Патентование биологических изобретений в США: история и современные тенденции.

Введение

Типы патентов в Соединенных Штатах

Как и все патенты на полезные модели в Соединенных Штатах, биологический патент предоставляет патентообладателю право запрещать другим лицам изготовление, использование, продажу или импорт заявленного изобретения или открытия в области биологии на ограниченный срок – для патентов, поданных после 1998 года, это 20 лет с даты подачи заявки. До недавнего времени в Соединенных Штатах можно было патентовать сами природные биологические вещества (отдельно от любого связанного с ними процесса или способа применения), если они были достаточно "изолированы" от их естественного состояния. Яркими историческими примерами таких патентов на изолированные природные продукты являются адреналин, инсулин, витамин B12 и генные патенты. Однако Верховный суд США в 2013 году постановил, что одной лишь изоляции недостаточно для признания чего-либо изобретательским решением.

История

Соединенные Штаты патентуют химические композиции, основанные на продуктах человеческого происхождения, уже более 100 лет. Первый патент на продукт, полученный от человека, был выдан 20 марта 1906 года на очищенную форму адреналина. В этом патенте был поднят вопрос о его действительности, но он был подтвержден в деле Parke Davis v. Mulford. Судья Хэнд утверждал, что природные вещества в очищенном виде более полезны, чем их исходные природные формы. 1970-е годы ознаменовались первым случаем патентования учеными методов, используемых в их биотехнологических изобретениях с применением рекомбинантной ДНК. Однако патенты на живые организмы в целом были разрешены только в 1980 году. В 1980 году Верховный суд США в деле Diamond v. Chakrabarty подтвердил первый патент на вновь созданный живой организм – бактерию, способную перерабатывать сырую нефть при нефтяных разливах. Патентный эксперт Управления по патентам и товарным знакам США (USPTO) отклонил заявку на патент на живой организм, но Чакрабарти обжаловал это решение. Как правило, необработанный природный материал обычно не допускается к патентованию USPTO. Суд постановил, что если организм действительно создан человеком, например, посредством генетической инженерии, то он может быть запатентован. Поскольку ДНК организма Чакрабарти была модифицирована, патент был выдан. С тех пор, после решения суда 1980 года, было выдано множество патентов на генетически модифицированные организмы. Это включает в себя бактерии (как уже упоминалось), вирусы, семена, растения, клетки и даже нечеловеческих животных. Изолированные и модифицированные клетки, в том числе человеческие клетки, также могут быть запатентованы. В 1998 году Патентное ведомство США (PTO) выдало широкий патент, охватывающий эмбриональные стволовые клетки приматов (включая человека) под названием «Эмбриональные стволовые клетки приматов». 13 марта 2001 года был выдан второй патент с тем же названием, но с акцентом на эмбриональные стволовые клетки человека. В качестве другого примера, генетически модифицированная мышь, известная как Oncomouse, полезная для изучения рака, была запатентована Гарвардским университетом. Компании и организации, такие как Калифорнийский университет, патентуют целые геномы.

Пищевые патенты

Ранним примером пищевого патента является патент, выданный RiceTec на рис басмати в 1997 году. В 1999 году был подан патент на бутерброд с арахисовым маслом и джемом без корочки. В 2004 году сельскохозяйственный гигант Monsanto подал заявку на патент на определенные гены свиней.

Патенты на гены

Патент на ген – это патент на конкретную изолированную последовательность гена, его химический состав, способы получения или использования, или комбинацию таких пунктов. Что касается объекта патентования, патенты на гены можно рассматривать как подкатегорию более широкой категории биологических патентов. Патенты на гены могут защищать изолированные природные последовательности генов, использование природной последовательности в таких целях, как диагностическое тестирование, или природную последовательность, модифицированную путем добавления промотора или других изменений для повышения ее полезности. В Соединенных Штатах патенты на гены выдавались только на изолированные последовательности генов с известными функциями, и эти патенты не распространяются на гены, встречающиеся в природе у человека или любого другого природного организма.

