Введение
Генерал-лейтенант Хосе Антонио де ла Каридад Масео и Грахалес (14 июня 1845 – 7 декабря 1896) – кубинский генерал и второй по командованию в Кубинской армии независимости. Кубинцы прозвали Масео «Бронзовым Титаном» (lang es), имя, которое он заслужил, будучи несколько раз раненым в сражениях. Испанцы называли Масео «Великим Львом» (El León mayor). Масео был одним из самых выдающихся партизанских лидеров в Латинской Америке XIX века, сопоставимым с Хосе Антонио Паэсом из Венесуэлы по военному мастерству.
Lt. General José Antonio de la Caridad Maceo y Grajales (June 14, 1845December 7, 1896) was a Cuban general and second in command of the Cuban Army of Independence. Fellow Cubans gave Maceo the nickname "The Bronze Titan" (lang es), nickname that he earned after being wounded several times in battle. Spaniards referred to Maceo as the "Greater Lion" (El León mayor). Maceo was one of the most noteworthy guerrilla leaders in 19th century Latin America, comparable to José Antonio Páez of Venezuela in military acumen.
Ранние годы
Масео был сыном венесуэльского фермера и торговца сельскохозяйственной продукцией и кубинской женщины мулатки доминиканского происхождения, Марианы Грахалес и Куэльйо. Его отец, будучи ещё молодым человеком, воевал на стороне испанцев против сил, боровшихся за независимость под предводительством Симона Боливара, Хосе Антонио Паэса и других. В 1823 году он переехал из Каракаса, Венесуэла, в Сантьяго-де-Куба после того, как часть его соратников была сослана из Южной Америки. Масео родился 14 июня 1845 года в городе Сан-Луис, в провинции Ориенте, недалеко от Сантьяго-де-Кубы, на ферме, известной местным жителям как Хобабо. Хотя его отец обучил его владению оружием и управлению их небольшим хозяйством, именно его мать, Мариана Грахалес, привила ему чувство организованности. Эта материнская дисциплина сыграла важную роль в формировании характера Масео и впоследствии отразилась в его действиях как военного лидера. В шестнадцать лет Масео начал работать у отца, доставляя продукты и припасы на муле. Он был успешным предпринимателем и фермером. Как старший из детей, он унаследовал лидерские качества отца и впоследствии стал прославленным генералом. Масео проявлял живой интерес к политическим вопросам своего времени и был посвящён в тайны масонства. На кубинское масонское движение повлияли принципы Французской революции – «Свобода, Равенство и Братство», а также основные постулаты масонов: Бог, Разум, Добродетель.
Десятилетняя война (18681878)
Примерно через две недели после восстания 10 октября 1868 года под руководством Карлоса Мануэля де Сеспедеса против Испании, известного как «Крик Яры» («El Grito de Yara»), Масео вместе с отцом и братьями присоединился к войне. Мариана Грахалес последовала за членами своей семьи в манигуа (лес и самые глухие сельские районы), чтобы поддержать мамбис, как кубинских повстанцев называли в XIX веке. Масео поступил на службу рядовым, когда началась Десятилетняя война. Через пять месяцев Антонио Масео был повышен до командира (или майора), а еще через несколько недель – до подполковника. Затем последовало повышение до полковника, а через пять лет – до бригадного генерала за храбрость и умение перехитрить испанскую армию. Масео участвовал в более чем 500 сражениях. Однако скромное происхождение Масео и цвет его кожи задержали его повышение до генерал-майора, главным образом из-за расистских и классовых предубеждений некоторых других патриотов аристократического или буржуазного происхождения. Солдаты под командованием Масео стали называть его «Бронзовым титаном» за исключительную физическую силу и устойчивость к ранам от пуль и клинков. Он оправился от более чем 25 ранений за 500 военных сражений, и ни одно из них не ослабило его решимости вести войска в бой. Он пользовался особым признанием и восхищением как вождь и военный наставник великого доминиканского стратега Максимо Гомеса, который в последующие годы стал генералом-в-главным Кубинской освободительной армии. Использование мачете в качестве боевого оружия Гомесом вместо испанского меча (также из-за нехватки огнестрельного оружия и боеприпасов) было быстро