Концерт для фортепиано с оркестром №2 Рахманинова: История создания и триумф

Введение

Концерт для фортепиано и оркестра Сергея Рахманинова

Концерт для фортепиано № 2 до-минор, op. 18 – концерт для фортепиано и оркестра, написанный Сергеем Рахманиновым в период с июня 1900 года по апрель 1901 года. Это произведение заложило основу его славы как композитора концертов и является одним из наиболее любимых и исполняемых его творений. После провальной премьеры Первой симфонии в 1897 году Рахманинов пережил психологический срыв и депрессию, которые парализовали его творческие способности на три года. В 1899 году он должен был исполнить Второй фортепианный концерт в Лондоне, который еще не был написан, и вместо этого успешно дебютировал как дирижер. Этот успех привел к приглашению вернуться в следующем году с Первым фортепианным концертом; однако он пообещал вернуться с новым и более совершенным произведением. После безуспешной встречи с Львом Толстым, предпринятой в надежде преодолеть творческий кризис, родственники решили познакомить Рахманинова с неврологом Николаем Далем, к которому он обращался ежедневно с января по апрель 1900 года. Рахманинов посвятил концерт Далю в знак благодарности за успешное лечение, которое вернуло ему здоровье и уверенность в своих силах. С лета по осень 1900 года он работал над вторым и третьим частями концерта, в то время как первая часть представляла для него наибольшую сложность. Обе части незаконченного концерта были впервые исполнены с его участием в качестве солиста под управлением его кузена Александра Силоти 15 декабря 1900 года [по старому стилю 2 декабря 1900 года]. Первая часть была завершена в 1901 году, а полное произведение имело ошеломительный успех на премьере 9 ноября 1901 года [по старому стилю 27 октября 1901 года], вновь с тем же составом исполнителей. Издательство Гутхейл опубликовало концерт в том же году.

Предыстория

Сергей Рахманинов работал над своей Первой симфонией с января по сентябрь 1895 года. В 1896 году, после долгого перерыва, музыкальный издатель и филантроп Митрофан Беляев согласился включить её в один из своих Санкт-Петербургских русских симфонических концертов. Однако возникли неудачи: его учитель Сергей Танеев высказал замечания по поводу симфонии после получения партитуры, что потребовало от Рахманинова внесения исправлений, а Николай Римский-Корсаков выразил недовольство во время репетиции. В конечном итоге премьера симфонии была запланирована на март 1897 года. До этой даты он испытывал нервозность, но сохранял оптимизм благодаря своим предыдущим успехам, включая получение Большой золотой медали Московской консерватории и высокую оценку Петра Ильича Чайковского. Однако премьера обернулась катастрофой; Рахманинов слушал какофоническое исполнение за кулисами, чтобы избежать унижения со стороны публики, и покинул зал, когда произведение закончилось. Симфония была беспощадно раскритикована, и помимо проблем с самой музыкой, виной также было плохое исполнение, возможно, пьяного дирижёра Александра Глазунова. Сезар Кюи написал:

