Лига социальной реконструкции: Канадские социалисты 1930-х годов.

Введение

Канадская социалистическая группа

Лига за социальное восстановление (ЛСР) была объединением канадских социалистов, официально сформированным в 1932 году. Группа выступала за социальные и экономические преобразования, а также за политическое просвещение. Создание ЛСР было вызвано такими событиями, как Великая депрессия и окончание Первой мировой войны, а также ростом индустриализации и урбанизации. Лига придерживалась "рационального морализма" как идеологии, которую можно было использовать для предотвращения страданий в Канаде. Лига стремилась выступать в качестве независимой дополнительной силы, оказывающей влияние на реформы государственной политики в Канаде в этот неспокойный период. Работая как с интеллектуалами, так и с политиками, Лига содействовала созданию централизованных систем социального обеспечения и национальной поддержки. ЛСР официально прекратила свою деятельность в 1942 году во время Второй мировой войны.

Истоки и идеология

Канадская экономика процветала в конце 1920-х годов и не демонстрировала признаков слабости, но в 1930-х годах Великая депрессия обрушилась на Канаду, вызвав массовую безработицу, что и побудило LSR к действию. LSR считала, что корень депрессии – в политике невмешательства и коррумпированном управлении, а так называемый "свободный" рынок таковым не являлся. Политики тесно сотрудничали с бизнесом, предоставляя беспроцентные займы, разрабатывая тарифы и урегулируя трудовые споры; проще говоря, манипулируя рынками. Небольшая группа политически влиятельных предпринимателей контролировала государственную политику и экономическое развитие, направляя централизацию финансов и власти в частные руки. Широко распространенная безработица стала визитной карточкой депрессии и подчеркивала финансовое неравенство. По мнению LSR, проблема Канады заключалась не в экономической депрессии, а в коррумпированной политической экономике. Столкнувшись с тем, что они считали корыстолюбивыми политиками, группа мужчин и женщин была полна решимости положить этому конец. Среди членов этой группы выделялись три ключевых фактора влияния: религиозная принадлежность, взросление в эпоху войн и урбанизации, а также интеллектуальное развитие в университетской среде. Эти характеристики определяли идеалы группы. Считая существующую систему нежизнеспособной, лига приступила к продвижению новой системы. Решением для прекращения этой и всех будущих депрессий была плановая экономика и трансформация Канады из королевского Содружества в социалистическое Содружество. Для достижения этой трансформации лига планировала проводить исследования и применять их результаты для просвещения общественности и формирования государственной политики. Однако, поскольку LSR считала систему не только коррумпированной, но и разлагающей, лига планировала заложить свои основы вне политической сферы. Просвещение общественности осуществлялось посредством книг и лекций, а влияние на политику – через институционализацию экспертов-интеллектуалов. Политики обращались к внеполитической организации лиги за проведением исследований и выработкой рекомендаций по политике. Таким образом, лига надеялась минимизировать партийность и оказать существенное влияние на государственную политику. Тем не менее, идеалы LSR сблизили их с одной политической партией, в частности, с открыто социалистической Кооперативной федерацией Содружества (CCF).

The Canadian economy had boomed during the late 1920s and showed no sign of weakness, but during the 1930s the Great Depression swept across Canada and provoked mass unemployment, and this incited the LSR into action. The LSR believed that the roots of the Depression were laissez faire capitalism and governance and that the "free" market was anything but. Politicians worked closely with businesses, securing interest free loans, developing tariffs, and managing labor disputes; in short: manipulating markets. A small group of political businessmen controlled public policy and economic development and guided the centralization of finance and power into private hands. Widespread unemployment marked the Depression and served to underscore financial inequity. In the eyes of the LSR, the problem facing Canada was not an economic depression, it was a corrupt political economy. Faced with what they believed to be profiteering politicians, a group of men and women were united in their resolve that this could not stand. Three key influences stood out among the members of this group: religious affiliation, maturation in an environment of war and urbanization, and intellectual cultivation in the university environment. These characteristics defined the group's ideals. Believing the existing system was not practicable, the league set about promoting a new system. The solution to ending this and all depressions would be a planned economy, and the transformation of Canada from a royal commonwealth into a socialist commonwealth. To achieve this transformation, the league planned to perform research, and apply the results toward public education and public policy. However, because the LSR believed that the system was not only corrupt but corruptive, the league planned to lay its foundations beyond politics. Public education would take the form of books and lectures, and influence over policy would be achieved through the institutionalization of expert intellectuals. Politicians would call upon the league's extra political organization to perform research, and recommend policy. In this way, the league hoped to minimize partisanship, and influence government policy writ large. Even so, the ideals of the LSR found them working closest with one political party, in particular, the avowedly socialist Co operative Commonwealth Federation (CCF).

