Битва при Акциуме и конец Римской республики.

Введение

Морская битва между Октавианом и Антонием/Клеопатрой (31 г. до н. э.)
Победа Октавиана позволила ему укрепить свою власть над Римом и его территориями. Он принял титул Princeps ("первый гражданин"), а в 27 году до н.э. римский Сенат наградил его титулом Августа ("достойный почитания"). Это имя закрепилось за ним в последующие времена. Будучи Августом, он сохранил видимость власти восстановленного республиканского лидера, однако историки обычно считают укрепление им своей власти и принятие этих почетных титулов концом Римской республики и началом Римской империи.

Предыстория

Альянс между Октавианом, Марком Антонием и Лепидом, известный как Второй Триумвират, был возобновлен на пять лет в Таренте в 37 году до н.э. Однако триумвират распался, когда Октавиан увидел в Цезарионе, предполагаемом сыне Юлия Цезаря и египетской царицы Клеопатры VII, серьезную угрозу своей власти. Это произошло, когда Марк Антоний, другой наиболее влиятельный член триумвирата, оставил свою жену, сестру Октавиана, Октавию Младшую. После этого он перебрался в Египет, чтобы начать длительный роман с Клеопатрой, став фактическим отчимом Цезариона. Октавиан и большинство сенаторов считали Антония лидером сепаратистского движения, угрожавшего единству Римской республики. Престиж Октавиана и, что более важно, лояльность его легионов были укреплены наследием Юлия Цезаря 44 года до н.э., завещанием которого он был официально усыновлен как единственный сын Цезаря и единственный законный наследник его огромного состояния. Антоний был самым важным и успешным старшим офицером в армии Цезаря (magister equitum) и, благодаря своим военным заслугам, получил значительную долю политической поддержки солдат и ветеранов Цезаря. И Октавиан, и Антоний сражались против общих врагов в гражданской войне либераторов, последовавшей за убийством Цезаря. После многих лет лояльного сотрудничества с Октавианом, Антоний начал действовать независимо, в конечном итоге вызвав подозрение у своего соперника, что он стремится стать единоличным правителем Рима. Когда он оставил Октавию Младшую и переехал в Александрию, чтобы стать официальным партнером Клеопатры, многие римские политики заподозрили, что он пытается стать неограниченным правителем Египта и других восточных царств, сохраняя при этом командование над многочисленными римскими легионами на Востоке. В качестве личного вызова престижу Октавиана, Антоний попытался добиться признания Цезариона истинным наследником Цезаря, хотя в завещании о нем не упоминалось. Антоний и Клеопатра официально возвели на престол в 34 году до н.э. Цезариона, которому тогда было 13 лет, даровав ему титул "Царь царей" (Дарственная Александрия). Такое возвышение рассматривалось как угроза римским республиканским традициям. Широко распространилось мнение, что Антоний однажды предложил Цезариону диадему. После этого Октавиан начал пропагандистскую войну, обвиняя Антония во враждебности к Риму и утверждая, что он намерен установить монархию над Римской империей от имени Цезариона, игнорируя Римский сенат. Говорили также, что Антоний намеревался перенести имперскую столицу в Александрию. Поскольку Второй Триумвират формально истек в последний день 33 года до н.э., Антоний написал в Сенат, что не желает быть переназначенным. Он надеялся, что Сенат сочтет его своим защитником против амбиций Октавиана, который, как он предполагал, не захочет отказываться от своей позиции подобным образом. Причины взаимного недовольства между ними накапливались. Антоний жаловался, что Октавиан превысил свои полномочия, отстранив Лепида, захватив земли, принадлежавшие Сексту Помпею, и набирая солдат для себя, не отправляя ему половину. Октавиан жаловался, что Антоний не имел права находиться в Египте; что его казнь Секста Помпея была незаконной; что его предательство царя Армении опозорило римское имя; что он не отправил половину добычи в Рим, как было оговорено; и что его связь с Клеопатрой и признание Цезариона законным сыном Цезаря были унижением его должности и угрозой для него самого. В 32 году до н.э. треть Сената и оба консула, Гней Домиций Агенобарб и Гай Созий, перешли на сторону Антония. Консулы решили скрыть истинный масштаб требований Антония. Агенобарб, по-видимому, хотел хранить молчание, но 1 января Созий произнес пространную речь в поддержку Антония и предложил бы утвердить его действия, если бы не вето трибуна. Октавиан отсутствовал, но на следующем заседании дал ответ, который побудил обоих консулов покинуть Рим и присоединиться к Антонию; Антоний, узнав об этом, публично разведясь с Октавией, немедленно отправился в Эфес с Клеопатрой, где был собран огромный флот со всех частей Востока, значительную часть которого предоставила Клеопатра. После пребывания у своих союзников в Самосе Антоний перебрался в Афины. Его сухопутные войска, находившиеся в Армении, спустились к побережью Азии и погрузились на корабли под командованием Публия Канидия Красса. Октавиан продолжал стратегическую подготовку. Военные действия начались в 32 году до н.э., когда его генерал Агриппа захватил Метон, греческий город, союзный Антонию. Но публикацией завещания Антония, которое Луций Мунаций Планкус передал Октавиану, и тщательным распространением информации в Риме о приготовлениях в Самосе и о том, как Антоний фактически действует как агент Клеопатры, Октавиан вызвал такую бурную реакцию, что ему легко удалось добиться отстранения Антония от консульства в 31 году до н.э., на которое он был назначен. Помимо отстранения, Октавиан добился объявления войны Клеопатре. Все понимали, что это означает войну против Антония, хотя его имя не называлось. Объявляя войну, Сенат лишил Антония всякой законной власти.

