Дело Дамаска и начало дипломатической активности американских евреев.

Введение

Дамасское дело 1840 года знаменует собой подлинное начало дипломатического или международного этапа в истории американских евреев (хотя не следует упускать из виду заслуги Мордехая М. Ноя, оказавшего услуги своей стране в качестве консула в Тунисе в 1813–1816 годах). О преследованиях и пытках, которым подверглись некоторые из наиболее видных евреев Дамаска, было доложено в Государственный департамент в Вашингтоне, округ Колумбия, консулом Соединенных Штатов в Дамаске. Немедленные инструкции от 14 августа 1840 года были выданы Джону Глиддону, консулу Соединенных Штатов в Александрии (Египет), госсекретарем Джоном Форсайтом, в которых он предписал использовать все возможные средства и усилия для выражения активной симпатии Соединенных Штатов в усилиях, предпринимаемых правительствами Европы для смягчения ужасов этих преследований. Три дня спустя Дэвиду Портеру, министру Соединенных Штатов при Османской империи, было поручено Форсайтом сделать все возможное при Порте, чтобы облегчить положение пострадавших. В обоих этих обращениях основания для вмешательства Соединенных Штатов опираются на принципы справедливости и гуманности, при этом американские граждане не затронуты; в обращении к министру Портеру подчеркивалась особая целесообразность и право Соединенных Штатов на вмешательство, поскольку их политические и гражданские институты не делают различий в отношении людей по признаку расы или вероисповедания, а относятся ко всем с абсолютным равенством.

Дело Дамаска

Хотя, по-видимому, это действие Соединенных Штатов было предпринято без обращения со стороны американских евреев, меры для выражения чувств еврейской общины уже принимались. В августе и сентябре 1840 года в Нью-Йорке, Филадельфии и Ричмонде состоялись публичные собрания с участием как христиан, так и евреев, на которых были приняты резолюции с призывом к Соединенным Штатам вмешаться для обеспечения справедливости обвиняемым и облегчения их страданий. Среди лидеров, сыгравших ключевую роль в организации этих собраний, были Джейкоб Иезекииль из Ричмонда, Дж. Б. Куршедт и Теодор Дж. Сейхас из Нью-Йорка, а также Исаак Лизер и Джон Мосс из Филадельфии. Между этими лидерами и Государственным департаментом велась обширная переписка, в которой полностью раскрывались гуманитарные настроения правительства и характер его вмешательства. Десять лет спустя американские евреи были обеспокоены дипломатическими отношениями со Швейцарией. Практически одновременно переговоры разделились на два направления: (а) касательно ратификации договора, содержащего потенциальную дискриминацию в отношении американских граждан, не являющихся христианами, и (б) касательно фактов дискриминации в Швейцарии в отношении американских граждан по признаку их еврейской веры.

