Принцесса Дарья Христофоровна Ливен: Влиятельная фигура европейской дипломатии XIX века.

Введение

Влиятельная фигура в европейских дипломатических, политических и социальных кругах 19-го века (1785–1857). Другие члены семьи Ливен.

Принцесса Катарина Александра Доротея фон Ливен (Дарья Христофоровна Ливен, транслитерация: ), урожденная баронесса фон Бенкендорф (Freiin von Benckendorff, 17 декабря 1785 – 27 января 1857) – прибалтийская немецкая дворянка, супруга принца Кристофа Генриха фон Ливена, который занимал пост российского посла в Лондоне с 1812 по 1834 год. Она стала влиятельной фигурой в многочисленных дипломатических, политических и социальных кругах Европы 19-го века.

Ранние годы

Доротея фон Бенкендорф родилась в семье балтийско-немецкого дворянства в Риге, ныне Латвия. Она была дочерью генерала императорской армии барона Кристофа фон Бенкендорфа (Фридрихшам, 12 января 1749 – 10 июня 1823), служившего военным губернатором Ливонии, и его жены, баронессы Анны Юлианы Шарлотты Шиллинг фон Канштат (Талхайм, 31 июля 1744 – 11 марта 1797), занимавшей высокое положение при дворе Романовых в качестве старшей фрейлины и близкой подруги императрицы Марии Фёдоровны. Доротея была внучкой по отцовской линии Иоганна Михаила фон Бенкендорфа и его жены Софи фон Лёвенштерн. Доротея была сестрой русских генералов Александра и Константина фон Бенкендорфов. Её сестра Мария фон Бенкендорф (Санкт-Петербург, 1784 – 1841) вышла замуж за Ивана Георгиевича Севича. Получив образование в привилегированном Смольном институте благородных девиц в Санкт-Петербурге, Доротея была назначена фрейлиной Марии Фёдоровны. В Санкт-Петербурге 1 февраля 1800 года, в четырнадцатилетнем возрасте, спустя несколько месяцев после окончания учебы, Доротея вышла замуж за генерала графа (впоследствии принца) Кристофа фон Ливена. Несмотря на то, что брак был заключен по расчету, супругам удалось жить в согласии многие годы; лишь в последние годы между ними возникли серьезные разногласия, приведшие к полному отчуждению. У них было одна дочь и пять сыновей, трое из которых умерли до матери: Магдалена (15 января 1804 – 1805), Павел (24 февраля 1805 – 13 октября 1864), Александр (9 марта 1806 – 5 октября 1885), Константин (24 апреля 1807 – 17 октября 1838), Георг (27 октября 1819 – 20 февраля 1835) и Артур (1825 – 23 марта 1838).

Жена посла.

В 1810 году её муж был назначен министром в Берлин. Когда царь Александр I назначил графа фон Ливена послом в Великобританию в 1812 году, Доротея фон Ливен использовала свой интеллект, харизму и светские навыки, чтобы стать лидером политически активного лондонского общества, тем самым существенно способствуя успеху посольства своего мужа. В Лондоне принцесса Ливен завязала дружбу с выдающимися государственными деятелями своего времени. Более того, она и австрийский канцлер Меттерних поддерживали широко известную романтическую связь. Ей также приписывали роман с лордом Палмерстоном, хотя достоверных подтверждений этому нет. Она была близкой подругой лорда Кастлерея и одной из первых выразила обеспокоенность его всё более странным поведением в недели, предшествовавшие самоубийству. Лорд Грей доверял ей и даже поделился своей глубокой скорбью по поводу смерти своего внука Чарльза в 1831 году; с другой стороны, она призналась, что была совершенно удивлена деталями Закона о реформе 1832 года, что может свидетельствовать о том, что Грей не полностью доверял ей, несмотря на их дружбу. В оживлённой политической среде Англии принцесса обнаружила у себя политический талант. Она также стала законодательницей моды; приглашения в её дом пользовались огромным спросом, и она была первым иностранцем, избранным покровительницей Альмака, самого эксклюзивного лондонского клуба, где Ливен представила вальс в Англии. Несмотря на кажущуюся легкомысленность, она была глубоко религиозна и, по-видимому, осуждала смертную казнь задолго до своего времени. Она была несколько снобисткой и нажила много врагов из-за своего надменного отношения к тем, кого считала ниже себя в социальном плане. Она даже написала своему брату: «Там, где меня нет, не бывает модно». Положение Доротеи фон Ливен как жены российского посла, её дружеские связи и политическая проницательность сделали её значительной политической фигурой. Хотя внешне она проявляла почтение к мужу, она была гораздо сильнее его и вскоре полностью затмила его: в лондонском обществе их в шутку называли «двумя российскими послами».

