Древняя архитектура Месопотамии

Введение

Архитектурный стиль Западной Азии

Архитектура Месопотамии – древняя архитектура региона речной системы Тигр-Евфрат (также известная как Месопотамия), охватывающая несколько различных культур и период с 10-го тысячелетия до нашей эры (когда были возведены первые постоянные сооружения) до 6-го века до нашей эры. К архитектурным достижениям Месопотамии относятся развитие городского планирования, дома с внутренним двором и зиккураты. Писари выполняли функции архитекторов, разрабатывая проекты и осуществляя управление строительством для правительства, знати или царской семьи. Изучение древней месопотамской архитектуры основывается на имеющихся археологических данных, изобразительных представлениях зданий и текстах о строительных технологиях. По словам Арчибальда Сэйса, примитивные пиктограммы эпохи Урук свидетельствуют о том, что «камень был в дефиците, но уже обрабатывался в блоки и печати. Кирпич был обычным строительным материалом, и из него возводились города, крепости, храмы и дома. Города снабжались башнями и строились на искусственных платформах; дома также имели форму башен. Они оборудовались дверями на петлях, которые открывались с помощью подобия ключа; городские ворота были больше по размеру и, по-видимому, двойными. Боялись демонов с птичьими крыльями, а фундаментные камни – точнее, кирпичи – дома освящались определёнными предметами, которые помещались под них». Научная литература обычно сосредоточена на архитектуре храмов, дворцов, городских стен и ворот, а также других монументальных сооружений, но иногда встречаются работы и по жилой архитектуре. Археологические наземные исследования также позволили изучить планировку ранних месопотамских городов.

Декоративные элементы

Однако со временем ассирийские архитекторы начали освобождаться от вавилонского влияния и стали использовать камень наряду с кирпичом. Стены ассирийских дворцов облицовывались резными и раскрашенными каменными плитами, а не расписывались, как в Халдее. В искусстве этих барельефов можно выделить три этапа: энергичный, но простой при Ашшурнасирпале II, тщательный и реалистичный при Саргоне II и изысканный, но лишенный смелости при Ашшурбанипале. В Вавилонии вместо барельефов чаще использовались объемные статуэтки – самые ранние примеры представлены статуями из Гирсу, реалистичными, хотя и несколько грубоватыми. Недостаток камня в Вавилонии делал каждый камень ценным и привел к высокому мастерству в искусстве резьбы по драгоценным камням. Два цилиндрических печати эпохи Саргона Аккадского являются одними из лучших образцов своего рода. Серебряная ваза Энтемены – один из первых замечательных образцов ранней металлургии, обнаруженных археологами. В более поздний период было достигнуто большое мастерство в изготовлении ювелирных изделий, таких как серьги и браслеты из золота. Медь также обрабатывалась умело; возможно, Вавилон был родиной обработки меди. Этот народ уже в древности был известен своими вышивками и коврами. Формы ассирийской керамики изящны; фарфор, как и стекло, найденное во дворцах Ниневии, был создан по египетским образцам. Прозрачное стекло, по-видимому, впервые появилось во время правления Саргона. Камень, глина и стекло использовались для изготовления ваз, а вазы из твердого камня, найденные в Гирсу, похожи на вазы раннединастического периода Египта.

