Введение

Персонификации судьбы в греческой мифологии

В древнегреческой религии и мифологии Моиры ( /ˈmɔɪrɑɪ/, /ˈriː/) – часто известные в английском языке как Fates – были персонификациями судьбы. Они представляли собой трех сестер: Клото (прядильщица), Лахезис (определяющая долю) и Атропос (неизбежная, метафора смерти). Их римским эквивалентом являются Парки. Роль Мойр заключалась в том, чтобы обеспечить исполнение судьбы каждого существа, смертного и божественного, предначертанной законами вселенной. Для смертных эта судьба охватывала всю жизнь и представлялась в виде нити, пряденной на веретене. Как правило, Мойры считались выше даже богов в качестве блюстителей судьбы, хотя в некоторых представлениях Зевс, верховный бог, мог повелевать ими. Концепция универсального принципа естественного порядка и равновесия сопоставима с аналогичными концепциями в других культурах, такими как ведическая Рта, авестанская Аша (Арта) и египетская Маат.

Европейские богини

Три морайя известны в английском языке как Судьбы. Это восходит к римской мифологии, где они называются Parcae или Fata, множественное число от fatum, означающего пророческое изречение, оракул или судьбу; эвфемистически – "милующие". Существуют и другие соответствия, происходящие из протоиндоевропейской культуры. В скандинавской мифологии норны – это трио женских существ, повелевающих судьбой богов и людей, прядущих нить жизни. Они устанавливали законы и определяли жизни детей человеческих. Их звали Урд, связанная со староанглийским wyrd, современным weird ("судьба, рок, удача"), Верданди и Скульд, и часто заключают, что они повелевали соответственно прошлым, настоящим и будущим, основываясь на последовательности и частично на этимологии их имен, из которых первые два (буквально "Судьба" и "Бытие") происходят от форм прошедшего и настоящего времени глагола verða, "быть", а имя третьей означает "долг" или "вина", изначально "то, что должно случиться". В более поздних легендарных сагах норны, по-видимому, стали синонимом ведьм (вёльв), и они являлись при рождении героя, чтобы определить его судьбу. Во многих других культурах существовали триады богинь, связанных с судьбой или роком. Кельтские матри и матроны, женские божества, почти всегда изображаемые группами по три, предположительно связаны с норнами. В литовской и других балтийских мифологиях богиня Лайма является олицетворением судьбы, и её главной обязанностью было предсказывать, как сложится жизнь новорожденного. Вместе с сестрами Картой и Деклой она составляет триединство божеств судьбы, подобное морайям. В мифологии хурритов считалось, что три богини судьбы, хутена, раздают людям добро и зло, жизнь и смерть.

Позднейшая европейская культура

В "Божественной комедии" Данте Судьбы упоминаются как в "Аду" (XXXIII.126), так и в "Чистилище" (XXI.25–27, XXV.79–81) под их греческими именами, и их традиционная роль в измерении и определении продолжительности человеческой жизни подразумевается рассказчиком. В "Макбете" Шекспира странные сестры (или Три ведьмы) – пророчицы, глубоко укорененные как в мире реальности, так и в сверхъестественном. На их создание повлияли британский фольклор, колдовство и легенды о норнах и мо́йрах. Гека́та, хтоническая греческая богиня, связанная с магией, колдовством, некромантией и развилками дорог, предстает как госпожа "Трех ведьм". В древнегреческой религии Гека́та, как богиня родов, отождествляется с Артемидой, которая была предводительницей (ηγεμόνη: hegemone) нимф.

