Марш Джарроу: Протест против безработицы в 1936 году

Введение

1936 протест против безработицы на севере Англии

Марш Джарроу 5–31 октября 1936 года, также известный как Крестовый поход Джарроу, хотя термин «Крестовый поход Джарроу» широко используется в истории марша Мэтта Перри, он отмечает, что жители Джарро обычно называют его «Маршем».

| | Юго-Восточная Англия | Северо-Восточная Англия |
|-------|-----------------------|------------------------|
| 1923 | 11.7 | 9.2 |
| 1924 | 10.3 | 7.5 |
| 1925 | 11.3 | 5.9 |
| 1926 | 12.5 | 5.4 |
| 1927 | 9.7 | 5.0 |
| 1928 | 10.8 | 5.4 |
| 1929 | 10.4 | 5.6 |
| 1930 | 16.1 | 8.0 |
| 1931 | 21.3 | 12.0 |
| 1932 | 22.1 | 14.3 |
| 1933 | 19.9 | 11.5 |
| 1934 | 16.7 | 8.7 |
| 1935 | 15.5 | 8.1 |
| 1936 | 13.1 | 7.3 |

В период сразу после окончания Первой мировой войны экономика Великобритании пережила кратковременный подъем. Предприятия поспешили восполнить запасы и восстановить мирные условия торговли, и, хотя цены быстро росли, заработная плата росла быстрее, а безработица была незначительной. К апрелю 1920 года этот подъем сменился первым послевоенным спадом в Великобритании, который ознаменовал эпоху высокой безработицы. Принятие Великобританией в целом дефляционной экономической политики, включая возвращение к золотому стандарту в 1925 году, способствовало тому, что процент рабочей силы, не имеющей работы, оставался на уровне около 10% в течение остатка 1920-х годов и далее. Во время мировой рецессии, начавшейся в 1929 году и продолжавшейся до 1932 года, процент безработных достиг пика в 22%, что составляло более 3 миллионов рабочих.

Голодные марши

В 1921 году, в ответ на растущий уровень безработицы, вновь образованная Британская коммунистическая партия создала Национальное движение безработных рабочих (NUWM). С 1922 года до конца 1930-х годов, под руководством своего харизматичного лидера Вала Ханнингтона, NUWM организовывал регулярные марши, в ходе которых безработные рабочие стекались в Лондон, чтобы противостоять Парламенту, полагая, что это улучшит их положение. Эти марши стали известны как «голодные марши», возродив название, впервые использованное прессой в 1908 году, когда группа безработных лондонцев прошла маршем до Гайд-парка. Участники марша 1922 года стремились к встрече с новым премьер-министром Бонаром Лоу, который отказался их принять из-за недемократичности их руководства. Лидеров марша газета The Times обличила как «явных коммунистов, замешанных в беспорядках на местах». Лейбористская партия и TUC держались в стороне, опасаясь компрометации из-за связей с коммунистическими организаторами. В 1931 году Макдональд возглавил национальное правительство, в котором доминировали консерваторы, и ввел систему проверки нуждаемости для получения пособий по безработице. Возмущение этой системой стало причиной проведения «голодного марша» 1932 года, в ходе которого серия митингов и демонстраций по всему Лондону вылилась в серьезные столкновения; лидеры марша провоцировали стычки с оппонентами и полицией в Гайд-парке, на Трафальгарской площади и в Вестминстере, что привело к аресту и заключению лидеров. Хотя женщинам не разрешалось участвовать в марше из Джарроу, женские отряды присутствовали на других «голодных маршах» 1930-х годов. Эти женщины, часто являвшиеся женами безработных, нередко сталкивались с ограничениями, например, их заставляли оставаться в работных домах, если местная лейбористская партия не могла их приютить. Два дополнительных общенациональных марша состоялись в 1934 и 1936 годах. К этому времени страна в значительной степени оправилась от тяжелейших лет депрессии 1929–1932 годов. Уровень безработицы значительно снизился, и во многих регионах наблюдался существенный рост в жилищном строительстве и производстве потребительских товаров. Однако рост благосостояния был неравномерным, и существовали резкие контрасты между экономическим положением на юге и на северо-востоке, в Южном Уэльсе, Шотландии и других районах, где восстановление шло гораздо медленнее. Одновременно менялось общественное настроение. Внешние факторы, такие как рост фашизма в Европе, способствовали объединению британских левых сил, и в парламенте появилось больше сторонников безработных. Идея маршей как способа выражения политических или социальных протестов к тому времени стала общепринятой и устоявшейся тактикой, а растущее осознание проблем, на которые жаловались, компенсировало их использование коммунистами в своих целях. Историк А. Дж. П. Тейлор полагал, что «голодные марши наглядно продемонстрировали несостоятельность капитализма, что было недоступно простым цифрам или литературному описанию. Люди из среднего класса почувствовали укол совести».

