Эверад Дигби: Участник Порохового заговора

Введение

Сэр Эверард Дигби (ок. 1578 – 30 января 1606) был участником группы представителей провинциальной английской знати, планировавших неудавшийся Пороховой заговор 1605 года. Хотя он был воспитан в англиканской семье и женился на протестантке, Дигби и его жена тайно были приняты в строго незаконную и подпольную католическую церковь в Англии иезуитским священником отцом Джоном Джерардом. Осенью 1605 года он совершил христианское паломничество к святыне колодца святой Вайнфриды в Холивеле, Уэльс. Примерно в это же время он познакомился с Робертом Кэйтсби, который планировал взорвать Палату лордов с помощью пороха, как предполагаемый акт тираноубийства и удар, направленный на устранение короля Якова I. Кэйтсби затем планировал возглавить народное восстание с целью смены режима, в результате которого на английский трон должен был быть возведен католический монарх. Полный объем знаний Дигби о заговоре и его участие в нем неизвестны, но по настоянию Кэйтсби Дигби арендовал Коутон-Корт и подготовил "охотничью дружину", готовую к запланированному восстанию. Заговор провалился, и Дигби присоединился к заговорщикам, когда они скрывались в Мидлендсе, не сумев заручиться поддержкой на своем пути. Дигби оставил остальных беглецов в доме Холбеша в Стаффордшире и вскоре был схвачен и доставлен в Лондонский Тауэр. 27 января 1606 года Дигби предстал перед судом. Несмотря на красноречивую защиту, он был признан виновным в государственной измене, и три дня спустя был повешен, потрошен и четвертован.

Происхождение

Семья Дигби происходила из Лестершира. Сэр Джон Дигби (ум. 1269) участвовал в двух крестовых походах, а к 1418 году сэр Эверард "Гринлиф" Дигби был лордом Тилтона, владельцем поместья Драйсток (Сток Драй) и депутатом парламента от Ратленда. Сэр Эверард погиб (и его семья лишилась большей части своего состояния), сражаясь в 1461 году на стороне Генриха VI против Эдуарда IV. Судьба семьи изменилась к лучшему в 1485 году, когда сыновья сэра Эверарда сражались за победившего Генриха VII в битве при Босворте.

Ранние годы

Эвеард Дигби был старшим сыном Эвеарда Дигби, эсквайра (умершего в 1592 году), и его жены Марии (урожденной Нил), дочери Фрэнсиса Нила из Кейторпа в Лестершире. Заговорщик был двоюродным братом Анны Во, которая на протяжении многих лет подвергала себя серьезному риску, укрывая иезуитских священников, таких как Генри Гарнет. Он, вероятно, был близким родственником ученого XVI века Эверарда Дигби, но очевидно, что ученый, скончавшийся в 1605 году, не был его отцом, поскольку, будучи членом колледжа Святого Иоанна в Кембридже (что подразумевало безбрачие), он не мог быть женат в то время, когда родился молодой Эверард и некоторые из его 13 братьев и сестер, и он не носил титул "эсквайра", как указано в его посмертной инквизиции 1592 года. В 1596 году, будучи еще подростком, он женился на Мэри Малшоу (или Мушло), молодой наследнице, которая принесла с собой поместье Гейхерст в Бакингемшире. По всем свидетельствам, их брак был счастливым, и у них родилось двое сыновей: Кенэлм Дигби родился в 1603 году в Гейхерсте, а Джон – в 1605 году. В отличие от других английских католиков, Дигби не имел личного опыта действия английских законов против рецидивистов. После смерти отца он был взят под опеку канцлерского суда и воспитывался в протестантской семье. Дигби часто посещал двор Елизаветы I и неформально был связан с елизаветинскими джентльменами-пенсионерами. 21 октября Дигби, его жена Мэри, Гарнет и Во были в Харроудене, отмечая отложенный праздник Святого Луки. Там он встретил Роберта Кэйтсби, который в какой-то момент попросил его дать клятву о сохранении тайны, прежде чем представить ему то, что впоследствии стало известно как Пороховой заговор. Английские католики надеялись, что годы преследований, которые они пережили во время правления Елизаветы, закончатся с восшествием на престол Якова I, поскольку его отношение к католикам казалось умеренным и даже терпимым. Однако, по мнению Кэйтсби, Яков не сдержал своих обещаний и быстро потерял терпение к новой династии Стюартов. Поэтому он планировал убить Якова, взорвав Палату лордов порохом, а затем спровоцировать народное восстание, в ходе которого на престол будет восстановлен католический монарх. Кэйтсби заручился поддержкой других католиков, но понес основную часть финансовых издержек и испытывал нехватку средств. Поэтому группа согласилась увеличить свои ряды. С этой целью Кэйтсби завербовал Амброза Руквуда – молодого и богатого католика, владевшего конюшней прекрасных лошадей, – и своего богатого кузена Фрэнсиса Трешема. Степень осведомленности Дигби о заговоре неизвестна, но, по мнению автора Алана Хейнса, Дигби был потрясен услышанным и спросил, что станет с некоторыми из их католических друзей. Кэйтсби ответил: «Будь уверен, что те из знати, кого стоит спасти, будут сохранены, но об этом никто не узнает». Никто из их друзей не должен был пострадать при взрыве. Кэйтсби велел ему арендовать Коутон-Корт у главы семьи Трокмортонов, чтобы он «мог лучше служить делу [похищения принцессы Елизаветы]». Оттуда он должен был организовать охотничью группу (на самом деле – отряд вооруженных людей на лошадях) и быть готовым к каким-либо военным маневрам.

