Введение
Лекция по этике Исаии Берлина 1958 года «Два понятия свободы» — первая лекция, прочитанная либеральным философом Исайей Берлином в Оксфордском университете 31 октября 1958 года. Впоследствии она была опубликована в виде 57-страничной брошюры издательством Оксфордского университета Clarendon Press. Она также вошла в сборник статей Берлина под названием «Четыре эссе о свободе» (1969) и была переиздана в сборнике под названием «Свобода: включающем четыре эссе о свободе» (2002). В этом эссе, с его аналитическим подходом к определению политических понятий, исследование политической философии вновь было сведено к методам аналитической философии. Это также одно из первых выражений этической онтологии плюрализма ценностей Берлина. Берлин определил отрицательную свободу (в том смысле, в котором этот термин использовал Томас Гоббс) как отсутствие принуждения или вмешательства со стороны внешнего социального института в возможные частные действия индивидов. Он также определил её как сравнительно недавний политический идеал, который вновь возник в конце XVII века после его медленного и нечёткого зарождения в древних учениях Антифона Софиста, киренаикской школы и Отана после смерти псевдо-Смердиса. Во введении к эссе Берлин пишет: «Что касается Отана, он не желал ни править, ни быть подданным — полная противоположность аристотелевскому понятию истинной гражданской свободы. [Этот идеал] оставался изолированным и, до Эпикура, неразвитым — это понятие не было сформулировано явно».
"Two Concepts of Liberty" was the inaugural lecture delivered by the liberal philosopher Isaiah Berlin before the University of Oxford on 31 October 1958. It was subsequently published as a 57 page pamphlet by Oxford at the Clarendon Press. It also appears in the collection of Berlin's papers entitled Four Essays on Liberty (1969) and was reissued in a collection entitled Liberty: Incorporating Four Essays on Liberty (2002). The essay, with its analytical approach to the definition of political concepts, re introduced the study of political philosophy to the methods of analytic philosophy. It is also one of Berlin's first expressions of his ethical ontology of value pluralism. Berlin defined negative liberty (as the term "liberty" was used by Thomas Hobbes) as the absence of coercion or interference with agents' possible private actions, by an exterior social body. He also defined it as a comparatively recent political ideal, which re emerged in the late 17th century, after its slow and inarticulate birth in the ancient doctrines of Antiphon the Sophist, the Cyrenaic discipleship, and of Otanes after the death of pseudo Smerdis. In an introduction to the essay, Berlin writes: "As for Otanes, he wished neither to rule nor to be ruled—the exact opposite of Aristotle's notion of true civic liberty [This ideal] remains isolated and, until Epicurus, undeveloped the notion had not explicitly emerged".
Предположения о том, что позитивная свобода является "злоупотреблением" в контексте
Исайя Берлин отмечает, что исторически позитивная свобода оказалась особенно восприимчивой к риторическому злоупотреблению; особенно начиная с XVIII века, она либо патерналистски переосмысливалась со стороны, либо смешивалась с концепцией негативной свободы, тем самым маскируя лежащие в основе конфликты ценностей. Берлин утверждал, что под влиянием Платона, Аристотеля, Жан-Жака Руссо, Иммануила Канта и Г. В. Ф. Гегеля, современные политические мыслители часто отождествляли позитивную свободу с рациональным действием, основанным на рациональном знании, к которому, как считается, имеет доступ лишь определенная элита или социальная группа. Это рационалистическое отождествление открывало возможности для политических злоупотреблений, посягающих на негативную свободу, когда такие интерпретации позитивной свободы в XIX веке использовались для оправдания национализма, патернализма, социальной инженерии, историцизма и коллективного рационального контроля над человеческой судьбой. Берлин утверждал, что, следуя этой логике, требования свободы парадоксальным образом могли превращаться в требования форм коллективного контроля и дисциплины – тех, что считались необходимыми для "самообладания" или "самоопределения" наций, классов, демократических сообществ и даже всего человечества. Таким образом, для Берлина существует естественная склонность между позитивной свободой, когда она риторически отождествляется с целями, навязанными извне, которые индивиду предписывается "рационально" желать, и оправданиями политического тоталитаризма, которые, в отличие от плюрализма ценностей, исходят из предположения о существовании ценностей в пифагорейской гармонии.