In 1921, in reaction to the rising levels of unemployment, the newly formed British Communist Party set up the National Unemployed Workers' Movement (NUWM). From 1922 until the late 1930s, under its charismatic leader Wal Hannington, the NUWM organised regular marches in which unemployed workers converged on London to confront Parliament, in the belief that this would improve conditions. These became known as "hunger marches", reviving a name coined by the press in 1908, when a group of London's unemployed marched to Hyde Park. The 1922 marchers sought a meeting with the new prime minister, Bonar Law, who refused to see them because of their undemocratic leadership. The march leaders were denounced in The Times as "avowed Communists who have been identified with disturbances in their own localities". The Labour Party and the TUC kept aloof, fearful of being tainted by association with the communist organisers. In 1931, MacDonald became head of a Conservative dominated National Government that imposed a means test on unemployment benefits. Anger at the means test was the rationale for the 1932 hunger march, in which a series of rallies and demonstrations across London broke out into considerable violence; the leaders provoked clashes with opponents and police in Hyde Park, Trafalgar Square and Westminster which led to the arrest and imprisonment of the march's leaders. Although women were not allowed to march on the Jarrow march, women's contingents were present at other hunger marches across the 1930s. These women, who were often the wives of unemployed men, were often faced with restrictions, such as being forced to stay in workhouses if the local Labour Party would not accommodate them. Two additional national marches were held in 1934 and 1936. By this time the country had made a substantial recovery from the worst depression years of 1929–32. Unemployment was significantly down, and many parts of the country were enjoying a substantial boom in housing and consumer goods. The increasing prosperity was not uniformly spread, and there were sharp contrasts between economic conditions in the south and those in the north east, South Wales, Scotland and elsewhere, where the rate of recovery was much slower. At the same time, the national mood was changing. External factors such as the rise of fascism in Europe helped to unify the British left, and there were more supportive voices in parliament on behalf of the unemployed. The idea of marching as a means of expressing political or social grievances had by now become an accepted and well established tactic, and there was a growing awareness of the problems complained of, which counterbalanced their exploitation by the Communists. The historian A. J. P. Taylor considered that the hunger marchers had "displayed the failure of capitalism in a way that mere figures or literary description could not. Middle class people felt the call of conscience".

История города

Джарроу, расположенный на реке Тайн в графстве Дарем, северная Англия, вошел в британскую историю в VIII веке как родина Беды, раннего христианского монаха и ученого. После Беды в этой отдаленной сельской общине мало что изменилось в течение тысячи лет, хотя его монастырь был распущен Генрихом VIII в XVI веке. Открытие угля в XVII веке привело к значительным изменениям. Добыча угля в промышленном масштабе началась в начале 1800-х годов, в результате чего население Джарроу более чем удвоилось между 1801 и 1821 годами, достигнув примерно 3500 человек, главным образом за счет притока шахтеров. Годы Джарроу как угольного района были тяжелыми. Условия жизни во многих поспешно возведенных коттеджах были антисанитарными, не было ни водоснабжения, ни канализации. Зимой 1831–32 годов в Джарроу и на северо-востоке Англии произошла серьезная вспышка холеры, как часть эпидемии, распространившейся из Европы и приведшей к более чем 200 смертям только в Ньюкасле. Условия труда в шахтах были опасными: взрывы произошли в 1826, 1828 и 1845 годах, каждый из которых повлек за собой значительные человеческие жертвы. Попытки рабочих организовать профсоюз встретили резкое сопротивление со стороны работодателей. Шахтеры провели продолжительные забастовки в 1832 и 1844 годах, каждая из которых завершилась тем, что голод вынудил их вернуться к работе. После истощения легкодоступных угольных пластов шахты Джарроу стали менее прибыльными, и в 1851 году владельцы полностью их забросили.