Everard Digby was the eldest son of Everard Digby, Esquire (who died in 1592) and his wife Maria (née Neale), daughter of Francis Neale of Keythorpe in Leicestershire. The conspirator was a cousin of Anne Vaux, who for years placed herself at considerable risk by sheltering Jesuit priests such as Henry Garnet. He was probably a near kinsman of the 16th century scholar Everard Digby, but it is clear that the scholar, who died in 1605, was not his father, because as a Fellow of St John's College, Cambridge (a celibate calling) he could not have been married at the time when the young Everard and some of his 13 siblings were born, nor was he "Esquire", as the father is named in his inquisition post mortem of 1592. In 1596, while still a teenager, he married Mary Mulshaw (or Mushlo), a young heiress who brought with her Gayhurst House in Buckinghamshire. By all accounts their marriage was a happy one, and they had two sons; Kenelm Digby was born in 1603 at Gayhurst, and John in 1605. Unlike other English Catholics, Digby had little first hand experience of England's recusancy laws. Following the death of his father he had been made a ward of Chancery and was raised in a Protestant household. Digby frequented the court of Elizabeth I, and became informally associated with the Elizabethan gentlemen pensioners.#tag:ref|Digby Thomas gives the date as 23 April instead. On 21 October Digby, his wife Mary, Garnet and Vaux were at Harrowden celebrating a delayed Feast of St Luke. While there he met Robert Catesby, who at some point asked him to swear an oath of secrecy before introducing him to what later became known as the Gunpowder Plot. English Catholics had hoped that the years of persecution they suffered during Elizabeth's reign would end when James I came to the throne, as his attitude appeared moderate, even tolerant towards Catholics. In Catesby's view, however, James had reneged on his promises, and he had quickly lost patience with the new Stuart Dynasty. He therefore planned to kill James by blowing up the House of Lords with gunpowder, and then inciting a popular revolt during which a Catholic monarch would be restored to the throne. Catesby had enlisted the aid of other Catholics, but had borne much of the scheme's financial cost and was running out of money. The group had therefore agreed to expand their numbers. To this end Catesby had recruited Ambrose Rookwood—a young and wealthy Catholic with a stable of fine horses—and a wealthy cousin, Francis Tresham. The extent of Digby's knowledge of the plot is unknown, but in the opinion of author Alan Haynes, Digby was shocked by what he heard, and asked what would become of some of their Catholic friends. Catesby replied "Assure your selfe that such of the nobilitie as are worth the saving shalbe preserved and yet knowe not of the matter." None of their friends would be caught in the explosion. Catesby told him to rent Coughton Court from the head of the Throckmorton family, so that he would "the better to be able to do good to the cause [kidnap Princess Elizabeth]". From there, he was to organise a hunting party (in reality a group of armed men on horseback) and be ready for some kind of military manoeuvre.