Городское планирование

Шумеры были первым обществом, которое задумало и создало город как спланированное сооружение. То, что они гордились этим достижением, подтверждается в эпосе о Гильгамеше, который начинается с описания Урука – его массивных стен, улиц, рынков, храмов и садов. Урук стал образцом городской культуры, распространившейся по всей Западной Азии посредством колонизации и завоеваний, и в более широком смысле, по мере того как общества становились больше и сложнее. Строительство городов стало итогом тенденций, начавшихся в неолитической революции. Рост города был частично запланированным, частично органическим. О планировании свидетельствуют стены, возвышенный храмовый район, главный канал с гаванью и главная улица. Более тонкая структура жилых и коммерческих пространств – это реакция экономических сил на пространственные ограничения, налагаемые спланированными территориями, что привело к нерегулярной планировке с регулярными элементами. Поскольку шумеры вели записи сделок с недвижимостью, возможно реконструировать значительную часть модели городского роста, плотность застройки, стоимость недвижимости и другие показатели на основе клинописных текстов. Типичный город разделял пространство на жилые, смешанные, коммерческие и общественные зоны. Жилые районы группировались по профессиям. В центре города находился высокий храмовый комплекс, всегда расположенный немного в стороне от географического центра. Этот высокий храм обычно существовал до основания города и был ядром, вокруг которого формировалась городская структура. Районы, прилегающие к городским воротам, выполняли особую религиозную и экономическую функцию. Город всегда включал в себя пояс орошаемых сельскохозяйственных земель, включая небольшие поселения. Сеть дорог и каналов соединяла город с этими землями. Транспортная сеть была организована в три уровня: широкие процессионные улицы (аккадский: *sūqu ilāni u šarri*), общественные улицы (аккадский: *sūqu nišī*) и частные тупики (аккадский: *mūṣû*). Общественные улицы, определявшие квартал, мало менялись со временем, в то время как тупики были гораздо более изменчивы. По текущим оценкам, на улицы приходилось 10% площади города, а на здания – 90%. Однако для перевозок большее значение имели каналы, чем дороги.

The Sumerians were the first society to conceive and construct the city as a planned construct. That they were proud of this achievement is attested to in the Epic of Gilgamesh which opens with a description of Uruk—its massive walls, streets, markets, temples, and gardens. Uruk became the template of an urban culture which spread throughout Western Asia via colonization and conquest, and more generally as societies became larger and more sophisticated. The construction of cities was the end product of trends which began in the Neolithic Revolution. The growth of the city was partly planned and partly organic. Planning is evident in the walls, high temple district, main canal with harbor, and main street. The finer structure of residential and commercial spaces is the reaction of economic forces to the spatial limits imposed by the planned areas resulting in an irregular design with regular features. Because the Sumerians recorded real estate transactions it is possible to reconstruct much of the urban growth pattern, density, property value, and other metrics from cuneiform text source
The typical city divided space into residential, mixed use, commercial, and civic spaces. The residential areas were grouped by profession. At the core of the city was a high temple complex always sited slightly off of the geographical centre. This high temple usually predated the founding of the city and was the nucleus around which the urban form grew. The districts adjacent to gates had a special religious and economic function. The city always included a belt of irrigated agricultural land including small hamlets. A network of roads and canals connected the city to this land. The transportation network was organized in three tiers: wide processional streets (Akkadian:sūqu ilāni u šarri), public through streets (Akkadian:sūqu nišī), and private blind alleys (Akkadian:mūṣû). The public streets that defined a block varied little over time while the blind alleys were much more fluid. The current estimate is 10% of the city area was streets and 90% buildings. The canals; however, were more important than roads for good transportation.