Судостроительство

Ярроу начал свое развитие как судостроительный город с основания в 1851 году верфи Палмера на берегу реки Тайн. Первый корабль был спущен на воду в 1852 году – железный паровой угольщик. За ним последовало множество других подобных судов. В 1856 году верфь начала строить военные корабли и вскоре поставляла их во многие флоты мира. Вместе с сопутствующими железо- и сталелитейными заводами, она стала крупнейшим судостроительным центром в стране, обеспечивая работой тысячи людей. Население Ярроу, составлявшее около 3800 человек в 1850 году, к 1891 году увеличилось почти в десять раз, достигнув 35 000. Верфь Палмера играла центральную роль в экономике Ярроу, как с точки зрения числа занятых, так и благодаря вспомогательным предприятиям, обслуживавшим нужды как верфи, так и города. Судоверфь обеспечивала высокую занятость в Ярроу, но промышленное производство создавало суровые условия. Эллен Уилкинсон, историк города и член парламента с 1935 по 1947 год, цитирует газетный источник 1858 года: «В окрестностях царит повсеместная чернота. Дома черные, корабли черные, небо черное, и если вы проведете там час-другой, читатель, то и вы станете черным». По словам Уилкинсон, основатель верфи, сэр Чарльз Палмер, «не считал своим долгом заботиться о том, чтобы условия жизни его рабочих были санитарными или хотя бы терпимыми». В 1890-х годах Великобритания практически монополизировала мировое судостроение, занимая около 80% рынка. В начале XX века эта доля снизилась до 60%, поскольку другие страны наращивали производство. Верфь Палмера продолжала работать активно, и в годы Первой мировой войны построила многие британские военные корабли: линкор, легкий крейсер и множество более мелких судов были построены в Ярроу. Во время кратковременного послевоенного бума 1919–1920 годов заказы оставались многочисленными, и Палмер процветал. Однако руководство фирмы не предвидело условий, сложившихся в 1920-х годах, когда, как отмечает Уилкинсон, «каждая промышленно развитая страна, закупавшая корабли в Британии, теперь строила их для себя». Фирма сделала слишком оптимистичные прогнозы относительно будущего спроса и инвестировала соответствующим образом. Ожидаемый спрос не оправдался. К середине 1920-х годов Палмерс нес большие убытки и был близок к банкротству. Временное облегчение пришло в 1929 году, когда количество заказов возросло, и город ненадолго ощутил надежду на экономическое восстановление.