Охотники

2 ноября в Гейхерсте, во время подготовки к охоте, Дигби посетил Джерард. Заметив, что дом почти пуст, иезуит спросил его, не происходит ли "каких-либо дел" и известно ли об этом Гарнету. Не желая вовлекать Джерарда, несмотря на то, что менее чем за две недели до этого ему сообщили об одобрении заговора иезуитами, Дигби ответил, что ничего не знает "и не может ему рассказать". Позже Джерард использовал этот разговор для своей защиты от обвинений в причастности к заговору, но сожалел, что не получил возможности отговорить Дигби от задуманного. Два дня спустя Дигби и его слуги остановились в трактире "Красный Лев" в Данчерче, где должна была состояться охота. Он взял с собой несколько предметов одежды, включая "белый атласный дублет, отороченный пурпуром". Также присутствовали, но не были вовлечены, его дядя, сэр Роберт Дигби, Хамфри Литтлтон и его племянник Стивен Литтлтон. Они поужинали, после чего к ним присоединились соучастник Джон Грант и друг. Был приглашен также сводный брат заговорщиков Роберта и Томаса Винтуров, Джон Винтур. На следующее утро они посетили мессу, которую проводил отец Хаммонд, после чего отправились дальше. Около полуночи 4 ноября Гая Фокса обнаружили охраняющим порох, который заговорщики спрятали под Палатой лордов, и арестовали. Заговорщики, оставшиеся в Лондоне, вскоре бежали в Мидлендс, где встретили тех, кто уже отправился туда для подготовки к запланированному восстанию. Они встретили Дигби и его свиту в Данчерче. Кэйтсби сообщил Дигби, что король и Солсбери мертвы, и "если истинные католики сейчас выступят, он не сомневается, что смогут добиться для себя выгодных условий". Дигби был убежден, но многие из его спутников были недовольны тем, что их так обманули, и тем более – тем, что их связали с изменой. Один из его слуг спросил Дигби, что их ждет; Дигби ответил, что, хотя он знает об их незнании, "но теперь уже ничего не поделать".

On 2 November at Gayhurst, while making preparations for his hunting party, Digby was visited by Gerard. Having noticed that the house was almost completely empty, the Jesuit asked him if there was "any matter in hand" and if Garnet knew of it. Keen not to implicate Gerard, despite being told less than two weeks earlier that the plot had Jesuit approval, Digby told him that there was nothing he knew of "or could tell him of". Although Gerard later used this conversation to defend himself against those who accused him of involvement in the plot, he lived to regret not being given the opportunity to dissuade Digby from his course. Two days later Digby and his servants were ensconced at the Red Lion inn, in Dunchurch, where his hunt was to take place. He took with him several items of clothing, including "a white satin doublet cut with purple". Also present, but uninvolved, were his uncle, Sir Robert Digby, Humphrey Littleton and his nephew Stephen Littleton. They ate supper, before being joined by fellow conspirator John Grant and a friend. Also invited was the stepbrother of plotters Robert and Thomas Wintour, John Wintour. They attended a mass the next morning, conducted by a Father Hammond, before the party moved on. Around midnight on 4 November, Guy Fawkes was discovered guarding the gunpowder the plotters had placed beneath the House of Lords, and arrested. Those conspirators still in London soon took flight for the Midlands, finding along the way those who had already left to prepare for the planned uprising. They met Digby and his party at Dunchurch. Catesby told Digby that the king and Salisbury were dead, and "if true Catholics would now stir, he doubted not that they might procure to themselves good conditions". Digby was won over, but many of his party were less than impressed at being so badly deceived, and worse, being associated with treason. One of his servants asked Digby what would happen to them; Digby told him that although he was aware of their ignorance, "but now there is no remedy".

Полет

6 ноября беглецы совершили набег на замок Уорвик и сумели захватить больше лошадей, прежде чем перебраться в Норбрук, чтобы собрать спрятанное оружие. Оттуда они продолжили путь в сторону Хаддингтона. Кейтсби приказал своему слуге (и соучастнику) Томасу Бейтсу доставить письмо отцу Гарнету в Коутон-Корт. Кейтсби и Дигби попросили Гарнета простить их опрометчивость, прежде чем попросить его помочь в поднятии восстания в Уэльсе. Ответ Гарнета умолял их прекратить "нечестивые поступки" и прислушаться к наставлениям Папы. Когда священник попытался утешить Мэри Дигби, также находившуюся в Коутон-Корте, она разрыдалась. С их неуклонно уменьшающейся группой сторонников, оставшиеся беглецы прибыли в Хаддингтон около 14:00. Любые надежды на поддержку начали таять; почти все, кого они встречали, заботились лишь о собственной безопасности, опасаясь быть замешанными в предательстве. На следующее утро они ехали под дождем, ненадолго останавливаясь, чтобы взять припасы из дома отсутствующего лорда Виндзора в Хевелл-Гранж. Однако местные жители отказывались иметь с ними какое-либо дело; Дигби позже признался, что "никто" к ним не присоединился. Той ночью они прибыли в Холбеш-Хаус на границе Стаффордшира, и, уставшие и отчаявшиеся, разложили часть промокшего пороха перед камином, чтобы высушить его. Искра из камина попала на порох, и вспыхнувшее пламя охватило Кейтсби, Руквуда, Гранта и еще одного человека.