перенято Масео и его войсками. Антонио Масео отверг военные мятежи в Лагунас-де-Варона и Санта-Рита, которые подорвали единство войск за независимость и способствовали регионализму в Лас-Вильяс. Это контрастировало со стилем руководства Висенте Гарсиа Гонсалеса, который избегал геройских поступков на передовой, предпочитая планирование в тылу, и выступал за региональный подход к сецессии. Дивизионизм и нечеткие планы Гарсии были решительно отвергнуты Масео, когда последний попросил поддержки для создания «Нового революционного правительства». Раздоры, регионализм и недисциплинированность стали основными причинами упадка Революции, чем воспользовался испанский генерал Арсенио Мартинес Кампос-и-Антон, уже назначенный капитаном-генералом Кубы. Он предложил гарантии мира, амнистию революционерам и правовые реформы в обмен на прекращение огня, которое длилось уже 10 лет (в 1878 году). В то же время испанское правительство продолжало сосредотачивать больше сил, чтобы окружить уменьшающиеся кубинские повстанческие силы. Антонио Масео был одним из офицеров, выступивших против подписания Пакта Сонхона, положившего конец Десятилетней войне. 15 марта 1878 года он и другие мамбис (солдаты за независимость) встретились с генералом Мартинес Кампосом, чтобы обсудить условия мира, но Масео утверждал, что мира нельзя достичь, если ни одна из целей войны не будет достигнута; главной из них была отмена рабства на Кубе и кубинская независимость. Единственной немедленной выгодой стала амнистия для участников конфликта и свобода для чернокожих солдат, сражавшихся в «Армии освободителей». Масео не признал договор действительным и не принял предложенную амнистию. Эта встреча, известная как Протест Барагуа, началась, когда к Масео был отправлен посланник от другого кубинского офицера высокого ранга, предложившего устроить засаду испанскому генералу. Масео отверг этот план, сообщив потенциальному заговорщику в письме: «Я не хочу победы, если она сопровождается бесчестием». Соблюдая перемирие для проведения встречи (на несколько дней), Масео возобновил боевые действия. Чтобы спасти его жизнь, правительство Республики Куба поручило ему собрать деньги, оружие и людей для экспедиции из-за границы. Действия Масео оказались безрезультатными, однако вызвали разочарование у изгнанников, недовольных Сонхонским пактом. Позже, в 1879 году, Масео и генерал-майор Каликсто Гарсиа Иньигес спланировали из Нью-Йорка новое вторжение на Кубу, которое положило начало недолговечной Малой войне. Масео лично не участвовал в этих сражениях, поскольку отправил Каликсто Гарсию в качестве главнокомандующего. Это позволило избежать обострения расистских предрассудков со стороны кубинских офицеров, подогреваемых испанской пропагандой. Испанцы пытались создать впечатление, что Масео стремится развязать расовую войну против белых кубинцев, но их пропагандистские усилия не нанесли серьезного ущерба репутации Масео.
Плодотворное перемирие (18791895)
После непродолжительного пребывания на Гаити, где его преследовали испанцы и подвергали попыткам покушения испанские консульства, а также на Ямайке, Масео окончательно поселился в костариканской провинции Гуанакасте. Президент Коста-Рики назначил Масео в военное подразделение и предоставил ему небольшую ферму для проживания. Масео связался с Хосе Марти и был убежден начать Войну 1895 года, которую Марти назвал «необходимой войной». Масео, опираясь на опыт и мудрость, приобретенные в результате предыдущих революционных неудач, в короткой, но напряженной переписке с Марти указал на ряд препятствий для военной победы, предостерегая о причинах частичного поражения в Десятилетней войне (1868–1878). Марти ответил своей формулой: «Армия – свободна, но страна – как страна, со всем её достоинством», и убедил Масео в высокой вероятности успеха, если к войне тщательно подготовиться. В качестве условия Масео потребовал, чтобы высшее командование находилось в руках Гомеса, что было безоговорочно одобрено делегатом Кубинской революционной партии (Марти). В Коста-Рике он столкнулся с новой попыткой покушения испанских агентов у выхода из театра, которая привела к гибели одного из нападавших.