Jarrow began its development as a shipbuilding town with the establishment in 1851 of Palmer's shipyard on the banks of the River Tyne. The first ship from the yard was launched in 1852, an iron built and steam powered collier. Many more such carriers followed. In 1856 the yard began building warships, and was soon supplying many of the world's navies. With its associated iron and steel works, it became the largest shipbuilding centre in the country, employing thousands of men. Jarrow's population, at around 3,800 in 1850, had increased nearly tenfold to 35,000 by 1891. Palmer's was central to Jarrow's economy, both for the numbers employed there and for the ancillary businesses that served the needs of both the yard and town. The shipyard generated high employment to Jarrow, but the industrial works created a harsh environment. Ellen Wilkinson, the town's historian and member of parliament from 1935 to 1947, quotes a newspaper source from 1858: "There is a prevailing blackness about the neighbourhood. The houses are black, the ships are black, the sky is black, and if you go there for an hour or two, reader, you will be black". According to Wilkinson, the yard's founder, Sir Charles Palmer, "regarded it as no part of his duty to see that the conditions under which his workers had to live were either sanitary or tolerable". In the 1890s, Britain held a near monopoly of the world's shipbuilding, with a share of around 80%. This proportion fell during the early years of the 20th century to about 60%, as other countries increased their production. Palmer's remained busy, and during the years of the First World War built many of Britain's warships: the battleship , the light cruiser , and numerous smaller vessels were all built in Jarrow. During the brief postwar boom of 1919–20, orders remained plentiful and Palmer's prospered. However, the firm's management had not anticipated the conditions that developed in the 1920s when, as Wilkinson says, "every industrial country that had bought ships from Britain was now building for itself". The firm made over optimistic assessments of future demand, and invested accordingly. The anticipated demand did not materialise. By the mid 1920s, Palmer's was incurring heavy losses, and was close to bankruptcy. It was temporarily reprieved by a short lived boom in 1929, when orders rose and the town briefly enjoyed the prospect of an economic recovery.

Закрытие Палмера

24 июля 1930 года верфь "Палмерз" спустила на воду свой тысячный корабль – танкер "Питер Хёрл". К этому времени кратковременный подъем в судостроении был прерван Великой депрессией, и на верфи не было новых заказов. Слухи о предстоящей реорганизации и рационализации отрасли вызвали тревогу среди рабочих, которая усилилась с созданием в 1930 году компании National Shipbuilders Security Ltd (NSS). Эта компания была создана правительством для оказания помощи судостроителям путем приобретения убыточных верфей и их демонтажа, чтобы сконцентрировать производство на меньшем количестве прибыльных предприятий. Чтобы обеспечить эту рационализацию, закрытым верфям было запрещено заниматься судостроением в течение как минимум 40 лет. В 1931 году NSS была занята закрытием верфей в других регионах страны. К этому времени "Палмерз" был неплатежеспособен, но сохранял слабую надежду на получение новых военных заказов. Однако они не материализовались, и в июне 1933 года кредиторы фирмы назначили управляющего. В Палате общин Уолтер Рансиман, президент Совета торговли, заявил депутатам: "Не стоит создавать жителям Джарроу впечатление, что "Палмерз" можно возродить". Он продолжил: "Разве не было бы лучше полностью очистить эту территорию от судостроительных мощностей и выставить на всемирную продажу одно из самых прекрасных и удобных мест в Европе?" Несмотря на усилия руководства и рабочих по поиску альтернативного решения, в начале лета 1934 года NSS приобрела верфь, закрыла ее и начала демонтаж оборудования. Блайт писал: "Единственным звуком, соперничавшим с незнакомым шумом болотных птиц, был звон молотков ликвидаторов". После закрытия "Палмерз" небольшую надежду на облегчение и некоторое промышленное возрождение предложил промышленник сэр Джон Джарвис, занимавший церемониальную должность верховного шерифа Суррея. Он был потенциальным кандидатом от консервативной партии в Гилдфорде. 4 октября 1934 года Джарвис объявил о "взятии под опеку" Джарроу графством Суррей и пообещал привлечь в город новые отрасли промышленности, упомянув судоломку, производство бутылок и мебельное дело. Признавая благородный принцип, лежащий в основе плана Джарвиса, Бетти Вернон, биограф политика Джарроу Эллен Уилкинсон, описала его как в конечном итоге поверхностный, предлагающий лишь частичную помощь. Блайт отмечает: "Этот достойный человек потерпел неудачу, как потерпел бы любой, кто пытается играть роль доброго помещика в городе с населением почти сорок тысяч человек".