In 1810, her husband was appointed minister to Berlin. When Tsar Alexander I appointed Count von Lieven ambassador to Great Britain in 1812, Dorothea von Lieven used her intelligence, charisma, and social skills to make herself a leader of London's politicized society, thereby contributing materially to the success of her husband's embassy. In London, Princess Lieven cultivated friendships with the foremost statesmen of her day. Moreover, she and Austrian Chancellor Metternich cultivated a notorious romantic liaison. She was also reputed to have had an affair with Lord Palmerston, although there is no firm proof of this. She was a close friend of Lord Castlereagh, and was one of the first people to voice concerns about his increasingly strange behaviour in the weeks leading up to his suicide. Lord Grey confided in her, even sharing with her his intense grief on the death of his grandson Charles in 1831; on the other hand, she admitted that the details of the Reform Act 1832 came as a complete surprise to her, which may be a sign that Grey did not entirely trust her in spite of their friendship. In England's vibrant political environment, the princess discovered in herself a flair for politics. She also became a leader of society; invitations to her house were highly sought after, and she was the first foreigner to be elected a patroness of Almack's, London's most exclusive social club, where Lieven introduced the waltz to England. Despite her apparently frivolous nature, she had a deep religious faith, and seems to have disapproved of the death penalty far in advance of her time. She was something of a snob and made many enemies due to her haughty manner towards those she regarded as social inferiors. Indeed, she wrote to her brother, "It is not fashionable where I am not". Dorothea von Lieven's position as the wife of the Russian ambassador, her friendships, and her political acumen established her as a major political force. Though outwardly deferential to her husband, she was by far the stronger character and soon completely eclipsed him: London society jokingly called them "the two Russian ambassadors".

Политическая карьера

В 1825 году царь Александр I поручил Доротее секретное предложение британскому правительству. "Жаль, что графиня Ливен носит юбки, – писал царь своему министру иностранных дел графу Карлу фон Нессельроду Эрешовену, – она была бы превосходным дипломатом". В октябре 1825 года, когда они оба находились в одном курортном городке – Брайтоне, Ливен в конфиденциальной беседе с британским министром иностранных дел Джорджем Кэннингом сообщила ему, что Россия желает двустороннего англо-русского посредничества в греческой войне за независимость. Она также упомянула о "проекте варваризации", якобы планировавшемся турецким правительством для Греции, который предусматривал бы массовую депортацию греческого христианского населения. Ливен передала Кэннингу записку на французском языке со следующим содержанием: "При дворе России имеется достоверная информация о том, что до начала движения армии Ибрагима-паши Порта заключила соглашение с египетским пашой о том, что любая часть Греции, завоеванная Ибрагимом-пашой, должна быть в его распоряжении; и что его план использования завоеванных территорий (который был представлен Порте и ею одобрен) заключается в выселении всего греческого населения, отправке его в рабство в Египет или другие места и заселении страны египтянами и другими приверженцами мусульманской веры". Беседы Ливен с Кэннингом привели к заключению Петербургского протокола 1826 года, в котором Великобритания и Россия предложили выступить посредниками, при необходимости используя силу, для прекращения греческой войны. Эта миссия ознаменовала дипломатический дебют Доротеи Ливен как самостоятельного политика. Она по значимости, по крайней мере, не уступала своему мужу. Во время пребывания принца Ливена в качестве посла в Англии (1812–1834) принцесса сыграла важную роль в становлении современной Греции и внесла существенный вклад в создание королевства Бельгия. Назначение лорда Палмерстона министром иностранных дел в 1830 году обычно связывают, в том числе, с его дружбой с Доротеей, которая активно поддерживала его кандидатуру перед лордом Греем. Однако ее убеждение в том, что Палмерстон будет надежным сторонником России, оказалось ошибочным, поскольку именно его конфликт с царем в конечном итоге привел к ее вынужденному отъезду из Англии. Говорили, что их дружба с Палмерстоном объяснялась схожестью их образа мышления: "интеллектом, который основывался не на образовании, а на опыте и длительном наблюдении за людьми". Она была достаточно мудра, чтобы использовать свое влияние осмотрительно: как она отмечала, иностранец, вмешивающийся в английскую политику, "рискует поплатиться жизнью".

