain; for these, the senate voted him twenty days of thanksgiving. The opposing tribunes attempted to obstruct recruitment for Crassus and Pompey's armies, but were unsuccessful. When Crassus left the city in November, escorted by Pompey, they announced bad omens, attempted to arrest him, and cursed him at the city's gate. Part of the justification against Crassus' campaign was in terms of immorality: "several in Cato's circle argued the Parthians had given no justification for war". The elections for the year, however, went strongly against the allies. Unwilling to repeat their mob tactics due to their unpopularity, Pompey campaigned for one of his clients, Titus Ampius Balbus, but those efforts were in vain. The voters returned Lucius Domitius Ahenobarbus, denied victory by Pompey and Crassus' violence, and Appius Claudius Pulcher. Also elected was Cato for a praetorship; the next year, he would chair the court on extortion.

Единственный консул Помпея, 52 г. до н. э.

Весной 53 года до н.э., пока Рим справлялся со своим политическим кризисом, Красс начал вторжение в Сирию, а Цезарь столкнулся с военным кризисом из-за восстания галлов. С римской точки зрения, первыми пришли известия о засадах в Галлии: Цезарь оставил свои гражданские обязанности в Цизальпинской Галлии, чтобы спасти свои легионы, зимовавшие на территории эбуронов (вблизи современной Бельгии). Через несколько месяцев поступили известия о катастрофе в битве при Каррах, сообщавшие об убийстве Красса и большей части его армии парфянами. В это время Цезарь и Помпей поддерживали дружеские отношения. Цезарь, например, хвалил Помпея за предоставление одного из его испанских легионов для помощи против галлов – частное военное соглашение, которое Катон критиковал в сенате за узурпацию сенаторских прерогатив в вопросах назначения легионов. Консулы немедленно начали подготовку к выборам в 52 году до н.э., которые оказались невозможными, когда они были ранены камнями, брошенными толпой. В начале 52 года до н.э. консулы сложили полномочия без замены. В течение первых восемнадцати дней года трибуны постоянно накладывали вето на избрание интеррекса. На пост консула в этом году выдвинулись Милон (поддерживаемый Катоном и другими), Публий Плавтий Гипсей (один из бывших лейтенантов Помпея) и Квинт Цецилий Метелл Пий Сципион. Клодий, все еще враждующий с уличными бандами Милона, поддерживал конкурентов Милона. Некоторые древние историки, включая Плутарха, Ливия и Валерия Максима, полагали, что это насилие было частью заговора с целью назначения Помпея диктатором. Не обязательно объяснять стремление Помпея к диктатуре, чтобы понять его оппозицию выборам; возможно, Помпей выступал против выборов просто потому, что они, скорее всего, выиграл бы Милон. 18 января, при случайной встрече между Клодием и Милоном на дороге недалеко от пригорода Рима, приспешники Милона убили Клодия после короткой схватки между их окружениями. На следующий день его тело было доставлено в Рим, где толпа штурмовала курию и сожгла ее вместе с базиликой Порцией в качестве части погребального костра Клодия. На последовавшем заседании сената на Палатине сенат избрал интеррекса. Это произошло отчасти потому, что двое из тех, кто препятствовал деятельности сената – Помпей и один из трибунов, Тит Мунаций Планкус – отсутствовали. Вскоре после этого сенат принял senatus consultum ultimum, призывавший интеррекса и Помпея, как проконсула, собрать войска и ввести их в город для восстановления порядка. Следующие одиннадцать интеррексов не смогли провести выборы. Однако через пятьдесят восемь дней после смерти Клодия, имея достаточные силы в городе, двенадцатый интеррекс смог провести выборы. По предложению Бибула и при поддержке Катона сенат принял только кандидатуру Помпея, и после избрания он стал консулом без коллеги. Целью этого указа, возможно, было предотвращение диктатуры Помпея или достижение компромисса для восстановления нормального управления, одновременно исключая вероятное избрание Милона (что позволило бы привлечь Милона к суду за убийство Клодия). Примерно в это же время Помпей женился на дочери Квинта Цецилия Метелла Пия Сципиона, которая также была вдовой сына Красса; это была часть попытки заручиться поддержкой новых союзников. Семья Метелла Пия не входила в круг Катона (они были личными врагами, и союзники Катона пытались преследовать его в 60 году до н.э.), и женитьба на вдове сына Красса могла привлечь на свою сторону сторонников покойного Красса. Помпей начал свое консульство с введения войск в город и установления порядка силой. После принятия закона он немедленно возбудил дело против Милона за насилие, что вызвало возражения Катона и Цицерона (для этого процесса Цицерон написал речь Pro Milone). Однако Помпею удалось добиться обвинительного приговора и изгнать Милона. Помпей и Катон также столкнулись из-за «Закона десяти трибунов» – законопроекта, предложенного всеми десятью плебейскими трибунами после известий о победе Цезаря при Алезии, который предоставлял Цезарю право баллотироваться на консульство заочно: Помпей поддержал его, а Катон выступил против. На фоне коррупционных скандалов Помпей также добился принятия закона, предложенного в прошлом году, который требовал пятилетнего перерыва между магистратурой и отправкой в провинцию. Он должен был разорвать «связь между коррупцией, амбициями и вымогательством в провинциях». Однако Помпей добился и получил исключение из собственного закона, получив пятилетнее командование в Испании.