On 24 July 1930 Palmer's launched its thousandth ship, the tanker Peter Hurll. By this time the brief shipbuilding boom had been ended by the Great Depression, and there were no new orders on the firm's books. Rumours of impending reorganisation and rationalisation in the industry gave the workforce cause for anxiety, which deepened with the formation in 1930 of National Shipbuilders Security Ltd (NSS). This was a company created by the government to assist shipbuilders by acquiring failing yards and dismantling them, so that production was concentrated within a smaller number of profitable yards. To ensure this rationalisation was sustained, the closed yards were banned from any shipbuilding activity for at least 40 years. In 1931, NSS was busy closing shipyards elsewhere in the country, By this time, Palmer's was insolvent, but retained a faint hope of further naval contracts. These failed to materialise, and in June 1933 the firm's creditors appointed a receiver. and in the House of Commons Walter Runciman, the President of the Board of Trade, told members: "There is nothing to be gained by giving Jarrow the impression that Palmer's can be revived". He continued: "Would it not be very much better to make a clean sweep of that as a shipyard, and throw open to the world for sale what is one of the finest and most convenient sites anywhere in Europe?" Despite efforts by management and workers to find an alternative solution, in the early summer of 1934 NSS acquired the yard, closed it, and began to dismantle its plant. Blythe wrote: "The only sound to compete with the unfamiliar noise of the marsh birds was the ring of the breakers' hammers." Following the Palmer's closure, a small hope of relief and some industrial resurrection was offered by the industrialist Sir John Jarvis, who held the ceremonial office of High Sheriff of Surrey. He was the prospective Conservative candidate for Guildford. On 4 October 1934, Jarvis announced the "adoption" of Jarrow by the county of Surrey, and promised to bring new industries to the town; he mentioned ship breaking, bottle manufacture and furniture making. While acknowledging the generous principle behind Jarvis's scheme, Betty Vernon, the biographer of Jarrow politician Ellen Wilkinson, described it as ultimately superficial, offering little more than patchwork assistance. Blythe observes: "This excellent man failed, as anyone must fail who tries to play the good squire to a town of nearly forty thousand people".

Эллен Уилкинсон

На всеобщих выборах 1931 года, в результате общенационального разгрома лейбористов, избирательный округ Джарроу был выигран кандидатом от Национального правительства, Уильямом Пирсоном, консервативным советником округа и бывшим мэром. В 1932 году, когда положение в Джарроу было отчаянным – «рабочий дом без стен», как выразился один комментатор, – местная лейбористская партия выдвинула Эллен Уилкинсон кандидатом в парламент на следующих всеобщих выборах. Уилкинсон помогла основать Британскую коммунистическую партию в 1920 году и была известна своим бунтарским характером. В начале 1920-х годов она сотрудничала с Ханнингтоном и NUWM, но покинула Коммунистическую партию в 1923 году и была депутатом от лейбористов в округе Миддлсбро Ист с 1924 по 1931 год. Она вспоминает, что в конце встречи Макдональд сказал ей: «Элен, почему бы тебе не начать проповедовать социализм, ведь это единственное средство от всего этого?» Она утверждает, что это «бесценное замечание» открыло ей глаза на «реальность и фальшь этой теплой, но такой легкой симпатии». Она стала депутатом от Джарроу на всеобщих выборах в ноябре 1935 года, выиграв место с перевесом в 2360 голосов. В начале дебатов на первой сессии нового парламента, 9 декабря 1935 года, она выступила от имени своих новых избирателей: «Это квалифицированные слесари, люди, которые строили эсминцы и линкоры, лучшие пассажирские суда… Годы идут, а ничего не делается… Это вопрос крайней срочности, и необходимо что-то предпринять, чтобы обеспечить работой эти районы, которые, как известно Богу, нуждаются в работе».