Политическая экономика и Великая депрессия

Великая депрессия привела к продолжительному периоду массовой безработицы, и именно воздействие безработицы на канадцев побудило LSR к действию. Национальная безработица достигла пика в первой половине 1933 года – 32 процента; однако 32 процента были лишь средним показателем, в некоторых городах безработица достигала почти 50 процентов. Члены LSR были встревожены, столкнувшись с разрушительными последствиями безработицы в своих классах, церквях и офисах: «Везде царила безнадежность. Страна без цели, трудолюбивый и умный народ, идущий на убыток в праздности и отчаянии». Для LSR депрессия была неизбежным результатом философии laissez faire. Эта философия распространилась после Акта об Объединении 1840 года, который положил начало переходу от властных структур, благоприятствовавших аристократии, к структурам, благоприятствовавшим бизнесу. Ответственное правительство сформировалось вскоре после объединения и перенесло влияние от губернатора к министрам. Полномочия, ранее сосредоточенные у губернатора, были разделены между министрами. Не было создано действенных административных структур, чтобы гарантировать, что министры оставались подотчетными общественности, и министры стали ориентироваться на капиталистов. Управление свободным рынком стало союзником свободной рыночной капитализации. Законодательства, регулирующего конфликты интересов, не существовало, и политики открыто сотрудничали с бизнесом. Один бывший премьер-министр наглядно продемонстрировал слияние бизнеса и политики, заявив: «Моя политика – это железные дороги». История развития политической экономики Канады была центральной в анализе LSR, и позднее они отметили: «Монополии – это не случайность в нашей экономической системе, это сама наша экономическая система». Предыдущие экономические колебания не создавали необходимости в федеральных программах по безработице, а политика и традиции предписывали, что оказание помощи – это вопрос местного уровня, поскольку традиционно он решался на местах. В соответствии с Актом о Британской Северной Америке 1867 года (BNA) правительство получило основные полномочия по сбору налогов, а провинции стали ответственными за социальную помощь, образование и здравоохранение. Однако с момента принятия BNA прошло 60 лет, и экономика изменилась. Национальная политика значительно увеличила население прерий, и когда наступила депрессия, прерии, в частности, не смогли справиться с оказанием социальной помощи и вместе с другими провинциями обратились за федеральной помощью. Федеральные политики верили, что свободные рынки саморегулируются, и отказали в помощи. Либеральный премьер-министр Уильям Лайон Маккензи Кинг отказался предпринимать какие-либо меры по оказанию помощи, утверждая, что это поставит под угрозу национальный бюджет. Консервативный премьер-министр Ричард Бедфорд Беннетт заявил, что провинциям следует сократить расточительные расходы. Идеология laissez faire лежала в основе политики как либералов, так и консерваторов. Провинции были недовольны, отношения с Оттавой ухудшились, и так кризис капитализма спровоцировал кризис федерализма. «Вот доказательство того, что [политическая экономика], построенная бизнесменами и старыми партийными политиками, была несовершенна. Люди, руководившие строительством сложной современной цивилизации, очевидно, не знали, как обеспечить ее бесперебойную работу».

