Введение

Роман Брэма Стокера 1897 года, роман «Дракула» – это роман Брэма Стокера, опубликованный в 1897 году. Повествование ведется в форме эпистолярного романа, через письма, записи в дневниках и газетные статьи. В романе нет единого главного героя, и он начинается с того, что юрист Джонатан Харкер отправляется в деловую поездку и останавливается в замке трансильванского дворянина, графа Дракулы. Харкер бежит из замка, узнав, что Дракула – вампир, после чего граф перебирается в Англию и наводит ужас на приморский городок Уитби. Небольшая группа, возглавляемая Авраамом Ван Хельсингом, расследует, выслеживает и убивает Дракулу. Роман «Дракула» был написан преимущественно в 1890-х годах. Стокер создал более ста страниц заметок к роману, широко опираясь на трансильванский фольклор и историю. Некоторые исследователи предполагают, что образ Дракулы был вдохновлен историческими личностями, такими как валашский князь Влад Цепеш или графиня Елизавета Батори, однако единого мнения по этому вопросу нет. Стокер не упоминает ни одну из этих фигур в своих записках. Он нашел имя «Дракула» в публичной библиотеке Уитби во время отпуска, полагая, что оно означает «дьявол» на румынском языке. После публикации «Дракула» получил положительные отзывы критиков, отметивших его эффективное использование элементов ужаса. В то же время, рецензенты, негативно отзывавшиеся о романе, считали его чрезмерно пугающим. Часто проводились сравнения с другими произведениями готической литературы, в частности, отмечалось структурное сходство с романом Уилки Коллинза «Женщина в белом» (1859). В течение последнего столетия «Дракула» приобрел статус основополагающего произведения готической литературы. Современные исследователи изучают роман в его историческом контексте – викторианской эпохе – и анализируют его изображение гендерных ролей, сексуальности и расы. «Дракула» – одно из самых известных произведений английской литературы. Многие персонажи книги стали архетипическими образами в популярной культуре; например, граф Дракула – квинтэссенция вампира, а Авраам Ван Хельсинг – иконический охотник на вампиров. Роман, находящийся в общественном достоянии, был экранизирован более 30 раз, а его персонажи неоднократно появлялись в различных средствах массовой информации.