"Если бы в аду была консерватория, и если бы одному из её талантливых учеников было поручено написать программную симфонию на тему "Семь язв Египетских", и если бы он сочинил симфонию, подобную симфонии Рахманинова, то он блестяще выполнил бы свою задачу и порадовал обитателей ада." Рахманинов поначалу не обращал внимания на неудачу своей симфонии, но после размышлений пережил психологический срыв, который на три года остановил его композиторскую деятельность. Он пристрастился к алкоголю, чтобы забыть о своих проблемах. Депрессия поглотила его, и хотя он редко сочинял, продолжал выступать, приняв должность дирижёра в Московской частной русской опере при русском предпринимателе Савве Мамонтове с 1897 по 1898 год. Это обеспечивало доход стеснённому в средствах Рахманинову; он в конечном итоге ушёл, так как это не оставляло времени для других занятий и из-за некомпетентности театра, из-за чего уроки фортепиано стали его основным источником дохода. В конце 1898 года Рахманинова пригласили выступить в Лондоне в апреле 1899 года, где он должен был исполнить свой Второй фортепианный концерт. Однако он написал в Лондонское филармоническое общество, что не может закончить второй концерт из-за болезни. Общество попросило его сыграть свой Первый фортепианный концерт, но он отказался, назвав его студенческой работой. Вместо этого он предложил дирижировать одним из своих оркестровых произведений, на что общество согласилось при условии, что он также выступит на фортепиано. Он успешно дебютировал как дирижёр, исполнив "The Rock" и сыграв на фортепиано такие произведения, как его популярная Прелюдия до-диез минор. Секретарь общества Франческо Бергер пригласил его вернуться в следующем году с исполнением Первого концерта. Однако он пообещал вернуться с новым и лучшим, хотя он не исполнил его там до 1908 года. Александр Гольденвейзер, однокурсник из той же консерватории, хотел сыграть его новый концерт на концерте Беляева в Санкт-Петербурге, полагая, что его завершение неизбежно. Рахманинов, который задумывался о его сочинении три года назад, прислал ему письмо, в котором сообщал, что пока ничего не написано. В течение остальной части лета и осени 1899 года непродуктивность Рахманинова усугубила его депрессию. Друг Сатиных (родственников Рахманинова), пытаясь преодолеть творческий кризис подавленного композитора, предложил ему посетить Льва Толстого. Однако его визит к ворчливому автору лишь усилил его уныние, и он стал настолько самокритичным, что потерял способность сочинять. Сатины, обеспокоенные его состоянием, убедили его обратиться к Николаю Далю, неврологу, специализирующемуся на гипнозе, с которым у них был положительный опыт. Отчаявшись, он без колебаний согласился. С января по апрель 1900 года он ежедневно посещал его бесплатно. Даль восстановил здоровье Рахманинова и его уверенность в сочинении. Сам музыкант, Даль вёл с Рахманиновым продолжительные беседы о музыке и повторял триптихную формулу, пока композитор был полусонным: "Ты начнёшь писать свой концерт. Ты будешь работать с большой лёгкостью. Концерт будет отличного качества". Хотя результаты не были сразу очевидны, они всё же оказались успешными.

If there were a conservatoire in Hell, if one of its talented students were instructed to write a programme symphony on "The Seven Plagues of Egypt", and if he were to compose a symphony like Mr Rachmaninoff's, then he would have fulfilled his task brilliantly and delighted the inmates of Hell. Rachmaninoff initially remained aloof to the failure of his symphony, but upon reflection, suffered a psychological breakdown that stopped his compositional output for three years. He adopted a lifestyle of heavy drinking to forget about his problems. Depression consumed him, and although he rarely composed, he still engaged in performance, accepting a conducting position by the Russian entrepreneur Savva Mamontov at the Moscow Private Russian Opera from 1897 to 1898. It provided income for the cash strapped Rachmaninoff; he eventually left as it didn't allow time for other activities and due to the incompetence of the theater, which turned piano lessons into his main source of income. At the end of 1898, Rachmaninoff was invited to perform in London in April 1899, where he was expected to play his Second Piano Concerto. However, he wrote to the London Philharmonic Society that he couldn't finish a second concerto due to illness. The society requested he play his First Piano Concerto, but he declined, dismissing it as a student piece. Instead, he offered to conduct one of his orchestral pieces, to which the society agreed, provided he also performed at the piano. He made a successful conducting debut, performing The Rock and playing piano pieces such as his popular Prelude in C sharp minor. The society secretary, Francesco Berger invited him to return next year with a performance of the First Concerto. However, he promised to return with a newer and better one, although he did not perform it there until 1908. Alexander Goldenweiser, a peer from the same conservatory, wanted to play his new concerto at a Belyayev concert in Saint Petersburg, thinking its consummation was inevitable. Rachmaninoff, who had thoughts of composing it three years earlier, sent a letter to him stating that nothing had been penned so far. For the rest of the summer and autumn of 1899, Rachmaninoff's unproductiveness worsened his depression. A friend of the Satins (relatives of Rachmaninoff), in an attempt to revoke the depressed composer's writer's block, suggested he visit Leo Tolstoy. However, his visit to the querulous author only increased his despondency, and he became so self critical that he was rendered unable to compose. The Satins, anxious about his well being, persuaded him to visit Nikolai Dahl, a neurologist who specialized in hypnosis, with whom they had a good experience. Desperate, he agreed without hesitation. From January to April 1900, he visited him daily free of charge. Dahl restored Rachmaninoff's health and his confidence to compose. Himself a musician, Dahl engaged in lengthy conversations surrounding music with Rachmaninoff, and would repeat a triptych formula while the composer was half asleep: "You will begin to write your concerto You will work with great facility The concerto will be of an excellent quality". Even though the results were not readily evident, they were still successful.

