Введение

Английская актриса (1882–1976)

1930-е годы

В начале 1930-х годов Торндайк исполнила главную роль в "Федре" Расина, миссис Алвинг в "Призраках" Ибсена и Эмилию в знаменитой постановке "Отелло" в театре Савойя с Полом Робсоном и Пегги Эшкрофт в ролях Отелло и Дездемоны. В 1931 году она была удостоена звания DBE, став пятой актрисой, получившей титул Дамы. Четырьмя предшественницами, удостоенными этого звания в театральной среде, были Мэй Уити (1918), Женевьева Уорд (1921), Эллен Терри (1925) и Мэдж Кендал (1926). В Вест-Энде в сентябре 1933 года Торндайк сыграла в пьесе "The Distaff Side" Джона ван Друтена, которую она затем представила на Бродвее в следующем году. Между этими выступлениями она исполнила роль Гертруды в "Гамлете" для труппы Old Vic в "Садлерс-Уэллс" в пятичасовой постановке без сокращений, режиссером которой был Грит (он же сыграл Полония). Торндайк и Кассон были среди актеров, считавших своим долгом выступать не только в Вест-Энде, но и в провинции – по словам критика Ханнена Шваффера, «Сибиль – единственная актриса, к которой провинция относится как к королеве», – и она сама выражалась так: «Ни один актер не имеет права отказываться от гастролей, это часть нашей работы». В 1936 году супруги гастролировали с пьесами Еврипида, Шоу, Ноэля Коварда и Д. Г. Лоуренса, а в следующем году последовали гастроли с новой пьесой "Шесть мужчин из Дорсета" Майлза Маллесона и Харви Брукса. В 1938 году Торндайк выступила в Нью-Йорке в роли миссис Конвей в пьесе Дж. Б. Пристли "Время и семья Конвеев". В Вест-Энде она создала роль мисс Моффет в долгоиграющей пьесе "Кукуруза зелена" (1938) Эмлина Уильямса. По сообщению The Times, эта пьеса «представила ее в лучшей форме в роли английской незамужней женщины, посвятившей себя преподаванию, и принесла ей и автору, который сам играл валлийского шахтера, ее лучшего ученика, воодушевляющий успех накануне войны и новых перемен в театральной жизни».

Вторая мировая война

Когда в сентябре 1939 года началась Вторая мировая война, Торндайк, убежденный пацифист, выступила против конфликта, но признала, что пока он длится, население нуждается в развлечениях. В 1940 году она приняла участие в экранизации пьесы Шоу «Майор Барбара» в роли генерала Бэйнса, после чего она и Кэсон присоединились к гастрольной труппе Old Vic, которая возила «Макбета» даже в самые отдаленные уголки Уэльса. Поскольку доступных гостиниц было немного, актеры часто останавливались у шахтерских семей, которых Торндайк находила "чудесно гостеприимными". К 1941 году, когда лондонский блиц стал подходить к концу, стало возможным возрождение лондонских театров, и труппа Old Vic представила редко ставившуюся Шекспиром пьесу «Король Джон», в которой Торндайк играла Констанцию. Поскольку их собственный театр был сильно разрушен бомбардировками, труппа выступала в Новом театре. Позднее в том же году Кэсоны вновь отправились в турне по Уэльсу, добавив в свой репертуар пьесы «Кандида» и «Медея». После поражения Германии в 1945 году в Берлине был обнаружен нацистский черный список, содержащий имена известных людей, подлежащих аресту в случае вторжения в Британию. Среди них была и Торндайк, как видный член Национального совета по гражданским свободам.