The Great Depression resulted in a protracted period of mass unemployment, and it was the impact unemployment had on Canadians that motivated the LSR into action. National unemployment peaked in the first half of 1933 at 32 percent; but 32 percent was only the average, in some towns unemployment reached nearly 50 percent. The LSR were roused, as they faced the ravages of unemployment in their classrooms, churches, and offices; "Everywhere hopelessness. A country without a purpose An industrious and intelligent people going to waste in idleness and despair." For the LSR, the Depression was the inexorable result of laissez faire philosophy. This philosophy had spread since the Act of Union in 1840, which began a transition from power structures that favored aristocracy to structures that favored business. The responsible government arrived shortly after the union and shifted influence from the governor to ministers. Powers that had previously been focused on the governor, became divided among ministers. No meaningful administrative structures were implemented to ensure that ministers remained responsive to the public, and ministers aligned themselves with capitalists. Free market governance became the consort of free market capitalization. Legislation regulating conflicts of interest did not exist, and politicians worked openly with business. One former prime minister made the marriage of business with politics strikingly clear when he stated "my politics are railroads." The developmental history of Canada's political economy was central in the analysis of the LSR, and they later observed that "[m]onopolies are not an unlucky accident in our economic system, they are our economic system." Previous economic fluctuations had not created the need for federal unemployment programs, and policy and tradition dictated that assistance was a local issue, because traditionally it had been locally tractable. Under the British North America Act of 1867 (BNA), the government received most revenue collection powers, and provinces became responsible for social relief, education, and health care. However, 60 years had passed since the BNA, and this was a different economy. The National Policy dramatically increased prairie populations, and when Depression hit, the prairies, in particular, could not manage social relief, and, along with other provinces, asked for federal aid. Federal politicians believed free markets would rebalance themselves, and refused assistance. Liberal Prime Minister William Lyon Mackenzie King refused to attempt relief, claiming it would endanger the national budget. Conservative Prime Minister Richard Bedford Bennett declared that provinces should reduce wasteful spending. Laissez faire ideology underpinned the policies of Liberals and Conservatives alike. Provinces became disgruntled, relationships with Ottawa became strained, and so it was that the crisis of capitalism triggered a crisis of federalism. "Here was the proof that the [political economy] built by the businessman and the old party politician was defective. The men who had presided over the construction of a complex modern civilization apparently did not know how to keep it running smoothly."

Морализм, интеллектуализм и элитаризм: основы ЛСР

В ноябре 1930 года проблемы политической экономии стали предметом обсуждения группы "радикально настроенных [профессоров]", организованной историком Университета Торонто Фрэнком Андерхиллом. В то же время в Монреале юрист Ф. Р. Скотт готовился к написанию книги, рассматривающей те же проблемы. В августе 1931 года эти два человека встретились и обнаружили, что пришли к схожему анализу: нестабильность и депрессия были порождены капиталистической политической экономией, а любое устойчивое решение возможно лишь в рамках демократического социализма. Андерхилл предложил создать исследовательскую организацию, по образцу британских фабианцев, адаптированную к канадским условиям. Распространять идеи организации планировалось двумя путями: напрямую, через местные ассоциации и литературу, воздействуя на общественное мнение, и опосредованно, через институт интеллектуальной элиты, к которой политики могли бы обращаться за исследованиями и рекомендациями по политике. Скотт согласился. Андерхилл также полагал, что вскоре возникнет социалистическая политическая партия, и что "необходима группа интеллектуалов, способная предоставить новой партии последовательную платформу", поскольку именно они, среди всех реформаторов, обладали необходимой экспертизой для разработки корректирующих мер. Результатом стал высоко принципиальный и элитарный политический реформизм, однако этот реформизм не был исключительно рационалистическим по своей природе. Двойное стремление к интеллектуальной и моральной солидарности мотивировало этих ученых. Они были наделены не только высшим образованием, но и верой в высшую цель. Моральные принципы были важны для группы и формировались на протяжении всей жизни благодаря религиозному воспитанию. Хотя не все члены сохранили религиозность во взрослом возрасте, большинство из них испытали влияние религии с юных лет. Частичный обзор ведущих членов лиги показывает следующее: Фрэнк Андерхилл: стипендиат Флавелла, воспитанный в пресвитерианской вере; Ф. Р. Скотт: стипендиат Родоса, сын архидьякона; Юджин Форси: стипендиат Родоса, сын методистского пастора; Эрик А. Хавелок: уважаемый экономист, христианский социалист; Дэвид Льюис: стипендиат Родоса, светский еврей, но глубоко подверженный влиянию Социального Евангелия и еврейского рабочего движения. Среди художников, входивших в число первых членов, были Жан Паларди и Жори Смит, оба из Монреаля. Три важных общих черты выделялись среди основателей LSR. Религия внушила им незыблемую мораль; война и урбанизация побудили к вдумчивому осмыслению страданий и необходимости реформ, а современное образование в области социальных наук способствовало развитию склонности к рациональному анализу и детерминистскому мышлению. Группы Скотта и Андерхилла обменивались проектами манифеста, стремясь найти баланс между прагматизмом и радикализмом. Их целью было побудить всех канадцев критически оценить политическую экономию Канады, и, поскольку группа не хотела отпугивать потенциальных членов радикализмом, они решили воздержаться от использования одного слова, которое лучше всего описывало их политические взгляды: социализм. На протяжении многих месяцев они обменивались проектами, и в конечном итоге была назначена встреча в Торонто на 23 февраля 1932 года. На встрече присутствовало семьдесят пять мужчин и женщин, которые утвердили манифест и обсудили выбор названия. Монреальская группа предложила "Лигу экономической демократии", однако победное название предложили торонтцы, и по итогам обсуждения была создана Лига социальной реконструкции.