Швейцарские инвалиды

В ноябре 1850 года А. Дадли Манн, американский представитель, заключил договор со Швейцарской Конфедерацией, который был передан в Сенат США 13 февраля 1851 года президентом Миллардом Филлмором. Одновременно президент направил послание, в котором выразил несогласие с частью первой статьи договора, конкретно предусматривавшей, что привилегии, гарантированные договором, полагались исключительно христианам. Как только стало известно о существовании договора, евреи начали агитацию против его ратификации, и Даниэль Вебстер, тогдашний государственный секретарь, и сенатор Генри Клей немедленно (в феврале 1851 года) публично выступили против вызывающего возражения положения договора. Основными инициаторами противодействия были Айзек Лизер, Давид Айнхорн, Дж. М. Кардозо из Чарльстона, Южная Каролина, и капитан К. Джонас Филлипс Леви из Нью-Йорка. Вскоре после этого в США (в 1852–1853 годах) было начато движение за обеспечение религиозной терпимости для американских граждан за рубежом; оно отличалось от любого движения, начатого евреями, но значительно ему способствовало. В результате этой объединенной оппозиции Сенат отказался ратифицировать договор. Сенатор Льюис Касс из Мичигана активно выступал против него. Он переписывался с раввином Айзаком Лизером и капитаном Леви, произнес несколько важных речей в Сенате против договора в 1854 году и 19 апреля 1854 года представил петицию, подписанную евреями Соединенных Штатов по инициативе комитета нью-йоркских евреев, председателем которого был Александр Дж. Куршедт. В результате Сенат внес поправки в договор, который в измененном виде был ратифицирован и провозглашен 9 ноября 1855 года. Однако поправка, хотя и была менее оскорбительной по формулировке, сохранила тот же подтекст и позволяла, согласно ее условиям, швейцарским кантонам дискриминировать евреев так, как это было сделано ими в 1851 году. Несмотря на то, что предотвратить ратификацию договора не удалось, агитация против него не прекратилась. Хотя договор был провозглашен в конце 1855 года, по-видимому, об этом стало широко известно только в 1857 году. Внимание к нему привлек случай с А. Г. Гутманом, американским гражданином и евреем, который в 1856 году получил предписание покинуть Ла-Шо-де-Фон в кантоне Невшатель, где он успешно вел дела в течение пяти лет. В 1857 году в Питтсбурге, Индианаполисе, Истоне (штат Пенсильвания), Чарльстоне, Балтиморе и других городах состоялись публичные протестные собрания, а Исаак М. Уайз в своей газете "The Israelite", Давид Айнхорн в "Sinai" и Айзек Лизер в "The Occident" выступили с резкой критикой. В октябре в Балтиморе состоялся съезд евреев, делегация которого в том же месяце встретилась с президентом Джеймсом Бьюкененом, чтобы выразить протест против договора и потребовать его отмены; президент пообещал принять меры для удовлетворения их просьбы, насколько это будет в его компетенции. Президенту и Сенату было передано множество обращений. То, что эта агитация привлекла широкое внимание, подтверждается тем, что газеты по всей стране выражали резкое неприятие договора. Хотя в Соединенных Штатах предпринимались отдельные попытки добиться изменения договора и установления прав не только американских евреев, но и евреев всех стран в Швейцарии, основное место переговоров переместилось в последнюю страну, а главным действующим лицом стал американский министр Теодор Фей. Начиная с августа 1853 года, когда американский гражданин, тот же Гутман, получил от властей Ла-Шо-де-Фон, кантона Невшатель, приказ покинуть кантон по причине его еврейского происхождения, Фей, хотя поначалу и не проявлял особой решимости, в конечном итоге глубоко заинтересовался проблемой дискриминации евреев в Швейцарии и активно выступал против нее до своего отзыва в 1860 году. Ему удалось добиться разрешения Гутману остаться, но лишь как проявление милости, а не по праву. Препятствие, которое Фей должен был преодолеть, заключалось в устройстве Швейцарской Конфедерации, которая оставляла за кантонами регулирование прав на проживание, а Федеральный совет не имел над ними контроля в этом отношении. Фей умело поддерживался в своих усилиях госсекретарями Марси и Льюисом Кассом, особенно последним. В ходе переговоров Фей провел тщательное изучение еврейского вопроса в контексте Швейцарии и в июне 1859 года представил Федеральному совету то, что он назвал своей "Израильской нотой". Это был обширный трактат, в котором убедительно излагалась американская позиция и содержалась общая защита евреев. Он был переведен на немецкий и французский языки, предлагался для продажи Федеральным советом, получил широкое освещение в швейцарской прессе и привел к отмене ограничений в отношении евреев в нескольких кантонах. В 1860 году исполнительный комитет Совета делегатов американских израильтян, секретарем которого был Майер С. Айзекс, предпринял шаги для продолжения агитации в Америке. Генри И. Харт, президент вышеупомянутого совета, обратился к государственному секретарю Сьюарду вскоре после его вступления в должность в 1861 году, и секретарь издал конкретные инструкции новому министру в Швейцарии, Джорджу Г. Фоггу, быть не менее активным в своих усилиях по установлению прав американских евреев, чем его предшественник. Ограничения в кантонах постепенно были отменены, и полные гражданские права были окончательно гарантированы всем евреям новой швейцарской Конституцией 1874 года. Следует добавить, что договор 1855 года все еще действует (1905 г.; "Publ. Am. Jew. Hist. Soc." № 11, стр. 7 и далее).