In spring of 53 BC, while Rome dealt with its own political crisis, Crassus launched his invasion of Syria and Caesar was dealing with a military crisis as the Gauls rose up. From the perspective at Rome, news of ambushes against in Gaul arrived first: Caesar abandoned his civil functions in Cisalpine Gaul to rescue his legions wintering in the Eburones' territory (near modern Belgium). A few months later, news of the disaster at the Battle of Carrhae arrived, reporting that Crassus and much of his army had been killed by the Parthians. Still at this point, Caesar and Pompey were on friendly terms. Caesar praised Pompey, for example, for lending one of Pompey's Spanish legions to help against the Gauls, a private military arrangement which Cato criticised in the senate for usurping senatorial prerogatives on legionary assignments. The consuls immediately prepared to hold elections for 52 BC, which proved impossible when they were injured by stones thrown by the crowd. As the year 52 BC started, the consuls stepped down without replacement. For the first 18 days of the year, tribunes continually interposed their vetoes against election of an interrex. Standing for the consulship in this year were Milo (supported by Cato and others), Publius Plautius Hypsaeus (one of Pompey's former lieutenants), and Quintus Caecilius Metellus Pius Scipio. Clodius, still warring with Milo's street gangs, supported Milo's competitors. Some ancient historians – including Plutarch, Livy, and Valerius Maximus – believed that this violence was all part of a plot to have Pompey appointed dictator. That Pompey desired a dictatorship is unnecessary to explain his opposition to elections; Pompey may have opposed the elections merely because they would have been elections that Milo would have won. On 18 January, at a chance counter between Clodius and Milo on a road near a suburb outside of Rome, Milo's henchmen killed Clodius after a short brawl between their two entourages. The next day, his body was brought back to Rome, where a mob then stormed the senate house and burnt it down – along with the Basilica Porcia – as part of Clodius' funeral pyre. At the resulting senate meeting on the Palatine, the senate elected an interrex. This was in part because two of the men obstructing senatorial action – Pompey and one of the tribunes, Titus Munatius Plancus, – were not present. Shortly thereafter, the senate passed a senatus consultum ultimum which called for the interrex and Pompey, as proconsul, to raise troops and take them into the city to restore order. The following eleven interreges were unable to hold elections. However, some fifty eight days after Clodius' death, with a sufficient force in the city, the twelfth interrex was able to hold elections. At the direction of the senate on motion of Bibulus and supported by Cato, only Pompey's candidacy was accepted, and upon his election, he became consul without colleague. The purpose of the decree was possibly to forestall a Pompeian dictatorship or as part of a compromise to restore normal government while also precluding Milo's likely election (allowing Milo to be brought to trial for Clodius' murder). Also around this time, Pompey had married the daughter of Quintus Caecilius Metellus Pius Scipio, who also was the widow of Crassus' son; this was part of an attempt to win over more allies. Metellus Pius' family was not part of Cato's coterie (they were personal enemies and Cato's allies had attempted to prosecute him in 60 BC) and marrying Crassus' son's widow could win over some of the now dead Crassus' supporters. Pompey began his consulship by marching soldiers into the city and imposing order by force. After passing legislation, he immediately prosecuted Milo for public violence, a move which Cato and Cicero opposed (for this trial, Cicero wrote Pro Milone). Pompey, however, was able to secure a conviction and forced Milo into exile. Pompey and Cato also bumped heads on the "Law of the Ten Tribunes" – a bill proposed by all ten of the plebeian tribunes in the aftermath of news of Caesar's victory at Alesia – which granted Caesar the right to stand for the consulship in absentia: Pompey supported it; Cato opposed. Amid bribery scandals, Pompey also secured the passage of a law mooted the previous year, which required a delay of five years been magistracy and dispatch to a province. It was meant to break "the nexus of corruption between ambition for office and provincial extortion". Pompey, however, sought and secured exception from his own law, assuming a five year command in Spain immediately.