Предлагаемые сталелитейные заводы

В то время как разрабатывались временные меры помощи Джарвиса, рассматривался более масштабный проект по возрождению промышленности в Джарроу. Американский предприниматель Т. Воспер Солт узнал о готовящейся продаже и разборке верфи Палмера. Он был убежден, что мировой спрос на сталь вскоре возрастет, и считал, что эта площадка, с уже готовыми причалами и железнодорожными путями, идеально подойдет для нового, современного сталелитейного завода. В январе 1934 года, когда предварительный отчет об экономической целесообразности оказался положительным, Солт начал переговоры с Британской федерацией железа и стали (BISF) – организацией производителей стали, созданной в том же году в рамках рационализации сталелитейной и железорудной промышленности, проводимой национальным правительством. На следующий день участники марша вернулись в Джарроу на поезде, где их встретили с восторгом жители города.

Оценка и наследие

До начала Второй мировой войны и создания военной промышленности инициативы Джарвиса принесли Джарроу умеренное облегчение. К 1939 году около 100 человек были трудоустроены на небольшой мебельной фабрике и до 500 – на различных предприятиях металлообрабатывающей промышленности, созданных на территории Палмера. Джарвис приобрел устаревшие лайнеры для разборки на металлолом. Вопрос о том, насколько деятельность Джарвиса была продиктована личной выгодой, остаётся предметом споров. В рецензии на книгу Перри Льюис Х. Мейтс отмечает, что сын Джарвиса был выдвинут консервативным кандидатом в Джарроу в 1938 году (но так и не участвовал в выборах в этом округе). Один из участников марша заявил, что она была "потерей времени", но добавил, что получил от нее удовольствие. Эти взгляды разделяет обозреватель Daily Mirror Кевин Магуайр, который назвал марш "героическим провалом", а Мэтт Добсон в The Socialist пишет, что "из всех маршей протеста против голода его цели были самыми размытыми, а результаты – самыми скромными". Историки Малкольм Пирс и Джеффри Стюарт придерживаются более позитивной точки зрения, утверждая, что марш Джарроу "способствовал формированию [после Второй мировой войны] представлений о 1930-х годах" и тем самым подготовил почву для социальных реформ. Таким образом, Лейбористская партия, которая в 1936 году избегала участия в марше, позже приняла его как "символ авторитета". В 1950 году партия использовала баннеры Джарроу на своих предвыборных плакатах; марш на время исчез из поля зрения в эпоху высокой занятости, чтобы вновь быть актуализированным, когда безработица вновь стала политической проблемой в 1980-х годах. В конце XX века и позднее лидеры Лейбористской партии – Майкл Фут, Нил Киннок, Тони Блэр – все ассоциировали себя с этим маршем. В октябре 1986 года, в 50-ю годовщину, группа жителей Джарроу и других городов по пути повторила маршрут до Лондона. В то время промышленного спада Джарроу вновь имел самый высокий уровень безработицы в стране. 75-я годовщина в 2011 году была отмечена "Маршем за рабочие места", который вызвал возмущение консервативного депутата Роберта Гудвилла, который отметил высокий процент отсеявшихся на ранних этапах и назвал его "оскорблением памяти участников марша Джарроу. Они недостойны идти по [их] следам". Вскоре после возвращения домой в ноябре 1936 года Райли вместе с тремя другими советниками Джарроу, возглавлявшими марш – Джеймсом Хэнлоном, Пэдди Скаллионом и Джозефом Саймондсом – покинули Лейбористскую партию, чтобы сформировать отколовшуюся группу, приверженную более решительной борьбе за трудоустройство. Все четверо позже вернулись в партию; Скаллион и Саймондс оба занимали пост мэра города, а Саймондс был депутатом парламента от лейбористов от Уайтхейвена с 1959 по 1970 год. В 1939 году Уилкинсон опубликовала свою историю Джарроу – "Город, который был убит". Рецензент The Economic Journal нашел книгу "не такой радикальной, как можно было ожидать", но посчитал, что в своей критике BISF Уилкинсон не в полной мере учла состояние железо- и сталелитейной промышленности в 1930-х годах. Уилкинсон продолжила свою парламентскую карьеру и с 1940 по 1945 год занимала должность младшего министра в военном коалиционном правительстве Черчилля. В правительстве лейбористов 1945 года она была назначена министром образования, с местом в кабинете, и занимала эту должность до своей смерти в возрасте 55 лет в феврале 1947 года. Среди драматических постановок, основанных на марше Джарроу, – пьеса Алекса Глазго "Свист на вехах" (1977).

