Цензоры в Древнем Риме: полномочия и история

Введение

Римский магистрат и администратор переписи

Цензор — это магистрат в Древнем Риме, отвечавший за ведение переписи населения, надзор за общественной моралью и контроль над определенными аспектами государственных финансов. Учреждение цензуры относится к периоду Римской республики; власть цензора была ограничена по предмету, но абсолютна в своей сфере: по вопросам, относящимся к компетенции цензоров, ни один другой магистрат не мог оспаривать его решения, и только преемник на посту цензора мог их отменить. Цензоры также пользовались необычно длительными сроками полномочий; в отличие от других выборных должностей Республики, которые (за исключением некоторых жрецов, избираемых пожизненно) имели срок не более 12 месяцев, срок полномочий цензоров обычно составлял от 18 месяцев до 5 лет (в зависимости от эпохи). Цензура была таким образом чрезвычайно престижной должностью, предшествовавшей по достоинству всем другим регулярным магистратурам, если не по власти, и, за редкими исключениями, зарезервированной для бывших консулов. Достижение цензуры считалось вершиной политической карьеры римского политика в cursus honorum. Однако эта магистратура как постоянный институт не пережила переход от Республики к Империи. Регулирование общественной морали цензором является источником современного значения слов «цензор» и «цензура».

Ранняя история магистратуры

Перепись была впервые учреждена Сервием Туллием, шестым королем Рима, ок. 575–535 гг. до н.э. После упразднения монархии и основания Республики в 509 г. до н.э. консулы несли ответственность за перепись до 443 г. до н.э. В 442 г. до н.э. консулы не избирались, вместо них были назначены трибуны с консульской властью. Это был шаг плебеев, направленный на достижение более высоких должностей: консулами могли быть избраны только патриции, в то время как некоторые военные трибуны были плебеями. Чтобы предотвратить возможность получения плебеями контроля над переписью, патриции лишили консулов и трибунов права проводить её и назначили для этой цели двух магистратов, называемых цензорами (цензорами), избираемых исключительно из числа патрициев в Риме. Двенадцать лет спустя, в 339 г. до н.э., один из законов Публилия требовал, чтобы один из цензоров был плебеем. Однако ни один плебейский цензор не совершал торжественного очищения народа (люструм; Ливий, Периохи 13) до 280 г. до н.э. В 131 г. до н.э. впервые оба цензора были плебеями. Причина наличия двух цензоров заключалась в том, что ранее перепись проводили два консула совместно. Если один из цензоров умирал во время исполнения своих обязанностей, выбирали другого на его место, как и в случае с консулами. Это произошло лишь однажды, в 393 г. до н.э. Однако в течение этого люстра (пятилетнего периода) галлы захватили Рим, и римляне стали считать такую замену «оскорблением религии». С тех пор, если один из цензоров умирал, его коллега уходил в отставку, и выбирались два новых цензора на их место. Срок полномочий цензора был ограничен восемнадцатью месяцами законом, предложенным диктатором Мамерком Эмилием Мамерцином. Во время цензуры Аппия Клавдия Цека (312–308 гг. до н.э.) престиж цензуры значительно возрос. Цек построил первую римскую дорогу (Аппиеву) и первый римский акведук (Аква Аппия), названные в его честь. Он изменил организацию римских племен и впервые составил список сенаторов как цензор. Он также выступал за основание римских колоний по всей Лацио и Кампании для поддержки римских военных усилий во Второй Самнитской войне. Благодаря этим усилиям и реформам Аппий Клавдий Цек смог оставаться цензором в течение целого люстра (пятилетнего периода), и должность цензора, впоследствии наделенная различными важными обязанностями, в конечном итоге достигла одного из самых высоких политических статусов в Римской Республике, уступая только консулам.

The census was first instituted by Servius Tullius, sixth king of Rome, c. 575–535 BC. After the abolition of the monarchy and the founding of the Republic in 509 BC, the consuls had responsibility for the census until 443 BC. In 442 BC, no consuls were elected, but tribunes with consular power were appointed instead. This was a move by the plebeians to try to attain higher magistracies: only patricians could be elected consuls, while some military tribunes were plebeians. To prevent the possibility of plebeians obtaining control of the census, the patricians removed the right to take the census from the consuls and tribunes, and appointed for this duty two magistrates, called censores (censors), elected exclusively from the patricians in Rome. Twelve years later, in 339 BC, one of the Publilian laws required that one censor had to be a plebeian. Despite this, no plebeian censor performed the solemn purification of the people (the lustrum; Livy Periochae 13) until 280 BC. In 131 BC, for the first time, both censors were plebeians. The reason for having two censors was that the two consuls had previously taken the census together. If one of the censors died during his term of office, another was chosen to replace him, just as with consuls. This happened only once, in 393 BC. However, the Gauls captured Rome in that lustrum (five year period), and the Romans thereafter regarded such replacement as "an offense against religion". From then on, if one of the censors died, his colleague resigned, and two new censors were chosen to replace them. The office of censor was limited to eighteen months by a law proposed by the dictator Mamercus Aemilius Mamercinus. During the censorship of Appius Claudius Caecus (312–308 BC) the prestige of the censorship massively increased. Caecus built the first ever Roman road (the Via Appia) and the first Roman aqueduct (the Aqua Appia), both named after him. He changed the organisation of the Roman tribes and was the first censor to draw the list of senators. He also advocated the founding of Roman coloniae throughout Latium and Campania to support the Roman war effort in the Second Samnite War. With these efforts and reforms, Appius Claudius Caecus was able to hold the censorship for a whole lustrum (five year period), and the office of censor, subsequently entrusted with various important duties, eventually attained one of the highest political statuses in the Roman Republic, second only to that of the consuls.