Сюжет

Джонатан Харкер, недавно квалифицированный английский юрист, посещает графа Дракулу в его замке в Карпатах, чтобы помочь графу приобрести дом недалеко от Лондона. Игнорируя предупреждение графа, Харкер бродит по замку ночью и встречает трех женщин-вампиров; Дракула спасает Харкера и отдает женщин маленькому ребенку, связанному в мешке. Харкер просыпается в постели; вскоре после этого Дракула покидает замок, оставляя его на произвол судьбы женщинам. Харкер сбегает и попадает в бредовое состояние в больницу Будапешта. Дракула отправляется в Англию на корабле «Деметра» с ящиками земли из своего замка. В судовом журнале описывается исчезновение экипажа, пока не остается один капитан, привязанный к штурвалу, чтобы удерживать курс. Когда корабль терпит крушение у Уитби, на берег прыгает животное, напоминающее крупную собаку. В письме Люси Вестенра своей лучшей подруге, невесте Харкера Мине Мюррей, описываются предложения о браке от доктора Джона Сьюарда, Квинси Морриса и Артура Холмвуда. Люси принимает предложение Холмвуда, но все остаются друзьями. Мина присоединяется к Люси на отдыхе в Уитби. Люси начинает лунатиковать. После прибытия корабля Дракула начинает преследовать Люси. Мина получает письмо о болезни своего пропавшего жениха и отправляется в Будапешт, чтобы ухаживать за ним. Люси тяжело заболевает. Профессор Авраам Ван Хельсинг, бывший учитель Сьюарда, определяет природу ее состояния, но отказывается раскрывать ее. Он диагностирует у нее сильную кровопотерю. Ван Хельсинг расставляет вокруг ее комнаты чесночные цветы и делает ей ожерелье из них. Мать Люси убирает чесночные цветы, не зная, что они отталкивают вампиров. Пока Сивард и Ван Хельсинг отсутствуют, Люси и ее мать в ужасе от волка, а миссис Вестенра умирает от сердечного приступа; Люси умирает вскоре после этого. После ее похорон в газетах сообщают о том, что ночью за детьми охотится «прекрасная дама» (bloofer lady), и Ван Хельсинг заключает, что это Люси. Четверо отправляются к ее могиле и убеждаются, что она стала вампиром. Они вбивают ей кол в сердце, обезглавливают и наполняют рот чесноком. Джонатан Харкер и его жена Мина вернулись и присоединяются к кампании против Дракулы. Все остаются в психиатрической лечебнице доктора Сьюарда, пока мужчины начинают охоту на Дракулу. Ван Хельсинг наконец раскрывает, что вампиры могут отдыхать только на земле из своей родины. Дракула общается с пациентом Сьюарда, Ренфилдом, безумцем, который ест насекомых, чтобы поглотить их жизненную силу. Узнав о заговоре группы против него, Дракула использует Ренфилда, чтобы проникнуть в лечебницу. Он тайно нападает на Мину три раза, каждый раз выпивая ее кровь и заставляя Мину пить его кровь во время последнего нападения. Она проклята стать вампиром после смерти, если Дракула не будет убит. Когда охотники находят владения Дракулы, они обнаруживают множество ящиков с землей. Охотники за вампирами открывают каждый ящик и запечатывают внутри них просфоры, делая их бесполезными для Дракулы. Они пытаются заманить графа в его дом в Пикадилли, но он сбегает. Они узнают, что Дракула бежит в свой замок в Трансильвании с последним ящиком земли. У Мины есть слабая психическая связь с Дракулой, которую Ван Хельсинг использует посредством гипноза, чтобы отслеживать его перемещения. Руководствуясь Миной, они преследуют его. В Галаце, Румыния, охотники разделяются. Ван Хельсинг и Мина отправляются в замок Дракулы, где профессор уничтожает женщин-вампиров. Джонатан Харкер и Артур Холмвуд следуют за лодкой Дракулы по реке, а Квинси Моррис и Джон Сьюард преследуют их по суше. После того, как цыгане загружают ящик Дракулы на повозку, охотники сходятся и атакуют ее. После разгрома цыган Харкер обезглавливает Дракулу, а Квинси вонзает ему кол в сердце. Дракула рассыпается в прах, освобождая Мину от вампирского проклятия. Квинси смертельно ранен в схватке с цыганами. Он умирает от ран, успокоенный тем, что Мина спасена. Записка Джонатана Харкера, написанная семь лет спустя, гласит, что у Харкеров есть сын по имени Квинси.

Автор

В качестве исполняющего обязанности управляющего театром Lyceum в Лондоне Брэм Стокер был известной личностью: он встречал вечерних посетителей и служил ассистентом актера Генри Ирвинга. В письме Уолту Уитману Стокер описал свой характер как "закрытый от мира", но, несмотря на это, вел довольно публичную жизнь. Стокер пополнял свой доход от театра, сочиняя любовные и сенсационные романы, и к моменту своей смерти в 1912 году опубликовал 18 книг. "Дракула" была седьмой опубликованной книгой Стокера, после "Плеча Шасты" (1895) и перед "Мисс Бетти" (1898). Холл Кейн, близкий друг Стокера, написал некролог о нем для The Daily Telegraph, заявив, что, помимо своей биографии об Ирвинге, Стокер писал исключительно "чтобы продать" и "не ставил перед собой более высоких целей".