Дома

Материалы, используемые для строительства месопотамского дома, были схожими, но не идентичными тем, что используются сегодня: тростник, камень, дерево, тесаный камень, глиняный кирпич, глиняная штукатурка и деревянные двери, которые в изобилии встречались в окрестностях города, хотя дерево было редкостью в некоторых городах Шумера. Хотя большинство домов строились из глиняного кирпича, глиняной штукатурки и тополя, дома могли быть трехчастными, круглыми или прямоугольными. Дома имели длинные крытые центральные коридоры, дворы и этажи. В большинстве домов была квадратная центральная комната, к которой примыкали другие помещения, однако значительное разнообразие в размерах и материалах, использованных при строительстве, позволяет предположить, что дома возводились самими жителями. Самые маленькие комнаты не обязательно принадлежали самым бедным слоям населения; возможно, самые бедные люди строили дома из скоропортящихся материалов, таких как тростник, на окраине города, но прямых доказательств этому очень мало. В домах могли располагаться лавки, мастерские, кладовые и помещения для скота. Планировка жилых домов напрямую развилась из домов эпохи Убайд. Хотя шумерские цилиндрические печати изображают дома из тростника, наиболее распространенным типом был дом с внутренним двором, который используется в Месопотамии и по сей день. Этот дом, называемый é (клинопись: , ; шумерский: e2;), был ориентирован внутрь, к открытому двору, который создавал охлаждающий эффект за счет конвекционных потоков воздуха. Этот двор, называемый тарбашу (аккадский), являлся основной планировочной особенностью дома, в него открывались все комнаты. Внешние стены были лишены каких-либо архитектурных деталей, с единственным проемом, соединяющим дом с улицей; для перехода из дома на улицу требовался поворот на 90° через небольшую прихожую. С улицы через открытую дверь была видна лишь задняя стена прихожей, и, аналогично, с двора не было видно улицы; это объясняется строгим разделением шумерами общественных и частных пространств. Типичный размер шумерского дома составлял 90 м². Дерево, тесаный камень и бутовый камень также были популярными материалами для строительства домов. Иногда двери изготавливались из бычьей кожи. Двери между домами часто были настолько низкими, что людям приходилось пригибаться, чтобы пройти через них. Обычно в домах не было окон, а если они и были, то делались из глины или деревянных решеток. Полы обычно делались земляными. Месопотамские дома часто разрушались и нуждались в частом ремонте.

The materials used to build a Mesopotamian house were similar but not exact as those used today: reeds, stone, wood, ashlar, mud brick, mud plaster and wooden doors, which were all naturally available around the city, although wood was not common in some cities of Sumer. Although most houses were made of mudbrick, mudplaster, and poplar. Houses could be tripartite, round, or rectangular. Houses had long roofed central hallways, courtyards, and storeys. Most houses had a square centre room with other rooms attached to it, but a great variation in the size and materials used to build the houses suggest they were built by the inhabitants themselves. The smallest rooms may not have coincided with the poorest people; in fact, it could be that the poorest people built houses out of perishable materials such as reeds on the outside of the city, but there is very little direct evidence for this. Houses could have shops, workshops, storage rooms, and livestock in them. Residential design was a direct development from Ubaid houses. Although Sumerian cylinder seals depict reed houses, the courtyard house was the predominant typology, which has been used in Mesopotamia to the present day. This house called é (Cuneiform: , ; Sumerian: e2; ) faced inward toward an open courtyard which provided a cooling effect by creating convection currents. This courtyard called tarbaṣu (Akkadian) was the primary organizing feature of the house, all the rooms opened into it. The external walls were featureless with only a single opening connecting the house to the street, movement between the house and street required a 90° turn through a small antechamber. From the street only the rear wall of the antechamber would be visible through an open door, likewise there was no view of the street from the courtyard; this is because the Sumerians had a strict division of public and private spaces. The typical size for a Sumerian house was 90 m2. Wood, ashlar blocks, and rubble were also popular materials used to make houses. Sometimes Doors were made from ox hide. Doors between houses were often so low, that people needed to crouch to walk though them. Houses would usually have no windows, if they did it would be made of clay or wooden grilles. Floors would usually be made of dirt. Mesopotamian houses would often crumble. Houses needed to be repaired often.

Дизайн

В период Убайд дома представляли собой трехчастные жилища. У них был длинный крытый центральный коридор, к которому с обеих сторон примыкали более маленькие помещения. Возможно, центральный коридор использовался для трапез и общественных мероприятий. Дома Убайд отличались разнообразием. В одних домах находили более богатые комплексы артефактов, чем в других. Дома Убайд также могли быть соединены с другими домами. Архитектура домов Убайд неразличима с архитектурой храмов Убайд. В период Урук дома имели различные формы. Некоторые дома были прямоугольными, другие – круглыми. В некоторых домах Месопотамии была всего одна комната, а в других – много комнат. Иногда некоторые из этих комнат служили подвалами. В 3000-х годах до н.э. во Месопотамии появились дворы. Дворы стали основой месопотамской архитектуры. Эти дворы окружали толстые стены. На крышах люди сажали овощи или проводили религиозные ритуалы. Одна комната обычно служила святилищем.