Выборы

Цензоры избирались в Ассамблее Центуриата, которая собиралась под председательством консула. Бартольд Нибур предполагает, что изначально цензоры избирались Куриатным собранием, а решения этого собрания утверждались Центуриатом, однако Уильям Смит считает, что «нет никаких оснований для этого предположения, и его истинность полностью зависит от верности взглядов [Нибура] относительно выборов консулов». Оба цензора должны были быть избраны в один день, и, следовательно, если голосование по второму кандидату не было завершено в тот же день, выборы первого признавались недействительными и требовалось созвать новое собрание. Собрание для избрания цензоров проводилось под иными знамениями, чем при избрании консулов и преторов, поэтому цензоры не считались их коллегами, хотя они также обладали высшими полномочиями (maxima auspicia). Собрание проводилось новыми консулами вскоре после вступления в должность; и цензоры, как только они были избраны и цензурная власть была передана им декретом Ассамблеи Центуриата (lex centuriata), полностью вступали в свои полномочия. В общем случае, на должность цензора могли претендовать только те, кто ранее занимал должность консула, но существовали некоторые исключения. Первоначально не было закона, запрещающего избираться цензором дважды, но единственным человеком, избранным на этот пост дважды, был Гай Марций Рутилус в 265 году до н.э. В том же году он предложил закон, запрещающий кому-либо избираться цензором более одного раза. В результате этого он получил прозвище Цензорин.

Атрибуты

Цензура отличалась от всех других римских магистратур продолжительностью пребывания в должности. Цензоры изначально избирались на целый люструм (период в пять лет), но уже через десять лет после учреждения (433 г. до н.э.) их полномочия были ограничены восемнадцатью месяцами законом диктатора Мамерка Эмилия Мамерцина. Их ранг определялся Центуриатным собранием, а не куриями, и в этом отношении они уступали в могуществе консулам и преторам. Тем не менее, цензура считалась высшим достоинством в государстве, за исключением диктатуры; это была "священная магистратура" (sanctus magistratus), к которой полагалось глубочайшее почтение. Высокий ранг и авторитет цензуры были обусловлены различными важными обязанностями, постепенно возлагаемыми на неё, и особенно обладанием *regimen morum* – общего контроля над поведением и нравственностью граждан. При осуществлении этой власти они руководствовались исключительно собственным пониманием долга и не несли ответственности перед другими органами власти в государстве. Цензоры пользовались официальным стулом, называемым "кресло куруле" (sella curulis), однако существуют сомнения относительно их официального облачения. В известном отрывке Полибия описывается использование *imagines* на похоронах; можно предположить, что консул или претор носили тогу *praetexta* с пурпурной каймой, тот, кто одержал триумф – вышитую тогу *picta*, а цензор – пурпурную тогу, особым образом отличавшую его, хотя другие авторы утверждают, что их официальная одежда была такой же, как и у других высших магистратов. Похороны цензора всегда проводились с большой помпой и великолепием, поэтому "цензориальные похороны" (funus censorium) присуждались даже императорам.

Отмена

Цензура продолжала существовать на протяжении 421 года, с 443 г. до н.э. до 22 г. до н.э., но в этот период многие люстры проходили без избрания цензора. Согласно одному из утверждений, эту должность упразднил Луций Корнелий Сулла. Хотя авторитет, на котором основывается это утверждение, невелик, сам факт вероятен, поскольку перепись населения не проводилась в течение двух люст, прошедших от диктатуры Суллы до первого консульства Гнея Помпея Великого (Помпея) (82–70 гг. до н.э.), и любое строгое «навязывание морали» было бы неудобно для аристократии, поддерживавшей Суллу. Если цензура была отменена Суллой, то она была восстановлена в консульстве Помпея и Марка Лициния Красса. Её власть была ограничена одним из законов трибуна Публия Клодия Пульхра (58 г. до н.э.), который устанавливал определенный порядок действий перед цензорами при исключении человека из римского Сената и требовал согласия цензоров для применения этого наказания. Однако этот закон был отменен в третье консульство Помпея в 52 г. до н.э. по настоянию его коллеги Квинта Цецилия Метелла Сципиона, но цензура так и не вернула себе прежнюю власть и влияние. Во время последовавших вскоре гражданских войн цензоры не избирались; лишь спустя долгое время они были вновь назначены, а именно в 23 г. до н.э., когда Август назначил Луция Мунация Планка и Эмилия Лепида Павла на эту должность. Это было последний раз, когда назначались такие магистраты; в дальнейшем императоры исполняли их обязанности под названием Praefectura Morum («префект морали»), и с Веспасианом, у которого также был коллега – его сын Тит. Домициан принял титул «вечного цензора» (censor perpetuus), но этому примеру не последовали последующие императоры. Во время правления Деция старший Валерий был номинирован на должность цензора, но отказался от неё.