In November 1850, A. Dudley Mann, the American representative, negotiated a treaty with the Swiss Confederation, which was transmitted to the United States Senate on 13 February 1851, by President Millard Fillmore. At the same time the president sent a message in which he took exception to a part of the first article of the treaty, which specifically provided that Christians alone were to be entitled to the privileges guaranteed. An agitation against the ratification of the treaty was started by the Jews as soon as its existence was learned of, and Daniel Webster, then secretary of state, and Senator Henry Clay at once (February 1851) went on record as opposed to the objectionable clause of the treaty. The principal agents in stirring up the opposition were Isaac Leeser, David Einhorn, J. M. Cardozo of Charleston, South Carolina, and Capt. Jonas Phillips Levy of New York. A movement was set on foot in the US shortly thereafter (1852–53) to procure religious toleration abroad for American citizens generally; this was quite distinct from any movement started by the Jews, but greatly aided the latter. As a result of this combined opposition the Senate declined to ratify the treaty. Senator Lewis Cass of Michigan figured largely in the opposition to it. He corresponded with Rev. Isaac Leeser and Captain Levy respecting it, delivered several notable speeches in the Senate against it in 1854, and presented a petition on April 19, 1854, which had been signed by Jews of the United States at the instance of a committee of New York Jews, of which Alexander J. Kursheedt was chairman. As a result, the treaty was amended by the Senate, and in its amended form was ratified and proclaimed 9 November 1855. But the amendment, though less objectionable in phraseology, retained the same connotation and rendered it possible, under its terms, for the Swiss cantons to discriminate against Jews in the manner they had adopted in 1851. Though unsuccessful in preventing the ratification of the treaty, the agitation against it did not cease. Notwithstanding the treaty was proclaimed at the end of 1855, it would appear that this was not generally known until 1857. Attention was drawn to it by the fact that one A. H. Gootman, an American citizen and a Jew, had received notice in 1856 to leave La Chaux de Fonds, in Neuchâtel, where he had transacted business for five years. Public meetings of protest were held during 1857, in Pittsburgh, Indianapolis, Easton, Pa., Charleston, Baltimore, and elsewhere, and a vigorous opposition was voiced by Isaac M. Wise in his paper, "The Israelite", by David Einhorn in "Sinai", and by Isaac Leeser in "The Occident". A convention of Jews met in Baltimore in October, and a delegation appointed by this convention waited on President James Buchanan in the same month to protest against the treaty and request its abrogation; the president promised to take steps to accede to their request so far as lay in his power. Numerous memorials were also transmitted to the president and the Senate. That this agitation attracted general attention is manifested by the fact that the newspapers throughout the country expressed vigorous opinions against the treaty. Though sporadic efforts to procure an alteration in the treaty and the establishment of the rights not only of American Jews but of the Jews of all nations in Switzerland continued to be made in the United States, the principal scene of negotiations shifted to the former country, and the principal actor was Theodore Fay, the American minister. Beginning in August 1853, when an American citizen, the same Gootman referred to above, received orders from the authorities of La Chaux de Fonds, canton of Neuchâtel, to leave that canton on the ground that he was a Jew, Fay, though at first disinclined to take any very energetic stand, finally became much interested in the subject of Swiss discrimination against Jews and kept up an active agitation until his recall in 1860. He succeeded in procuring permission for Gootman to remain, but only as an act of grace, not by right. The obstacle Fay had to attempt to overcome lay in the nature of the Swiss Confederation, which left to the cantons the regulation of the rights of domicil, the Federal Council having no control over the cantons in this respect. Fay was ably supported in his contentions by the secretaries of state Marcy and Lewis Cass, especially the latter. In the course of his negotiations Fay made an elaborate study of the Jewish question as it affected Switzerland, and in June 1859, transmitted what he called his "Israelite Note" to the Federal Council. This is an extensive treatise explaining the American contention with much force, and embodying besides a general defense of the Jews. It was translated into German and French, was offered for sale by the Federal Council, received much notice in the Swiss newspapers, and caused the restrictions against Jews to be abolished in several cantons. In 1860 the executive committee of the Board of Delegates of American Israelites, of which Myer S. Isaacs was secretary, took steps to continue the agitation in America. Henry I. Hart, the president of the above mentioned board, took up the matter with Secretary Seward shortly after he assumed office in 1861, and the secretary issued specific instructions to the new minister to Switzerland, George G. Fogg, to be no less active in his endeavor to establish the rights of American Jews than was his predecessor. The restrictions in the cantons were gradually abolished, and full civil rights were finally guaranteed to all Jews by the new Swiss Constitution of 1874. It may be added, however, that the treaty of 1855 is still in force (1905; "Publ. Am. Jew. Hist. Soc." No. 11, pp. 7 et seq. ).