Мебель

В древнем Шумере дома содержали искусно украшенные табуреты, стулья, кувшины и ванны. Более состоятельные граждане имели туалеты и надлежащие системы канализации. Священность «высоких мест» как точки соприкосновения между мирами – верование, восходящее к доубайдской культуре, хорошо засвидетельствовано на Ближнем Востоке еще с неолитической эпохи. План храма был прямоугольным, с углами, ориентированными по сторонам света, чтобы символизировать четыре реки, текущие с горы в четыре части света. Такая ориентация также служила практической целью – использование крыши храма в качестве обсерватории для шумерского летоисчисления. Храм возводился на невысокой террасе из утоптанной земли, призванной представлять священный холм первозданной земли, возникший из воды, называемый дукуг, «чистый холм» (шумерский: du6 ku3, клинопись:), во время сотворения мира. Двери, расположенные вдоль длинной оси, служили входом для богов, а двери вдоль короткой оси – для людей. Эта конфигурация называлась подходом с изогнутой осью, поскольку каждый входящий должен был повернуть на девяносто градусов, чтобы лицом к культовой статуе в конце центрального зала. Подход с изогнутой осью – новшество, появившееся в храмах Убайдского периода, которые имели подход с прямой осью, и также является характерной чертой шумерских домов. В центре храма, на пересечении осей, располагался стол для приношений. Храмы Урукского периода разделяли прямоугольник храма на трехчастные, Т-образные или комбинированные планы. Трехчастный план, унаследованный от Убайдского периода, включал большой центральный зал с двумя меньшими боковыми залами по обе стороны. Вход располагался вдоль короткой оси, а святилище – в конце длинной оси. Т-образный план, также восходящий к Убайдскому периоду, был идентичен трехчастному плану, за исключением зала, расположенного на одном конце прямоугольника перпендикулярно к главному залу. Храм С из района Эанна в Уруке является наглядным примером классической формы храма. В последующий раннединастический период наблюдался взрыв разнообразия в дизайне храмов. Храмы по-прежнему сохраняли такие особенности, как кардинальная ориентация, прямоугольные планы и контрфорсы. Однако теперь они приобретали новые конфигурации, включая дворы, стены, бассейны и казармы. Храм Сина в Хафадже типичен для этой эпохи, поскольку он был спроектирован вокруг серии дворов, ведущих к келье. Высокий храм представлял собой особый тип храма, в котором обитал бог-покровитель города. Функционально он служил центром хранения и распределения, а также местом жительства жрецов. Белый храм Ану в Уруке является типичным примером высокого храма, возведенного на высокой платформе из сырцового кирпича. В раннединастический период высокие храмы начали включать зиккурат – серию платформ, образующих ступенчатую пирамиду. Возможно, именно такие зиккураты послужили вдохновением для библейской Вавилонской башни.