Перепись

Перепись, первая и главная обязанность цензоров, всегда проводилась в Марсовом поле, а с 435 года до н.э. – в специально возведенном для этой цели здании под названием Villa publica, построенном второй парой цензоров, Гаем Фурием Пацилом Фузом и Марком Геганием Мацерином. О порядке проведения переписи сообщается во фрагменте Tabulae Censoriae, сохранившемся благодаря Варрону. После совершения авгурий граждане вызывались глашатаем для явки к цензорам. Каждое племя призывалось отдельно, и имена в каждом племени, вероятно, записывались по спискам, ранее составленным трибунами племен. Каждый pater familias должен был лично предстать перед цензорами, восседавшими в курульных креслах, и первыми записывались имена, считавшиеся благоприятными, такие как Валерий, Сальвий, Статорий и другие. Перепись проводилась по усмотрению цензора (ad arbitrium censoris), однако цензоры устанавливали определенные правила, иногда называемые leges censui censendo, в которых перечислялись виды имущества, подлежащего переписи, и порядок оценки их стоимости. Согласно этим законам, каждый гражданин должен был присягой дать отчет о себе, своей семье и своем имуществе, "открыто и искренне". Сначала он должен был назвать свое полное имя (praenomen, nomen и cognomen) и имя своего отца, а если был вольноотпущенником (libertus), то имя своего покровителя, а также свой возраст. Затем его спрашивали: "Клянешься ли ты, говоря правду, что у тебя есть жена?" Если он был женат, то должен был назвать имя своей жены, а также количество, имена и возраст своих детей, если таковые имелись. Незамужние женщины и сироты представлялись своими опекунами; их имена заносились в отдельные списки и не включались в общую численность населения. После того как гражданин сообщил свое имя, возраст, сведения о семье и т.д., он должен был отчитаться обо всем своем имуществе, подлежащем переписи. Переписи (censui censendo) подлежало только имущество, признаваемое собственностью по квиритскому праву. Поначалу каждый гражданин, по-видимому, указывал лишь общую стоимость своего имущества, не вдаваясь в детали, но вскоре стала практикой давать подробную спецификацию каждого предмета, а также общую стоимость всего имущества. Земля являлась наиболее важной статьей переписи, однако общественная земля, которой гражданин пользовался лишь правом владения, исключалась, поскольку не являлась квиритской собственностью. Судя по практике имперского периода, обычным было давать максимально подробную спецификацию всех земель, которыми гражданин владел по квиритскому праву. Он должен был указать название и местоположение земли, а также определить, какая ее часть была пахотной, какая – лугом, виноградником или оливковой рощей, и дать оценку ее стоимости. Следующим по важности имуществом были рабы и скот. Цензоры также имели право требовать отчетности по предметам, которые обычно не декларировались, таким как одежда, драгоценности и повозки. Некоторые современные исследователи сомневаются в том, что цензоры имели право устанавливать более высокую оценку имущества, чем указывали сами граждане, однако, учитывая дискреционные полномочия цензоров и почти неизбежную необходимость предотвращения мошенничества, вероятно, что цензоры обладали таким правом. Более того, прямо указывается, что однажды они наложили чрезмерную надбавку на предметы роскоши.

The Census, the first and principal duty of the censors, was always held in the Campus Martius, and from the year 435 BC onwards, in a special building called Villa publica, which was erected for that purpose by the second pair of censors, Gaius Furius Pacilus Fusus and Marcus Geganius Macerinus. An account of the formalities with which the census was opened is given in a fragment of the Tabulae Censoriae, preserved by Varro. After the auspices had been taken, the citizens were summoned by a public crier to appear before the censors. Each tribe was called up separately, and the names in each tribe were probably taken according to the lists previously made out by the tribunes of the tribes. Every pater familias had to appear in person before the censors, who were seated in their curule chairs, and those names were taken first which were considered to be of good omen, such as Valerius, Salvius, Statorius, etc. The Census was conducted according to the judgement of the censor (ad arbitrium censoris), but the censors laid down certain rules, sometimes called leges censui censendo, in which mention was made of the different kinds of property subject to the census, and in what way their value was to be estimated. According to these laws, each citizen had to give an account of himself, of his family, and of his property upon oath, "declared from the heart". First he had to give his full name (praenomen, nomen, and cognomen) and that of his father, or if he were a libertus ("freedman") that of his patron, and he was likewise obliged to state his age. He was then asked, "You, declaring from your heart, do you have a wife?" and if married he had to give the name of his wife, and likewise the number, names, and ages of his children, if any. Single women and orphans were represented by their guardians; their names were entered in separate lists, and they were not included in the sum total of heads. After a citizen had stated his name, age, family, etc., he then had to give an account of all his property, so far as it was subject to the census. Only such things were liable to the census (censui censendo) as were property according to the Quiritary law. At first, each citizen appears to have merely given the value of his whole property in general without entering into details; but it soon became the practice to give a minute specification of each article, as well as the general value of the whole. Land formed the most important article of the census, but public land, the possession of which only belonged to a citizen, was excluded as not being Quiritarian property. Judging from the practice of the imperial period, it was the custom to give a most minute specification of all such land as a citizen held according to the Quiritarian law. He had to state the name and location of the land, and to specify what portion of it was arable, what meadow, what vineyard, and what olive ground: and of the land thus described, he had to give his assessment of its value. Slaves and cattle formed the next most important item. The censors also possessed the right of calling for a return of such objects as had not usually been given in, such as clothing, jewels, and carriages. It has been doubted by some modern writers whether the censors possessed the power of setting a higher valuation on the property than the citizens themselves gave, but given the discretionary nature of the censors' powers, and the necessity almost that existed, in order to prevent fraud, that the right of making a surcharge should be vested in somebody's hands, it is likely that the censors had this power. It is moreover expressly stated that on one occasion they made an extravagant surcharge on articles of luxury;

