Марк Корнелий Фронтон: Жизнь и творчество римского ритора и педагога.

Введение

Римский ритор и адвокат II века нашей эры Марк Корнелий Фронтон (ок. 100 – конец 160-х гг. н.э.), более известный как Фронтон, был римским грамматиком, ритором и адвокатом. Он был берберского происхождения и родился в городе Сирта (современный Константин, Алжир) в Нумидии. Он занимал должность суффекта-консула в июле-августе 142 года вместе с Гаем Лаберием Приском. Император Антонин Пий назначил его воспитателем своих усыновленных сыновей, будущих императоров Марка Аврелия и Луция Вера.

Жизнь

Фронто родился римским гражданином в 100 году в нумидийской столице, Кирте. Он сам описывал себя как ливийца из числа кочевых ливийцев. В детстве его обучал греческий педагог Аридель. Позже он продолжил образование в Риме у философа Атенодота и оратора Дионисия. Вскоре он достиг такой славы как адвокат и оратор, что его считали уступающим лишь Цицерону. Он сколотил огромное состояние, возвёл великолепные здания и приобрел знаменитые сады Мацената. В 142 году он был консулом в течение двух месяцев (августа и сентября), но отказался от проконсульства в Азии по состоянию здоровья. Последние годы жизни его омрачил уход всех детей, кроме одной дочери. Его ораторские и риторические таланты высоко ценили современники, многие из которых впоследствии стали считаться основателями школы, названной Фронтонианами; его целью в обучении было привитие точного использования латинского языка вместо вычурности, свойственной таким авторам I века, как Сенека Младший, и поощрение использования "неожиданных и непривычных слов", которые можно найти при тщательном чтении авторов, предшествовавших Цицерону. Он упрекал Цицерона в недостатке внимания к этой изысканности, хотя и восхищался его письмами безоговорочно. Вероятно, он умер в конце 160-х годов в результате Антониновой чумы, последовавшей за Парфянской войной, хотя окончательных доказательств нет. К. Р. Хейнс утверждает, что он умер в 166 или 167 году.

Сохранившиеся произведения

До 1815 года единственными сохранившимися произведениями, приписываемыми (ошибочно) Фронтону, были два грамматических трактата – *De nominum verborumque differentiis* и *Exempla elocutionum* (последний на самом деле принадлежал Арузиану Мессию). В том же году Анджело Май обнаружил в амброзианской библиотеке в Милане палимпсестную рукопись, на которой первоначально были записаны некоторые письма Фронтона к его императорским ученикам и их ответы; четыре года спустя Май обнаружил в Ватикане еще несколько листов этой рукописи. Эти палимпсесты изначально принадлежали знаменитому монастырю святого Колумбана в Боббио и были переписаны монахами актами Первого Халкидонского собора. Письма из амброзианского палимпсеста, вместе с другими фрагментами, были опубликованы в Риме в 1815 году. Ватиканские тексты были добавлены в 1823 году, равно как и заключительная часть его *Gratiarum actio pro Carthaginiensibus* из другой ватиканской рукописи. Лишь в 1956 году Бернхард Бишофф идентифицировал третью рукопись (состоящую из одного листа), содержащую фрагменты переписки Фронтона с Вером, перекликающиеся с миланским палимпсестом; однако сама рукопись была впервые опубликована в 1750 году Домом Тассином, который предположил, что она может быть работой Фронтона. Эти фрагменты разочаровали романтических ученых, не соответствовав своей высокой репутации писателя, отчасти потому, что учения Фронтона, с их акцентом на изучении древних авторов в поисках выразительных слов, не соответствовали господствующим вкусам (исключением была Италия, где ими восхищались не только Май, но и Леопарди), отчасти потому, что они не подтверждали предположение о том, что Фронтон был мудрым советником Марка Аврелия (на самом деле, они не содержат ни единого политического совета), и отчасти потому, что его частые жалобы на плохое здоровье, особенно собранные в книге 5 *Ad M. Caesarem*, вызывали скорее раздражение, чем сочувствие. Эти неблагоприятные суждения были пересмотрены, когда Фронтона стали читать таким, каким он был, а не каким его считали, как это сделала Дороти Брок в своем труде *Studies in Fronto and his Age* (Кембридж, Cambridge University Press, 1911). Большая часть писем состоит из переписки с Антонином Пием, Марком Аврелием и Луцием Вером, в которой характер учеников Фронтона предстает в очень благоприятном свете, особенно в их привязанности к своему старому учителю. Есть также письма к друзьям, в основном рекомендательные, но включая одно (*Ad amicos* 1. 19), в котором нездоровый Фронтон ( *ego epistulas invitissime scribo* – «Я ненавижу писать письма») жалуется на попытки Авла Геллия заполучить копии его сочинений для публикации. (Фронтон упоминается в пяти главах *Noctes Atticae*, хотя и выражает вкусы, которые иногда кажутся ближе к Геллию, чем к тем, что проявляются в письмах.) В сборнике также содержатся трактаты об ораторском искусстве, некоторые исторические фрагменты и литературные зарисовки на темы, такие как похвала дыму и пыли, небрежности и рассуждение об Арионе. Кроме того, фрагмент речи, сохраненный Миннуцием Феликсом (*Octavius* 9. 6–7), содержит обвинение Фронтона в адрес христиан в инцестуозных оргиях. Марк Аврелий в своих *Размышлениях* не упоминает о риторическом учении Фронтона; и, хотя он писал на греческом языке, даже не упоминает своего учителя греческой риторики и давнего друга Герода Аттика. Однако он признает, что Фронтон научил его порокам тирании и отсутствию привязанности в римской аристократии (1.11); поскольку первые были общеизвестными местами, возможно, это скрытая ссылка на правление Адриана, которого Фронтон ретроспективно утверждает, что боялся, а не любил, но последнее подтверждается замечанием учителя о том, что в латинском языке нет эквивалента греческому *philóstorgos*, означающему «привязанный». Письма между Аврелием и Фронтоном, раскрывающие интимный характер их отношений, являются единственными сохранившимися любовными письмами (гомоэротическими или нет) из античности. Первое издание было осуществлено Маем, как описано выше; стандартное издание – текст Тёбнера, подготовленный М. ван ден Хоутом (Лейпциг, 1988). Классическая библиотека Лоэба опубликовала издание переписки Фронтона с английским переводом К. Р. Хейнса в двух томах (1919–1920); его текст, хотя и устарел, все еще представляет интерес. Ван ден Хоут также опубликовал подробный комментарий на английском языке (Лейден, 1999).