In ancient Sumer, houses contained elaborately decorated stools, chairs, jars, and bathtubs. Wealthier citizens had toilets and proper drainage systems. The sacredness of 'high places' as a meeting point between realms is a pre Ubaid belief well attested in the Near East back the Neolithic age. The plan of the temple was rectangular with the corners pointing in cardinal directions to symbolize the four rivers which flow from the mountain to the four world regions. The orientation also serves a more practical purpose of using the temple roof as an observatory for Sumerian timekeeping. The temple was built on a low terrace of rammed earth meant to represent the sacred mound of primordial land which emerged from the water called dukug, 'pure mound' (Sumerian: du6 ku3 Cuneiform:) during creation. The doors of the long axis were the entry point for the gods, and the doors of the short axis the entry point for men. This configuration was called the bent axis approach, as anyone entering would make a ninety degree turn to face the cult statue at the end of the central hall. The bent axis approach is an innovation from the Ubaid temples which had a linear axis approach, and is also a feature of Sumerian houses. An offering table was located in the centre of the temple at the intersection of the axes. Temples of the Uruk Period divided the temple rectangle into tripartite, T shaped, or combined plans. The tripartite plan inherited from the Ubaid had a large central hall with two smaller flanking halls on either side. The entry was along the short axis and the shrine was at the end of the long axis. The T shaped plan, also from the Ubaid period, was identical to the tripartite plan except for a hall at one end of the rectangle perpendicular to the main hall. Temple C from the Eanna district of Uruk is a case study of classical temple form. There was an explosion of diversity in temple design during the following Early Dynastic Period. The temples still retained features such as cardinal orientation, rectangular plans, and buttresses. Now however they took on a variety new configurations including courtyards, walls, basins, and barracks. The Sin Temple in Khafajah is typical of this era, as it was designed around a series of courtyards leading to a cella. The high temple was a special type of temple that was home to the patron god of the city. Functionally, it served as a storage and distribution centre as well as housing the priesthood. The White Temple of Anu in Uruk is typical of a high temple which was built very high on a platform of adobe brick. In the Early Dynastic period high temples began to include a ziggurat, a series of platforms creating a stepped pyramid. Such ziggurats may have been the inspiration for the Biblical Tower of Babel.

Зиггураты

Зиггураты были огромными пирамидальными храмовыми башнями, которые впервые были построены в шумерских городах-государствах, а затем получили развитие в вавилонских и ассирийских городах. Известно 32 зиггурата в Месопотамии или вблизи неё – 28 в Ираке и 4 в Иране. К числу известных зиггуратов относятся Великий зиггурат Ур близ Насирии (Ирак), зиггурат Акар Куф близ Багдада (Ирак), Чога Занбил в Хузестане (Иран, самый недавно обнаруженный), и Сиалк близ Кашана (Иран). Зиггураты возводились шумерами, вавилонянами, эламитами и ассирийцами как памятники местным религиям. Самые ранние примеры зиггуратов – это приподнятые платформы, датируемые периодом Убайд IV тысячелетия до н.э., а самые поздние – VI веком до н.э. В отличие от многих пирамид, вершина зиггурата была плоской. Стиль ступенчатой пирамиды начал формироваться в конце раннединастического периода. Зиггурат представлял собой пирамидальную структуру, возведенную ярусами на прямоугольной, овальной или квадратной платформе. Основу зиггурата составляли кирпичи, высушенные на солнце, а снаружи его облицовывали обожжённым кирпичом. Облицовка часто покрывалась глазурью разных цветов и, возможно, имела астрологическое значение. На глазурованные кирпичи иногда выгравировывали имена царей. Количество ярусов варьировалось от двух до семи, а на вершине располагался храм. Доступ к храму обеспечивался серией пандусов с одной стороны зиггурата или спиральным пандусом, ведущим от основания к вершине. Предполагается, что зиггураты строились, чтобы напоминать горы, однако эта гипотеза не имеет достаточного текстового или археологического подтверждения. Классические зиггураты сформировались в неошумерский период и отличались артикулированными контрфорсами, стеклянной кирпичной облицовкой и энтазисом в профиле. Зиггурат Ур является лучшим примером этого стиля. Ещё одним изменением в дизайне храмов в этот период стал прямой, а не изогнутый подход к храму. Зиггурат Ур-Намму в Уре был спроектирован как трёхъярусная конструкция, но сегодня сохранились лишь два яруса. Вся эта структура из сырцового кирпича изначально была облицована оболочкой из обожжённого кирпича, скреплённой битумом – 2,5 м на первом, нижнем ярусе, и 1,15 м на втором. На каждом обожжённом кирпиче был оттиснут знак царского имени. Наклонные стены ярусов были укреплены контрфорсами. Доступ наверх осуществлялся по тройной монументальной лестнице, которая сходилась у портала, открывавшегося на площадку между первым и вторым ярусами. Высота первого яруса составляла около 11 м, а второй поднимался примерно на 5,7 м. Обычно третий ярус реконструируется археологами (Леонардом Вулли) и увенчан храмом. На зиггурате Чога Занбил археологи обнаружили массивные тростниковые канаты, которые проходили через ядро структуры и связывали воедино массу сырцового кирпича. Наиболее значимыми архитектурными памятниками ранней Месопотамии являются храмовые комплексы в Уруке, датируемые IV тысячелетием до н.э., храмы и дворцы раннединастического периода, расположенные в долине реки Дияла, такие как Хафаджа и Телль Асмар, памятники Третьей династии Ур в Ниппуре (Святилище Энлиля) и Уре (Святилище Нанны), памятники среднего бронзового века на сирийско-турецких участках Эбла, Мари, Алалах, Алеппо и Культепе, дворцы позднего бронзового века в Хаттусе, Угарите, Ашуре и Нузи, дворцы и храмы железного века в ассирийских (Калху/Нимруд, Хорсабад, Ниневия), вавилонских (Вавилон), урартских (Тушпа/Ван, Хайкаберд, Аянис, Армавир, Эребуни, Бастам) и неохеттских поселениях (Каркамиш, Телль Халаф, Каратепе). Жилые дома в основном известны по остаткам древневавилонского периода в Ниппуре и Уре. Среди письменных источников, касающихся строительства и связанных с ним ритуалов, примечательны цилиндры Гудеа конца III тысячелетия до н.э., а также ассирийские и вавилонские царские надписи железного века.