Лицо, добровольно уклонившееся от переписи, считалось incensus и подвергалось суровейшему наказанию. Сервий Туллий, по преданию, угрожал таким лицам тюремным заключением и смертью, а в республиканский период они могли быть проданы государством в рабство. В более поздний период Республики лицо, отсутствовавшее на переписи, могло быть представлено другим и таким образом зарегистрировано цензорами. Неизвестно, должны ли солдаты, находящиеся на службе, назначать представителя. В древности внезапные войны препятствовали проведению переписи, поскольку большое количество граждан обязательно отсутствовало. Из отрывка у Ливия следует, что в более позднее время цензоры направляли в провинции комиссаров с полными полномочиями для проведения переписи римских солдат, однако это, по-видимому, было исключительным случаем. Напротив, вероятно, что Цицерон, приводя в качестве оправдания отсутствие Архиаса из Рима с армией под командованием Лукулла, достаточное основание для его невключения в перепись, имел в виду, что служба в армии являлась уважительной причиной отсутствия. После того как цензоры получили имена всех граждан с указанием их имущества, они должны были составить списки племен, а также классов и центурий, поскольку положением каждого гражданина в государстве определялось количество его имущества (Comitia Centuriata). Эти списки составляли важнейшую часть Tabulae Censoriae, под которыми понимались все документы, связанные с исполнением обязанностей цензоров. Эти списки, в части, касающейся финансов государства, хранились в aerarium, расположенном в храме Сатурна, однако постоянным местом хранения всех архивов цензоров в ранние времена являлся Atrium Libertatis, расположенный рядом с Villa publica, а в более позднее время – храм Нимф. Помимо разделения граждан на племена, центурии и классы, цензоры должны были составить списки сенаторов на предстоящие пять лет, или до назначения новых цензоров, исключая из них тех, кого считали недостойными, и пополняя состав теми, кто соответствовал требованиям. Аналогичным образом они проводили пересмотр equites equo publico (всадников, получавших лошадь от государства), добавляя и исключая имена по своему усмотрению. Они также подтверждали princeps senatus (первого сенатора) или назначали нового. Сам princeps должен был быть бывшим цензором. После завершения составления списков подсчитывалось количество граждан, и общая сумма объявлялась. Соответственно, в отчетах о переписи обычно указывается и число граждан. В таких случаях о них говорят как о capita ("головах"), иногда с добавлением слова civium ("граждан"), а иногда и без него. Таким образом, регистрация в переписи была равносильна "наличию головы" (caput habere).

A person who voluntarily absented himself from the census was considered incensus and subject to the severest punishment. Servius Tullius is said to have threatened such individuals with imprisonment and death, and in the Republican period he might be sold by the state as a slave. In the later period of the Republic, a person who was absent from the census might be represented by another, and be thus registered by the censors. Whether the soldiers who were absent on service had to appoint a representative is uncertain. In ancient times, the sudden outbreaks of war prevented the census from being taken, because a large number of the citizens would necessarily be absent. It is supposed from a passage in Livy that in later times the censors sent commissioners into the provinces with full powers to take the census of the Roman soldiers there, but this seems to have been a special case. It is, on the contrary, probable from the way in which Cicero pleads the absence of Archias from Rome with the army under Lucullus, as a sufficient reason for his not having been enrolled in the census, that service in the army was a valid excuse for absence. After the censors had received the names of all the citizens with the amount of their property, they then had to make out the lists of the tribes, and also of the classes and centuries; for by the legislation of Servius Tullius the position of each citizen in the state was determined by the amount of his property (Comitia Centuriata). These lists formed a most important part of the Tabulae Censoriae, under which name were included all the documents connected in any way with the discharge of the censors' duties. These lists, insofar as they were connected with the finances of the state, were deposited in the aerarium, located in the Temple of Saturn; but the regular depository for all the archives of the censors was in earlier times the Atrium Libertatis, near the Villa publica, and in later times the temple of the Nymphs. Besides the division of the citizens into tribes, centuries, and classes, the censors had also to make out the lists of the senators for the ensuing five years, or until new censors were appointed, striking out the names of such as they considered unworthy, and making additions to the body from those who were qualified. In the same manner they held a review of the equites who received a horse from public funds (equites equo publico), and added and removed names as they judged proper. They also confirmed the princeps senatus, or appointed a new one. The princeps himself had to be a former censor. After the lists had been completed, the number of citizens was counted up, and the sum total announced. Accordingly, we find that in the account of a census, the number of citizens is likewise usually given. They are in such cases spoken of as capita ("heads"), sometimes with the addition of the word civium ("of the citizens"), and sometimes not. Hence, to be registered in the census was the same thing as "having a head" (caput habere).