Крах, 52 49 года до н. э.

Смерть Юлии не означала немедленного распада союза между Помпеем, Крассом и Цезарем. Взгляд на то, что ее смерть сделала конфронтацию неизбежной, разделяют ряд древних источников, но современная наука уже не принимает его безоговорочно. Его избрание единственным консулом в 52 г. до н.э. также не привело к немедленному краху их союза. Во время своего единственного консульства Помпей женился на Корнелии Метелле, дочери Квинта Цецилия Метелла Пия Сципиона, но и это не стало разрывом с Цезарем (как намекает Веллей Патеркул). Однако смерть Красса в начале 53 г. до н.э. действительно ознаменовала переход от сбалансированного трехстороннего альянса к двустороннему соперничеству. Брак Помпея в 52 г. до н.э. и принятый им закон, подтверждающий требование личного заявления о кандидатуре на должность, "на самом деле не нанесли Цезарю прямого вреда", но показали его готовность к союзам с другими, ранее недоступными политическими группировками. Катон баллотировался на консульство в 51 г. до н.э. Но после честной кампании, с небольшим количеством взяток и обещаний отозвать Цезаря из Галлии, его кандидатура была отвергнута народом. Вместо него были избраны Марк Клавдий Марцелл и Сервий Сулпиций Руф. Первый был врагом Цезаря и в 51 г. до н.э. поднял вопрос об отстранении Цезаря от командования, утверждая, что после победы при Алезии его полномочия в Галлии исчерпаны. Его попытка была отвергнута; Помпей также возражал, считая, что лишение Цезаря командования до лета 50 г. до н.э. будет неуважением к его достоинству. На выборах магистратов в 50 г. до н.э. союзник Цезаря, Гай Скрибоний Курион, был избран трибуном; Гай Клавдий Марцелл и Луций Эмилий Паулус были назначены консулами. Паулус был подкуплен огромной взяткой (Цезарь финансировал реконструкцию базилики Эмилия), но оставался нейтральным. К концу 51 г. до н.э. надвигающаяся конфронтация стала более очевидной: Цезарь склонял трибунов к наложению вето на обсуждение его замены в Галлии, сохраняя за собой командование, в то время как Катон и его сторонники стремились привлечь Помпея к защите от любых угроз со стороны Цезаря и отказу ему в почестях. Однако Помпей не сразу пошел на разрыв с Цезарем: ему нужна была его поддержка для получения возможного командования против парфян, поскольку в том году возросла обеспокоенность возможным контрнаступлением после поражения Красса. В марте 50 г. до н.э. один из новых консулов, Гай Клавдий Марцелл, вновь поднял вопрос о командовании Цезаря. Курион наложил на это вето, и консулы ответили приостановкой всех обсуждений провинциальных вопросов, пытаясь заставить Куриона снять вето. Это вето, возможно, было ошибкой или, возможно, было сделано с учетом враждебности Помпея к участию Цезаря в выборах в отсутствие армии – что было бы воспринято как запугивание – положило начало кризису. Цезарь, зная о примирении Помпея с Катоном и Бибулом, не мог доверять ему, особенно если отказ от командования поставил бы под угрозу его кандидатуру и триумф, которые могли быть отвергнуты недружелюбными консулами. Цезарь отверг сенатский компромисс, который позволил бы ему баллотироваться в консулы в 50 г. до н.э., не отказываясь от командования и армий, вероятно, потому, что не доверял Помпею и консулам в выполнении их части сделки. Предложение Куриона о том, чтобы оба отказались от командования, также было отклонено, на этот раз Помпеем, который воспринял это как личное оскорбление. Хотя предложение было одобрено сенатом подавляющим большинством, отказ Помпея и противодействие Цезаря его испанскому командованию подорвали доверие между ними. После болезни Помпея в начале лета – вызвавшей спонтанные молитвы о его здоровье, которые он истолковал как поддержку в случае гражданского конфликта – он предложил принять его условия, но к этому моменту Цезарь и его сторонники не могли доверять Помпею в выполнении его части сделки и отказе от командования, если Цезарь сделает это первым. Когда два легиона были переведены из галльских армий Цезаря в Италию под предлогом использования против Парфии (угроза не реализовалась), доверие Цезаря к Помпею было подорвано еще больше. На выборах Цезарь поддержал Сервия Сулпиция Гальбу и Луция Корнелия Лентула Круса: были избраны Гай Клавдий Марцелл (двоюродный брат консула 50 г. до н.э.) и Крус, который вскоре перешел на сторону противников Цезаря. Став консулом, Гай Клавдий Марцелл начал военные приготовления с явной целью воспрепятствовать триумфальному возвращению Цезаря, и, не доверяя ни Помпею, ни его сторонникам Катона, ни друг другу, ни одна из сторон не хотела идти на уступки, опасаясь, что другая не ответит взаимностью. Более того, каждая сторона была уверена в своем превосходстве и ожидала, что другая уступит. К январю 49 г. до н.э. это переросло в гражданскую войну, которой, за исключением сторонников Катона, никто, казалось, не хотел.