Ziggurats were huge pyramidal temple towers which were first built in Sumerian City States and then developed in Babylonia and Assyrian cities as well. There are 32 ziggurats known at, or near, Mesopotamia—28 in Iraq and 4 in Iran. Notable ziggurats include the Great Ziggurat of Ur near Nasiriyah, Iraq, the Ziggurat of Aqar Quf near Baghdad, Iraq, Chogha Zanbil in Khūzestān, Iran (the most recent to be discovered), and the Sialk near Kashan, Iran. Ziggurats were built by the Sumerians, Babylonians, Elamites, and Assyrians as monuments to local religions. The earliest examples of the ziggurat were raised platforms that date from the Ubaid period during the fourth millennium BC, and the latest date from the 6th century BC. The top of the ziggurat was flat, unlike many pyramids. The step pyramid style began near the end of the Early Dynastic Period. Built in receding tiers upon a rectangular, oval, or square platform, the ziggurat was a pyramidal structure. Sun baked bricks made up the core of the ziggurat with facings of fired bricks on the outside. The facings were often glazed in different colours and may have had astrological significance. Kings sometimes had their names engraved on these glazed bricks. The number of tiers ranged from two to seven, with a shrine or temple at the summit. Access to the shrine was provided by a series of ramps on one side of the ziggurat or by a spiral ramp from base to summit. It has been suggested that ziggurats were built to resemble mountains, but there is little textual or archaeological evidence to support that hypothesis. Classical ziggurats emerged in the Neo Sumerian Period with articulated buttresses, vitreous brick sheathing, and entasis in the elevation. The Ziggurat of Ur is the best example of this style. Another change in temple design in this period was a straight as opposed to bent axis approach to the temple. Ur Nammu's ziggurat at Ur was designed as a three stage construction, but today only two of these survive. This entire mudbrick core structure was originally given a facing of baked brick envelope set in bitumen, 2.5 m on the first lowest stage, and 1.15 m on the second. Each of these baked bricks were stamped with the name of the king. The sloping walls of the stages were buttressed. The access to the top was by means of a triple monumental staircase, which all converges at a portal that opened on a landing between the first and second stages. The height of the first stage was about 11 m while the second stage rose some 5.7 m. Usually, a third stage is reconstructed by the excavator of the ziggurat (Leonard Woolley), and crowned by a temple. At the Chogha Zanbil ziggurat, archaeologists have found massive reed ropes that ran across the core of the ziggurat structure and tied together the mudbrick mass. The most notable architectural remains from early Mesopotamia are the temple complexes at Uruk from the 4th millennium BC, temples and palaces from the Early Dynastic period sites in the Diyala River valley such as Khafajah and Tell Asmar, the Third Dynasty of Ur remains at Nippur (Sanctuary of Enlil) and Ur (Sanctuary of Nanna), Middle Bronze Age remains at Syrian Turkish sites of Ebla, Mari, Alalakh, Aleppo and Kultepe, Late Bronze Age palaces at Hattusa, Ugarit, Ashur and Nuzi, Iron Age palaces and temples at Assyrian (Kalhu/Nimrud, Khorsabad, Nineveh), Babylonian (Babylon), Urartian (Tushpa/Van, Haykaberd, Ayanis, Armavir, Erebuni, Bastam) and Neo Hittite sites (Karkamis, Tell Halaf, Karatepe). Houses are mostly known from Old Babylonian remains at Nippur and Ur. Among the textual sources on building construction and associated rituals are Gudea's cylinders from the late 3rd millennium are notable, as well as the Assyrian and Babylonian royal inscriptions from the Iron Age.