Состав и премьера

В июне 1900 года, после получения приглашения исполнить «Мефистофеля» в театре «Ла Скала», Федор Шаляпин пригласил Рахманинова жить с ним в Италии, где обращался к нему за советом, изучая партию оперы. Во время пребывания там Рахманинов сочинил любовный дуэт для своей оперы «Франческа да Римини», а также начал работу над вторым и третьим частями Второго фортепианного концерта. С новым вдохновением он возобновил работу над ними по возвращении в Россию, и оставшаяся часть лета и осень прошли в завершении партитуры «быстро и легко», хотя первая часть давалась ему с трудом. Он рассказал своему биографу Оскару фон Риземану, что «материала становилось все больше, и во мне рождались новые музыкальные идеи – гораздо больше, чем требовалось для моего концерта». Две завершенные части должны были прозвучать в Московском дворянском зале на концерте, организованном в пользу Благотворительного комитета дамского тюремного комитета. Накануне концерта Рахманинов простудился, и друзья и родственники стали усиленно поить его лекарствами и горячим вином; он не хотел признаваться в желании отменить выступление. После восьмилетнего перерыва он вновь выступил как солист с оркестром, а его кузен Александр Силоти дебютировал в качестве дирижера. Это было волнительное событие, но концерт имел огромный успех и успокоил тревоги близких. Иван Липаев писал: «Давно стены Дворянского зала не слышали таких восторженных, бурных аплодисментов, как в тот вечер. В этом произведении много поэзии, красоты, тепла, богатой оркестровки, здоровой и жизнерадостной творческой силы. Талант Рахманинова очевиден во всем». Немецкое издательство Gutheil опубликовало концерт как opus № 18 в следующем году. Прежде чем продолжить сочинение, Рахманинов получил финансовую поддержку от Силоти, которая позволила ему прожить следующие три года, не беспокоясь об оплате жилья и полностью посвятив себя композиции. К апрелю 1901 года, находясь у Голденвайзера, он закончил первую часть концерта и впоследствии представил полное произведение на концерте Московского филармонического общества, вновь выступив в качестве пианиста под управлением Силоти. Однако за пять дней до премьеры Рахманинов получил письмо от Никиты Морозова (его коллеги по консерватории), который, получив партитуру, настойчиво расспрашивал его о структуре концерта, отметив, что первая тема кажется вступлением ко второй. Взволнованный, он ответил, что согласен с его мнением и размышляет над первой частью. Тем не менее, концерт имел ошеломительный успех, и Рахманинов пользовался всеобщим признанием. Даже Цюй, который ранее критиковал его Первую симфонию, выразил восторг по поводу произведения в письме 1903 года. Эта пьеса закрепила славу Рахманинова как композитора концертов и остается одним из его самых любимых произведений. Он посвятил его Далю в знак благодарности за лечение.