Перепись за пределами Рима

Перепись населения иногда проводилась в провинциях даже во времена Республики. Император направлял в провинции специальных чиновников, называемых цензиторами, для проведения переписи, однако эту обязанность иногда исполняли имперские легаты. Цензиторам помогали подчиненные чиновники, называемые ценсуалами, которые составляли списки и выполняли другие необходимые работы. В Риме перепись населения продолжалась и во времена Империи, но старинные обряды, связанные с ней, больше не соблюдались, а обряд люстрации не проводился после правления Веспасиана. Юристы Паулус и Ульпиан написали трактаты о переписи населения в имперский период, и несколько отрывков из этих работ приведены в главе "Дигеста" (50 15).

Режим morum

Поддержание общественной морали (regimen morum, или в Империи cura morum или praefectura morum) было второй по значимости областью обязанностей цензоров и той, что сделала их должность одной из самых уважаемых и одновременно самых грозных; поэтому они также были известны как castigatores ("наказывающие"). Это естественным образом выросло из их права исключать лиц из списков граждан; ведь, как справедливо отмечено, "они в первую очередь были бы единственными судьями по многим фактическим вопросам, например, обладал ли гражданин квалификацией, требуемой законом или обычаем для претендуемого им ранга, или подвергался ли он когда-либо судебному приговору, делавшему его бесчестным: но отсюда, согласно римским представлениям, переход к решению правовых вопросов был легким, например, действительно ли гражданин достоин сохранения своего ранга, не совершил ли он поступка, столь же унизительного, как те, что влекут за собой наказание по закону". Таким образом, цензоры постепенно взяли на себя, по крайней мере, номинальный полный надзор над всей общественной и частной жизнью каждого гражданина. Они были установлены как хранители общественной морали; их задача заключалась не просто в предотвращении преступлений или отдельных актов безнравственности, а скорее в поддержании традиционного римского характера, этики и обычаев (mos majorum). Regimen morum также охватывал защиту этих традиционных устоев, которая в эпоху Империи называлась cura ("надзор") или praefectura ("управление"). Наказание, налагаемое цензорами в рамках этой области их обязанностей, называлось nota ("отметка, знак") или notatio, или animadversio censoria ("цензурный выговор"). При его наложении они руководствовались лишь своими добросовестными убеждениями о долге; они должны были принести клятву, что не будут руководствоваться ни пристрастием, ни благосклонностью; и, кроме того, они были обязаны в каждом случае указывать в своих списках, напротив имени виновного гражданина, причину наложенного наказания – subscriptio censoria. Эта часть полномочий цензоров наделяла их своеобразным видом юрисдикции, во многом напоминавшим общественное мнение в наше время; ведь существует бесчисленное множество поступков, которые, хотя и признаются всеми вредными и аморальными, тем не менее не подпадают под действие позитивных законов страны; как часто говорят, "аморальность не равна незаконности". Даже в случаях реальных преступлений позитивные законы часто наказывают только конкретное правонарушение, в то время как в общественном мнении преступник, даже после отбытия наказания, все еще лишается определенных почестей и отличий, которые предоставляются только лицам с безупречной репутацией. Поэтому римские цензоры могли заклеймить человека своим "цензурным знаком" (nota censoria), если он был осужден за преступление в обычном суде и уже понес наказание. Последствием такой ноты была лишь ignominia, а не infamia. Infamia и цензурный вердикт не являлись judicium или res judicata, поскольку их последствия не были окончательными и могли быть сняты последующими цензорами или lex (приблизительно "законом"). Более того, цензурная отметка не имела силы, если оба цензора не соглашались. Таким образом, ignominia была лишь временным снижением статуса, которое, по-видимому, даже не лишало магистра его должности и, безусловно, не лишало лиц, находящихся под ней, права баллотироваться на магистратуры, назначаться претором судьями или служить в римской армии. Мамерк Эмилий Мамерцин, несмотря на упреки цензоров (animadversio censoria), был назначен диктатором. Человека могли заклеймить цензурным знаком в самых разных случаях, которые невозможно было бы перечислить, поскольку во многих случаях это зависело от усмотрения цензоров и их оценки ситуации; и иногда даже одни цензоры упускали из виду правонарушение, которое строго наказывалось их преемниками. Однако преступления, которые, как известно, наказывались цензорами, можно разделить на три категории. Человек, заклеймленный nota censoria, мог, если считал себя несправедливо обвиненным, попытаться доказать свою невиновность цензорам, а если ему это не удавалось, он мог попытаться получить защиту одного из цензоров, чтобы тот ходатайствовал за него.