Проектирование ассирийских зданий, укреплений и храмов

Планы всех ассирийских зданий прямоугольные, и мы знаем, что давно, как и сейчас, восточные архитекторы использовали этот контур почти неизменно, и на нем возводили самые прекрасные и разнообразные формы, когда-либо созданные. Они сглаживают углы изящными кривыми, и на основе обычного квадратного зала возводят минарет или купол, восьмиугольник или круг. Скульптуры показывают, что подобное иногда практиковалось в Ассирии. На плитах из Куюнжика изображены купола разнообразной формы и башенные сооружения, каждое из которых поднимается над квадратным основанием. Очень заметно сходство между древней формой купола и теми, что до сих пор используются в ассирийских деревнях. Использовались ли наклонные крыши – неизвестно. Мистер Бономи полагает, что да, и некоторые скульптуры, кажется, подтверждают его мнение. От частных домов, конечно, ничего не осталось, но на плитах они изображены как многоэтажные постройки, с первым этажом, имеющим, как правило, только дверь и без окон. Все они имеют плоские крыши, и мы можем заключить из одного из барельефов, изображающего горящий город, что эти крыши делались, как и сейчас, из толстых слоев земли на прочных балках. Эти крыши почти огнеупорны, и пламя, как изображено, останавливается ими и выходит через окна. Остатков окон или, насколько нам известно, внутренних лестниц, не обнаружено. О крепостных сооружениях мы знаем гораздо больше. В северной стене Нимруда прослежено пятьдесят восемь башен, а в Куюнжике сохранились значительные остатки трех стен, нижняя часть которых сложена из камня, а верхняя – из сырцового кирпича. В Хорсабаде сохранились остатки стены высотой до 12 метров, построенной из каменных блоков толщиной от 1 до 1,2 метра, а скульптуры полностью дополняют недостающие сведения об отделке, демонстрируя необычайное сходство со средневековыми сооружениями того же типа. На изображениях представлены ярусы стен, окружающие большую башню или крепость в центре. Входы – это большие арочные ворота, фланкированные квадратными башнями. Эти и другие башни имеют нависающие парапеты, подобные средневековым машикулям, и завершаются зубцами, остатки которых были найдены в Нимруде, Ниневии и Ассуре, столице Ассирии до Ниневии. О храмах, отличных от дворца, у нас есть лишь несколько предполагаемых остатков, и мало что известно об их общей форме. Однако в Халдее сохранились огромные руины, очевидно, остатки огромных курганов, которые служили основанием для их храмов. Самым величественным и интересным из них является храм Набу в Борсиппе (ныне Бирс Нимруд), недалеко от Вавилона, который был идентифицирован как храм Семи Сфер. Его восстановил Навуходоносор, как свидетельствует известная надпись. Другой пример – Мугеир, основание которого имело размеры 60 метров на 41 метр, и который даже сейчас достигает высоты 21 метра. Ясно, что и Мугеир, и Бирс были построены ступенчато, представляя собой серию грандиозных платформ, уменьшающихся в размере по мере подъема и оставляющих сравнительно небольшую площадку наверху для храмовой камеры. Предполагается, что она была найдена в Бирс Нимруде и изготовлена из обожженного кирпича, произведенного в древних печах.