Until 1815, the only extant works ascribed (erroneously) to Fronto were two grammatical treatises, De nominum verborumque differentiis and Exempla elocutionum (the latter being really by Arusianus Messius). In that year, Angelo Mai discovered in the Ambrosian library at Milan a palimpsest manuscript, on which had been originally written some of Fronto's letters to his imperial pupils and their replies; four years later Mai found several more sheets from this manuscript in the Vatican. These palimpsests had originally belonged to the famous convent of St Columbanus at Bobbio and had been written over by the monks with the acts of the First Council of Chalcedon. The letters from the Ambrosian palimpsest, along with the other fragments, were published at Rome in 1815. The Vatican texts were added in 1823, as was the end of his Gratiarum actio pro Carthaginiensibus from another Vatican manuscript. It was not until 1956 that Bernhard Bischoff identified a third manuscript (consisting of a single leaf) that contained fragments of Fronto's correspondence with Verus which overlapped the Milan palimpsest; however, the actual manuscript had been first published in 1750 by Dom Tassin, who conjectured that it might have been the work of Fronto. These fragments disappointed Romantic scholars as not matching the writer's great reputation, partly because Fronto's teachings, with their emphasis on studying ancient writers in search of striking words, were not in accordance with current fashion (Italy, where not only Mai but Leopardi enthused over them, was an exception), partly because they gave no support to the assumption that Fronto had been a wise counsellor to Marcus Aurelius (indeed, they contain no trace of political advice), and partly because his frequent complaints about ill health, especially those collected in book 5 of Ad M. Caesarem, aroused more annoyance than compassion. These adverse judgements were reversed once Fronto was read for what he was rather than what he was not, as already in the sympathetic treatment by Dorothy Brock, Studies in Fronto and his Age (Cambridge: Cambridge University Press, 1911). The bulk of the letters consist of correspondence with Antoninus Pius, Marcus Aurelius and Lucius Verus, in which the character of Fronto's pupils appears in a very favourable light, especially in the affection they both seem to have retained for their old master. There are also letters to friends, chiefly letters of recommendation, but including one (Ad amicos 1. 19) in which an out of sorts Fronto (ego epistulas invitissime scribo, "I hate writing letters") complains of Aulus Gellius' attempts to procure copies of his writings for publication. (Fronto appears in five chapters of the Noctes Atticae, though expressing tastes that sometime seem closer to Gellius' own than to those evinced in the letters.) The collection also contains treatises on eloquence, some historical fragments, and literary trifles on such subjects as the praise of smoke and dust, of negligence, and a dissertation on Arion. In addition, a fragment of a speech is preserved by Minucius Felix (Octavius 9. 6–7) in which Fronto accuses the Christians of incestuous orgies. Marcus Aurelius, in his Meditations, says nothing of Fronto's rhetorical teaching; nor, although writing in Greek, does he so much as mention his teacher of Greek rhetoric and longtime friend Herodes Atticus. He does, however, credit Fronto with teaching him about the vices of tyranny and the lack of affection in the Roman upper class (1.11); since the former were commonplaces, there may be a concealed reference to life under Hadrian, whom Fronto retrospectively claims to have feared rather than loved, but the latter is borne out by the master's remark that there is no Latin equivalent for the Greek philóstorgos, meaning "affectionate". The letters between Aurelius and Fronto, which reveal the intimate nature of their relationship, are the only love letters (homoerotic or not) to survive from antiquity. The editio princeps was by Mai, as described above; the standard edition is the Teubner text by M. van den Hout (Leipzig, 1988). The Loeb Classical Library printed an edition of Fronto's correspondence with a facing English translation by C. R. Haines in two volumes (1919–1920); its text, though dated, is still of interest. Van den Hout also published a full scale commentary in English (Leiden, 1999).