Послевоенные годы и 1950-е годы

Когда в 1946 году труппа «Олд Вик» давала сезон в Нью-Йорке, Торндайк решила остаться в Англии, чтобы играть с Кассоном. В 1947 году они снялись в пьесе Пристли «Линда». В театре Торндайк и Кассон участвовали в возобновлении трагедии Джона Хоума «Дуглас» на Эдинбургском фестивале (1950). Как и предыдущая пьеса, она больше понравилась публике, чем критикам, и выдержала 386 представлений в театре «Хеймаркет». Во время репетиций пьесы Гилгуд был арестован и оштрафован за гомосексуальные действия и опасался реакции зрителей в первую ночь. В отличие от некоторых представителей профессии, Торндайк не терпела гомофобии. (Среди тех, кто был менее расположен к Гилгуду, чем Торндайк, были Оливье и Эдит Эванс.) В день премьеры Торндайк взяла встревоженного Гилгуда за руку и прошептала: «Пойдём, Джон, дорогой, они не будут меня освистывать», и повела его на сцену – под аплодисменты и приветствия зрителей. В 1956 году супруги совершили турне по Южной Африке, Кении, Израилю и Турции, где давали драматические вечера. В Нью-Йорке они выступили на мировой премьере пьесы Грэхема Грина «Теплица», которая шла на Бродвее 143 представления в 1957 году, после чего они вновь посетили Австралию и Новую Зеландию, гастролируя со спектаклем «Сад мела». В 1950-х годах Торндайк снялась в одиннадцати фильмах: «Страх сцены» (в роли миссис Гилл, 1950), «Унесенные ветром» (миссис Марстон, 1951), «Дама с лампой» (мисс Бозанке, 1951), «Волшебный ящик» (аристократическая клиентка, 1951), «Мелба» (королева Виктория, 1953), «Слабые и порочные» (Мэйбл, 1953), «Принц и танцовщица» (королева-вдова, 1957), «Жива и здорова» (Дора, 1958), «Смайли получает пистолет» (бабушка, 1958), «Пожмите руку дьяволу» (леди Фитцхуг, 1959) и «Реактивный шторм» (Эмма Морган, 1959). Среди ее телевизионных работ была студийная постановка «Воды луны» с Эванс, Кассоном и Кэтлин Харрисон.