In November 1930, the problems of political economy were the focus of discussion for a group of "radically minded [professors]", organized by the University of Toronto historian Frank Underhill. At the same time in Montreal, the legal scholar F. R. Scott was preparing a book examining the same problems. In August 1931, the two men met and discovered they had developed a similar analysis; instability and depression were born of a capitalistic political economy, and any permanent solution would be born of democratic socialism. Underhill proposed the formation of a research organization, styled after the British Fabians, modified to suit Canada. The organization's ideas would be spread in two ways; directly into the public mind through local associations and literature, and directly into government through an institution of intellectual elites that politicians could requisition to perform research and recommend policy. Scott agreed. Underhill also believed a socialist political party would shortly appear, and that there "should be a group of intellectuals that could provide the new party with a coherent platform." that amongst all reformists, they alone possessed the expertise necessary to develop corrective policies. The result was a highly principled and elitist political reformism, however, this reformism was not solely rationalistic in origin. The twin inclinations of intellectual solidarity and moral solidarity motivated these academics. They were endowed not only with higher education, but also a belief in a higher purpose. Moralism was important to the group and had been engendered through lifelong religious association. Though not all members remained religious in adulthood, most had been influenced by religion since their youth. A partial survey of the league's leading members reveals the following; Frank Underhill: Flavelle scholar, raised a Presbyterian; F. R. Scott: Rhodes scholar, son of an archdeacon; Eugene Forsey: Rhodes scholar, son of a Methodist clergyman; Eric A. Havelock: respected economist, Christian Socialist; David Lewis: Rhodes scholar, a secular Jew, but deeply influenced by the Social Gospel and the Jewish Labour Movement. Artists who were among its early members included Jean Palardy and Jori Smith, both of Montreal. Three important commonalities stood out among the LSR's founding members. Religion imbued an indelible morality; war and urbanization prompted sober reflection on suffering and reform, and modern education in the social sciences produced a propensity for rational analysis and a deterministic bent. Scott and Underhill's groups exchanged drafts for a manifesto, attempting to strike a balance between pragmatism and radicalism. Their goal was to motivate all Canadians to critically examine Canada's political economy, and because the group did not want radicalism scaring potential members away, they opted to avoid the inclusion of the one word that best explained their politics: socialism. Drafts were exchanged for many months, and eventually, a meeting was scheduled in Toronto, for February 23, 1932. Seventy five men and women attended the meeting, ratified the manifesto, and discussed the selection of a name. The Montreal group suggested the "League for Economic Democracy", however, the winning moniker came from the Torontonians, and when proceedings concluded the League for Social Reconstruction was born.