Влияния

Многие фигуры были предложены в качестве источников вдохновения для графа Дракулы, но единого мнения нет. В своей биографии Стокера 1962 года Гарри Людлам предположил, что Армин Вэмбери, профессор Будапештского университета, снабдил Стокера информацией о Владе Дракуле, обычно известном как Влад Цепеш. Профессора Рэймонд Т. МакНэлли и Раду Флореску популяризировали эту идею в своей книге 1972 года «В поисках Дракулы». Бенджамин Х. Лебланк пишет, что в тексте содержится ссылка на Вэмбери, «Арминия из Будапештского университета», знакомого с историческим Владом III и являющегося другом Авраама Ван Хельсинга, но расследование МакНэлли и Флореску не обнаружило упоминаний о «Владе, Дракуле или вампирах» в опубликованных трудах Вэмбери или в записках Стокера о его встрече с Вэмбери. Академик и исследователь Дракулы Элизабет Миллер называет связь с Владом III «слабой», указывая на то, что Стокер включил в свои исследования большое количество «незначительных деталей» и риторически спрашивает, почему он упустил печально известную жестокость Влада III. В книге Реймонда МакНэлли «Дракула была женщиной» (1983) в качестве источника вдохновения предложена другая историческая фигура: Элизабет Батори. МакНэлли утверждает, что образ Дракулы имеет аналоги в преступлениях Батори, таких как использование клетки, напоминающей железную дева. Готический критик и лектор Мари Малви Робертс пишет, что вампиры традиционно изображались как «гниющие мертвецы, которые волочили себя по кладбищам», но, как и Батори, Дракула использует кровь для восстановления молодости. Недавние исследования ставят под сомнение, не были ли преступления Батори преувеличены ее политическими противниками, а другие отмечают, что о ее жизни известно очень мало достоверной информации. Книга, которую Стокер использовал для исследований, «Книга оборотней», действительно содержит некоторую информацию о Батори, но Миллер пишет, что он не делал никаких заметок по короткому разделу, посвященному ей. В факсимильном издании оригинальных заметок Брэма Стокера к книге Миллер и ее соавтор Роберт Восемнадцать Бисанг в сноске утверждают, что нет никаких доказательств того, что она вдохновила Стокера. В 2000 году академик Ноэль Шевалие заявил, что книга Миллер «Дракула: Здравый смысл и вздор» исправляет «не только ведущих исследователей Дракулы, но и неспециалистов, а также популярные документальные фильмы и телепередачи». Помимо исторических источников, у графа Дракулы есть и литературные предшественники. Академик Элизабет Синьоротти утверждает, что Дракула является ответом на лесбийского вампира из «Кармиллы» Шеридана Ле Фану (1872), «исправляя» ее акцент на женском желании. Племянник Брэма Стокера, телеведущий Дэниел Фарсон, написал биографию автора; в ней он сомневается, что Стокер знал о лесбийских элементах «Кармиллы», но тем не менее отмечает, что она оказала на него глубокое влияние. Фарсон пишет, что надпись на гробнице Дракулы является прямой аллюзией на «Кармиллу». Исследователь Элисон Милбанк отмечает, что, подобно тому, как Дракула может превращаться в собаку, Кармилла может превращаться в кошку. По словам автора Патрика Макграта, «следы Кармиллы» можно найти в трех женщинах-вампирах, обитающих в замке Дракулы. Рассказ, написанный Стокером и опубликованный после его смерти, «Гость Дракулы», рассматривается как свидетельство влияния «Кармиллы». По словам Милбанка, рассказ был удаленной первой главой из ранней версии рукописи и воспроизводит обстановку «Кармиллы» в Штирии вместо Трансильвании. Ирландский фольклор был предложен в качестве возможного влияния на Стокера. Боб Курран, преподаватель кельтской истории и фольклора в Университете Ольстера, Колрейн, предполагает, что Стокер мог почерпнуть вдохновение для Дракулы из ирландского вампира Абхартаха.

Состав

До написания романа Стокер тщательно исследовал, собрав более 100 страниц заметок, включая резюме глав и планы сюжета. Вдова Брэма Стокера, Флоренс, продала эти заметки в 1913 году нью-йоркскому книжному дилеру за 2 фунта 2 шиллинга (2,1 фунта стерлингов в 1913 году эквивалентны приблизительно <расчетной сумме> в наши дни). После этого заметки перешли в собственность Charles Scribner's Sons, а затем исчезли, пока в 1970 году их не приобрели Музей и библиотека Розенбаха в Филадельфии. Г.Ф. Лавкрафт писал, что знал "пожилую даму", к которой обратились с просьбой переработать оригинальный рукопись, но Стокер посчитал ее гонорар слишком высоким. Первый биограф Стокера, Гарри Людлам, в 1962 году утверждал, что работа над «Дракулой» началась примерно в 1895 или 1896 году. После повторного обнаружения заметок Стокера в 1972 году Раймондом Т. МакНелли и Раду Флореску, они датировали написание «Дракулы» периодом между 1895 и 1897 годами. Более поздние исследования поставили эти датировки под сомнение. В первом подробном исследовании заметок Джозеф С. Биерман пишет, что самая ранняя дата, найденная в них, – 8 марта 1890 года, и относится к наброску главы, которая "отличается от окончательной версии лишь в нескольких деталях". По словам Биермана, Стокер изначально планировал написать роман в эпистолярном жанре, но первоначально действие должно было разворачиваться в Штирии, а не в Трансильвании; в этой версии слово "вампир" не использовалось явно. Два лета Стокер и его семья провели в отеле Kilmarnock Arms в бухте Круден, Шотландия, пока он активно работал над «Дракулой». Заметки Стокера проливают свет на ранние версии романа. Например, они указывают на то, что вампир в романе изначально должен был быть графом, еще до того, как ему дали имя Дракула. Вероятно, Стокер нашел имя Дракула в публичной библиотеке Уитби во время отдыха там с женой и сыном в 1880 году. О происхождении имени Стокер написал: "Дракула означает дьявол. Влахи привыкли давать это имя в качестве фамилии любому человеку, который выделялся мужеством, жестокостью или хитростью". Первоначальные планы Стокера для «Дракулы» значительно отличаются от окончательного варианта романа. Если бы Стокер реализовал свои первоначальные замыслы, немецкий профессор Макс Виндшоффель "столкнулся бы с графом Вампиром из Штирии", а один из членов команды Света был бы убит оборотнем. Самые ранние заметки Стокера указывают на то, что «Дракула» изначально мог быть детективным романом с детективом по имени Котфорд и исследователем паранормальных явлений по имени Синглтон.

