Введение
Diamond v. Chakrabarty, 447 U.S. 303 (1980), было делом Верховного суда США, касавшимся возможности патентования живых организмов. Выступая от имени большинства из пяти судей, председатель Верховного суда Уоррен Э. Бергер постановил, что бактерии, созданные человеком, могут быть запатентованы в соответствии с патентным законодательством Соединенных Штатов, поскольку такое изобретение представляет собой "производство" или "состав вещества". Судья Уильям Дж. Бреннан-младший, вместе с судьями Байроном Уайтом, Тёргудом Маршаллом и Льюисом Ф. Пауэллом-младшим, выразил несогласие с решением суда, утверждая, что поскольку Конгресс явно не разрешил патентование биологических организмов, суд не должен расширять действие патентного права на них. С момента вынесения решения судом это дело получило признание как знаковое для патентного права США, а представители отрасли и юридические комментаторы назвали его переломным моментом для биотехнологической индустрии.
Предыстория
Генетический инженер Ананда Мохан Чакрабарти, работавший в General Electric, разработал бактерию (полученную из рода Pseudomonas, ныне известную как Pseudomonas putida), способную расщеплять сырую нефть, которую он предложил использовать для ликвидации разливов нефти. General Electric подала заявку на патент на эту бактерию в Соединенных Штатах, указав Чакрабарти в качестве изобретателя. General Electric и Чакрабарти обжаловали решение эксперта в Патентной апелляционной комиссии. Однако комиссия согласилась с экспертом, что бактерия не патентоспособна в соответствии с действующим законодательством. General Electric и Чакрабарти затем обжаловали решение комиссии в Апелляционном суде США по таможенным и патентным делам. На этот раз General Electric и Чакрабарти добились успеха: суд отменил решение эксперта и постановил, что «тот факт, что микроорганизмы живы, не имеет юридического значения для целей патентного права». Патентное ведомство, от имени своего комиссара Сидни А. Даймонда, обжаловало это решение в Верховном суде. Судебное большинство сопоставило этот исход с решением, принятым почти 50 лет назад в деле Funk Bros. Seed Co. v. Kalo Inoculant Co., где суд отклонил заявку на патент на открытие естественно существующей бактерии, которую можно было использовать для повышения урожайности сельскохозяйственных культур. В отличие от патентообладателя в деле Funk Bros., Верховный суд постановил, что Чакрабарти не просто обнаружил существование бактерии, а создал ее и адаптировал для конкретной цели. В статье для IP Watchdog, посвященной 30-й годовщине этого решения, Джин Куинн назвал его «поворотным моментом для биотехнологической отрасли» и высоко оценил решение суда как «воплощение необходимости расширенного подхода к определению патентоспособных объектов». Организация по развитию биотехнологических инноваций также высоко оценила решение, назвав его «инструментальным в стимулировании создания динамичной и процветающей биотехнологической отрасли». Однако решение Верховного суда также вызвало критику со стороны ученых, которые считают, что суд расширил патентное право в той мере, в которой Конгресс не уполномочивал. В статье, опубликованной в журнале Ohio State Law Journal, Фрэнк Дарр раскритиковал решение суда за наличие «серьезных проблем с интерпретацией» и за то, что оно «отражает политический выбор» большинства, а не нейтральный правовой анализ.
General Electric and Chakrabarty appealed the examiner's decision to the Board of Patent Appeals and Interferences. The Board however agreed with the examiner that the bacterium was not patentable under current law. General Electric and Chakrabarty thereafter appealed the Board's decision to the United States Court of Customs and Patent Appeals. This time, General Electric and Chakrabarty prevailed with the court overturning the examiner's decision and holding "the fact that micro organisms are alive is without legal significance for purposes of the patent law." The Patent Office, in the name of its Commissioner, Sidney A. Diamond, appealed this decision to the Supreme Court. The majority contrasted this outcome with the one reached nearly 50 years prior in Funk Bros. Seed Co. v. Kalo Inoculant Co., where the Court had rejected a patent application for the discovery of a naturally occurring bacterium that could be used to improve crops. Unlike the patentee in Funk Bros., the Supreme Court here held that Chakrabarty had not merely discovered the bacteria's existence, he had created it himself and adapted it to a particular purpose. Writing for IP Watchdog on the decision's 30th anniversary, Gene Quinn called the decision a "turning point for the biotech industry" and praised the Court's ruling as "emblematic of the need for an expansive view of what is patentable subject matter." Likewise, the Biotechnology Innovation Organization praised the decision as being "instrumental in spurring the creation of a dynamic and flourishing biotech industry." However, the Supreme Court's ruling has also attracted some criticism from scholars who believe the Court extended patent law in a way that Congress did not authorize. Writing in the Ohio State Law Journal, Frank Darr criticized the Court's decision as containing "serious interpretive problems" and "reflect[ing] a policy choice" by the majority rather than a neutral legal analysis.
Дальнейшие критические замечания
Центр интеллектуальной собственности и инновационной политики Университета Джорджа Мейсона отметил, что после дела *Diamond v. Chakrabarty* суды продолжают подтверждать право разработчиков биотехнологической отрасли на право собственности на измененные биологические организмы, одновременно уточняя некоторые ограничения в делах *Mayo v. Prometheus* и *AMP v. Myriad*. Центр выразил обеспокоенность тем, что это может быть расценено как судебный активизм, опережающий способность Конгресса тщательно рассмотреть соответствующее законодательство. Хотя последующие решения после *Chakrabarty* предоставили определенные гарантии, такие как запрет на патентование "ограниченных последовательностей ДНК", возникли опасения, что этих гарантий недостаточно, и что может произойти "биопиратство" человеческого генома, особенно в условиях глобального кризиса здравоохранения, требующего оперативной разработки лекарственных препаратов. Юридическое сотрудничество в Университете Питтсбурга предполагает, что квалифицировать такое самонадеянное редактирование генома как прямое рабство – это преувеличение. Однако, поскольку современное редактирование генома может включать в себя внедрение того, что индустрия называет целой "операционной платформой", опасения сохраняются.