Поздние годы, 19601976

Первой сценической ролью Торндайк в 1960-х годах стала Лотта Бэйнбридж в пьесе Коварда «В ожидании аплодисментов»; она и Мари Лёр сыграли главные роли двух жительниц дома престарелых для актеров, увековечивая и, наконец, разрешая давнюю вражду. Она говорила: «Я любила эту пьесу. Это самая прекрасная современная пьеса, которую мне доводилось играть», но она не имела большого кассового успеха и была закрыта после 188 представлений. В 1961 году Торндайк сыграла самую продолжительную роль в своей карьере – заглавную роль в пьесе Хью Росса Уильямсона «Тереза Авильская», посвященной жизни святой. Она считала это «самой захватывающей ролью, которую мне предлагали со времен Святой Жанны», но сценарий Уильямсона, даже после значительной доработки Кассоном, оказался разочаровывающим. Критики были восторженны в своих оценках игры Торндайк, но ни критикам, ни публике не пришлась по душе сама пьеса, которая была закрыта через шесть недель. Критик Дж. К. Трюин писал о «самой поразительно полной постановке – по крайней мере, в моем опыте – любой пьесы нашего времени». Он назвал медсестру в исполнении Торндайк «чудом суровой нежности». Постановку признали кульминацией фестиваля и возобновили в следующем году. Между двумя постановками Торндайк впервые появилась в мюзикле, сыграв грозную мисс Кроули в адаптации «Ярмарки тщеславия» Теккерея. Пьеса получила негативные отзывы. В The Guardian написали, что в ее возрасте Торндайк «следовало знать, что не стоит браться за эту затянутую бессмыслицу», хотя The Times нашел утешение в ее «сияющей театральной фигуре», которая «наполняет каждую реплику комическим авторитетом». Оливье перешел из Чичестера, чтобы стать основателем и художественным руководителем Национального театра в конце 1963 года. Он включил «Дядю Ваню» в свой первый сезон, и многие актеры из Чичестера повторили свои роли, но Кассон, к тому времени уже в конце восьмидесятых, отказался, и Торндайк поступила так же. В январе 1964 года она появилась в театре «Герцогиня» в роли вдовствующей графини Листер в пьесе Уильяма Дугласа Хоума «Неохотный пэр» – комической интерпретации недавнего отказа старшего брата автора от титула пэра, чтобы иметь возможность претендовать на пост премьер-министра. Снова отзывы о игре Торндайк были лучше, чем о самой пьесе. Бернард Левин писал, что «она вгрызается зубами в самую сочную роль за последние годы» и хвалил «аппетит и энтузиазм, которые она вкладывает в свою игру». Она считала, что критики несправедливо отвергли пьесу – «им теперь нужен только авангард и классика», – и сожалела, что ее контрактные обязательства вынудили ее покинуть труппу через шесть месяцев после начала восемнадцатимесячного сезона. После двух подряд кассовых неудач – «Сезон доброй воли» Артура Маршалла (1964) и «Обратный билет» Уильяма Корлетта (1965) – Торндайк воссоединилась с Кассоном в том, что стало их последней совместной постановкой в Вест-Энде, возрождении классической черной комедии «Мышьяк и старое кружево». С Афиной Сейлер в роли ее не менее доброжелательной и безумно опасной сестры Торндайк получила удовольствие, критики были восторженны, и пьеса шла с февраля по ноябрь 1966 года. После этого Торндайк больше не появлялась на лондонской сцене. В январе 1967 года в театре Ивонн Арно в Гилфорде она сыграла Клэр Рагонд в пьесе «Виадук», а в феврале 1968 года в том же театре – миссис Базиль в пьесе «Зови меня Джеки». Позже в том же году она гастролировала в роли миссис Брэмсон в триллере Эмлина Уильямса «Ночь должна упасть». Телевидение не было ее любимой средой – она находила его ограничивающим, – хотя в 1965 году она добилась успеха в роли миссис Мур в экранизации BBC романа Э. М. Форстера «Проход в Индию». Форстер поздравил ее с игрой, но она ответила: «Я любила миссис Мур, но телевидение – не лучшая среда для ее выражения! Она больше, чем это». Кассон умер в мае 1969 года, и единственной сценической ролью Торндайк после этого стало первое представление театра, названного в ее честь – театра Торндайк в Летерхеде, в октябре того же года, где она сыграла Женщину в пьесе Джона Грэхема «Там жила старушка». В 1970 году она была удостоена звания члена Ордена Почетных спутников. Ее последнее публичное выступление состоялось в последнюю ночь Национального театра в Олд-Вике в феврале 1976 года, где она, сидя в инвалидном кресле, поблагодарила аплодирующих ей коллег по зрительному залу. Брайан Харрисон записал с Торндайк устное интервью в декабре 1975 года в рамках проекта «Интервью о суфражистском движении» под названием «Устные свидетельства о суфражистском и суфражистском движениях: интервью Брайана Харрисона». В нем она рассказывает о прогрессивном характере театра, о своей свободе как актрисы и о своей поддержке избирательного права для женщин. Торндайк и Кассон долго жили в Свон-Корт, Челси, где она умерла 9 июня 1976 года в возрасте 93 лет.

Репутация

Торндайк описывала себя как "старомодную социалистку, англиканку и пацифистку – сочетание, которое, возможно, не одобрил бы г-н Маркс". Корин Редгрейв вспоминал: "Ее блистательный дух просвечивал почти во всем, что она делала. Она была непоколебима в своих гуманитарных христианско-социалистических убеждениях". Выступая с речью на ее отпевании, Джилгуд назвал Торндайк "самой любимой актрисой со времен Эллен Терри". О качествах Торндайк как актрисы мнения расходятся. Шеридан Морли, развивая мысль Джилгуда, написал, что она была не только самой любимой, но, "возможно, и лучшей". Халлам Теннисон считал, что "она чрезмерно четко произносила слова: она была последним отголоском эпохи Ирвинга и Терри, где главное было говорить красиво и ясно и быть услышанной во всем зрительном зале". Пол Скофилд считал ее "великолепной актрисой, которая внушала ощущение огромной силы. Она стремилась к масштабным задачам и отдавала все свои силы, чтобы достойно воплотить великие классические темы".