Социальное планирование: ФПК и Королевская комиссия

Позже, в 1932 году, социалистическая партия, предсказанная Андерхилом, материализовалась в виде CCF. CCF были социал-демократами и придерживались тех же взглядов, что и LSR, относительно теории государства, и, следовательно, CCF был наилучшим вариантом для LSR в плане доступа к парламенту. CCF был также предпочтительным по другой причине: Дж. С. Вудсворт, почетный президент LSR, также являлся лидером CCF. Поскольку LSR была создана вне политической системы, возник вопрос о структуре отношений между лигой и CCF, исходя из заявленной цели просвещения, и не было ясно, останутся ли ее члены, если LSR станет органом политической партии. Вудсворт предложил решение для членов LSR, желающих установить связь: клубы CCF. Членство в клубе обеспечивало аффилиацию, и члены LSR могли таким образом сотрудничать с CCF независимо от членства в LSR. Таким образом, LSR смогла продолжить деятельность как независимая исследовательская организация. Для продвижения и развития своих идей лига обсуждала политическую экономию с интеллектуалами и политиками по всей стране. LSR полагала, что поскольку Великая депрессия носила национальный характер, ее решение также должно быть национальным, и они нашли сочувственный отклик в интеллектуальном сообществе. Интеллектуалы, обеспокоенные социальной реформой, начали задумываться о национальной реформе. Общая платформа между LSR и интеллектуальной элитой предоставила программу действий. Интеллектуалы считали необходимым убедить канадцев в том, что правительство должно играть активную роль; финансовая и социальная политика должна проводиться на национальном уровне, а стабильность должна исходить сверху вниз. Однако такая система была невозможна в рамках BNA, и, следовательно, конституция нуждалась в изменении. К середине 1930-х годов многие современные интеллектуалы нашли работу в правительстве, и политические органы стали обращаться за советом к экспертам, не связанным с парламентом. В 1935 году представители интеллектуальной элиты были включены в национальную конференцию по вопросам отношений между Доминионом и провинциями, однако основной целью конференции было прекращение потока федеральных средств в провинции, что не соответствовало замыслам интеллектуалов. Инициативы, предпринятые после конференции, оказались безрезультатными, и движение трансформировалось в Королевскую комиссию по отношениям между Доминионом и провинциями. Комиссия была передана под контроль современных социальных ученых, включая члена LSR Фрэнка Скотта, и ей было поручено разработать рекомендации по стабилизации экономики и федерации. В 1940 году Комиссия доложила, что Великая депрессия была вызвана проблемами в определении канадского Доминиона; BNA была разработана в контексте экономики, основанной на пшенице, лесе и рыбе, и не могла поддерживать смешанную индустриализирующуюся экономику Канады. Промышленный рост увеличил сложность экономической деятельности, но политическая система не претерпела соответствующих изменений. Для преодоления последствий депрессии требовалась перестройка налоговых полномочий и финансовых обязанностей федерального и провинциального правительств. Правительство должно было контролировать все программы страхования от безработицы, взять на себя все провинциальные долги, собирать все подоходные налоги и осуществлять выплаты нуждающимся провинциям. В 1941 году премьер-министры провинций встретились с премьер-министром для обсуждения рекомендаций, и, в условиях разразившейся в Европе войны, премьер-министры согласились с предложениями Комиссии. После войны премьер-министр Кинг стремился сохранить новые полномочия правительства, и с провинциями было достигнуто отдельное соглашение, превратившее рекомендации Комиссии в постоянную политику. Политики всех взглядов стремились смягчить экономические и социальные проблемы, возникшие после Первой мировой войны, и согласились на внедрение мер централизованного планирования. Размышляя о работе Комиссии, историк Даг Оурам отметил, что отчет "был скорее продуктом интеллектуальной сети 1930-х годов, чем публичных слушаний. Фактически, результаты исследования были сформулированы еще до назначения Комиссии". Сам отчет стал инструментом для обмена данными таким образом, чтобы он подтверждал выводы интеллектуалов, которые его написали, с целью убедить читателей в необходимости централизации. Идеи LSR сыграли важную роль во внедрении успешных мер социального планирования в правительство, однако разочарование в социализме росло по мере приближения Второй мировой войны, и сама LSR пришла в упадок. С расширением деятельности, связанной с CCF, лига окончательно прекратила свое существование в 1942 году. В середине 1940-х годов два члена LSR занимали видные посты в CCF: Фрэнк Скотт стал национальным председателем, а профессор Джордж М. А. Грубе – президентом CCF провинции Онтарио.