Сдаться .

Кэйтсби и его сообщники в заговоре – Томас Перси, Джон Райт и его брат Кристофер – были убиты людьми шерифа Вустера рано утром 8 ноября, но Дигби уже покинул их, чтобы сдаться властям (единственный из заговорщиков, кто так поступил). Вместе с двумя слугами, предположительно Бейтсом и его сыном, он взял несколько лошадей и скрылся в близлежащем лесу. Однако их следы вскоре обнаружили, и, проявив некоторое колебание (Дигби намеревался сдаться кому-то более достойному), он рано утром предстал перед самым старшим по званию из своих противников. Пока Дигби доставили в Лондонский Тауэр, поместье Гайхерст подверглось разграблению: вещи слуг были украдены, скот продан за бесценок, а Мэри Дигби осталась без средств к существованию. Шериф позже отметил: «Все имущество вывезено, вплоть до самого пола большой гостиной». В Тауэре обыскали два сундука с одеждой Дигби и обнаружили 100 фунтов стерлингов золотом и 50 фунтов стерлингов серебром. Уильям Вад, лейтенант Тауэра, спросил, можно ли взять 50 фунтов стерлингов на оплату еды и постели для Дигби. Дигби безуспешно пытался добиться аудиенции у Якова, чтобы объяснить свою роль, что, по мнению Фрейзера, указывало либо на ограниченность его участия, либо на его «поразительную наивность и веру в милосердие своего суверена». Находясь в заключении, он усердно писал тайные письма, которые переправляли из Тауэра и заново обнаружили лишь после смерти Кенелма Дигби в 1665 году. Ему повезло избежать участи Гая Фокса, который подвергался пыткам несколько раз, однако в одном из этих писем намекается, что ему тоже «в некотором роде предлагали» это. Он описал свой отказ сотрудничать со следователями, похвастался своим обманом и тем, что ничто не могло бы сделать заговор менее отвратительным в глазах других католиков. Дигби также вырезал надпись на стене своей камеры, которая сохранилась до 1996 года. В декабре 1605 года Мэри Дигби написала графу Солсбери, жалуясь на то, что шериф Бакингемшира позволил людям разобрать их дом ради собственной выгоды, даже ее личные вещи, и не разрешил им забрать ни одной вещи из одежды или белья. Она умоляла его о жизни своего мужа и о заступничестве перед королем Яковом.

Catesby and fellow conspirators Thomas Percy, John Wright and his brother Christopher were killed by the Sheriff of Worcester's men early on 8 November, but Digby had already left to give himself up (the only conspirator to do so). With two servants, possibly Bates and his son, he took several horses and hid in nearby woods. Their tracks were soon found, however, and with some hesitation (Digby had intended to surrender himself to someone more worthy), early that morning he presented himself to the most senior looking of his adversaries. While Digby was taken to the Tower of London, Gayhurst was ransacked; the servants' belongings were stolen, the livestock was sold cheaply, and Mary Digby was left destitute. The sheriff later remarked "All goods are carried away, even to the very floor of the great parlour." At the Tower, Digby's two trunks of clothing were searched, and found to contain £100 in gold, and £50 in white money. William Waad, Lieutenant of the Tower, asked if he could take £50 to pay for Digby's food and bedding. Digby unsuccessfully sought an audience with James to try and explain himself, in Fraser's opinion suggesting either that the extent of his involvement was limited, or that he was "astonishingly naive and trusting of his sovereign's forgiveness." While imprisoned he busied himself with writing secret letters, smuggled from the Tower and not rediscovered until Kenelm Digby's death in 1665. Although he was fortunate not to suffer the fate of Guy Fawkes, who was tortured on several occasions, one of these letters hints that it had been "in a fashion, offered". He described his refusal to cooperate with his interrogators, boasted of his deceit, and how there was nothing he could do to make the plot appear less abhorrent to fellow Catholics. Digby also carved an inscription on the wall of his cell, extant as of 1996. In December 1605 Mary Digby wrote to the Earl of Salisbury complaining that the Sheriff of Buckinghamshire had allowed people to strip their house for his profit, even her closet, and had not allowed them any of their clothes or linen. She entreated him for the life of her husband and his intercession with King James.