In June 1900, after receiving an invitation to perform Mefistofele in La Scala, Feodor Chaliapin invited Rachmaninoff to live with him in Italy, where he sought his advice while studying the opera. During his stay, Rachmaninoff composed the love duet of his opera Francesca da Rimini and also began working on the second and third movements of his Second Piano Concerto. With newfound enthusiasm for composition, he resumed working on them after returning to Russia, which for the rest of the summer and the autumn were being finished "quickly and easily", although the first movement caused him difficulties. He told his biographer Oscar von Riesemann that "the material grew in bulk, and new musical ideas began to stir within me—far more than I needed for my concerto". The two finished movements were to be performed in the Moscow Nobility Hall on at a concert arranged for the benefit of the Ladies' Charity Prison Committee. On the eve of the concert, Rachmaninoff caught a cold, prompting his friends and relatives to stuff him with remedies, filling him with an excess of mulled wine; he didn't want to admit his desire to cancel the performance. With him as soloist with an orchestra after an eight year hiatus and his cousin Alexander Siloti making his conducting debut, it was an anxious event, but the concert was a great success, easing the worries of his close ones. Ivan Lipaev wrote: "it's been long since the walls of the Nobility Hall reverberated with such enthusiastic, storming applause as on that evening This work contains much poetry, beauty, warmth, rich orchestration, healthy and buoyant creative power. Rachmaninoff's talent is evident throughout." The German company Gutheil published the concerto as opus number 18 the following year. Before continuing composition, Rachmaninoff received financial aid from Siloti to tide him over for the next three years, securing his ability to compose without worrying about rent. By April 1901, while staying with Goldenweiser, he finished the first movement of the concerto and subsequently premiered the full work at a Moscow Philharmonic Society concert on , again with him at the piano and Siloti conducting. Five days before the premiere, however, Rachmaninoff received a letter from Nikita Morozov (his Conservatory colleague) pestering him regarding the structure of the concerto after receiving its score, commenting that the first subject seemed like an introduction to the second one. Frantic, he replied, writing that he concurred with his opinion and was pondering over the first movement. Regardless, it was an astounding success, and Rachmaninoff enjoyed wild acclaim. Even Cui, who previously scolded his First Symphony, displayed exuberance over the work in a letter from 1903. The piece established Rachmaninoff's fame as a concerto composer and is one of his most enduringly popular pieces. He dedicated it to Dahl for his treatment.

Последующие выступления

Популярность Второго фортепианного концерта быстро росла, и после последующих исполнений он завоевал мировую известность. Его международное распространение началось с выступления в Германии, где Силоти исполнил его с Лейпцигским оркестром Гевандхауса под управлением Артура Никиша в январе 1902 года. В марте тот же дуэт имел оглушительный успех в Санкт-Петербурге; за два дня до этого дуэт Рахманинова и Силоти выступил в Москве, где Рахманинов дирижировал, а Силоти был солистом. В мае того же года состоялось исполнение в Королевском зале в Лондоне, солистом был Василий Сапельников, а дирижировал Фредерик Коуэн; Лондону пришлось ждать до 1908 года, чтобы увидеть Рахманинова исполняющим концерт там. "Сразу же убеждаешься в его подлинном превосходстве и оригинальности", – написала газета The Guardian о концерте после исполнения. Однако Англия уже дважды слышала это произведение до лондонской премьеры, благодаря выступлениям Силоти в Бирмингеме и Манчестере. Рахманинов, воодушевлённый успехом, вернувшим ему способность сочинять и избавившим от финансовых забот, погасил заём, полученный от Силоти, в течение года после получения последнего платежа. После женитьбы на своей двоюродной сестре Наталье Сатиной, новобрачный Рахманинов получил приглашение исполнить свой концерт с Венской филармонией под руководством Василия Сафонова в декабре. Хотя это предложение гарантировало ему значительный гонорар, он опасался, что принятие его может показаться неблагодарностью по отношению к Силоти. Однако, обратившись за советом к Танееву, Рахманинов получил заверение, что Силоти не обидится. За этим последовали концерты в Вене и Праге весной 1903 года в рамках того же соглашения. В конце 1904 года Рахманинов выиграл Глинковскую премию, денежные призы, учрежденные по завещанию Беляева, получив 500 рублей за свой концерт. За свою жизнь Рахманинов исполнил этот концерт в качестве солиста в общей сложности 143 раза.