Later in 1932, the socialist party Underhill predicted materialized as the CCF. The CCF were social democrats and held the same ideas as the LSR regarding state theory, and hence the CCF was the LSR's best option for access to parliament. The CCF was also the best option for another reason: J. S. Woodsworth, honorary president of the LSR, was also the leader of the CCF. Because the LSR had been established outside the political system, the question was how to structure the relationship between the league and the CCF on the stated goal of education, and it was not clear they would stay if the LSR became the organ of a political party. Woodsworth proposed a solution for members of the LSR who desired affiliation; CCF Clubs. Club membership brought affiliation, and LSR members could thus affiliate with the CCF independently of affiliation with the LSR. The LSR was thus able to move forward as an independent research organization. To promote and improve their ideas, the league discussed political economy with intellectuals and politicians across the nation. The LSR believed that because the Depression was national, its solution would be national as well, and they found sympathetic analyses amongst the intellectual community. Intellectuals concerned with social reform began to contemplate national reform. Common ground between the LSR and intellectual elites provided a program for action. Intellectuals felt that they needed to convince Canadians that government should assume an interventionist role; financial and social policies should be implemented at the national level, and stability would flow top downwards. Such an arrangement was not however possible under the BNA, and accordingly, the constitution would require modification. By the mid 1930s, many modern intellectuals found work in government, and political bodies began to seek advice from extra parliamentary intellectuals. In 1935, extra political intellectual elites were included in a national conference on Dominion provincial relations, however, the conference's primary purpose was to stop the flow of federal money to provinces, which was not what intellectuals had in mind. The initiatives put into place after the conference proved unproductive, and the movement was transmuted into the Royal Commission on Dominion Provincial Relations. The Commission was placed under the control of modern social scientists, including LSR member Frank Scott, and was instructed to provide recommendations for securing the economy and the federation. In 1940, the Commission reported that the Depression resulted from problems in the definition of the Canadian Dominion; the BNA had developed in the context of a wheat timber fish economy, and could not support Canada's mixed industrializing economy. Industrial growth had increased the complication of economic activity, but the political system had not made corresponding advancements. To solve the Depression, the taxation powers and fiscal responsibilities of the federal and provincial governments required readjustment. The government should control all unemployment insurance programs, assume all provincial debts, collect all income taxes, and make equalization payments to needy provinces. Premiers met the Prime Minister in 1941 to discuss the recommendations, and with war raging in Europe, the Premiers agreed to the Commission's proposals. After the war, Prime Minister King was eager to preserve the government's new powers, and a separate agreement was reached with the provinces, making the Commission's recommendations into a permanent policy. Politicians of all stripes were eager to mitigate against the economic and social problems experienced after World War One, and acceded to the implementation of central planning measures. Reflecting on the Commission, historian Doug Owram noted that the report "was not so much the product of the public hearings as of the intellectual network of the 1930s Indeed, the results of the study had been conceived even before its appointment." The report itself became a vehicle for sharing data in such a fashion that it supported the conclusions of the intellectuals who wrote it, with an eye towards converting its readers into advocates of centralization. The ideas of the LSR proved instrumental in introducing successful social planning measures into government, however disenchantment with socialism had grown as World War Two approached, and the LSR itself was reduced to the point of dissolution. With CCF related activities expanding, the league finally disbanded in 1942. In the mid 1940s two members of the LSR held prominent positions within the CCF: Frank Scott became the National Chairman, and Professor George M. A. Grube became the president of the Ontario CCF.

Публикации

LSR доносил свои взгляды через журнал New Commonwealth (ранее Farmer's Sun, издание Объединенных фермеров Онтарио, пока не был приобретен Грэмом Спраем). Группа также внесла вклад в политическую и интеллектуальную жизнь Канады, опубликовав две книги: «Социальное планирование для Канады» (1935) и «Демократии необходим социализм» (1938). LSR спас журнал Canadian Forum от банкротства, приобретя его в 1936 году и продолжив издание. Эти публикации способствовали популяризации идей социальных и экономических преобразований.