За пределами Европы

Понятие универсального принципа естественного порядка сопоставляется с аналогичными идеями в других культурах, такими как аша (Аша) в авестанской религии, Рта в ведической религии и Маат в древнеегипетской религии. В авестанской религии и зороастризме аша обычно обобщается в соответствии с контекстуальными значениями «истина», «праведность», «порядок». Аша и его ведический эквивалент, Рта, оба происходят от праиндоевропейского корня, означающего «правильно соединенный, правильный, истинный». Это слово является именем божества Аша, олицетворения «Правды» и «Праведности». Аша соответствует объективной, материальной реальности, охватывающей все сущее. Эта космическая сила также пронизана моралью, как словесная Истина и Праведность, действие, соответствующее нравственному порядку. В литературе мандейцев ангельское существо (Абатур) несет ответственность за взвешивание душ умерших, чтобы определить их достойность, используя весы. В ведической религии Рта — это онтологический принцип естественного порядка, который регулирует и координирует функционирование Вселенной. В настоящее время этот термин интерпретируется абстрактно как «космический порядок» или просто как «истина», хотя изначально он не был абстрактным. Похоже, что эта идея возникла в индоарийский период, в результате рассмотрения (такое обозначение указывает на первоначальное значение общения с небесными существами) качеств природы, которые либо остаются постоянными, либо проявляются регулярно. Люди реализуют свою истинную природу, следуя пути, предписанному им установлениями Рты, действуя в соответствии с Дхармой, связанной с социальной и моральной сферами. Бог вод Варуна, вероятно, изначально представлялся как персонифицированный аспект в противном случае бесличного Рты. Боги никогда не изображаются как обладающие властью над Ртой, но вместо этого они остаются подчиненными ей, как и все существа. Маат представляла собой нормы и базовые ценности, которые служили основой для применения справедливости, осуществляемой в духе истины и беспристрастности. В египетской мифологии Маат занималась взвешиванием душ, происходившим в подземном мире. Ее перо служило мерой, определяющей, достигнут ли дух (считалось, что он обитает в сердце) ушедшего успешно рая загробной жизни. В знаменитой сцене из египетской Книги Мертвых Анубис, используя весы, взвешивает грехи сердца человека против пера истины, символизирующего Маат. Если сердце человека оказывается тяжелее, то его пожирает чудовище.

Происхождение

Фигура, которая впоследствии стала известна как Атроп, берет свое начало в догреческой микенской религии как демон или дух по имени Айса. Большая часть микенской религии сохранилась в классической Греции, однако степень влияния микенской религии на классические верования, а также вклад греческого темного века и более поздних периодов, остаются неизвестными. Моисей I. Финли выявил лишь немногие подлинно микенские верования в гомеровском мире VIII века. Одной из таких вер было приписывание неожиданных событий духам или демонам, проявлявшим себя в особых обстоятельствах. Мартин П. Нильсон соотнес этих демонов с гипотетической догреческой религией. Другая важная микенская философия акцентировала подчинение всех событий и действий судьбе и принятие неизбежности естественного порядка вещей; сегодня это известно как фатализм. Особенно важными элементами этого порядка считались рождение и смерть. В конечном итоге, представление о предопределенной доле в жизни стало персонифицироваться в духе или демоне, именуемом Айса или Мойра, который определял подходящее время для смерти человека в момент его рождения. В более поздней сцене, известной как керостасия, Зевс предстает в роли арбитра судьбы, используя весы для взвешивания судьбы Гектора и определяя, что ему суждено умереть. Возвышение Мойры до богини, определяющей ход событий, появляется в более поздних частях эпоса. В «Одиссее» она сопровождается «Прядильщицами», персонификациями Судьбы, которые еще не имеют отдельных имен. В своих трудах поэт Гесиод придает Мойрам моральную цель, отсутствующую в гомеровских поэмах. Согласно его представлению, Мойры наказывают не только людей, но и богов за их проступки.

Мифические отношения

Три Моиры — дочери первобытной богини Никс («ночь») и сестры Кер («роковые судьбы»), Танатоса («смерть») и Немезиды («возмездие»), воплощавшей божественный порядок и закон, а также сестры Еуномии («законность, порядок»), Дике («справедливость») и Эйрены («мир»). Порос связан с началом всего сущего, а Текмор — с его концом. В более поздней орфической космогонии первым возник Тезис, чья невыразимая природа остается невысказанной. Ананке («необходимость») — первобытная богиня неизбежности, переплетенная с богом времени Хроносом в самое начало времен. Они олицетворяли космические силы Судьбы и Времени и иногда призывались для управления судьбами богов. Три Моиры — дочери Ананке.