Ранний прием

После того, как он исполнил свои обязательства в лондонском Королевском зале в 1908 году под руководством Сергея Кусевицкого, в газете The Times появилась льстивая рецензия: «Непосредственная выразительность произведения, необычайная точность и филигранность игры Рахманинова и даже строгая экономия движений рук и кистей, которую он практикует, – все это способствовало впечатлению законченности исполнения». Его дебют с американским оркестром состоялся 8 ноября 1909 года, когда он исполнил концерт в Филадельфийской музыкальной академии с Бостонским симфоническим оркестром под управлением Макса Фидлера, с повторными выступлениями в Балтиморе и Нью-Йорке. Критики с самого начала были преимущественно сдержанными, повторяя слова из программных заметок Филипа Хейла, где говорилось: «Концерт неравномерен по достоинству. Первая часть тяжеловесна и лишена выразительности. Ее мог написать любой технически хорошо обученный немец, знакомый с музыкой Чайковского». Ричард Олдрич, музыкальный критик The New York Times, заметил, что произведение исполняется непропорционально его ценности, но похвалил игру Рахманинова, отметив, что с помощью оркестра «он заставил его звучать интереснее, чем когда-либо прежде». Его последний концерт во время американского турне состоялся 27 января 1910 года, где он исполнил «Остров мертвых» и свой концерт под руководством Модеста Альтшулера с его Русским симфоническим обществом, которое попрощалось с тоскующим по родине Рахманиновым, высоко оценив «Остров мертвых», но отметив, что концерт «ни в коем случае не сопоставим с третьим концертом Рахманинова». Рахманинов исполнил концерт восемь раз во время турне. Несмотря на популярность концерта, его критический прием часто оставался негативным. После Октябрьской революции 1917 года Рахманинов и его семья бежали из России, навсегда покинув ее, рассматривая США как убежище для решения своих финансовых проблем; они прибыли туда за день до дня перемирия, после временного пребывания в Скандинавии. Реджинальд Де Ковен высоко оценил исполнение концерта Рахманинова под руководством Вальтера Дамроша, написав, что он редко видел нью-йоркскую публику «более тронутой, взволнованной и потрясенной». В статье Ливерпульской почты 1927 года концерт был назван «в некоторой степени конъюнктурным произведением, хотя и с обилием довольно дешевого блеска». Последнее исполнение Рахманиновым Концерта для фортепиано № 2 состоялось 18 июня 1942 года с Владимиром Бакалейниковым в качестве дирижера Филармонического оркестра Лос-Анджелеса в Hollywood Bowl. В рецензии на исполнение в Los Angeles Evening Citizen News Ричард Д. Сандерс высказал мнение, что произведение обладает «певучестью, пронизанное пронзительными мелодиями, все окрашенные мрачным пафосом и выраженные изящной утонченностью, свойственной композитору».

