Новый человек в Древнем Риме: происхождение и эволюция статуса.

Введение

Novus homo или homo novus (;: novi homines или homines novi) — термин в Древнем Риме, обозначавший человека, который был первым в своей семье, кто занимал должность в Римском Сенате или, точнее, был избран консулом. Когда человек начинал публичную службу, не имея в семье прецедентов занятия высоких государственных должностей, использовался термин novus civis (нови cives) или «новый гражданин».

История

В ранней республике традиционно считалось, что членство в Сенате и должность консула были доступны только патрициям. Когда плебеи получили право занимать эту должность в ходе конфликта орденов, все вновь избранные плебеи, естественно, являлись *нови гомини*. Со временем *нови гомини* становились все более редкими, поскольку некоторые плебейские семьи прочно укрепились в Сенате наравне со своими патрицианскими коллегами. К началу Первой Пунической войны уже само по себе было сенсацией, когда *нови гомини* избирались консулами два года подряд (Гай Фунданий Фундул в 243 г. до н.э. и Гай Лутаций Катул в 242 г. до н.э.). В 63 г. до н.э. Цицерон стал первым *novus homo* более чем за тридцать лет. К периоду Поздней республики различие между сословиями утратило свою значимость. Консулы происходили из новой элиты – *нобилей* (знатных), искусственной аристократии, включавшей всех, кто мог доказать прямое мужское происхождение от консула.

Топос "нового человека"

Литературная тема homo novus, или «как человек низкого происхождения, но по сути достойный, может должным образом возвыситься в мире», была центральной темой (топосом) влиятельного Послания Сенеки XLIV. В конце поздней античности она также рассматривалась в «Утешении философии» Боэция (III, VI). В Средние века к этой теме обращаются Данте в «Convivio» (книга IV), Петрарка в «De remediis utriusque fortunae» (I.16; II.5) и Чосер в «Сказке о жене Бата». В христианской интерпретации эта тема указывала на напряжение в scala naturae, или великой цепи бытия, возникающее благодаря свободной воле человека. Эта тема была естественна для гуманистов эпохи Возрождения, которые сами часто были homines novi, добиваясь успеха благодаря своим способностям в сети знатных дворов, нуждавшихся в образованных людях для управления всё более сложными канцеляриями и создания культурной пропаганды – современного средства достижения дворянской славы, а следовательно, предлагавшей своего рода интеллектуальный cursus honorum. В XV веке Буонаккорсо да Монтеманьо в «Dialogus de vera nobilitate» рассуждал об «истинном дворянстве», присущем достойному человеку; Поджио Браччолини также подробно писал «De nobilitate», подчеркивая ренессансный взгляд на человеческую ответственность и действенность, лежащие в основе гуманизма: sicut virtutis ita et nobilitatis sibi quisque existit auctor et opifex. Краткие изложения этой темы можно найти в труде Франческо Патрици «De institutionae republicae» (VI.1) и в энциклопедическом «Speculum vitae humanae» Родриго Санчеса де Аревало. В XVI веке эти и другие тексты получили широкое распространение благодаря печати. «Speculum» Санчеса де Аревало впервые было напечатано в Риме в 1468 году, сохранилось более двадцати изданий XV века; были сделаны немецкие, французские и испанские переводы. Персонажи «Книги приличий» (1528) Балдассаре Кастильоне обсуждают требование, чтобы кортеджано был благородного происхождения (I. XIV XVI). Книга была переведена на французский, испанский, английский, латинский и другие языки. Труд «De nobilitate» Джеронимо Осиорио да Фонсеки (Лиссабон, 1542 год, и семь переизданий в XVI веке), подчеркивающий propria strennuitas («собственные решительные усилия»), получил английский перевод в 1576 году. Наиболее часто упоминаемым римским примером является Гай Марий, чья речь в свою защиту была известна читателям по отрывку из «Bellum Jugurthinum» Саллуста (85); наиболее распространенным форматом в трактатах эпохи Возрождения был диалог, противопоставляющий два источника благородства, с преобладанием доказательств в пользу «нового человека».

The literary theme of homo novus, or "how the lowly born but inherently worthy man may properly rise to eminence in the world" was the topos of Seneca's influential Epistle XLIV. At the endpoint of Late Antiquity, it was likewise a subject in Boethius' Consolation of Philosophy (iii, vi). In the Middle Ages Dante's Convivio (book IV) and Petrarch's De remediis utriusque fortunae (I.16; II.5) take up the subject, and Chaucer's "Wife of Bath's Tale". In its Christian renderings, the theme suggested a tension in the scala naturae or great chain of being, one that was produced through the agency of Man's free will. The theme came naturally to Renaissance humanists who were often homines novi rising by their own wits in a network of noble courts that depended on the highly literate new men to run increasingly complicated chancelries and create the cultural propaganda that was a contemporary vehicle for noble fame, and that consequently offered a kind of intellectual cursus honorum. In the fifteenth century Buonaccorso da Montemagno's Dialogus de vera nobilitate treated of the "true nobility" inherent in the worthy individual; Poggio Bracciolini also wrote at length De nobilitate, stressing the Renaissance view of human responsibility and effectiveness that are at the heart of Humanism: sicut virtutis ita et nobilitatis sibi quisque existit auctor et opifex. Briefer summaries of the theme were to be found in Francesco Patrizi, De institutionae republicae (VI.1), and in Rodrigo Sánchez de Arévalo's encyclopedic Speculum vitae humanae. In the sixteenth century these and new texts came to be widely printed and distributed. Sánchez de Arévalo's Speculum was first printed at Rome, 1468, and there are more than twenty fifteenth century printings; German, French and Spanish translations were printed. The characters of Baldassare Castiglione's The Book of the Courtier (1528) discuss the requirement that a cortegiano be noble (I. XIV XVI). This was translated into French, Spanish, English, Latin and other languages. Jerónimo Osório da Fonseca's De nobilitate (Lisbon 1542, and seven reprintings in the sixteenth century), stressing propria strennuitas ("one's own determined striving") received an English translation in 1576. The Roman figure most often cited as an exemplum is Gaius Marius, whose speech of self justification was familiar to readers from the set piece in Sallust's Bellum Jugurthinum, 85; the most familiar format in the Renaissance treatises is a dialogue that contrasts the two sources of nobility, with the evidence weighted in favor of the "new man".