Кубинская война за независимость
В 1895 году вместе с Флором Кромбетом и другими младшими офицерами Масео высадился в окрестностях Баракоа (недалеко от восточной оконечности Кубы) и, после отражения испанской попытки захватить или убить его, ушел в горы этого региона. Преодолев множество трудностей, ему удалось собрать небольшой отряд вооруженных людей, который быстро пополнился другими повстанческими группами из региона Сантьяго-де-Куба. На ферме "La Mejorana" у Масео состоялась историческая, но неудачная встреча с Гомесом и Марти из-за разногласий между ними относительно взаимоотношений между военными действиями и гражданским правительством, принципам которого Масео был против, в то время как Марти, понимая обе стороны вопроса, придерживался своей точки зрения. Спустя несколько дней Марти, которого Масео считал невоенным "Доктором", пал в бою в Дос-Риос (в месте слияния рек Контрамастре и Кауто). После назначения Гомеса главнокомандующим Кубинской освободительной армии, Масео был назначен генерал-лейтенантом (заместителем главнокомандующего). Начиная с Мангос-де-Барагуа (места исторического протеста перед Мартинес-Кампосом), Масео и Гомес, командуя двумя длинными колоннами мамбис, блестяще выполнили задачу вторжения в западную часть Кубы, пройдя или проехав более 1000 миль за 96 дней. После нескольких месяцев кровопролитных сражений с испанскими войсками в Гаване и Пинар-дель-Рио, Масео прибыл в Манту, в западной части Кубы, в октябре 1896 года, одержав множество побед над технически и численно превосходящими силами испанцев (в некоторых случаях кубинские силы уступали испанским в пять раз). Чередуя тактику партизанской войны и открытых сражений, они истощили испанскую армию, насчитывавшую более четверти миллиона солдат, и пересекли весь остров, даже по военным тропам, сквозь стены и заграждения, возведенные испанской армией с целью остановить их и использовать свое подавляющее техническое и численное превосходство. Высокий уровень координации и сплоченности кубинских сил был обусловлен четко установленной Максимо Гомесом цепочкой командования, подчинявшей всех генерал-майоров Масео, его исполняющему обязанности. Попытку вторжения в Западную Кубу ранее предпринял бригадный генерал Генри Рив во время Десятилетней войны, но она провалилась (и потерпела крах) между восточной частью провинции Матансас и западной частью провинции Гавана, и Рив погиб. В то время Масео сотрудничал с Ривом под руководством Максимо Гомеса. Стремление к независимости и жестокость испанских офицеров побудили сельское население западной части острова охотно оказывать поддержку в людях и снабжении Освободительной армии. Это стало причиной введения Валериано Вейлером политики реконцентрации. Сотни тысяч крестьян были насильственно переселены в города, в основном Гавану, Пинар-дель-Рио и Матансас, а также в несколько небольших городов в этих трех провинциях. В созданных для них концентрационных лагерях, очень похожих на те, что позже построили в Европе нацисты, погибла почти треть кубинского сельского населения. Вопреки ожиданиям Вейлера, жестокая реконцентрация побудила многих людей присоединиться к Освободительной армии, предпочитая умереть в бою, чем от голода. В 1896 году, после встречи с Гомесом в Гаване (снова пройдя тропу из Мариэля в Маяну через залив Мариэль), он вернулся в поля Пинар-дель-Рио, где столкнулся с кровопролитными сражениями с превосходящими силами, возглавляемыми испанскими генералами, известными своими победами в Африке и на Филиппинах, и оснащенными артиллерией и самым современным пехотным оружием, включая винтовку Mauser. После разгрома испанских войск в самых западных горах Кубы, Масео снова повернул на восток, пройдя по упомянутой тропе, чтобы добраться до Лас-Вильяс или Камагуэя. Там он планировал встретиться с Гомесом для разработки дальнейшего плана войны и с Правительством в оружии, чтобы достичь соглашения между ним и действующими силами по двум основным вопросам: продвижению офицеров среднего и высшего звена в Освободительной армии и признанию статуса воюющей стороны иностранными государствами и принятию прямой военной помощи. В то время он был согласен с принятием экономической помощи и поставок оружия и боеприпасов из Европы или даже из Соединенных Штатов, но решительно выступал против прямого военного вмешательства США на Кубе по инициативе кубинского движения за независимость.