After he fulfilled his 1908 London concert engagement at the Queen's Hall under Serge Koussevitzky, a flattering review by The Times emerged: "The direct expression of the work, the extraordinary precision and exactitude of Rachmaninoff's playing, and even the strict economy of movement of arms and hands which he exercises, all contributed to the impression of completeness of performance." His debut with an American orchestra occurred on 8 November 1909, performing the concerto at the Philadelphia Academy of Music with the Boston Symphony Orchestra under Max Fiedler's baton, including repeat performances in Baltimore and New York City. Critics since the first performance were chiefly dismissive, echoing Philip Hale's program notes for the debut stating that "The concerto is of uneven worth. The first movement is labored and has little marked character. It might have been written by any German, technically well trained, who was acquainted with the music of Tchaikovsky". Richard Aldrich, who was a music critic for The New York Times, murmured about the overperformance of the work in proportion to its worth, but complimented Rachmaninoff's playing, stating that, with the assistance of the orchestra, "he made it sound more interesting than it ever has before here". His last concert during the American tour was on 27 January 1910, performing the Isle of the Dead and his concerto under Modest Altschuler with his Russian Symphony Society, who farewelled the homesick Rachmaninoff with appraisal of his Isle of the Dead but dismissal of the concerto as "not in any way comparable to Rachmaninoff's third concerto". Rachmaninoff played the concerto eight times during the tour. Despite the concerto's popularity, its critical reception has often remained poor. Following the 1917 October Revolution, Rachmaninoff and his family escaped Russia, never to return, seeing the US as a haven for remedying his financial situation; they arrived there one day before Armistice Day, following their temporary stay in Scandinavia. Reginald De Koven praised a Rachmaninoff concerto performance under Walter Damrosch, writing that he rarely saw a New York audience "more moved, excited and wrought up". A 1927 Liverpool Post article called the concerto a "somewhat catchpenny work though it had plenty of rather cheap glitter". Rachmaninoff's last performance of the Piano Concerto No. 2 was on 18 June 1942 with Vladimir Bakaleinikov leading the Los Angeles Philharmonic at the Hollywood Bowl. Reviewing the performance in Los Angeles Evening Citizen News, Richard D. Saunders opined that the work is of a "songful quality, imbued with haunting melodies all tinged with sombre pathos and expressed with the graceful refinement characteristic of the composer".

Современный прием и наследие

Ни один другой концерт Рахманинова не пользовался такой популярностью у публики и пианистов, как его Второй концерт; музыковед Глен Каррутерс объясняет эту популярность «запоминающимися мелодиями, которые звучат в каждой части». Биограф Рахманинова Джеффри Норрис охарактеризовал концерт как «примечательный своей лаконичностью и лирическими темами, которые достаточно контрастны, чтобы не быть испорченными ни избытком, ни чрезмерным повторением». В статье для The Guardian Стивен Хоу утверждает, что это сочинение – «самое популярное, наиболее часто исполняемое и, возможно, наиболее совершенное с точки зрения структуры. Кажется, будто оно написалось само собой, настолько естественно льется музыка». В другой статье Джона Эзарда и Дэвида Уорда концерт назван одним из «самых часто исполняемых в репертуаре. Его ежегодное появление в новом столетии в качестве любимой мелодии британской классической публики свидетельствует о положении Рахманинова как, пожалуй, самого популярного композитора мейнстрима за последние 70 лет». В 2023 и 2024 годах произведение было признано номером один в ежегодном опросе «Зал славы» Classic FM и неизменно входит в тройку лидеров. Многочисленные фильмы, такие как «Сентябрьское свидание» Уильяма Дитерле (1950), «Рапсодия» Чарльза Видора (1954) и «Семь лет с невестой» Билли Уайлдера (1955), используют темы из концерта. В романтической драме Дэвида Лина «Встреча на вокзале» (1945) музыка широко используется в саундтреке, а в фильме Фрэнка Борзажа «Я всегда любила тебя» (1946) она играет важную роль; это еще больше способствовало популяризации произведения. В эпизоде «Тихая ночь» сериала «Внутри №9» Стива Пембертона саундтрек концерта использован в значительной степени, почти весь эпизод обходится без речи, а звук почти полностью следует за музыкой концерта. Концерт также вдохновил множество песен и часто используется в программах фигурного катания.