Keeping the public morals (regimen morum, or in the Empire cura morum or praefectura morum) was the second most important branch of the censors' duties, and the one which caused their office to be one of the most revered and the most dreaded; hence they were also known as castigatores ("chastisers"). It naturally grew out of the right which they possessed of excluding persons from the lists of citizens; for, as has been well remarked, "they would, in the first place, be the sole judges of many questions of fact, such as whether a citizen had the qualifications required by law or custom for the rank which he claimed, or whether he had ever incurred any judicial sentence, which rendered him infamous: but from thence the transition was easy, according to Roman notions, to the decisions of questions of right; such as whether a citizen was really worthy of retaining his rank, whether he had not committed some act as justly degrading as those which incurred the sentence of the law." In this manner, the censors gradually assumed at least nominal complete superintendence over the whole public and private life of every citizen. They were constituted as the conservators of public morality; they were not simply to prevent crime or particular acts of immorality, but rather to maintain the traditional Roman character, ethics, and habits (mos majorum)—regimen morum also encompassed this protection of traditional ways, which was called in the times of the Empire cura ("supervision") or praefectura ("command"). The punishment inflicted by the censors in the exercise of this branch of their duties was called nota ("mark, letter") or notatio, or animadversio censoria ("censorial reproach"). In inflicting it, they were guided only by their conscientious convictions of duty; they had to take an oath that they would act biased by neither partiality nor favour; and, in addition to this, they were bound in every case to state in their lists, opposite the name of the guilty citizen, the cause of the punishment inflicted on him, subscriptio censoria. This part of the censors' office invested them with a peculiar kind of jurisdiction, which in many respects resembled the exercise of public opinion in modern times; for there are innumerable actions which, though acknowledged by everyone to be prejudicial and immoral, still do not come within the reach of the positive laws of a country; as often said, "immorality does not equal illegality". Even in cases of real crimes, the positive laws frequently punish only the particular offence, while in public opinion the offender, even after he has undergone punishment, is still incapacitated for certain honours and distinctions which are granted only to persons of unblemished character. Hence, the Roman censors might brand a man with their "censorial mark" (nota censoria) in case he had been convicted of a crime in an ordinary court of justice, and had already suffered punishment for it. The consequence of such a nota was only ignominia and not infamia. Infamia and the censorial verdict was not a judicium or res judicata, for its effects were not lasting, but might be removed by the following censors, or by a lex (roughly "law"). A censorial mark was moreover not valid unless both censors agreed. The ignominia was thus only a transitory reduction of status, which does not even appear to have deprived a magistrate of his office, and certainly did not disqualify persons labouring under it for obtaining a magistracy, for being appointed as judices by the praetor, or for serving in the Roman army. Mamercus Aemilius Mamercinus was thus, notwithstanding the reproach of the censors (animadversio censoria), made dictator. A person might be branded with a censorial mark in a variety of cases, which it would be impossible to specify, as in a great many instances it depended upon the discretion of the censors and the view they took of a case; and sometimes even one set of censors would overlook an offence which was severely chastised by their successors. But the offences which are recorded to have been punished by the censors are of a threefold nature. A person who had been branded with a nota censoria, might, if he considered himself wronged, endeavour to prove his innocence to the censors, and if he did not succeed, he might try to gain the protection of one of the censors, that he might intercede on his behalf.

Наказания

Наказания, налагаемые цензорами, обычно различались в зависимости от положения человека, хотя иногда лицо самого высокого ранга могло понести все наказания одновременно, будучи пониженным до самого низкого класса граждан. Наказания обычно делятся на четыре категории: Motio ("отстранение") или ejectio e senatu ("исключение из Сената"), или лишение человека статуса сенатора. Это наказание могло заключаться либо в простом исключении из списка сенаторов, либо в одновременном исключении из племен и понижении в ранг аэриана. Последнее, по-видимому, применялось редко; обычный способ наложения наказания заключался в том, что цензоры в своих новых списках опускали имена сенаторов, которых желали исключить, и при публичном оглашении этих списков тихо пропускали имена тех, кто больше не должен был считаться сенатором. Отсюда выражение praeteriti senatores ("пропущенные сенаторы") является эквивалентом e senatu ejecti (исключенных из Сената). Однако в некоторых случаях цензоры не ограничивались этим простым способом, а обращались к сенатору, которого они отметили, и публично упрекали его в его поведении. Поскольку в обычных случаях бывший сенатор не лишался права занимать магистратуры, открывавшие путь в Сенат, из-за своей ignominia (позора), он мог вновь стать сенатором при следующей переписи. Ademptio equi, или лишение всадника государственной лошади. Это наказание также могло быть простым или сочетаться с исключением из племен и понижением в ранг аэриана. Motio e tribu, или исключение человека из его племени. Изначально это наказание и понижение в ранг аэриана были одним и тем же, но когда со временем было проведено различие между сельскими и городскими племенами, motio e tribu перемещало человека из сельских племен в менее уважаемые городские племена, и если дальнейшее понижение в ранг аэриана сочеталось с motio e tribu, это всегда указывалось прямо. Четвертое наказание называлось referre in aerarios или facere aliquem aerarium и могло быть применено к любому лицу, которое, по мнению цензоров, заслуживало этого. Это унижение, по сути, включало в себя все остальные наказания, поскольку всадник не мог быть причислен к аэрианам, не будучи предварительно лишенным лошади, а член сельского племени не мог быть причислен к аэрианам, не будучи предварительно исключенным из него. Именно эта власть римских цензоров в конечном итоге трансформировалась в современное значение слов "цензор" и "цензура", то есть должностных лиц, которые рассматривают опубликованные материалы и запрещают публикацию материалов, признанных противоречащими "общественной морали", как этот термин интерпретируется в конкретной политической и социальной среде.