The alliance among Octavian, Mark Antony and Lepidus, commonly known as the Second Triumvirate, was renewed for a five year term at Tarentum in 37 BC. However, the triumvirate broke down when Octavian saw Caesarion, the professed son of Julius Caesar and Queen Cleopatra VII of Egypt, as a major threat to his power. This occurred when Mark Antony, the other most influential member of the triumvirate, abandoned his wife, Octavian's sister Octavia Minor. Afterward he moved to Egypt to start a long term romance with Cleopatra, becoming Caesarion's de facto stepfather. Octavian and the majority of the Roman Senate saw Antony as leading a separatist movement that threatened to break the Roman Republic's unity. Octavian's prestige and, more importantly, his legions' loyalty had been boosted by Julius Caesar's legacy of 44 BC, by which he was officially adopted as Caesar's only son and the sole legitimate heir of his enormous wealth. Antony had been the most important and most successful senior officer in Caesar's army (magister equitum) and, thanks to his military record, claimed a substantial share of the political support of Caesar's soldiers and veterans. Both Octavian and Antony had fought against their common enemies in the Liberators' civil war that followed the assassination of Caesar. After years of loyal cooperation with Octavian, Antony started to act independently, eventually arousing his rival's suspicion that he was vying to become sole master of Rome. When he left Octavia Minor and moved to Alexandria to become Cleopatra's official partner, many Roman politicians suspected that he was trying to become the unchecked ruler of Egypt and other eastern kingdoms while still maintaining his command over the many Roman legions in the East. As a personal challenge to Octavian's prestige, Antony tried to get Caesarion accepted as a true heir of Caesar, even though the legacy did not mention him. Antony and Cleopatra formally elevated Caesarion, then 13, to power in 34 BC, giving him the title "King of the Kings" (Donations of Alexandria). Such an entitlement was seen as a threat to Roman republican traditions. It was widely believed that Antony had once offered Caesarion a diadem. Thereafter, Octavian started a propaganda war, denouncing Antony as an enemy of Rome and asserting that he intended to establish a monarchy over the Roman Empire on Caesarion's behalf, circumventing the Roman Senate. It was also said that Antony intended to move the imperial capital to Alexandria. As the Second Triumvirate formally expired on the last day of 33 BC, Antony wrote to the Senate that he did not wish to be reappointed. He hoped that it might regard him as its champion against the ambition of Octavian, whom he presumed would not be willing to abandon his position in a similar manner. The causes of mutual dissatisfaction between the two had been accumulating. Antony complained that Octavian had exceeded his powers in deposing Lepidus, in taking over the countries held by Sextus Pompeius and in enlisting soldiers for himself without sending half to him. Octavian complained that Antony had no authority to be in Egypt; that his execution of Sextus Pompeius was illegal; that his treachery to the king of Armenia disgraced the Roman name; that he had not sent half the proceeds of the spoils to Rome according to his agreement; and that his connection with Cleopatra and acknowledgement of Caesarion as a legitimate son of Caesar were a degradation of his office and a menace to himself. In 32 BC, one third of the Senate and both consuls, Gnaeus Domitius Ahenobarbus and Gaius Sosius, allied with Antony. The consuls had determined to conceal the extent of Antony's demands. Ahenobarbus seems to have wished to keep quiet, but on 1 January Sosius made an elaborate speech in favor of Antony, and would have proposed the confirmation of his act had it not been vetoed by a tribune. Octavian was not present, but at the next meeting made a reply that provoked both consuls to leave Rome to join Antony; Antony, when he heard of it, after publicly divorcing Octavia, went at once to Ephesus with Cleopatra, where a vast fleet was gathered from all parts of the East, of which Cleopatra furnished a large proportion. After staying with his allies at Samos, Antony moved to Athens. His land forces, which had been in Armenia, came down to the coast of Asia and embarked under Publius Canidius Crassus. Octavian kept up his strategic preparations. Military operations began in 32 BC, when his general Agrippa captured Methone, a Greek town allied to Antony. But by the publication of Antony's will, which Lucius Munatius Plancus had put into Octavian's hands, and by carefully letting it be known in Rome what preparations were going on at Samos and how Antony was effectively acting as the agent of Cleopatra, Octavian produced such a violent outburst of feeling that he easily obtained Antony's deposition from the consulship of 31 BC, for which Antony had been designated. In addition to the deposition, Octavian procured a proclamation of war against Cleopatra. This was well understood to mean against Antony, though he was not named. In issuing a war declaration, the Senate deprived Antony of any legal authority.