Публикация

Дракула был опубликован в Лондоне в мае 1897 года издательством Арчибальд Констебл и Компания. Он стоил 6 шиллингов, был переплетен желтой тканью и имел название, написанное красными буквами. В 2002 году биограф Барбара Белфорд написала, что роман выглядит "потрепанным", возможно, потому, что название было изменено на позднем этапе. Хотя контракты обычно подписывались как минимум за 6 месяцев до публикации, на "Дракулу" был подписан контракт лишь за 6 дней до публикации, что было необычно. За первые тысячу проданных экземпляров романа Стокер не получил роялти. После публикации в американских газетах, Doubleday & McClure издали американское издание в 1899 году. В 1930-х годах, когда Universal Studios приобрела права на экранизацию, выяснилось, что Стокер не полностью соблюл закон США об авторском праве, что привело к переходу романа в общественное достояние. Писатель должен был приобрести авторские права и зарегистрировать два экземпляра, но он зарегистрировал только один. Мать Стокера, Шарлотта Стокер, была в восторге от романа и предсказывала ему огромный финансовый успех. Она ошиблась: роман, несмотря на хорошие отзывы, не принес Стокеру большого дохода и не укрепил его литературную репутацию до его смерти. С момента публикации "Дракула" не переиздавался. В 1901 году "Дракула" был переведен на исландский язык Вальдимаром Асмундссоном под названием Makt Myrkranna (Силы тьмы) с предисловием, написанным Стокером. В предисловии Стокер утверждает, что события, описанные в романе, являются правдивыми, и что "по понятным причинам" он изменил имена мест и людей. Хотя ученые знали о существовании перевода с 1980-х годов благодаря предисловию Стокера, никто не додумался перевести его обратно на английский язык. Makt Myrkranna значительно отличается от романа Стокера: имена персонажей были изменены, объем сокращен, а содержание стало более откровенно сексуальным. Голландский ученый Ханс Корнель де Рус сравнил перевод с оригиналом и отметил, что там, где "Дракула" развивается медленно, перевод получился лаконичным и динамичным.