In 1825, Tsar Alexander I entrusted Dorothea with a secret overture to the British government. "It is a pity Countess Lieven wears skirts", the tsar wrote to his foreign minister Count Karl von Nesselrode Ehreshoven, "she would have made an excellent diplomat." In October 1825, when both were staying at the same resort in Brighton, Lieven in an "off the record" conversation with the British Foreign Secretary George Canning told him that Russia wanted bilateral Anglo Russian mediation of the Greek War of Independence. She also spoke of the "barbarisation project" said to be planned for Greece by the Turkish government, which would have mandated the mass deportation of the Greek Christian population. Lieven passed on to Canning a note written in French as follows: "The Court of Russia has positive information that before Ibrahim Pasha’s army was put into motion, an agreement was entered into by the Porte with the Pasha of Egypt that whatever part of Greece Ibrahim Pasha might conquer should be at his disposal; and that his plan of disposing of his conquest is (and was stated to the Porte to be and has been approved by the Porte) to remove whole Greek population, carrying them off to slavery in Egypt or elsewhere and to re populate the country with Egyptians and others of the Mohammedan [Muslim] religion" Lieven's talks with Canning led to the Protocol of St Petersburg of 1826, in which Britain and Russia proposed to mediate, by force if necessary, the end of the Greek war. The tsar's mission marked Dorothea Lieven's debut as a diplomat in her own right. She at least equalled her husband in importance. During Prince Lieven's ambassadorship in England (1812–1834), the princess played a role in the birth of modern Greece and made a notable contribution to the creation of the kingdom of Belgium. The appointment of Lord Palmerston as Foreign Secretary in 1830 is generally agreed to have been partly due to his friendship with Dorothea, who lobbied Lord Grey vigorously on his behalf. Her belief that Palmerston would be reliably pro Russian turned out to be a mistake, however, since it was his quarrel with the tsar that ultimately led to her enforced departure from England. Her friendship with Palmerston was said to be due to a similarity in their mental processes: "an intelligence which depended not on education but experience and long observation of men and women". She was wise enough to use her influence discreetly: as she observed, a foreigner who meddles in English politics "is liable to end up with a broken neck".

Возвращение в Россию

В 1834 году, в период напряженных дипломатических отношений между Россией и Великобританией, царь Николай I отозвал князя Ливена, чтобы он стал воспитателем Цесаревича. Несмотря на проживание в Лондоне, княгиня уже в 1829 году была назначена фрейлиной императрицы Александры Федоровны. Проведя в Англии более двадцати лет, принцесса была потрясена перспективой покинуть свою обеспеченную жизнь и всех своих друзей; она не желала возвращаться в Россию, страну, где она больше не чувствовала себя счастливой и где ей теперь было тяжело переносить суровый климат. Она так и не простила своего бывшего друга лорда Палмерстона, чья негибкость в незначительном дипломатическом споре о кандидатуре нового британского посла в России во многом послужила причиной решения царя отозвать ее мужа. Вскоре после возвращения Ливенов в Россию, их двое младших сыновей внезапно скончались. Эта трагедия и ухудшающееся здоровье побудили принцессу покинуть родину и поселиться в Париже вопреки желанию мужа и царя. Она больше никогда не видела своего мужа, но искренне скорбела о его смерти в январе 1839 года.