Битва

Антоний первоначально планировал опередить нападение высадкой на Италию к концу 32 года до н.э.; он дошел до Коркиры. Обнаружив море, охраняемое эскадрой кораблей Октавиана, Антоний отступил на зимовку в Патры, в то время как его флот в основном находился в Амбракийском заливе, а его сухопутные войска разбили лагерь у мыса Акций, при этом противоположная сторона узкого пролива в Амбракийский залив была защищена башней и войсками. После того как предложения Октавиана о конференции с Антонием были надменно отвергнуты, обе стороны готовились к сражению в следующем году. Первые месяцы прошли без каких-либо заметных событий, за исключением нескольких успешных вылазок Агриппы вдоль побережья Греции, главным образом направленных на отвлечение внимания Антония. В августе войска высадились близ лагеря Антония на северной стороне пролива. Однако Антонию не удалось соблазнить его на бой. Потребовалось несколько месяцев, чтобы его основные силы прибыли из различных мест, где зимовали его союзники или корабли. В течение этих месяцев Агриппа продолжал атаковать греческие города вдоль побережья, в то время как войска Октавиана участвовали в ряде успешных кавалерийских стычек, в результате чего Антоний покинул северную сторону пролива между Амбракийским заливом и Ионическим морем и ограничил своих солдат южным лагерем. Клеопатра посоветовала разместить гарнизоны в укрепленных городах и вернуть основной флот в Александрию. Значительный контингент, предоставленный Египтом, придал ее совету такой же вес, как и ее личное влияние на Антония, и, по-видимому, это решение было принято. Октавиан узнал об этом и обдумывал, как этому помешать. Сначала он склонялся к тому, чтобы позволить Антонию отплыть, а затем атаковать его, но Агриппа убедил его вступить в бой. 1 сентября он обратился к своему флоту, готовя его к сражению. На следующий день была сырая погода, и море было неспокойным. Когда прозвучал трубный сигнал к началу, флот Антония начал выходить из пролива, и корабли построились в боевой порядок, оставаясь в тишине. Октавиан, после недолгого колебания, приказал своим кораблям повернуть направо и обойти корабли противника. Опасаясь окружения, Антоний был вынужден отдать приказ к атаке.