Пол и сексуальность

Академические исследования "Дракулы" как произведения, насыщенного сексуальными подтекстами, стали настолько распространёнными, что вокруг этой темы сложилась целая индустрия. Сексуальность и соблазнение – две из наиболее часто обсуждаемых тем романа, особенно в контексте разложения английского женского начала. Современные критические работы о вампиризме широко признают его связь с сексом и сексуальностью. Сам Брэм Стокер, возможно, был гомосексуалистом; Талия Шаффер указывает на проникнутые гомоэротизмом письма, которые он отправлял американскому поэту Уолту Уитману. Стокер начал писать роман через месяц после заключения в тюрьму своего друга Оскара Уайлда за гомосексуализм. Персонажи романа часто воплощают трансгрессивную сексуальность через демонстрацию гендерных ролей. Основная сексуальная угроза, исходящая от графа Дракулы, заключается, по мнению Кристофера Крафта, в том, что он "заманит, проникнет и лишит жизненных сил другого мужчину", а возбуждение Джонатана Харкера при мысли о том, что его соблазнят три женщины-вампира, служит маской и суррогатом его гомосексуального желания. Его возбуждение также инвертирует стандартные викторианские гендерные роли: поддавшись женщинам-вампирам, Харкер принимает традиционно женскую роль сексуальной пассивности, в то время как женщины-вампиры берут на себя маскулинную роль действующего лица. Сексуальное разложение и агрессия понимались викторианцами как прерогатива викторианских мужчин, в то время как от женщин ожидалось подчинение сексуальным желаниям своих мужей. Стремление Харкера к подчинению и происхождение сцены как стокеровского сна подчеркивают разрыв между общественными ожиданиями и реальными потребностями мужчин, жаждущих большей свободы в сексуальной жизни. В британской версии текста Харкер слышит, как три женщины-вампира шепчутся у его двери, и Дракула говорит им, что они могут насытиться им завтра ночью. В американской версии Дракула намекает, что он будет пить кровь Харкера в эту же ночь: "Эта ночь – моя! Завтра – твоя!". Нина Ауэрбах и Дэвид Дж. Скаль в Norton Critical Edition утверждают, что Стокер опасался, что эта фраза сделает роман непубликуемым в Англии 1897 года, и что "Америка, породившая его героя Уолта Уитмана, была бы более терпима к мужчинам, питающимся мужчинами". Изображение женщин в романе продолжает вызывать споры среди критиков. Элейн Шоуолтер пишет, что Люси Вестенра и Мина Харкер представляют различные аспекты Новой Женщины. По мнению Шоуолтер, Люси воплощает "сексуальную смелость" Новой Женщины, о чём свидетельствует её вопрос о том, почему женщина не может выйти замуж за трёх мужчин, если все они её желают. Мина, в свою очередь, представляет "интеллектуальные амбиции" Новой Женщины, ссылаясь на её профессию учительницы, острый ум и знание стенографии. Кэрол А. Сенф пишет, что Стокер испытывал амбивалентные чувства по отношению к феномену Новой Женщины. Из пяти вампиров в романе четыре – женщины, и все они агрессивны, "неистово эротичны" и движимы лишь жаждой крови. Мина Харкер, напротив, служит антиподом других женских персонажей и играет исключительно важную роль в поражении Дракулы. С другой стороны, Джудит Вассерман утверждает, что борьба с Дракулой – это на самом деле битва за контроль над женскими телами. Сенф отмечает, что сексуальное пробуждение Люси и её переворот гендерных ролей в сексуальных отношениях – это то, что Авраам Ван Хельсинг считает угрозой.

Гонка

Дракула, и в особенности миграция графа в викторианскую Англию, часто рассматривается как символ литературы о вторжении и проекция страхов перед расовым смешением. Ряд исследователей указали на то, что версия Дракулы мифа о вампирах соотносится с антисемитскими стереотипами. Жюль Зангер связывает изображение вампира в романе с иммиграцией евреев из Восточной Европы в Англию на рубеже веков. В период с 1881 по 1900 год число евреев, проживавших в Англии, увеличилось в шесть раз из-за погромов и антисемитских законов в других странах. Джек Халберштам приводит перечень ассоциаций Дракулы с антисемитскими представлениями о еврейском народе: его внешность, богатство, паразитическая жажда крови и «отсутствие лояльности» к какой-либо одной стране. Что касается внешности, Халберштам отмечает сходство Дракулы с другими вымышленными евреями; например, его длинные, острые ногти сравниваются с ногтями Фейгина в «Оливере Твисте» Чарльза Диккенса (1838) и Свенгали в «Трилби» Джорджа дю Мориэ (1895), который изображен как звероподобный и тощий. Описание словаков и рома в романе привлекло некоторое, хотя и ограниченное, внимание ученых. Питер Арндс писал, что контроль графа над рома и похищение им маленьких детей отсылают к реальным народным суевериям о том, что рома воруют детей, а его способность превращаться в волка также связана с ксенофобскими представлениями о рома как о животных. Хотя бродяги всякого рода ассоциировались с животными, рома становились жертвами преследований в Европе из-за веры в то, что они употребляют в пищу «нечистое мясо» и живут среди животных. Описание словаков, данное Стокером, во многом основано на мемуарах о путешествиях британского майора. В отличие от описания майора, описание Харкера носит явно империалистический характер, называя людей «варварами», а их лодки — «примитивными», подчеркивая их предполагаемое культурное неполноценство. Стивен Арата описывает роман как пример «обратной колонизации», то есть страх перед вторжением в Англию небелых и ослаблением ее расовой чистоты. Арата описывает культурный контекст романа, характеризующийся растущей тревогой в Британии по поводу упадка Британской империи, подъема других мировых держав и «нарастающего внутреннего беспокойства» относительно моральной стороны имперской колонизации. Повествования об обратной колонизации, встречающиеся и в других произведениях, помимо романа Стокера, отражают страх перед вторжением «примитивных» в «цивилизованный» мир. То, что Дракула делает с человеческими телами, ужасает не только тем, что он их убивает, но и тем, что он превращает их в расового Другого. Моника Томашевска связывает статус Дракулы как расового Другого с его характеристикой как дегенеративного преступника. Она объясняет, что во время написания и публикации романа «угрожающий дегенеративный тип обычно отождествлялся с расовым Другим, чужеземным захватчиком, вторгающимся в страну, чтобы нарушить внутренний порядок и ослабить принимающую расу».