I. Умеренный

Открывающая часть начинается с серии хроматических переливов, напоминающих звучание колоколов на фортепиано, которые нарастают, создавая напряжение и в конечном итоге приводя к вступлению главной темы скрипками, альтами и первым кларнетом. Фортепиано начинает исполнять очень низкие ноты во время звучания темы струнными и кларнетом. В этой первой части, пока оркестр излагает мелодию, фортепиано берет на себя роль аккомпанемента, состоящего из быстрых, колеблющихся арпеджио в обеих руках, которые способствуют полноте и текстуре звучания. Вскоре тема переходит в немного более низкий регистр, где ее подхватывает секция виолончелей, а затем к ней присоединяются скрипки и альты, взмывая к кульминационной ноте до. После изложения длинной первой темы, быстрый и виртуозный переход "più mosso" в фортепианной фактуре ведет к короткой серии аутентичных каденций, сопровождаемых крещендо и акселерандо; затем следует плавный, лирический переход ко второй теме в ми мажоре, относительной тональности. Вторая тема впервые звучит в исполнении сольного фортепиано, с легким аккомпанементом верхних духовых инструментов. Переход, следующий за хроматической гаммой, в конечном итоге приводит к возвращению второй темы, на этот раз полным оркестром при динамике piano. Экспозиция завершается взволнованным заключительным разделом с восходящими арпеджио на ми-мажорной гамме в обеих руках. В этом беспокойном и неустойчивом развитии используются мотивы из обеих тем, часто меняются тональности и мелодия передается различным инструментам, в то время как медленно формируется новая музыкальная идея. Звучание здесь, хотя и сосредоточено на определенной тональности, содержит элементы хроматизма. Две последовательности фортепианной фактуры приводят к спокойному, оркестровому возвращению первой темы в доминантовой септаккорде соль мажор. Развитие продолжается с использованием мотивов из предыдущих тем, достигая кульминации в секции "più vivo" в си мажор. Тремоло-арпеджио переходит в секцию акселерандо, где фортепиано аккомпанирует аккордами в обеих руках, а струнная секция исполняет мелодию, напоминающую вторую тему. Произведение достигает кульминации, когда фортепиано играет диссонирующие аккорды fortississimo, а валторны и трубы обеспечивают синкопированную мелодию. Пока оркестр повторяет первую тему, фортепиано, которое ранее выполняло роль аккомпанемента, теперь исполняет маршеобразную тему, лишь частично представленную в развитии, тем самым внося значительные изменения в экспозицию; как и в основной теме, арпеджио на фортепиано служат аккомпанементом. За этим следует фортепианное соло, которое продолжает первую тему и ведет к нисходящему хроматическому пассажу к аккорду pianississimo ля мажор. Затем звучит вторая тема в исполнении валторны. Вступление фортепиано возвращает тональность до минор, с тремоло-пассажами, исполняемыми над загадочной темой, звучащей в оркестре. Недолго, произведение переходит в глиссандо до мажор на фортепиано, и остается спокойным, пока не вовлекается в коду, основанную на первом субъекте, обозначенную Meno mosso, в которой часть заканчивается в до минор fortissimo, с той же аутентичной каденцией, что и после первого изложения первой темы в экспозиции.

The opening movement begins with a series of chromatic bell like tollings on the piano that build tension, eventually climaxing in the introduction of the main theme by the violins, violas, and first clarinet. The piano starts to play very low notes during the theme introduced by the strings and clarinet. In this first section, while the melody is stated by the orchestra, the piano takes on the role of accompaniment, consisting of rapid oscillating arpeggios between both hands which contribute to the fullness and texture of the section's sound. The theme soon goes into a slightly lower register, where it is carried on by the cello section, and then is joined by the violins and violas, soaring to a climactic C note. After the statement of the long first theme, a quick and virtuosic "piu mosso" pianistic figuration transition leads into a short series of authentic cadences, accompanied by both a crescendo and an accelerando; this then progresses into the gentle, lyrical second theme in E major, the relative key. The second theme is first stated by the solo piano, with light accompaniment coming from the upper wind instruments. A transition which follows the chromatic scale eventually leads to the final reinstatement of the second theme, this time with the full orchestra at a piano dynamic. The exposition ends with an agitated closing section with scaling arpeggios on the E major scale in both hands. The agitated and unstable development borrows motifs from both themes, changing keys very often and giving the melody to different instruments while a new musical idea is slowly formed. The sound here, while focused on a particular tonality, has ideas of chromaticism. Two sequences of pianistic figurations lead to a placid, orchestral reinstatement of the first theme in the dominant 7th key of G. The development furthers with motifs from the previous themes, climaxing towards a B major "più vivo" section. A triplet arpeggio section leads into the accelerando section, with the accompanying piano playing chords in both hands, and the string section providing the melody reminiscent of the second theme. The piece reaches a climax with the piano playing dissonant fortississimo chords, and with the horns and trumpets providing the syncopated melody. While the orchestra restates the first theme, the piano, that on the other occasion had an accompaniment role, now plays the march like theme that had been halfly presented in the development, thus making a considerable readjustment in the exposition, as in the main theme, the arpeggios in the piano serve as an accompaniment. This is followed by a piano solo which continues the first theme and leads into a descending chromatic passage to a pianississimo A major chord. Then the second theme is heard played with a horn solo. The entrance of the piano reverts the key back into C minor, with triplet passages played over a mysterious theme played by the orchestra. Briefly, the piece transitions to a C major glissando in the piano, and is placid until drawn into the coda based on the first subject, marked Meno mosso, in which the movement ends in a C minor fortissimo, with the same authentic cadence as those that followed the first statement of the first theme in the exposition.