Antony initially planned to anticipate an attack by descent upon Italy toward the end of 32 BC; he went as far as Corcyra. Finding the sea guarded by a squadron of Octavian's ships, Antony retired to winter at Patrae while his fleet for the most part lay in the Ambracian Gulf, and his land forces encamped near the promontory of Actium, while the opposite side of the narrow strait into the Ambracian Gulf was protected by a tower and troops. After Octavian's proposals for a conference with Antony were scornfully rejected, both sides prepared for the struggle the next year. The early months passed without any notable events, other than some successful forays by Agrippa along the coasts of Greece, primarily designed to divert Antony's attention. In August, troops landed near Antony's camp on the north side of the strait. Still, Antony could not be tempted out. It took some months for his full strength to arrive from the various places in which his allies or his ships had wintered. During these months Agrippa continued his attacks upon Greek towns along the coast, while Octavian's forces engaged in various successful cavalry skirmishes, so that Antony abandoned the strait's north side between the Ambracian Gulf and the Ionian Sea and confined his soldiers to the southern camp. Cleopatra now advised that garrisons be put into strong towns and that the main fleet return to Alexandria. The large contingent furnished by Egypt gave her advice as much weight as her personal influence over Antony, and it appears that this movement was agreed to. Octavian learned of this and debated how to prevent it. At first of a mind to let Antony sail and then attack him, he was prevailed upon by Agrippa to give battle. On 1 September he addressed his fleet, preparing them for battle. The next day was wet and the sea was rough. When the trumpet signal for the start rang out, Antony's fleet began issuing from the straits and the ships moved into line and remained quiet. Octavian, after a short hesitation, ordered his vessels to steer to the right and pass the enemy's ships. For fear of being surrounded, Antony was forced to give the word to attack.