Смерть
Его планы встречи с Гомесом и правительством в оружии так и не осуществились. 7 декабря 1896 года в окрестностях Пунта-Брава Масео продвигался к ферме Сан-Педро, сопровождаемый лишь своим личным эскортом (двумя или тремя людьми), врачом его штаба (который продал свою должность испанскому полковнику Франсиско Чиругеде), бригадным генералом Хосе Миро Аргентером и небольшим отрядом, насчитывавшим не более двадцати человек. Когда они попытались перерезать забор, чтобы облегчить проход лошадей по этой земле, их обнаружила сильная испанская колонна, которая открыла интенсивный огонь. Масео был ранен двумя выстрелами: один в грудь, а другой сломал челюсть и пронзил череп. Его товарищи не смогли вынести его из-за интенсивности перестрелки и крупных габаритов Масео. Единственным повстанцем, оставшимся с ним, был его адъютант, лейтенант Франсиско Гомес Торо (известный как Панчито), сын Максимо Гомеса, который встал перед испанской колонной с единственной целью – защитить тело своего генерала. После нескольких выстрелов испанцы убили Гомеса ударами мачете, оставив оба тела на поле боя, не зная, кто из них погиб. На следующий день тела Масео и Панчито поднял полковник Арангурен из Гаваны, который немедленно прибыл на место сражения, узнав о произошедшем. Позже они были тайно похоронены на ферме двух братьев, которые поклялись хранить место захоронения в секрете до тех пор, пока Куба не станет свободной и независимой, и герою не будут возданы соответствующие военные почести. Сегодня останки Антонио Масео и Грахалеса и Франсиско Гомеса Торо покоятся в монументе Эль Какахуаль к югу от Гаваны, недалеко от границ бывшей фермы Сан-Педро, и это место является местом паломничества кубинцев. Ученые считают, что смерть Масео была столь же трагичной для кубинских патриотов, как и смерть Марти.
Наследие
В дополнение к своей роли солдата и государственного деятеля в кубинском движении за независимость, Масео был влиятельным политическим стратегом и военным планировщиком, а Хосе Марти – один из кубинских лидеров, вдохновленных Масео. Будучи масоном, в его переписке неоднократно встречается его кредо, основанное на принципах "Бога, Разума и Добродетели". Его строгий девиз: "Мои обязанности перед страной и мои политические убеждения превыше любых человеческих усилий; с ними я достигну пьедестала свободы или погибну, сражаясь за освобождение моей страны" (3 ноября 1890 года). Марти говорил о нем: "У Масео столько же силы в голове, сколько и в руках". Придерживаясь демократических политических взглядов, он неоднократно выражал симпатию к республиканской форме правления, но настаивал на поиске формулы "свобода, равенство и братство", напоминая известные, но почти никогда не применявшиеся принципы Французской революции и определяя политику, направленную на достижение социальной справедливости. Во время короткого визита в Сантьяго-де-Куба в период Плодотворного перемирия, на одном из обеденных собраний его пригласили произнести тост. Молодой человек высказал пожелание о присоединении Кубы к Соединенным Штатам и превращении Кубы в "еще одну звезду в созвездии Соединенных Штатов". В ответ Масео сказал: "Я думаю, молодой человек, это будет единственный случай, когда я окажусь с мечом на стороне испанцев". Предвидя рост североамериканского экспансионизма (он был абсолютно уверен в неизбежной победе кубинского оружия), он выразил в письме к боевому товарищу: "Та (страна), которая попытается захватить Кубу, соберет пыль ее земли, пропитанную кровью, если не погибнет в бою".
Памятники
Памятники Масео установлены в Сантьяго-де-Кубе и в Гаване, между Малеконом и фасадом больницы Hermanos Ameijeiras в районе Сентро Авана. Город Масео в штате Кентукки также назван в его честь. Бюст Масео находится в парке Эллсворта в Юнион-Сити, штат Нью-Джерси, который иногда называют «Гаваной на Гудзоне».