Мифология

Мойры были тремя сестрами: Клото (прядильщица), Лахесис (определяющая судьбу) и Атропос (неизбежная, метафора смерти). Но согласно латинскому стиху, их роли и функции несколько отличались: «Клото, младшая из сестер, ведала моментом нашего рождения и держала в руке веретено; Лахесис пряла все события и деяния нашей жизни; а Атроп, старшая из трех, перерезала нить человеческой жизни ножницами». В гомеровских поэмах Мойра или Айса связаны с пределом и концом жизни, а Зевс предстает как направляющий судьбу. В «Теогонии» Гесиода три Мойры олицетворяются как дочери Никты и действуют даже над богами. Мойры должны были явиться три ночи после рождения ребенка, чтобы определить ход его жизни, как в истории о Мелеагре и голове, взятой из очага и сохраненной его матерью, чтобы продлить его жизнь. Брюс Карл Брасуэлл, основываясь на исследованиях лексикона Гесихия, связывает появление Мойр у семейного очага на седьмой день с древнегреческим обычаем ждать семь дней после рождения, чтобы решить, принять ли младенца в род и дать ему имя, что закреплялось ритуалом у очага. В Спарте храм Мойр стоял рядом с общим очагом полиса, как заметил Паусаний. Как богини рождения, предсказывавшие судьбу новорожденных, их спутницей была Эйлейфия, древняя минойская богиня родов и божественного повивального искусства. Паусаний упоминает древнюю роль Эйлейфии как «искусной прядильщицы», связывая ее с судьбой. Их появление отражает греческое стремление к здоровью, которое было связано с греческим культом тела, по сути являвшимся религиозной деятельностью. Эринии, группа хтонических богинь мести, служили орудиями Мойр, налагая наказание за злодеяния, особенно на тех, кто пытался избежать своей предопределенной судьбы. Иногда Мойры отождествляли с Эриниями, а также с богинями смерти – Кéрами. В более ранние времена они представлялись лишь немногими – возможно, даже одной – отдельной богиней. В «Илиаде» Гомера (XXIV.209) говорится о Мойре, которая прядет нить жизни для людей при их рождении; она – Мойра Кратия, «могущественная Мойра» (XVI.334), или же существует несколько Мойр (XXIV.49). В «Одиссее» (VII.197) упоминаются Клофы, или Прядильщицы. В Дельфах почитались только Судьбы рождения и смерти. В Афинах Афродита, существовавшая еще до Олимпийских игр, называлась Афродитой Уранией, «старшей из Судеб», по словам Паусания (X.24.4). Некоторые греческие мифографы заходили так далеко, что утверждали, что Мойры были дочерьми Зевса, соединенными с Фемидой («основа»), как это указано в одном из отрывков Гесиода. В более древних мифах они являются дочерьми изначальных существ, таких как Никта («ночь») в «Теогонии» или Ананке в орфической космогонии. Было ли приписывание отцовства даже Мойрам симптомом того, насколько далеко готовы были зайти греческие мифографы, чтобы изменить старые мифы в соответствии с патрилинейным олимпийским порядком, – утверждение об отцовстве, безусловно, не было приемлемо для Эсхила, Геродота или Платона. Несмотря на свою грозную репутацию, Мойры могли быть умилостивлены как богини. Афинские невесты приносили им локоны волос, а женщины давали клятвы их именем. Возможно, они изначально были богинями рождения, а позже приобрели репутацию агентов судьбы. Согласно мифографу Аполлодору, в Гигантомахии, войне между гигантами и олимпийцами, Мойры убили гигантов Агрия и Туна своими бронзовыми дубинами.

Зевс и Моираи

В гомеровских поэмах Мойра предстает как единая сущность, действия которой не подчиняются воле богов. Лишь Зевс, верховный бог, близок к ней и в некоторых случаях выполняет схожую роль. Аналогичная сцена изображена на микенской вазе, где Зевс держит весы перед двумя воинами, показывая, что он взвешивает их судьбу перед битвой. Считалось, что гибель в бою должна быть принята как их неотвратимая участь. В «Теогонии» три Мойры – дочери первородной богини Никты («Ночь»), представляющей силу, властвующую даже над богами. Пифия в Дельфах однажды признала, что Зевс также подвержен их власти, хотя ни один из сохранившихся классических текстов не уточняет, в какой степени жизнь бессмертных зависела от прихоти Судеб. Вероятно, отношения Зевса и Мойр не были неизменными на протяжении столетий. В любом случае, в античности прослеживается ощущение порядка, которому должны подчиняться даже боги. Симонид называет эту силу Ананке (Необходимость) – мать Мойр в орфической космогонии – и утверждает, что даже боги не противостоят ей. Эсхил объединяет Судьбу и Необходимость в единую систему и заявляет, что даже Зевс не в силах изменить предначертанное. Предполагаемый эпитет Зевс Моирагет, означающий «Зевс, предводитель Мойр», был выведен Паусанием из надписи, которую он увидел во II веке н.э. в Олимпии: «Приближаясь к стартовой линии гонки на колесницах, вы увидите алтарь с надписью, посвященной Вестнику Судьбы. Это, несомненно, прозвище Зевса, знающего дела людские, все, что Судьбы даруют им, и все, что им не суждено». В Храме Зевса в Мегаре Паусаний, основываясь на рельефных скульптурах, отметил: «Над головой Зевса изображены Хоры и Мойры, и всякий может видеть, что Мойра подчиняется лишь ему». Утверждение Паусания не подтверждается культовой практикой, однако он упоминает святилище Мойр в Олимпии (5.15.4), а также в Коринфе (2.4.7) и Спарте (3.11.8), и рядом со святилищем Фемиды за городскими воротами Фив.

Астрономические объекты

Астероиды (97) Клото, (120) Лахезис и (273) Атропос названы в честь Трёх Мойр.