Порядок сражения

Два флота встретились у залива Актий утром 2 сентября. Флот Антония насчитывал 250 больших галерей с башнями, полными вооруженных людей. Он повёл их через пролив к открытому морю. У Октавиана было 400 галерей. Его флот ждал за проливом, под командованием опытного адмирала Агриппы, руководившего левым крылом флота, Луция Аррунция – центром, а Марка Лурия – правым. Личный флагман Тита Статилия Тора Антония, как и флагманы адмиралов, был «десяток». Военная галера «восьмёрка» имела около 200 тяжеловооруженных морских пехотинцев, лучников и не менее шести баллист. Галеры Антония, будучи крупнее кораблей Октавиана, представляли значительную трудность для абордажа в ближнем бою, позволяя его войскам обрушивать на более мелкие и низкие корабли поток снарядов. Арфакс, изобретение Агриппы для захвата и абордажа вражеских кораблей, несколько облегчило эту задачу. Носы галерей были укреплены бронзовыми пластинами и брусьями из твёрдой древесины, что затрудняло успешный таран. Единственным способом вывести такой корабль из строя было сломать его вёсла, лишив его хода и отрезав от остального флота. Главным недостатком кораблей Антония была недостаточная маневренность; оказавшись в изоляции, такой корабль мог быть захвачен абордажными атаками. Кроме того, на многих его кораблях не хватало гребцов; во время ожидания флота Октавиана произошла сильная вспышка малярии. Флот Октавиана состоял в основном из небольших «либурнийских» судов. Его корабли, хотя и меньше, сохраняли управляемость в сильном волнении, могли превосходить корабли Антония в маневренности, сближаться, атаковать экипаж на палубе стрелами и камнями из баллист, а затем отступать. Более того, его экипажи были лучше обучены, профессиональны, хорошо обеспечены продовольствием и отдохнули. Средняя баллиста могла пробивать борт большинства военных кораблей с близкого расстояния, имея эффективную дальность около 200 ярдов. Большинство баллист были нацелены на морскую пехоту на боевых палубах кораблей. Перед битвой один из генералов Антония, Квинт Делий, перешёл на сторону Октавиана, принеся с собой планы сражения Антония. Вскоре после полудня Антоний был вынужден вытянуть свою линию от берега и вступить в бой с противником. Увидев это, флот Октавиана вышел в море. Антоний надеялся использовать свои самые большие корабли, чтобы оттеснить крыло Агриппы на северном конце своей линии, но весь флот Октавиана, зная об этом плане, оставался вне досягаемости. К полудню флоты выстроились в боевой порядок, но Октавиан отказался вступать в бой, вынудив Антония атаковать. Битва бушевала весь день без решающего результата. Флот Клеопатры, находившийся в тылу, отступил в открытое море, не вступая в бой. Поднялся попутный ветер, и египетские корабли вскоре скрылись из виду. Ланге утверждает, что Антоний был близок к победе, если бы не отступление Клеопатры. Антоний не заметил сигнала и, полагая, что это паника и всё потеряно, последовал за отступающим отрядом. Зараза распространилась быстро: повсюду поднимались паруса, а башни и другое тяжёлое боевое снаряжение сбрасывалось за борт. Некоторые продолжали сражаться, и лишь спустя долгое время после наступления темноты, когда многие корабли были объяты пламенем от брошенных на них зажигательных снарядов, работа была завершена. Антоний, воспользовавшись ситуацией, сжёг корабли, которые больше не мог укомплектовать, а остальные сгруппировал плотно вместе. Из-за того, что многие гребцы погибли или были не в состоянии служить, мощная тактика таранного удара, для которой были предназначены «октарии», стала невозможной. Антоний перешёл на меньший корабль со своим флагом и сумел бежать, взяв с собой несколько кораблей в качестве эскорта, чтобы прорваться сквозь линии Октавиана. Оставшиеся были захвачены или потоплены. Дж. М. Картер предлагает иное описание битвы. Он предполагает, что Антоний знал, что окружён и ему некуда бежать. Чтобы извлечь из этого выгоду, он собрал свои корабли вокруг себя в форме полумесяца, оставаясь близко к берегу для безопасности. В таком случае, если бы корабли Октавиана приблизились, море отбросило бы их к берегу. Антоний предвидел, что не сможет победить силы Октавиана, поэтому он и Клеопатра остались в тылу. В конце концов, Антоний отправил корабли северной части построения в атаку. Он приказал им выйти на север, рассеивая корабли Октавиана, которые до этого момента были плотно выстроены. Он послал Сосия рассеять остальные корабли на юг. Это создало брешь в центре построения Октавиана. Антоний воспользовался возможностью и, вместе с Клеопатрой на её корабле и сам на другом, устремился в образовавшийся прорыв и бежал, оставив всю свою армию. С окончанием битвы Октавиан приложил усилия, чтобы спасти экипажи горящих кораблей, и провёл всю ночь на борту. На следующий день, поскольку большая часть сухопутной армии не смогла спастись и либо сдалась, либо была преследована в отступлении в Македонию и вынуждена капитулировать, лагерь Антония был занят, что положило конец войне.