Болезнь

Представление вампиризма в романе рассматривалось как символизирующее викторианские страхи перед болезнями. Эта тема обсуждается значительно реже, чем другие, поскольку она рассматривается в контексте других вопросов, а не как основной предмет обсуждения. Например, некоторые усматривают связь между изображением болезней и расой. Джек Халберстам указывает на сцену, где английский рабочий говорит, что отвратительный запах лондонского дома графа Дракулы напоминает Иерусалим, называя его "еврейским запахом". В викторианской литературе евреев часто описывали как паразитов; Халберстам подчеркивает конкретный страх, что евреи могут распространять болезни крови, и упоминает описание евреев одним журналистом как "идишские кровопийцы". В отличие от этого, Матиас Класен проводит параллели между вампиризмом и болезнями, передающимися половым путем, в частности, сифилисом. Мартин Уиллис, исследователь, специализирующийся на взаимосвязи литературы и болезней, утверждает, что характеристика вампиризма в романе делает его одновременно и первоначальной инфекцией, и следствием болезни.

Рассказ

Как эпистолярный роман, «Дракула» повествуется через серию документов. Первые четыре главы романа представлены в виде дневников Джонатана Харкера. Исследователь Дэвид Сид отмечает, что рассказы Харкера – это попытка вписать «странные» события его визита в замок Дракулы в рамки традиции путевых заметок девятнадцатого века. Джон Сьюард, Мина Мюррей и Джонатан Харкер ведут предельно ясные записи событий как акт самосохранения. Дэвид Сид также отмечает, что Харкер пишет свои записи стенографией, чтобы скрыть их от графа и защитить свою личность, которой Дракула угрожает уничтожить. Например, дневник Харкера отражает единственное преимущество, которым он обладает во время пребывания в замке Дракулы: он знает больше, чем думает граф. Разрозненные повествования романа постепенно обретают определенное повествовательное единство по мере развития сюжета. В первой половине романа каждый рассказчик обладает ярко выраженным индивидуальным голосом: Люси отличается многословием, Сьюард – деловой формальностью, а Харкер – чрезмерной учтивостью. Эти стили повествования также подчеркивают борьбу за власть между вампиром и его охотниками; возрастающая роль ломаного английского Ван Хельсинга по мере усиления Дракулы символизирует вторжение чужака в викторианское общество.

Жанр

Дракула — часто цитируемый текст в дискуссиях о готической литературе. Джеррольд Э. Хогл отмечает склонность готической литературы размывать границы, указывая на сексуальную ориентацию, расу, класс и даже видовые различия. Проводя параллель с «Дракулой», он подчеркивает, что граф «может извергать кровь из груди» помимо зубов; что он испытывает влечение как к Джонатану Харкеру, так и к Мине Мюррей; выглядит одновременно западным и восточным по своим расовым признакам; и что он аристократ, способный общаться с бездомными бродягами. Стокер в значительной степени опирался на фольклор при создании графа Дракулы, но многие физические характеристики графа были типичны для готических злодеев во времена жизни Стокера. В частности, его крючковатый нос, бледный цвет лица, большие усы и густые брови, вероятно, были вдохновлены злодеями готической литературы. Аналогично, выбор Стокером Трансильвании имеет корни в готической традиции. Писателей этого жанра привлекала Восточная Европа как место действия, поскольку путевые заметки представляли ее как край примитивных суеверий. «Дракула» отличается от предшествующих готических историй тем, что четко определяет время действия — современную эпоху. Роман является примером поджанра городской готики. В начале 1990-х годов «Дракула» стал объектом критического интереса в контексте ирландской литературы. Действие «Дракулы» в основном разворачивается в Англии, но Стокер родился в Ирландии, которая в то время была частью Британской империи, и прожил там первые 30 лет своей жизни. В результате существует значительный объем работ, посвященных «Дракуле», Ирландии, Англии и колониализму. Кальвин В. Кёг пишет, что путешествие Харкера в Восточную Европу «имеет параллели с кельтской периферией на западе», подчеркивая их обе как «отчужденные» пространства. Кёг отмечает, что Восточный вопрос был символически и исторически связан с ирландским вопросом. В этой интерпретации Трансильвания выступает в качестве символа Ирландии. Ряд критиков описали графа Дракулу как англо-ирландского землевладельца.