Сербия и Палестина

В 1867 году Майер С. Айзекс от имени Совета делегатов американских израильтян безуспешно пытался добиться от правительства принятия мер для облегчения положения евреев в Сербии. В 1882 году генерал Лью Уоллес, министр США в Османской империи, потрясенный лишениями, которые испытали русские беженцы, коих он обнаружил голодающими на улицах Константинополя, обратился в Министерство иностранных дел и получил ноту от министра иностранных дел, в которой говорилось, что евреи будут приняты в любой части Османской империи, за исключением Османской Палестины. В 1884 году он предпринял энергичные действия против угрожавшего изгнания из Иерусалима ряда натурализованных американских евреев. В 1887 и 1888 годах османское правительство предпринимало попытки ограничить срок пребывания американских евреев в Иерусалиме одним месяцем, впоследствии продленным до трех месяцев. Американский министр Оскар С. Штраус решительно возражал против этого, умело поддерживаемый госсекретарем Байардом, который утверждал, что Соединенные Штаты, в силу своей Конституции, не могут признавать каких-либо различий между американскими гражданами по признаку их вероисповедания. Благодаря своим усилиям Штраусу удалось остановить любые действия по высылке американских граждан, оказавшихся евреями ("U. S. For. Rel." 1887, 1888, 1889). Госсекретари Блейн, Грешем и Хей неоднократно придерживались аналогичной позиции, и, по-видимому, права американских граждан, являющихся евреями, тщательно охранялись в Османской империи ("U. S. For. Rel." 1894, 1898, 1901).

Марокко

В 1863 году зверства, совершенные против евреев в Марокко, побудили Совет делегатов обратиться к Соединенным Штатам с просьбой о вмешательстве. Секретарь Сьюард поручил консулу США в Танжере использовать свои возможности для содействия миссии сэра Мозеса Монтефиоре, основываясь на принципах общечеловеческой солидарности. В течение двух лет консул прилагал усилия для выполнения этих указаний и добился некоторого, хотя и незначительного, успеха. В 1878 году Совет делегатов вновь обратился к правительству с просьбой использовать свои возможности в Марокко, и консул в Танжере, Ф. А. Мэтьюс, предпринял активные шаги для улучшения положения евреев, всякий раз, когда предоставлялась возможность в течение этих и последующих лет. В 1880 году Адольф Сангер от имени Совета делегатов направил агента, Л. А. Коэна, в Марокко для доклада о ситуации в стране. В марте 1881 года министр США в Мадриде, Люциус Фэрчайлд, отправился в Марокко для изучения положения евреев. Он представил сочувственный и ценный доклад госсекретарю Блейну, в котором выразил искреннюю обеспокоенность тяжелым положением дел в этой стране и приложил все усилия для его облегчения.

Румынские инвалиды

Румынские условия, которые вызывали столь большой интерес у Соединенных Штатов, впервые привлекли внимание Совета делегатов в июне 1867 года, когда была запрошена поддержка Соединенных Штатов в отношении преследуемых евреев в Румынии. В 1870 году Б. Ф. Пейксото из Нью-Йорка был назначен генеральным консулом в Румынии, и на протяжении шести лет пребывания в должности он прилагал усилия для улучшения положения евреев. В 1878 году Джон А. Кассон, министр Соединенных Штатов в Австрии, в депеше в Государственный департамент предложил в качестве предварительного условия признания независимости Румынии, чтобы Соединенные Штаты присоединились к европейским державам в требовании от Румынии на Берлинском конгрессе признания равных гражданских, торговых и религиозных прав всех слоев населения, а также равных прав и защиты в соответствии с договором и румынским законодательством, независимо от расы или религиозных убеждений. При начале переговоров с Румынией в следующем году была особо подчеркнута необходимость признания этой страной прав на проживание и торговлю для всех категорий американских граждан, независимо от расы или вероисповедания, что было поддержано Кассоном примерно в то же время в отношении Сербии. Продолжающиеся преследования евреев в Румынии, нарушения ею положений Берлинского договора и значительно возросший объем румынской эмиграции в Соединенные Штаты в результате этих преследований, а также невозможность заключения соглашения о натурализации между двумя странами из-за отказа Румынии признавать права американских граждан еврейского происхождения, побудили госсекретаря Джона Хей 11 августа 1902 года направить идентичные инструкции представителям Соединенных Штатов в России, Франции, Германии, Великобритании, Италии и Турции по вопросу о позиции Румынии. В этой ноте он обратил внимание на последствия для Соединенных Штатов продолжающихся преследований в Румынии, а именно на неестественный рост иммиграции из этой страны, и на этом основании обосновал свое право выразить протест подписавшим Берлинский договор странам против действий румынского правительства. Кроме того, он подтвердил право Соединенных Штатов обратиться к вышеупомянутым державам с просьбой о вмешательстве, исходя из самых веских гуманитарных соображений. Действуя в соответствии с этими настоятельными инструкциями, представители Соединенных Штатов вручили эту ноту правительствам, при которых они были аккредитованы. Однако, за исключением отмены клятвы More Judaico (1904) и незначительного смягчения жестокости преследований, мало что было достигнуто, и Румыния продолжает (1905) почти без ограничений нарушать договор, который признал ее независимой нацией. В 1905 году Конгресс принял решение об учреждении американской миссии в Бухаресте.