The two fleets met outside the Gulf of Actium on the morning of 2 September. Antony's fleet had 250 larger galleys, with towers full of armed men. He led them through the straits towards the open sea. Octavian's fleet had 400 galleys. His fleet was waiting beyond the straits, led by the experienced admiral Agrippa, commanding from the left wing of the fleet, Lucius Arruntius the centre and Marcus Lurius the right. Titus Statilius Taurus Antony's personal flagship, like his admirals', was a "ten". An "eight" war galley had around 200 heavy marines, archers and at least six ballista catapults. Larger than Octavian's ships, Antony's war galleys were very difficult to board in close combat and his troops were able to rain missiles onto smaller and lower ships. The harpax, Agrippa's device made for grappling and boarding enemy ships, made this task a bit easier. The galleys' bows were armoured with bronze plates and square cut timbers, making a successful ramming attack with similar equipment difficult. The only way to disable such a ship was to smash its oars, rendering it immobile and isolated from the rest of its fleet. Antony's ships' main weakness was lack of manoeuvrability; such a ship, once isolated from its fleet, could be swamped with boarding attacks. Also, many of his ships were undermanned with rowing crews; there had been a severe malaria outbreak while they were waiting for Octavian's fleet to arrive. Octavian's fleet was largely made up of smaller "Liburnian" vessels. His ships, though smaller, were still manageable in the heavy surf and could outmanoeuvre Antony's ships, get in close, attack the above deck crew with arrows and ballista launched stones, and retreat. Moreover, his crews were better trained, professional, well fed and rested. A medium ballista could penetrate the sides of most warships at close range and had an effective range of around 200 yards. Most ballistas were aimed at the marines on the ships' fighting decks. Before the battle one of Antony's generals, Quintus Dellius, defected to Octavian, bringing with him Antony's battle plans. Shortly after midday, Antony was forced to extend his line from the protection of the shore and finally engage the enemy. Seeing this, Octavian's fleet put to sea. Antony had hoped to use his biggest ships to drive back Agrippa's wing on the north end of his line, but Octavian's entire fleet, aware of this strategy, stayed out of range. By about noon the fleets were in formation but Octavian refused to be drawn out, so Antony was forced to attack. The battle raged all afternoon without decisive result. Cleopatra's fleet, in the rear, retreated to the open sea without engaging. A breeze sprang up in the right direction and the Egyptian ships were soon out of sight. Lange argues that Antony would have had victory within reach were it not for Cleopatra's retreat. Antony had not observed the signal, and believing that it was mere panic and all was lost, followed the fleeing squadron. The contagion spread fast; everywhere sails unfurled and towers and other heavy fighting gear went by the board. Some fought on, and only long after nightfall, when many a ship was blazing from the firebrands thrown upon them, was the work done. Making the best of the situation, Antony burned the ships he could no longer man while clustering the remainder tightly together. With many oarsmen dead or unfit to serve, the powerful, head on ramming tactic for which the Octaries had been designed was now impossible. Antony transferred to a smaller vessel with his flag and managed to escape, taking a few ships with him as an escort to help break through Octavian's lines. Those left behind were captured or sunk. J. M. Carter gives a differing account of the battle. He postulates that Antony knew he was surrounded and had nowhere to run. To turn this to his advantage, he gathered his ships around him in a quasi horseshoe formation, staying close to the shore for safety. Then, should Octavian's ships approach his, the sea would push them into the shore. Antony foresaw that he would not be able to defeat Octavian's forces, so he and Cleopatra stayed in the rear of the formation. Eventually Antony sent the ships on the northern part of the formation to attack. He had them move out to the north, spreading out Octavian's ships, which until this point were tightly arranged. He sent Sosius to spread the remaining ships to the south. This left a hole in the middle of Octavian's formation. Antony seized the opportunity and, with Cleopatra on her ship and him on a different ship, sped through the gap and escaped, abandoning his entire force. With the end of the battle, Octavian exerted himself to save the crews of the burning vessels and spent the whole night on board. The next day, as much of the land army had not escaped to their own lands, submitted, or were followed in their retreat to Macedonia and forced to surrender, Antony's camp was occupied, bringing an end to the war.

Альтернативные теории

Ученые, изучающие феномен "мертвой воды", исследуют, могла ли египетская флотилия попасть в зону "мертвой воды", способной значительно уменьшить скорость судна.