Прием

После публикации «Дракула» был хорошо принят. Рецензенты часто сравнивали роман с другими готическими писателями, а упоминания о романе Уилки Коллинза «Женщина в белом» (1859) были особенно распространены из-за сходства в структуре и стиле. В рецензии, опубликованной в The Bookseller, отмечается, что роман мог быть написан Коллинзом, а анонимный обзор в Saturday Review of Politics, Literature, Science and Art писал, что «Дракула» улучшил стиль готической пионерки Энн Рэдклифф. Другой анонимный автор назвал Стокера «Эдгаром Алланом По девяностых». Другие благоприятные сравнения с другими готическими романистами включают сестер Бронте и Мэри Шелли. Многие из этих ранних рецензий были очарованы уникальным подходом Стокера к мифу о вампирах. Один назвал его лучшей историей о вампирах, когда-либо написанной. Рецензент Daily Telegraph отметил, что в то время как более ранние готические произведения, такие как «Замок Отранто», держали сверхъестественное далеко от родных стран романистов, ужасы «Дракулы» происходили как в чужих землях — в далеких Карпатах, — так и дома, в Уитби и Хэмпстед-Хите. Австралийская газета The Advertiser считала роман одновременно сенсационным и бытовым. Один рецензент высоко оценил «значительную силу» прозы Стокера, назвав ее импрессионистской. Они меньше любили части, действие которых разворачивается в Англии, считая, что вампир лучше подходит для историй, происходящих далеко от дома. Британский журнал Vanity Fair отметил, что роман временами был невольно смешным, указывая на презрение Дракулы к чесноку. «Дракула» широко считался страшным. В рецензии, опубликованной в The Manchester Guardian в 1897 году, была высоко оценена способность романа развлекать, но было заключено, что Стокер ошибся, включив в него столько ужасов. Аналогично, Vanity Fair высказал мнение, что роман был «достохвальным» и захватывающим, но не мог рекомендовать его тем, кто не был «сильным». Проза Стокера была высоко оценена многими изданиями как эффективная в поддержании атмосферы ужаса романа. Рецензент San Francisco Wave назвал роман «литературным провалом», пояснив, что сочетание вампиров с пугающими образами, такими как психиатрические лечебницы и «неестественные аппетиты», сделало ужас слишком явным, и что другие произведения в жанре, такие как «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда», были более сдержанными. Современные критики часто пишут, что «Дракула» получил неоднозначные отзывы после публикации. Кэрол Маргарет Дэвисон, например, отмечает «неоднородную» реакцию критиков, современников Стокера. Джон Эдгар Браунинг, ученый, чьи исследования сосредоточены на «Дракуле» и литературных вампирах, провел обзор ранней критики романа в 2012 году и установил, что «Дракула» был «признан критиками романом». Браунинг пишет, что заблуждение о смешанном приеме «Дракулы» связано с небольшим размером выборки. Из 91 современной рецензии Браунинг определил 10 как «в целом положительные»; 4 как «смешанные» в своей оценке; 3 как «полностью или преимущественно отрицательные»; а остальные как положительные и не содержащие отрицательных оговорок. Среди положительных рецензий Браунинг пишет, что 36 были беззаветными в своей похвале, включая такие издания, как The Daily Mail, The Daily Telegraph и Lloyd's Weekly Newspaper. Другие критические работы отвергли представление о неоднозначном приеме «Дракулы». В книге Раймонда Т. МакНелли и Раду Флореску «В поисках Дракулы» упоминается «немедленный успех» романа. Другие работы о «Дракуле», случайно также опубликованные в 1972 году, согласны с этим; Габриэль Ронай говорит, что роман был «признан поклонниками и критиками как гениальный прорыв писателя ужасов», а Энтони Мастерс упоминает «огромную популярность» романа. С 1970-х годов «Дракула» является предметом значительного академического интереса, о чем свидетельствует его собственный рецензируемый журнал и многочисленные книги и статьи, посвященные роману.