II. Адажио sostenuto (последнее произведение)

Вторая часть начинается с серии медленных аккордов в струнных, модулирующих из до-минора предыдущей части в ми-мажор этой части. В начале раздела A вступает фортепиано, исполняя простую арпеджированную фигуру. Эта фортепианная фигура была сочинена в 1891 году как вступление к Романсу из цикла "Две пьесы для шести рук". Основная тема первоначально представлена флейтой, а затем развивается в обширном соло кларнета. Мотив передаётся между фортепиано и струнными. Далее звучит раздел B. Он нарастает к короткой кульминации, сосредоточенной на фортепиано, которая приводит к каденции для фортепиано. Оригинальная тема повторяется с различными обращениями аккордов и низкими арпеджио на фортепиано. Оркестр в основном играет очень легато и мягко, однако флейты исполняют аккорды стаккато на протяжении большей части окончания. После кульминационной фразы с фортепиано и струнными, музыка начинает затихать, постепенно теряя инструменты и всё больше сосредотачиваясь на фортепиано, медленно опускаясь к финалу, состоящему лишь из соло солиста в ми-мажоре.

III. Веселые шутки

Последняя часть начинается с короткого оркестрового введения, модулирующего от ми мажора (тональности предыдущей части) до до минора, прежде чем фортепианное соло приводит к изложению взволнованной первой темы. После завершения первоначального быстрого темпа и музыкальной драмы, короткий переход от фортепианного соло ведет к тому, что гобой и альты представляют вторую лирическую тему в си мажоре. Эта тема сохраняет мотив второй темы первой части. Экспозиция завершается напряженной заключительной секцией в си мажоре. Затем следует развернутая и энергичная разработка. Разработка основана на первой теме экспозиции и сохраняет ярко выраженный импровизационный характер, поскольку инструменты поочередно исполняют бурные мотивы. В рекапитуляции первая тема сокращена до 8 тактов на tutti, поскольку она широко использовалась в разработке. После перехода появляется вторая тема рекапитуляции, на этот раз в ре мажор, на полутон выше тоники. Однако после зловещей заключительной секции следует нарастание к триумфальной кульминации в до мажоре, начиная с коды. Часть завершается очень триумфально в тональном мажоре, с тем же четырехнотным ритмом, который завершает Третий концерт ре миноре.

Транскрипции и производные произведения

В 1901 году Гутхейл опубликовал концерт вместе с двумя фортепианными переложениями композитора. Австрийский скрипач и композитор Фриц Крайслер в 1940 году сделал переложение второй части для скрипки и фортепиано под названием Preghiera (Молитва). В 1946 году Перси Грейнджер создал концертную транскрипцию третьего движения для фортепиано соло. Аранжировка 2006 года, выполненная The Classical Jazz Quartet, использует тематические фрагменты из каждой части в качестве основы для джазовой импровизации. Две песни в исполнении Фрэнка Синатры восходят к этому концерту: "I Think of You", основанная на второй теме первой части, и "Full Moon and Empty Arms", основанная на второй теме третьего движения. Баллада Эрика Кармена "All by Myself", записанная в 1975 году, основана на втором движении.