Последствия

Битва имела обширные политические последствия. Под покровом темноты около 19 легионов и 12 000 кавалеристов бежали, прежде чем Антоний смог вступить в сухопутное сражение с Октавианом. Таким образом, после потери Антонием флота, его армия, равная по численности армии Октавиана, дезертировала. Хотя Антоний формально не сложил свои полномочия, он стал беглецом и мятежником, лишившись того намека на законность, который давало ему присутствие консулов и сенаторов в прошлом году. Часть победоносного флота отправилась на его поиски, но Октавиан посетил Грецию и Азию и провел зиму в Самосе, хотя ему пришлось ненадолго вернуться в Брундизий, чтобы подавить мятеж и организовать земельные наделы. В Самосе Октавиан получил от Клеопатры послание с золотой короной и троном в качестве подарка, и предложение отречься от престола в пользу ее сыновей. Клеопатре позволили верить, что с ней будут обращаться с уважением, поскольку Октавиан стремился заполучить ее для своего триумфа. Антоний, оказавшийся практически покинутым, после безуспешных попыток обеспечить поддержку армии, дислоцированной близ Параетония под командованием Пинария, и отправки своего старшего сына Антилла с деньгами к Октавиану и предложением поселиться в Афинах как частное лицо, весной обнаружил, что подвергается нападению с двух сторон. Корнелий Галл продвигался из Параетония, а Октавиан высадился в Пелузионе, предположительно с ведома Клеопатры. Антоний потерпел поражение от Галла и, вернувшись в Египет, двинулся на Пелузион. Несмотря на незначительную победу при Александрии 31 июля 30 года до н.э., все больше людей переходили на сторону противника, оставив Антония с недостаточными силами для сражения с Октавианом. Небольшой успех над уставшими войсками Октавиана побудил его к генеральному наступлению, которое закончилось решительным поражением. Не сумев бежать на корабле, он, поверив ложным слухам, распространяемым Клеопатрой о ее самоубийстве, нанес себе удар в живот. Он не умер сразу, и, узнав, что Клеопатра все еще жива, потребовал, чтобы его доставили в мавзолей, где она скрывалась, и умер у нее на руках. Вскоре ее доставили во дворец, где она безуспешно пыталась вызвать сочувствие у Октавиана. Клеопатра покончила с собой 12 августа 30 года до н.э. Согласно большинству источников, она умерла от укуса аспида, доставленного ей в корзине с инжиром. Октавиан казнил Цезариона в том же месяце, окончательно закрепив за собой наследие единственного «сына» Цезаря, при этом пощадил детей Клеопатры от Антония, за исключением старшего сына Антония. Октавиан восхищался храбростью Клеопатры и устроил ей и Антонию торжественные публичные похороны в Риме. На похоронах несколько легионов Антония прошли рядом с гробницей. В Риме был объявлен день траура. Это было частично вызвано уважением Октавиана к Антонию, а также желанием продемонстрировать римскому народу великодушие Октавиана. Ранее Октавиан не проявлял милосердия к сдавшимся врагам и действовал непопулярно среди римлян, но ему приписывают помилование многих противников после битвы при Акциуме. Кроме того, по возвращении в Рим после битвы Октавиан праздновал свой тройной триумф, который длился три дня: первый – за победу над Иллирией, второй – за битву при Акциуме, а третий – за завоевание Египта. Победа при Акциуме дала Октавиану единоличный и бесспорный контроль над «Mare Nostrum» («Наше море», то есть римским Средиземноморьем), и он стал «Августом Цезарем» и «первым гражданином» Рима. Эта победа, укрепившая его власть над всеми римскими институтами, ознаменовала переход Рима от республики к империи. Сдача Египта после смерти Клеопатры положила конец как эллинистическому периоду, так и Птолемеевскому царству, превратив его в римскую провинцию. В память о своей победе Октавиан основал близлежащий город Никополь («Город Победы») в 29 году до н.э. на самом южном мысе Эпира, напротив Акция, в устье Амбракийского залива. На холме к северу от нового города, на месте своего лагеря 31 года до н.э., он воздвиг памятник победы, украшенный бронзовыми таранами, снятыми с захваченных кораблей флота Антония.