Париж и Гизот

В городе, где салоны выполняли уникальную социальную и политическую функцию, салон принцессы Ливен, известный как "слушательный/наблюдательный пост Европы", дал ей возможность стать независимым политическим деятелем. В 1837 году она и Франсуа Гизо вступили в тесное личное партнерство, которое продолжалось до самой смерти принцессы и включало обмен более чем 5000 письмами; его называли величайшей и, возможно, единственной настоящей любовью всей её жизни. Во время Крымской войны (1854–1856) принцесса Ливен выступала в роли неофициального и доверенного канала связи между воюющими сторонами. К её большому неудовольствию, всем русским было приказано покинуть Францию с началом войны, и она некоторое время поселилась в Брюсселе, который она терпеть не могла. В конечном итоге, жизнь там показалась ей настолько утомительной, что она вернулась в Париж без разрешения, и российское правительство разумно предпочло не заострять на этом внимание.

Смерть

Доротея Ливен скончалась мирно в своем доме по адресу 2 rue Saint Florentin, Париж, в возрасте 71 года 27 января 1857 года, в присутствии Гизо и Пола Ливена, одного из ее двоих выживших сыновей. По ее желанию, она была похоронена в семейном имении Ливенов Мезотен (недалеко от Митавы) рядом с двумя ее юными сыновьями, умершими в Санкт-Петербурге.

Наследие

Принцессе Ливен "удалось внушить доверие" выдающимся людям, "до сих пор неизвестным в истории Англии", – писал российский министр иностранных дел граф Нессельрод. Ее дружба с королем Георгом IV, принцем Меттернихом, лордом Палмерстоном, герцогом Веллингтоном, Джорджем Кэннингом, графом Нессельродом, лордом Греем и Франсуа Гизотом дала Доротее Ливен возможность оказывать влияние в дипломатических кругах Великобритании, Франции и России. Она была политической фигурой, чего удалось добиться немногим женщинам того времени. Принцесса принимала непосредственное или косвенное участие во множестве важных дипломатических событий между 1812 и 1857 годами. Она знала "всех, кто вращался в придворных и правительственных кругах на протяжении тридцати или сорока лет"; она "знала все тайные страницы дипломатии", – писал французский дипломат. Лорд Палмерстон, несмотря на их дружбу, по-видимому, испытывал раздражение от ее вмешательства, полагая, что "суетливая женщина не может принести пользу, а значит, причинит вред". Она приобрела репутацию тайного агента царской власти. Политическая переписка принцессы Ливен с видными деятелями Европы стала ценным первоисточником для исследователей той эпохи. Опубликованы фрагменты дневника принцессы, ее переписка с лордами Абердином и Греем, с Франсуа Гизо, с принцем Меттернихом, а также ее письма из Лондона брату, графу Александру фон Бенкендорфу (главе русской тайной полиции с 1826 по 1844 год). В Британской библиотеке хранится обширный архив неопубликованных материалов, а в ряде европейских архивов имеются отдельные неопубликованные письма. "Она – государственный деятель, – заявил австрийский посол во Франции, – и благородная дама, стойкая во всех жизненных испытаниях".

В художественной литературе

Она неоднократно появляется в качестве второстепенного персонажа во многих исторических романах об этом периоде, особенно в произведениях Джорджет Хейер. Хейер обычно изображает её как надменную, внушительную и неприступную светскую даму, но в романе "Великая Софи" она описывается как "умная и остроумная", и в этой книге делается мимолетное упоминание о её участии в политических интригах.