Диалектика позитивной и негативной свободы
Берлин не утверждал, что концепцию позитивной свободы следует отвергать — напротив, он признавал ее одной из множества человеческих ценностей и необходимой для любого свободного общества. Он утверждал, что позитивная свобода является подлинной и ценной формой свободы, пока она отождествляется с автономией личности, а не с достижением целей, которые люди "должны" "рационально" желать. Берлин, скорее, утверждал, что эти различные концепции демонстрируют множественность и несовместимость человеческих ценностей, а также необходимость аналитически различать их и находить компромисс между ними, а не смешивать. Таким образом, в своем эссе «Два понятия свободы» Берлин пишет: «Где провести эту грань – вопрос для обсуждения, даже для торга. Люди во многом взаимозависимы, и ни одно человеческое действие не является настолько личным, чтобы никогда не ограничивать жизнь других. «Свобода для щуки – смерть для мелкой рыбы»; свобода одних должна зависеть от ограничений, налагаемых на других. Свобода оксфордского профессора, как известно, сильно отличается от свободы египетского крестьянина».
Критика
В отличие от Берлина, Чарльз Тейлор утверждает, что точка зрения Гоббса – Бентама не выдерживает критики как понимание свободы. Столкнувшись с этим двухэтапным процессом, кажется более безопасным и простым остановить его на первом этапе, твердо настаивать на том, что свобода – это лишь отсутствие внешних препятствий, что она, следовательно, не предполагает какой-либо оценки мотивов и в принципе не допускает постороннего суждения о субъекте. Тейлор предполагает, что это суть стратегии, подобной линии Мажино, и она весьма соблазнительна как аргумент. Однако, он утверждает, что это неверно: мы не можем защищать понимание свободы, которое не включает в себя хотя бы некоторую качественную оценку мотивов, то есть не устанавливает определенных ограничений на мотивацию среди необходимых условий свободы и, следовательно, не исключает возможность постороннего суждения в принципе. Таким образом, Тейлор выступает за разграничение негативной и позитивной свободы, подчеркивающее важность социальной справедливости. Следовательно, если социальная справедливость является важной составляющей равенства, то свобода – это не просто отсутствие препятствий, а способность осознавать эти препятствия, обсуждать их и работать над их преодолением. Историк Бернард Бейлин утверждал, что работа "Две концепции свободы" была "формально представлена как дискуссия о допустимых границах принуждения; термины "сила" и "ограничение" неоднократно упоминаются, и Берлин отрицал, что все исторические конфликты сводятся к конфликтам идей". Берлин отмечал, что иногда может быть оправданным "принуждать людей во имя какой-либо цели (скажем, справедливости или общественного здравоохранения), которую они, будучи более просвещенными, сами бы преследовали", но как только кто-то заявляет, что знает, что нужно другим лучше, чем они сами, он "получает возможность игнорировать истинные желания людей или обществ". Бейлин соотносил свой подход с "оборонительной позицией Берлина в защиту либеральной альтернативы" и "идеями перфекционизма". В отношении последних, Бейлин разграничил свой подход к "свободе" и принципы "единомыслия", свойственные актуальному идеализму в тоталитаризме. Он осуждал "репрессивную силу советского государства, разрушительную силу нацистского режима, ослепляющую силу маоистских группировок [и] удушающую силу исламского фундаментализма". Он утверждал, что "никто не знал и не выразил более блестяще генеалогию и структуру идей перфекционизма, чем Берлин. Но их угроза цивилизации, в самом общем смысле, заключалась не во внутренней злобе, а в жестокости тех, кто неуклонно навязывал их: популистских хулиганов, фанатичных монополистов власти". Бейлин представил свою последнюю коллекцию эссе, заявив, что "Исаия Берлин ошибался в своей забавной игре по классификации писателей и мыслителей на ежей, которые сосредотачиваются на одной главной теме, и лис, которые изучают и пишут о многих темах и видят мир через множество линз – по крайней мере, что касается историков. Многие, как и я, сочетают в себе качества и тех, и других".