Romanian conditions, which have so vitally interested the United States, first had attention drawn to them by the Board of Delegates in June 1867, when the good offices of the United States in behalf of the persecuted Jews of Romania were requested. In 1870 B. F. Peixotto of New York was appointed consul general to Romania, and during the six years that he held office he exerted himself to bring about an improvement in the condition of the Jews. In 1878 John A. Kasson, minister of the United States to Austria, in a despatch to the Department of State proposed as a condition preliminary to the recognition of Romanian independence that the United States join with the European powers in exacting from Romania, at the Congress of Berlin, the recognition of the equal civil, commercial, and religious rights of all classes of her population, as also equal rights and protection under the treaty and under Romanian laws, irrespective of race or religious belief. In opening negotiations with Romania in the following year, the recognition by that country of the rights of sojourn and trade of all classes of Americans irrespective of race or creed was strongly emphasized, as it was by Kasson about the same time with respect to Serbia. The continued persecutions of the Jews of Romania, her violations of the provisions of the Treaty of Berlin, and the greatly increased proportions which the Romanian emigration to the United States assumed in consequence, as also the failure to conclude a naturalization convention between the two countries, because Romania would not recognize the rights of American citizens who were Jews, moved Secretary of State John Hay to address on 11 August 1902, identical instructions to the representatives of the United States in Russia, France, Germany, Britain, Italy, and Turkey upon the subject of Romania's attitude. In this note he drew attention to the consequences to the United States of the continued persecutions in Romania—namely, the unnatural increase of immigration from that country—and upon this based his right to remonstrate to the signatories to the Treaty of Berlin against the acts of the Romanian government. Further, he sustained the right of the United States to ask the above mentioned powers to intervene upon the strongest grounds of humanity. Acting upon the forcible instructions, the representatives of the United States presented this note to the government to which each was accredited. But beyond the abolition of the Oath More Judaico (1904) and some slight diminution of the harshness of the persecution, little has been accomplished, and Romania continues (1905) almost unrestrictedly to violate the treaty which established her as an independent nation. In 1905 Congress made provision for an American legation at Bucharest.