The death of Julia did not mark an immediate collapse in the alliance between Pompey, Crassus, and Caesar. The view that her death made a confrontation inevitable is held by a number of ancient sources, but is no longer uncritically accepted by modern scholars. Nor did his election as sole consul in 52 BC mark an immediate collapse in their alliance. During Pompey's sole consulship, he married Cornelia Metella, the daughter of Quintus Caecilius Metellus Pius Scipio, but this too was not a break with Caesar (as implied by Velleius Paterclus). The death of Crassus in early 53 BC, however, did mark the conversion of a balanced three person alliance into what would turn into a dyadic rivalry. Pompey's marriage in 52 BC and his another law reaffirming the requirement to declare candidacy for office in person "did not actually harm Caesar directly" but indicated his willingness to build alliances with other, formerly closed off, political groupings. Cato stood for the consulship of 51 BC. But after running an honest campaign with little bribery and promises to recall Caesar from Gaul, his canvass was rejected by the people. Elected instead were Marcus Claudius Marcellus and Servius Sulpicius Rufus. The former was an enemy of Caesar and raised in 51 BC the question of stripping Caesar of his command, arguing that because of Caesar's victory at Alesia, his provincia (here meaning "task") in Gaul was completed. His effort was vetoed; Pompey, too, objected, arguing that removing Caesar before the summer of 50 BC would not respect his dignity. At the elections for the magistrates of 50 BC, Caesar's ally Gaius Scribonius Curio was elected tribune; Gaius Claudius Marcellus and Lucius Aemilius Paullus were returned as consuls designate. While Paullus was induced by a massive bribe (Caesar funded his renovation of the basilica Aemilia), Paullus remained only neutral. By late 51 BC, the coming showdown became clearer: Caesar would induce tribunes to veto discussion of his replacement in Gaul – leaving him in command – while Cato and his conservatives sought to enlist Pompey to defend against any Caesarian threats and deny Caesar any honours. However, Pompey did not immediately come around to breaking with Caesar: he needed Caesar's support to secure a possible command against the Parthians as concerns rose that year over a possible counter invasion following Crassus' defeat. In the new year, in March 50 BC, one of the new consuls, Gaius Claudius Marcellus, raised the question of Caesar's command again. His efforts were vetoed by Curio, however, and the consuls responded by putting a hold on all provincial discussions, in an attempt to force Curio to lift it. This veto, perhaps a mistake or possibly made with knowledge that Pompey was hostile to Caesar's standing for election in absentia with his army – which would have been seen as intimidating – started the crisis. Caesar, knowing that Pompey was reconciling with Cato and Bibulus, was unable to trust him to stick to his word, especially if giving up his command would open him to possibly having his candidacy and triumph rejected by the unfriendly consuls. Caesar rejected a senatorial compromise which would have had Caesar stand for the consulship in 50 without giving up his command or armies, likely because he did not trust Pompey and the consuls to uphold their end of the bargain. The proposal of Curio that both men lay down their commands also was rejected, this time by Pompey, who saw it as a personal affront. While the proposal was approved by the senate overwhelmingly, Pompey's refusal and Caesar's militating against his Spanish command sapped trust between the two men. After Pompey's illness in early summer – which triggered spontaneous prayers for his health that he interpreted as support if he were to engage in civil conflict – he proposed acceptance, but by this point, Caesar and his partisans were unable to trust Pompey also to hold his end of the bargain and give up his command if Caesar did so first. When two legions were transferred from Caesar's Gallic armies to Italy, on the pretext of use against Parthia (a threat that did not materialise), Caesar's trust in Pompey was shaken again. At the elections, Caesar supported Servius Sulpicius Galba and Lucius Cornelius Lentulus Crus: elected were Gaius Claudius Marcellus (homonymous cousin of the consul of 50 BC) and Crus, who quickly defected from Caesar's cause. As consul Gaius Claudius Marcellus started military preparations with the clear purpose of opposing Caesar's triumphal return and with Caesar unable to trust Pompey or his loose Catonian allies to hold to his word and vice versa, neither side wanted to make concessions in fear that the other would not reciprocate. Moreover, each side was confident that it held the superior position, expecting the other to give way. By January 49 BC, this spiralled into a civil war that neither side, Cato's partisans excepted, seemed to have wanted.

