Введение

Современный мандайский язык Западной Азии.

Общая информация

Неомандайский (ISO 639-3: mid) представляет собой последнюю стадию развития классического мандайского языка, языка Ближнего Востока, впервые засвидетельствованного в период поздней античности и продолжающего использоваться по сей день мандеями – религиозной общиной Ирака и Ирана. Хотя члены этой общины, насчитывающие около 70 000 или менее последователей по всему миру, знакомы с классическим диалектом благодаря священным текстам и литургии, лишь несколько сотен мандейцев, проживающих преимущественно в Иране, говорят на неомандайском языке (известном им как ратну) как на родном. На данный момент задокументированы два сохранившихся диалекта неомандайского языка: диалект Ахваза (в работах Макуха 1965a, 1965b, 1989 и 1993) и диалект Хоррамшахра (в работе Хаберля 2009). Эти диалекты настолько близки, что носители любого из них отрицают наличие между ними каких-либо различий.

Генетическая принадлежность

Неомандайский язык — это диалект арамейского языка, северо-западной семитской языковой группы, на котором ранее говорили по всему Ближнему Востоку. Уже в античности произошло разделение между западными диалектами арамейского языка (распространенными главным образом в Сирии, Ливане, Иордании и Израиле) и восточными диалектами (распространенными главным образом в Месопотамии и Иране), к которым относится неомандайский. Большая часть исследований, посвященных современным формам этих диалектов, которые в совокупности называют неоарамейскими, сосредоточена преимущественно на восточных арамейских языках, в особенности на центральнонеоарамейских (туройо и млахсо) и северо-восточнонеоарамейских (NENA) диалектах, на которых говорят еврейские и христианские общины в Восточной Анатолии, Иракском Курдистане, Иранском Курдистане и Иранском Азербайджане. Небольшой, но всё же значительный объем исследований посвящен более периферийным диалектам, таким как западнонеоарамейские диалекты, на которых говорят христиане и мусульмане в трех деревнях в окрестностях Дамаска, и неомандайскому языку. Из всех диалектов, которые были задокументированы на сегодняшний день, только неомандайский язык можно с уверенностью считать современным отражением какой-либо классической письменной формы арамейского языка.

История научных исследований

Первая попытка документирования неомандайского языка, полиглотический глоссарий, включающий колонку лексических единиц из басрского диалекта неомандайского, была предпринята около 350 лет назад кармелитским миссионером, которого Боргеро отождествил с кармелитом-босым. Этот Глоссарий оказал непреходящее влияние на последующие поколения мандеологов; к нему обращались Теодор Нёльдеке и Рудольф Макух. Полный текст на неомандайском языке не был опубликован до начала двадцатого века, когда де Морган опубликовал пять документов, собранных в Иране (транслитерированных и переведенных Макухом).

Фоналогия

В неомандайском языке 35 отчетливых сегментов: 28 согласных и семь гласных. Для большинства этих сегментов наблюдается относительно широкая степень аллофонической вариации. Фонемическая система транскрипции не отражает эту вариацию, равно как и спорадические ассимиляции, элизии и другие особенности, свойственные быстрому темпу речи.

Глаголы

Неомандийский глагол может выступать в двух аспектах (совершенном и несовершенном), трех наклонениях (изъявительном, сослагательном и повелительном) и трех залогах (действительном, среднем и страдательном). Как и в других семитских языках, большинство глаголов образовано от триконсонантного корня, каждый из которых может порождать один или несколько из шести глагольных стволов: G-ствол или базовый ствол, D-ствол или транзитивирующий деноминативный ствол, C-ствол или каузативный ствол, а также tG, tD и tC-стволы, к которым перед первым корневым согласным присоединялась производная морфема *t*. Эта морфема исчезла из всех корней, за исключением тех, которые имеют сибилянт в качестве начального радикала, например, *eṣṭəwɔ ~ eṣṭəwi* (meṣṭəwi) ‘креститься’ в G-стволе или *eštallam ~ eštallam* (meštallam) в C-стволе, где происходит метатеза смычного и сибилянта. Седьмой ствол, Q-ствол, предназначен исключительно для глаголов, имеющих четыре корневых согласных. Глаголы, начинающиеся с гласного, а не с согласного, называются *I слабыми*. Глаголы, начинающиеся с аппроксимантов *n* и *y*, которые были подвержены ассимиляции в классическом мандайском языке, были реформированы по аналогии с сильными глаголами. Когда они выступают в качестве второго или третьего радикала согласного корня, звуки *w* и *y* подвергаются общему коллапсу дифтонгов, описанному выше. Глаголы, подверженные такому влиянию, называются *II слабыми* и *III слабыми* глаголами. Корни, в которых второй и третий радикальные согласные совпадают, были реформированы по аналогии с *II слабыми* глаголами; этот процесс уже начался в классическом мандайском языке. Очень большой и продуктивный класс глаголов в неомандийском языке состоит из глагольного и неглагольного элементов, образующих единую семантическую и синтаксическую единицу. Неглагольный элемент чаще всего представляет собой существительное, например, *əwɔdɔ* ‘дело’ в составе *əwɔdɔ əwad ~ əwod* (ɔwed) ‘работать или делать что-либо’, или прилагательное, например, *həyɔnɔ* ‘живой’ в составе *həyɔnɔ tammɔ* ‘выжить’, хотя встречаются и предлоги, такие как *qɔr* ‘у’, в составе *qɔr tammɔ* ‘родиться у кого-либо’. Во многих из этих соединений глагольный элемент является "легким" глаголом, служащим лишь для обозначения глагольных признаков, таких как лицо, время, наклонение и аспект; значение этих соединений в основном определяется неглагольным элементом, который всегда предшествует глагольному элементу. Наиболее распространенными "легкими" глаголами являются *əwad ~ əwod* (ɔwed) ‘делать’, *əhaw ~ əhow* (ɔhew) ‘давать’, *məhɔ ~ məhi* (mɔhi) ‘бить’ и *tammɔ* ‘становиться’. Хотя подобные фразовые глаголы засвидетельствованы и в классическом мандайском языке, большинство фразовых глаголов неомандийского языка образованы по образцу персидских фразовых глаголов, а многие неглагольные элементы являются заимствованиями из персидского или арабского языков.

Сравнение

Ансамбль описанных выше особенностей позволяет предположить, что грамматика неомандайского языка удивительно консервативна по сравнению с грамматикой классического мандайского языка, и что большинство черт, отличающих первый от второго (в частности, реструктуризация номинальной морфологии и глагольной системы), являются результатом изменений, уже зафиксированных в классическом и постклассическом мандайском языках. В отличие от других диалектов новоарамейского языка (за исключением западно-новоарамейского), только неомандайский сохранил старую семитскую суффиксную глагольную форму (неомандайский перфектив). Помимо императивных форм, префиксная глагольная форма (классический мандайский имперфект) была заменена неомандайским имперфективом, который уже прослеживался в классическом мандайском языке. Даже словарный состав в значительной степени сохраняет лексику классического мандайского языка; в списке из 207 наиболее употребительных терминов неомандайского языка, составленном Хеберлом, более 85% также встречаются в классическом языке, а остальные 15% происходят преимущественно из арабского и персидского языков. Как последняя стадия классического арамейского диалекта с долгой и относительно непрерывной историей письменных свидетельств, неомандайский язык представляет собой потенциально большую ценность для прояснения типологии арамейских диалектов, а также для изучения семитских языков в целом.