Российские паспорта

Дипломатическая переписка между Россией и Соединенными Штатами, касающаяся евреев, имеет значительный объем. Она в основном связана с отказом России признавать действительность американских паспортов, принадлежащих евреям, что является главной причиной разногласий между Соединенными Штатами и Россией. Россия постоянно нарушает положения договора с Соединенными Штатами 1832 года, предоставляющего гражданам обеих стран неограниченные права на пребывание, путешествия и защиту. До того, как преследования в России приобрели острый характер, начиная с 1880 года, переписка между двумя странами не имела большого значения, хотя отдельные случаи дискриминации в отношении американских граждан еврейского происхождения со стороны России ранее вызывали энергичные протесты властей Соединенных Штатов. На протяжении последних двадцати пяти лет наблюдались непрерывные усилия со стороны Соединенных Штатов по установлению прав американских граждан еврейского происхождения и последовательный отказ России от выполнения условий договора. Угроза высылки из Санкт-Петербурга американского гражданина по имени Пинкос в 1880 году послужила поводом для представления энергичных нот протеста Джоном Фостером, американским министром в России. Он действовал не только по собственной инициативе, но и получил конкретные инструкции от государственного секретаря Уильяма Эвартса. В одном из инструктивных писем Эвартса позиция Соединенных Штатов была четко сформулирована следующим образом: "По мнению этого правительства, вероисповедание гражданина не имеет отношения к его праву на защиту Соединенными Штатами" ("Am. Jewish Year Book", 1904, с. 287). Первые протесты Фостера и Эвартса, не получив удовлетворительных ответов, были заменены другими в том же духе, в одном из которых Эвартс заявил: "Мы требуем договорного обращения с нашими пострадавшими гражданами не потому, что они евреи, а потому, что они американцы" (ib. с. 290). Все ответы российского МИДа основаны на утверждении, что дискриминационные законы против евреев существовали до 1832 года и, следовательно, должны применяться в соответствии с договором, а также на том, что еврейский вопрос в России осложнен экономическими и другими трудностями. На эти доводы был дан исчерпывающий ответ в депеше Джеймса Блейна, государственного секретаря, от 29 июля 1881 года. Эта депеша подробно излагает позицию американской стороны и настолько убедительна, что последующее рассмотрение этого вопроса Государственным департаментом не позволило существенно ее дополнить ("For. Rel. U. S." 1881, с. 1030). Поскольку продолжавшиеся протесты в последующие годы не принесли результатов, в 1893 году Государственный департамент заявил, что не может соглашаться с действиями российских консулов, запрашивающих сведения о религии американских граждан, желающих путешествовать по России, перед выдачей визы в их паспорта, и отказывающих евреям. Правительство расценило это как "претензию на осуществление религиозного следствия на собственной территории иностранным агентством, что противоречит национальному чувству". В 1895 году эта точка зрения была энергично донесена до российского правительства американским министром Клифтоном Брекенриджем, и в июле того же года Государственный департамент заявил, что "продолжение такой политики после того, как наша позиция была ясно и уважительно доведена до сведения российской стороны, может выйти за рамки допустимого" (ib. сс. 295, 297). Однако, несмотря на представление американской позиции во всех возможных аспектах и с максимальной убедительностью, Россия упорно отказывается выполнять свои договорные обязательства. В апреле 1902 года по инициативе Генри Голдфогла, члена Конгресса от штата Нью-Йорк, Палата представителей приняла резолюцию, призывающую госсекретаря сообщить Палате, "запрещен ли или исключен въезд на территорию Российской империи американским гражданам еврейского вероисповедания, имеющим паспорта, выданные этим правительством", и какие меры были предприняты правительством в связи с этим вопросом. Через несколько дней госсекретарь Хей ответил, кратко изложив усилия, предпринятые Соединенными Штатами для защиты американских граждан в России, и добавил, что, хотя "эти усилия начались много лет назад, они не увенчались успехом" (ib. сс. 301, 302). В январе 1904 года Голдфогель представил еще одну резолюцию, в которой просил президента возобновить переговоры с Россией с целью признания действительности американских паспортов независимо от вероисповедания их владельцев. Эта резолюция вызвала многочисленные выступления членов Палаты представителей и была принята в апреле того же года (ib. сс. 304, 305). В результате принятия этой резолюции вопрос об американских паспортах был вновь поднят Государственным департаментом летом 1904 года. Российский ответ сводился к тому, что в 1903 году была создана комиссия для рассмотрения пересмотра правил выдачи паспортов и что пожелания Соединенных Штатов будут доведены до сведения этой комиссии. В своем ежегодном послании в декабре 1904 года президент Рузвельт резко высказался против позиции России, охарактеризовав ее как "несправедливую и раздражающую". В феврале 1905 года была сформирована комиссия из членов Палаты представителей во главе с Вахтером из штата Мэриленд для оказания давления на Государственный департамент с целью принятия дальнейших мер. На данный момент существенных результатов достигнуто не было.