The battle had extensive political consequences. Under cover of darkness some 19 legions and 12,000 cavalry fled before Antony was able to engage Octavian in a land battle. Thus, after Antony lost his fleet, his army, which had been equal to Octavian's, deserted. Though he had not laid down his imperium, Antony was a fugitive and a rebel without that shadow of a legal position the presence of the consuls and senators had given him in the previous year. Some of the victorious fleet went in pursuit of him, but Octavian visited Greece and Asia and spent the winter at Samos, though he had to briefly visit Brundisium to settle a mutiny and arrange for assignations of land. At Samos Octavian received a message from Cleopatra with the present of a gold crown and throne, offering to abdicate in favor of her sons. She was allowed to believe that she would be well treated, for Octavian was anxious to secure her for his triumph. Antony, who had found himself generally deserted, after vainly attempting to secure the army stationed near Paraetonium under Pinarius and sending his eldest son Antyllus with money to Octavian and an offer to live at Athens as a private citizen, found himself in the spring attacked on two sides. Cornelius Gallus was advancing from Paraetonium and Octavian landed at Pelusium, with the connivance, it was believed, of Cleopatra. Antony was defeated by Gallus and, returning to Egypt, advanced on Pelusium. Despite a minor victory at Alexandria on 31 July 30 BC, more of Antony's men deserted, leaving him with insufficient forces to fight Octavian. A slight success over Octavian's tired soldiers encouraged him to make a general attack, in which he was decisively beaten. Failing to escape by ship, he stabbed himself in the stomach upon mistakenly believing false rumours propagated by Cleopatra claiming that she had committed suicide. He did not die at once, and when he found out that Cleopatra was still alive, he insisted on being taken to the mausoleum where she was hiding and died in her arms. She was soon brought to the palace and vainly attempted to move Octavian to pity. Cleopatra killed herself on 12 August 30 BC. Most accounts say she put an end to her life by the bite of an asp conveyed to her in a basket of figs. Octavian had Caesarion killed later that month, finally securing his legacy as Caesar's only 'son', while sparing Cleopatra's children by Antony, with the exception of Antony's older son. Octavian admired the bravery of Cleopatra and gave her and Antony a public military funeral in Rome. The funeral was grand and a few of Antony's legions marched alongside the tomb. A day of mourning throughout Rome was enacted. This was partly due to Octavian's respect for Antony and partly because it further helped show the Roman people how benevolent Octavian was. Octavian had previously shown little mercy to surrendered enemies and acted in ways that had proven unpopular with the Roman people, yet he was given credit for pardoning many of his opponents after the Battle of Actium. Further, after the battle, upon Octavian's return to Rome he celebrated his triple triumph spread over three days: the first for his victory over Illyria, the second for the Battle of Actium, and the third for his conquest of Egypt. Octavian's victory at Actium gave him sole, uncontested control of "Mare Nostrum" ("Our Sea", i. e., the Roman Mediterranean) and he became "Augustus Caesar" and the "first citizen" of Rome. The victory, consolidating his power over every Roman institution, marked Rome's transition from republic to empire. Egypt's surrender after Cleopatra's death marked the demise of both the Hellenistic Period and the Ptolemaic Kingdom, turning it into a Roman province. To commemorate his victory, Octavian founded the nearby city of Nicopolis ("City of Victory") in 29 BC on the southernmost promontory of Epirus, opposite Actium at the mouth of the Ambracian Gulf. On a hill just north of the new city, at the site where he had made his camp in 31 BC, he constructed a victory monument decorated with the bronze rostra (rams) taken from the captured warships of Antony's fleet.