Before the start of the Second World War, and the establishment of war based industries, Jarvis's initiatives brought modest relief to Jarrow. By 1939, about 100 men were employed in a small furniture factory and up to a further 500 in various metal based industries set up on the Palmer's site. Jarvis had acquired the obsolete liners and , to be broken up at the yard. refn|The extent to which Jarvis's activities were basically self serving has remained a debatable question. In a review of Perry's book, Lewis H. Mates reveals that Jarvis's son was adopted as Jarrow's Conservative candidate in 1938 (he never contested the constituency). said that the march was "a waste of time", but added that he had enjoyed every step. These views are shared by the Daily Mirror columnist Kevin Maguire who described the march as "a heroic failure", while Matt Dobson, in The Socialist, writes that "out of all the hunger marches its aims were the most diluted and it made the most modest gains". The historians Malcolm Pearce and Geoffrey Stewart provide a positive perspective, arguing that the Jarrow March "helped to shape [post Second World War] perceptions of the 1930s", and thus paved the way to social reform. Thus the Labour Party, which in 1936 shunned the march, later adopted it as "a badge of credibility". In 1950 the party featured the Jarrow banners on its election posters; the march then disappeared from view in an era of high employment, only to be invoked again when unemployment again became a political issue in the 1980s. In the late 20th century and beyond, Labour leaders—Michael Foot, Neil Kinnock, Tony Blair—have all associated themselves with the march. In October 1986, on the 50th anniversary, a group from Jarrow and other towns along the way retraced the route to London. At that time of industrial recession, Jarrow once again had the highest level of unemployment in the country. The 75th anniversary in 2011 was marked by a "March for Jobs", that drew the ire of a Conservative MP, Robert Goodwill, who noted the high level of withdrawals in its early stages and dismissed it as "an insult to the memory of the Jarrow marchers They are not fit to walk in [their] footsteps". Shortly after the return home in November 1936 Riley, together with three other Jarrow councillors who had led the march—James Hanlon, Paddy Scullion and Joseph Symonds—left Labour to form a breakaway group committed to a more direct fight for employment. All four later rejoined the party; Scullion and Symonds both served as the town's mayor, and Symonds was Labour MP for Whitehaven from 1959 to 1970. In 1939, Wilkinson published her history of Jarrow, The Town that Was Murdered. A reviewer for The Economic Journal found the book "not quite as polemical as one might have expected", but felt that in her denunciation of the BISF Wilkinson had not taken full account of the state of the iron and steel industry in the 1930s. Wilkinson continued her parliamentary career, and from 1940 to 1945 held junior ministerial office in Churchill's wartime coalition government. In the 1945 Labour government she was appointed Minister of Education, with a seat in the cabinet, a post in which she served until her death, aged 55, in February 1947. Among dramatisations based on the Jarrow March is a play, Whistling at the Milestones (1977) by Alex Glasgow,

29 октября 2017 года мост Тайн был перекрыт и стал площадкой для финального мероприятия "Свобода на Тайне". Финал "Свобода на Тайне" стал завершением фестиваля Freedom City 2017 года. Мероприятие, организованное Университетом Ньюкасла, воссоздало множество историй о борьбе за гражданские права по всему миру. Заключительное мероприятие было посвящено маршу, воссоздание было описано как запоминающееся завершение фестиваля. В городе Джарроу находится несколько памятных мест, в том числе стальная рельефная скульптура Винса Риа на новой железнодорожной станции, мозаичное панно, разработанное местными школьниками, и бронзовая скульптура "Дух крестового похода" Грэма Иббесона в центре города. Здания и улицы носят имена Уилкинсон и Райли. Перри пишет: "В Джарроу пейзаж и память слились воедино, как когда-то красные горячие заклепки соединяли огромные листы стали на верфи Палмера".