The diplomatic correspondence between Russia and the United States involving Jews is of considerable bulk. It relates for the most part to the failure of Russia to recognize the validity of American passports where Jews are involved, which is the principal cause of difference between the United States and Russia. Russia has constantly violated the provisions of her treaty of 1832 with the United States, which gives to the citizens of the two countries unrestricted rights of sojourn, travel, and protection. Until the persecutions in Russia assumed acute form, beginning with 1880, the correspondence between the two countries was not of importance, though occasional earlier instances of discrimination by Russia against American citizens who were Jews had been vigorously protested against by the United States authorities. For the past twenty five years the record is one of unceasing effort on the part of the United States to establish the rights of American citizens who are Jews, and of continued declination of Russia to live up to her treaty stipulations. The threatened expulsion from St. Petersburg of an American citizen named Pinkos, in 1880, was the occasion for the presentation of energetic notes of remonstrance by John W. Foster, the American minister to Russia. He acted not alone of his own responsibility, but was the recipient of specific instructions from the secretary of state, William M. Evarts. In the course of one of Evarts' letters of instruction the attitude assumed by the United States was clearly set forth in the following terms: "In the view of this government the religion professed by one of its citizens has no relation to that citizen's right to the protection of the United States" ("Am. Jewish Year Book," 1904 5, p. 287). The first protests of Foster and Evarts, inasmuch as they brought forth no satisfactory replies, were succeeded by others of the same tenor, in one of which Evarts stated "that we ask treaty treatment for our aggrieved citizens, not because they are Jews, but because they are Americans" (ib. p. 290). All the answers of the Russian Foreign Office are based on the claim that the proscriptive laws against the Jews were in existence prior to the treaty of 1832, that they, therefore, must be assumed under the treaty, and, furthermore, that the Jewish question in Russia was complicated by economic and other difficulties. These views were answered in the able despatch of James Blaine, secretary of state, of July 29, 1881. This despatch covers in considerable detail the whole of the American contention, and is so forcibly put that subsequent consideration of the same subject by the Department of State has been unable to add much to it ("For. Rel. U. S." 1881, p. 1030). As continued remonstrances during subsequent years led to no results, in 1893 the Department of State took the stand that it could not acquiesce in the action of Russian consuls in asking the religion of American citizens desiring to travel in Russia before granting a visé to their passports, and refusing Jews. The government regarded this as the "assumption of a religious inquisitorial function within our own borders, by a foreign agency, in a manner repugnant to the national sense." In 1895 this view was forcibly presented to the Russian government by the American minister, Clifton R. Breckenridge, and in July of that year the Department of State took the attitude that a "continuance in such a course, after our views have been clearly but considerately made known, may trench upon the just limits of consideration" (ib. pp. 295, 297). But in spite of the presentation of the American contention in every possible light and with all possible emphasis, Russia stubbornly refuses to live up to her treaty obligations. In April 1902, at the instance of Henry M. Goldfogle, a member of Congress from New York, the House of Representatives passed a resolution calling upon the secretary of state to inform the House "whether American citizens of the Jewish religious faith holding passports issued by this government are barred or excluded from entering the territory of the Empire of Russia," and what action concerning the matter had been taken by the government. A few days later Secretary Hay replied, stating in brief what efforts had been made by the United States for the protection of American citizens in Russia, and added that though "begun many years ago [they] have not been attended with encouraging success" (ib. pp. 301, 302). In January 1904, Goldfogle introduced another resolution, requesting the president to resume negotiations with Russia looking to the recognition of the validity of American passports irrespective of the religion of the holder. This resolution gave rise to notable addresses on the part of a number of members of the House, and was passed, in substance, in April of that year (ib. pp. 304, 305). In consequence of this resolution the question of American passports was taken up anew by the Department of State during the summer of 1904. The Russian reply made at that time was to the effect that a commission had been created in 1903 to consider the revision of the passport regulations, and that the desires of the United States would be brought to the attention of that commission. In his annual message, December 1904, President Roosevelt wrote vigorously against the Russian attitude, characterizing it as "unjust and irritating toward us." In February 1905, a committee of members of the House of Representatives was formed, with Wachter of Maryland as chairman, to urge further action by the Department of State. As yet nothing significant has been accomplished.