Адаптации

История Дракулы стала основой для многочисленных фильмов и пьес. Стокер сам написал первую театральную адаптацию, которая была представлена в театре Лицей 18 мая 1897 года под названием «Дракула, или Нежить» незадолго до публикации романа и была исполнена лишь однажды, чтобы закрепить свои авторские права на подобные адаптации. Хотя рукопись считалась утраченной, копия хранится в Британской библиотеке. Она состоит из отрывков из машинописного экземпляра романа с авторскими пометками и указаниями Стокера относительно реплик и действий. Первым фильмом, в котором появился граф Дракула, был венгерский немой фильм «Смерть Дракулы» (Drakula halála) Кароли Лайтая, премьера которого, предположительно, состоялась в 1921 году, хотя эта дата выхода вызывает сомнения у некоторых исследователей. От фильма сохранилось очень мало материала, и Дэвид Дж. Скаль отмечает, что художник-оформитель венгерского издания романа 1926 года испытал большее влияние второй адаптации Дракулы – «Носферату, симфонии ужаса» Ф. В. Мурнау. Критик Уэйн Э. Хенсли пишет, что сюжет «Носферату» значительно отличается от романа, но персонажи имеют явные прототипы. Вдова Брэма Стокера, Флоренс, возбудила судебное дело против студии Prana, стоявшей за созданием «Носферату». Судебный процесс длился два-три года, и в мае 1924 года Prana согласилась уничтожить все копии фильма. Визуальные образы графа значительно менялись с течением времени. Первоначальные представления о внешности Дракулы были сформированы театральными постановками в Лондоне и Нью-Йорке. Позднее известные воплощения персонажа в исполнении Белы Лугоши (в адаптации 1931 года) и Кристофера Ли (впервые в фильме 1958 года и в последующих сиквелах) опирались на более ранние версии. В основном, ранний визуальный стиль Дракулы включал черно-красную цветовую гамму и зачесанные назад волосы. Исполнение Ли было откровенно сексуальным и популяризировало изображение клыков на экране. Роль Гэри Олдмана в фильме «Дракула Брэма Стокера» (1992) режиссера Фрэнсиса Форда Копполы и с костюмами Эйко Ишиоки установила новый канонический облик персонажа – румынский акцент и длинные волосы. Разнообразие адаптаций представляет множество различных характеров и черт графа. Дракула был адаптирован огромное количество раз практически во всех формах медиа. Джон Эдгар Браунинг и Кэролайн Джоан С. Пикарт утверждают, что роман и его персонажи были адаптированы для кино, телевидения, видеоигр и анимации более 700 раз, с почти 1000 дополнительных появлений в комиксах и на сцене. Роберто Фернандес Ретамар считал графа Дракулу – наряду с такими персонажами, как монстр Франкенштейна, Микки Маус и Супермен – частью «кинематографического продукта гегемонистского англосаксонского мира». По всему миру новые адаптации могут создаваться с частотой до одной в неделю.

Влияние

Дракула не был первым произведением литературы, изображающим вампиров, но роман, тем не менее, стал доминировать как в популярных, так и в научных исследованиях вампирской фантастики. Граф Дракула – первый персонаж, который приходит на ум, когда люди обсуждают вампиров. Дракула добился успеха, объединив фольклор, легенды, вампирскую литературу и традиции готического романа. Венди Донигер описала роман как «центральное произведение вампирской литературы, представляющее всех остальных вампиров как нечто несущественное». Он глубоко сформировал общее понимание функционирования вампиров, включая их сильные и слабые стороны, и другие характеристики. Летучие мыши ассоциировались с вампирами еще до «Дракулы» из-за существования вампирских летучих мышей – например, в романе «Варни-вампир» (1847) на обложке было изображено изображение летучей мыши. Но Стокер углубил эту связь, наделив Дракулу способностью превращаться в летучую мышь. Это, в свою очередь, быстро подхватили киностудии, искавшие возможности для использования спецэффектов. Патрик Макграт отмечает, что многие черты графа были переняты художниками, последовавшими за Стокером в изображении вампиров, превратив эти элементы в клише. Помимо способности графа к трансформации, Макграт особо выделяет его ненависть к чесноку, солнечному свету и распятиям. Уильям Хьюз критически оценивает повсеместное присутствие графа в культуре, отмечая, что персонаж Дракулы «серьезно затрудняет» обсуждение нежити в готической литературе. Адаптации романа и его персонажей способствовали его непреходящей популярности. Даже в академических дискуссиях границы между романом Стокера и адаптациями персонажа в различных медиа фактически размылись. Дейк Стокер предполагает, что несоблюдение Стокером законодательства США об авторском праве способствовало его устойчивому статусу, поскольку писателям и продюсерам не требовалось платить лицензионные отчисления за использование персонажа.