The punishments inflicted by the censors generally differed according to the station which a man occupied, though sometimes a person of the highest rank might suffer all the punishments at once, by being degraded to the lowest class of citizens. The punishments are generally divided into four classes:

Motio ("removal") or ejectio e senatu ("ejection from the Senate"), or the exclusion of a man from the ranks of senators. This punishment might either be a simple exclusion from the list of senators, or the person might at the same time be excluded from the tribes and degraded to the rank of an aerarian. The latter course seems to have been seldom adopted; the ordinary mode of inflicting the punishment was simply this: the censors in their new lists omitted the names of such senators as they wished to exclude, and in reading these new lists in public, quietly omitted the names of those who were no longer to be senators. Hence the expression praeteriti senatores ("senators passed over") is equivalent to e senatu ejecti (those removed from the Senate). In some cases, however, the censors did not acquiesce to this simple mode of proceeding, but addressed the senator whom they had noted, and publicly reprimanded him for his conduct. As in ordinary cases an ex senator was not disqualified by his ignominia for holding any of the magistracies which opened the way to the Senate, he might at the next census again become a senator. The ademptio equi, or the taking away the publicly funded horse from an equestrian. This punishment might likewise be simple, or combined with the exclusion from the tribes and the degradation to the rank of an aerarian. The motio e tribu, or the exclusion of a person from his tribe. This punishment and the degradation to the rank of an aerarian were originally the same, but when in the course of time a distinction was made between the rural or rustic tribes and the urban tribes, the motio e tribu transferred a person from the rustic tribes to the less respectable city tribes, and if the further degradation to the rank of an aerarian was combined with the motio e tribu, it was always expressly stated. The fourth punishment was called referre in aerarios or facere aliquem aerarium, and might be inflicted on any person who was thought by the censors to deserve it. This degradation, properly speaking, included all the other punishments, for an equestrian could not be made an aerarius unless he was previously deprived of his horse, nor could a member of a rustic tribe be made an aerarius unless he was previously excluded from it. It was this authority of the Roman censors which eventually developed into the modern meaning of "censor" and "censorship"—i. e., officials who review published material and forbid the publication of material judged to be contrary to "public morality" as the term is interpreted in a given political and social environment.

Управление государственными финансами

Управление государственными финансами было одной из обязанностей цензорской коллегии. Прежде всего, каждый гражданин должен был платить трибутум, или налог на имущество, в размере, определяемом стоимостью его имущества, зарегистрированного при переписи, и, следовательно, регулирование этого налога естественным образом входило в компетенцию цензоров. Они также осуществляли надзор за всеми прочими доходами государства – вектигалиями, такими как десятины с общественных земель, соляные разработки, рудники, таможенные пошлины и т.д. Цензоры обычно с аукциона, сроком на люстр, продавали право сбора десятины и налогов (налогообложение посредством откупщиков). Этот аукцион назывался venditio или locatio и, по-видимому, проводился в марте в общественном месте в Риме. Условия сдачи в аренду, а также права и обязанности покупателей подробно оговаривались в leges censoriae, которые цензоры публиковали перед началом торгов в каждом конкретном случае. Более подробную информацию можно найти в статье «Публиканы». Цензоры также имели право, вероятно, не без согласия Сената, вводить новые вектигалии и даже продавать государственную землю. Таким образом, можно предположить, что цензоры должны были представлять бюджет на пятилетний период и следить за тем, чтобы доходы государства были достаточны для покрытия его расходов в течение этого времени. В определенной степени их обязанности были схожи с обязанностями современного министра финансов. Однако цензоры не распоряжались государственными доходами. Все государственные средства поступали в аэрорарий, который находился в полном ведении Сената, а все выплаты производились по распоряжению Сената, который использовал квесторов в качестве своих должностных лиц.