Кишинёвская петиция

Убийства в Кишиневе в апреле 1903 года вызвали возмущение во всех Соединенных Штатах. Несмотря на то, что в ответ на телеграмму с запросом, направленную госсекретарем Джоном Хэем послу Роберту С. Маккормику в Санкт-Петербург с вопросом о возможности оказания помощи пострадавшим, посол заявил, что был официально проинформирован об отсутствии бедствий или нужды в юго-западной России, тем не менее, массовые собрания проходили почти в каждом важном городе, а газетные комментарии отражали ужас, охвативший американский народ. Практическое применение этому было дано сбором значительных средств для облегчения страданий несчастных. В надежде, что если внимание царя будет непосредственно привлечено к положению евреев в его владениях, их положение может быть улучшено, Независимый орден Бнай Б’рит предпринял шаги по подготовке петиции для передачи ему. 15 июня 1903 года комитет ордена встретился с госсекретарем Хэем и президентом Теодором Рузвельтом и представил предварительный проект петиции. Получив их одобрение, петиция была распространена по всем Соединенным Штатам, и к ней было приложено более 12 500 подписей христиан и евреев из всех слоев общества. 15 июля американскому представителю в Санкт-Петербурге было поручено обратиться к министру иностранных дел с просьбой о приеме, чтобы выяснить, будет ли петиция, представленная в полном объеме в депеше, принята министром для передачи царю. Министр отказался принять ее, и переплетенный экземпляр с подписями был помещен госсекретарем Хэем в архив Государственного департамента в октябре 1903 года. Хотя петиция не достигла своей цели, ее содержание получило широкую огласку, и ее задача была в определенной степени выполнена таким образом (Адлер, «Голос Америки о Кишиневе», 1904). На протяжении всей истории Соединенных Штатов правительство настойчиво требовало равного обращения со всеми американскими гражданами в зарубежных странах, независимо от расы или вероисповедания. Более того, оно никогда не упускало возможности обратиться к иностранным правительствам по гуманитарным соображениям в защиту евреев, подвергавшихся преследованиям, или тех, чья жизнь оказалась под угрозой из-за бесчеловечных дискриминационных законов. Значительное число евреев занимало дипломатические должности, среди наиболее известных – Мордехай М. Ноа, консул в Тунисе (1813–16 гг.); Эдвин де Леон, генеральный консул в Египте (1854 г.); Август Белмонт, секретарь легации в Гааге (1853–55 гг.) и резидент-министр (1855–58 гг.); Оскар С. Штраус, министр в Турции (1887–89 гг., 1897–1900 гг.); Соломон Хирш, министр в Турции (1889–92 гг.); Б. Ф. Пейкшотто, консул в Бухаресте (1870–76 гг.); Саймон Вольф, генеральный консул в Египте (1881 г.); Макс Джадд, генеральный консул в Вене (1893–97 гг.); и Льюис Эйнштейн, третий секретарь посольства в Париже (1903 г.) и Лондоне (1905 г.).

The massacres at Kishinef in April 1903, aroused indignation throughout the United States. Though in response to a cable of inquiry sent by Secretary John Hay to Ambassador Robert S. McCormick at St. Petersburg, asking if relief could be sent to the sufferers, the ambassador stated that he was informed officially that there was no distress or want in south western Russia, nevertheless mass meetings were held in almost every city of importance, and the comments in the newspapers portrayed the feelings of horror of the American people. A practical turn was given by the collection of considerable sums to alleviate the misery of the unfortunates. In the hope that if the attention of the czar were directly brought to the plight of the Jews in his dominions their condition might be alleviated, the Independent Order of B'nai B'rith took measures to prepare a petition for transmittal to him. On June 15, 1903, a committee of the order waited upon Secretary Hay and President Theodore Roosevelt, and presented a tentative draft of the petition. This having met with their approval, it was then circulated throughout the United States, and over 12,500 signatures of Christians and Jews in all walks of life were appended to it. On July 15 the American representative at St. Petersburg was instructed to ask an audience of the minister of foreign affairs in order to find out whether the petition, which was given in full in the despatch, would be received by the minister to be put before the czar. The minister declined to receive it, and the bound copy with the signatures was placed by Secretary Hay in the archives of the Department of State in October 1903. Though the petition did not reach its destination, its words attained worldwide publicity, and its object was in a measure accomplished in this way (Adler, "Voice of America on Kishineff," 1904). Throughout the history of the United States the government has insisted with great force upon the equal treatment of all American citizens in foreign countries, irrespective of race or creed. Further, it never has failed to intercede with foreign governments on humanitarian grounds, whenever the opportunity arose, in behalf of Jews who were being persecuted or of those to whom life was rendered precarious by inhuman proscriptive laws. A considerable number of Jews have held diplomatic posts, among the more prominent being Mordecai M. Noah, consul to Tunis, 1813–16; Edwin de Leon, consul general to Egypt, 1854; August Belmont, secretary of legation at The Hague, 1853–55, and minister resident, 1855–58; Oscar S. Straus, minister to Turkey, 1887–89, 1897–1900; Solomon Hirsch, minister to Turkey, 1889–92; B. F. Peixotto, consul to Bucharest, 1870–76; Simon Wolf, consul general to Egypt, 1881; Max Judd, consul general to Vienna, 1893–97; and Lewis Einstein, third secretary of embassy at Paris, 1903, and London, 1905.