The plans of all the Assyrian buildings are rectangular, and we know that long ago, as now, the Eastern architects used this outline almost invariably, and upon it reared some of the most lovely and varied forms ever devised. They gather over the angles by graceful curves, and on the basis of an ordinary square hall carry up a minaret or a dome, an octagon or a circle. That this was sometimes done in Assyria is shown by the sculptures. Slabs from Kouyunjik show domes of varied form, and tower like structures, each rising from a square base. The resemblance between the ancient form of the dome and those still used in the Assyrian villages is very striking. Whether sloping roofs were used is uncertain. Mr. Bonomi believes that they were, and a few sculptures seem to support his view. Of the private houses nothing, of course, remains; but they are represented on the slabs as being of several stories in height, the ground floor as usual having only a door and no windows. All have flat roofs, and we gather from one of the bas reliefs, which represents a town on fire, that these roofs were made, just as they now are, with thick layers of earth on strong beams. These roofs are well nigh fireproof, and the flames are represented as stopped by them, and coming out of the windows. No remains of a window, or, so far as we are aware, of an internal staircase, have been found. Of the fortifications we know much more. In the north wall of Nimroud fifty eight towers have been traced, and at Kouyunjik there are large remains of three walls, the lower part being of stone, and the upper of sun dried bricks. At Khorsabad there are the remains of a wall, still 40 feet (12 m) high, built of blocks of stone 3 to 4 feet (1 m) thick, and the evidences wanting as to finishing of these is completely supplied by the sculptures, which show an extraordinary resemblance to medieval works of the same class. Tier upon tier of walls are represented, enclosing a great tower or keep in the centre. The entrances are great arched gateways flanked by square towers. These and the other towers have overhanging parapets just like the mediaeval machicolations, and are finished at top with battlements, remains of which have been found at Nimrud and Nineveh, and at Assur, the capital of Assyria before Nineveh. Of temples distinct from the palace we have a few supposed remains, but little is absolutely known as to their general form. But in Chaldea there are some enormous masses of ruins, evidently remains of the vast mounds which formed the substructure of their temples. The grandest of all these and the most interesting is the temple of Nabû at Borsippa (now Birs Nimrod), near Babylon, which has been identified as the temple of the Seven Spheres. This was reconstructed by Nebuchadnezzar, as appears by a well known inscription. Another example is at Mugheir, which was 198 feet (60 m) by 133 feet (41 m) at the base, and is even now 70 feet (21 m) high, and it is clear that both it and the Birs were built with diminishing stages, presenting a series of grand platforms, decreasing in length as they ascended, and leaving a comparatively small one at top for the temple cell. This has been found, it is supposed, at the Birs Nimroud, of vitrified brick made in ancient ovens.

Ландшафтная архитектура

Текстовые источники указывают на то, что планирование открытых пространств было частью городской структуры с самых ранних времен. Описание Урука в эпосе о Гильгамеше повествует о том, что треть города была отведена под фруктовые сады. Аналогичное запланированное открытое пространство встречается в пятой части ограды Ниппура. Другим важным элементом ландшафта являлся незастроенный участок земли (аккадский: kišubbû). За пределами городов, шумерское орошаемое сельское хозяйство создало одни из первых в истории образцов садов. Сад (сар) имел площадь 144 квадратных локтя и был окружен периметральным каналом. Эта форма замкнутого четырехугольника стала основой для более поздних райских садов Персии. В Месопотамии использование фонтанов восходит к III тысячелетию до н.э. Ранний пример сохранился в резном вавилонском бассейне, датируемом приблизительно 3000 г. до н.э., найденном в Гирсу, Лагаше. Древний ассирийский фонтан, "обнаруженный в ущелье реки Комель, состоит из бассейнов, высеченных в цельной скале и спускающихся ступенями к ручью". Вода подавалась по небольшим водоводам.