Оценка

Альянс был явно успешен в обеспечении краткосрочных политических преимуществ для своих членов в консульстве Цезаря 59 г. до н.э. Однако в последующие годы он распался: «сотрудничество было шатким, а разочарование бывших сторонников оказалось губительным». Более того, сам его успех спровоцировал «формирование оппозиционных аристократических группировок» с гораздо меньшим успехом во второй половине 50-х годов. В целом, альянс «никогда не был полностью стабильным» и характеризовался периодами возрождения, за которыми следовало возвращение к соперничеству между тремя участниками. Преследуемые ими совместно цели были преимущественно оппортунистическими и корыстными. Тем не менее, этот альянс был частью тех соображений, которые привели к созданию Второго Триумвирата спустя несколько десятилетий. Образование трехстороннего союза «с древних времен рассматривалось как знаменательная веха в подрыве республиканских институтов». Древний историк Гай Азиний Поллион решил начать свою историю гражданских войн с его формирования; другие историки, в том числе Рональд Сайм в книге «Римская революция» (1939), придерживались аналогичной тактики, рассматривая его как «конец свободного государства». Например, Юрген фон Унгерн-Стернберг в «Кембриджском спутнике Римской республики» (2014) писал:

Другие не согласны. Эрих Грюэн, например, пишет, что «объединение политических кругов в 59 году было своего рода amicitia [это] не было чем-то новым в римской политике и просто подчеркнуло подвижность группировок, характерную для предыдущих десятилетий». В этом контексте альянс можно рассматривать как нечто подобное «политической сделке, которую Сатурнин и Глаукия пытались организовать в 100 г. до н.э.». Эми Рассел, пишущая в «Энциклопедии древней истории», также подчеркивает, что альянс не смог доминировать на выборах, считая обвинения Цицерона в стремлении к царской власти (regnum) и жалобы на тиранию «проистекающими из риторики их противников, которые в то же время стремились их разделить». Аналогично, Мэри Бирд утверждает, что альянс «не был таким полным захватом власти, как это подразумевают комментарии [Горация и Цицерона]; между тремя мужчинами существовала всякого рода напряженность, разногласия и соперничество, а избирательный процесс иногда брал верх, и был избран кто-то совершенно другой, совсем не по их вкусу». Распад альянса после смерти Красса произошел из-за того, что его смерть поставила двух оставшихся участников в конкурентные отношения. В сочетании с военными успехами Цезаря в Галлии, он больше не был младшим партнером. Поиск Помпеем новых союзников для противодействия Цезарю привел его к конфликту.