Надзор за общественными работами

В одном из важных отделов, общественных работ, цензорам поручалось расходование государственных средств (хотя фактические выплаты, несомненно, осуществлялись квесторами). Цензоры осуществляли общее руководство всеми общественными зданиями и работами (opera publica), и для покрытия расходов, связанных с этой частью их обязанностей, Сенат выделял им определенную сумму денег или определенные доходы, которыми они были ограничены, но которые могли использовать по своему усмотрению. Они должны были следить за тем, чтобы храмы и все другие общественные здания находились в надлежащем состоянии, чтобы общественные места не занимались частными лицами, а также чтобы акведуки, дороги, канализация и т. д. содержались в порядке. Ремонт общественных работ и поддержание их в надлежащем состоянии цензоры передавали по публичному аукциону тому, кто предлагал наименьшую цену, подобно тому, как вектигалии передавались тому, кто предлагал наибольшую. Эти расходы назывались ультратрибута, и поэтому мы часто встречаем противопоставление вектигалий и ультратрибуты. Лица, взявшие на себя контракт, назывались кондукторами, манципами, редемпторами, суспекторами и т. д., а их обязанности определялись в Leges Censoriae. Цензоры также осуществляли контроль над расходами, связанными с культом богов, например, даже над кормлением священных гусей на Капитолии; эти различные задачи также передавались на подряд. Цензорам было обычным делом тратить значительные суммы денег («намного большие и обширные» из государственных) на свои общественные работы. Помимо поддержания существующих общественных зданий и сооружений в надлежащем состоянии, цензоры также отвечали за строительство новых, как для украшения, так и для пользы, как в Риме, так и в других частях Италии, таких как храмы, базилики, театры, портики, форумы, акведуки, городские стены, гавани, мосты, клоаки, дороги и т. д. Эти работы выполнялись либо совместно, либо они делили между собой средства, выделенные им Сенатом. Они передавались подрядчикам, как и другие упомянутые работы, и после завершения цензоры должны были удостовериться, что работа выполнена в соответствии с контрактом: это называлось opus probare или in acceptum referre. Первая римская дорога, Виа Аппия, и первый римский акведук, Аква Аппия, были построены под цензурой Аппия Клавдия Цека, одного из самых влиятельных цензоров. Эдилы также осуществляли надзор за общественными зданиями, и нелегко точно определить обязанности цензоров и эдилов, но в целом можно отметить, что надзор эдилов носил скорее полицейский характер, в то время как надзор цензоров был больше связан с финансовыми вопросами.

In one important department, the public works, the censors were entrusted with the expenditure of the public money (though the actual payments were no doubt made by the quaestors). The censors had the general superintendence of all the public buildings and works (opera publica), and to meet the expenses connected with this part of their duties, the Senate voted them a certain sum of money or certain revenues, to which they were restricted, but which they might at the same time employ according to their discretion. They had to see that the temples and all other public buildings were in a good state of repair, that no public places were encroached upon by the occupation of private persons, and that the aqueducts, roads, drains, etc. were properly attended to. The repairs of the public works and the keeping of them in proper condition were let out by the censors by public auction to the lowest bidder, just as the vectigalia were let out to the highest bidder. These expenses were called ultrotributa, and hence we frequently find vectigalia and ultrotributa contrasted with one another. The persons who undertook the contract were called conductores, mancipes, redemptores, susceptores, etc., and the duties they had to discharge were specified in the Leges Censoriae. The censors had also to superintend the expenses connected with the worship of the gods, even for instance the feeding of the sacred geese in the Capitol; these various tasks were also let out on contract. It was ordinary for censors to expend large amounts of money (“by far the largest and most extensive” of the state) in their public works. Besides keeping existing public buildings and facilities in a proper state of repair, the censors were also in charge of constructing new ones, either for ornament or utility, both in Rome and in other parts of Italy, such as temples, basilicae, theatres, porticoes, fora, aqueducts, town walls, harbours, bridges, cloacae, roads, etc. These works were either performed by them jointly, or they divided between them the money, which had been granted to them by the Senate. They were let out to contractors, like the other works mentioned above, and when they were completed, the censors had to see that the work was performed in accordance with the contract: this was called opus probare or in acceptum referre. The first ever Roman road, the Via Appia, and the first Roman aqueduct, the Aqua Appia, were all constructed under the censorship of Appius Claudius Caecus, one of the most influential censors. The aediles had likewise a superintendence over the public buildings, and it is not easy to define with accuracy the respective duties of the censors and aediles, but it may be remarked in general that the superintendence of the aediles had more of a police character, while that of the censors were more financial in subject matter.

Луструм

После того как цензоры выполнили свои обязанности и провели пятилетнюю перепись населения, люструм – торжественное очищение народа – следовал за ней. Когда цензоры вступали в должность, они бросали жребий, чтобы определить, кто из них должен совершить это очищение, однако оба цензора, разумеется, были обязаны присутствовать на церемонии. Даже после того, как римская перепись населения перестала проводиться, латинское слово "люструм" сохранилось и было заимствовано некоторыми современными языками в производном значении периода в пять лет, то есть половины десятилетия.