Примеры

"Патент Чакрабарти", принадлежащий General Electric, был подан в 1972 году и выдан в 1981 году после решения Верховного суда, описанного выше. Хотя он не имел коммерческой значимости,

в 1978 году Калифорнийский университет подал заявку на патент на кДНК, кодирующую гормон роста человека, который был выдан в 1982 году как патент США № 4 363 877, с указанием Говарда М. Гудмана, Джона Шайна и Питера Х. Сибурга в качестве изобретателей. Калифорнийский университет лицензировал свой патент компании Lilly, что привело к длительному судебному разбирательству между Калифорнийским университетом, Lilly и Genentech; каждая из компаний Lilly и Genentech представила рекомбинантные препараты гормона роста человека, которые были одними из первых биотехнологических препаратов, поступивших на рынок. Патенты охватывают изобретения, связанные со сшиванием генов для производства рекомбинантных белков, которые являются основополагающими для биотехнологической отрасли. Стэнфорд управлял патентами и лицензировал их неисключительно и широко, заработав для университетов более 200 миллионов долларов. "Патенты Акселя" были изобретены Ричардом Акселем, Майклом Х. Виглером и Саулом Дж. Сильверштейном из Колумбийского университета. Эти патенты охватывали ко-трансформацию, форму трансформации, другой основополагающий метод биотехнологии; Колумбия лицензировала эти патенты неисключительно и широко и заработала около 790 миллионов долларов. В их числе "патент Винтера", изобретенный Грегори П. Винтером из Медицинского исследовательского совета, охватывает методы создания химерных, гуманизированных антител и был лицензирован примерно пятидесяти компаниям. Abgenix владела патентом на методы создания трансгенных мышей, лишенных эндогенных тяжелых цепей. "Патент Босса" принадлежал Celltech и охватывал методы производства рекомбинантных антител и фрагментов антител, а также векторы и клетки-хозяева, полезные в этих процессах. Он охватывал измененные и нативные иммуноглобулины, полученные в рекомбинантной клеточной культуре, а также патент "New Cabilly", охватывающий искусственный синтез молекул антител. Он охватывал высокоаффинные человеческие антитела, полученные от трансгенных мышей. В течение следующего года Myriad, в сотрудничестве с исследователями из Endo Recherche, Inc., HSC Research & Development Limited Partnership и Университета Пенсильвании, изолировала и секвенировала ген BRCA2, и первый патент на BRCA2 был подан в США компанией Myriad и другими учреждениями в 1995 году. Myriad является эксклюзивным лицензиатом этих патентов и обеспечивает их соблюдение в США в отношении клинических диагностических лабораторий. Это означает, что все анализы должны проводиться в лаборатории Myriad или в лаборатории, лицензированной Myriad. Эта бизнес-модель привела к тому, что Myriad, будучи стартапом в 1994 году, стала публичной компанией с 1200 сотрудниками и годовым доходом около 500 миллионов долларов в 2012 году; это также привело к спорам и судебному процессу Association for Molecular Pathology v. Myriad Genetics, упомянутому ниже. В июне 2013 года в деле Association for Molecular Pathology v. Myriad Genetics (No. 12 398) суд единогласно постановил, что "естественно встречающийся сегмент ДНК является продуктом природы и не подлежит патентованию только потому, что он был изолирован", что аннулировало патенты Myriad на гены BRCA1 и BRCA2. Однако Суд также постановил, что синтезированные последовательности ДНК, не встречающиеся в природе, все еще могут быть защищены патентом.

In 1978 University of California filed a patent application for the cDNA encoding human growth hormone, which issued in 1982 as U. S. Patent No. 4,363,877 and listed Howard M. Goodman, John Shine, and Peter H. Seeburg as inventors. University of California licensed its patent to Lilly, leading to extended litigation among University of California, Lilly, and Genentech; each of Lilly and Genentech had introduced recombinant human growth hormone drugs, which were among the first biotech drugs brought to market. The patents cover inventions for splicing genes to make recombinant proteins that are foundational to the biotechnology industry. Stanford managed the patents and licensed them nonexclusively and broadly, earning over $200 million for the universities. The "Axel Patents" were invented by Richard Axel, Michael H. Wigler, and Saul J. Silverstein of Columbia University. These patents covered cotransformation, a form of transformation, another foundational method of biotechnology; Columbia licensed these patents nonexclusively and broadly and earned about $790 million. including the "Winter patent" was invented by Gregory P. Winter of the Medical Research Council which covers methods to make chimeric, humanized antibodies and has been licensed to about fifty companies. Abgenix owned a patent on methods of making transgenic mice lacking endogenous heavy chains. The "Boss patent" was owned by Celltech and covered methods of making recombinant antibodies and antibody fragments, together with vectors and host cells useful in these processes. that covered altered and native immunoglobulins prepared in recombinant cell culture, as well as the "New Cabilly" patent that covers artificial synthesis of antibody molecules. that covered high affinity human antibodies from transgenic mice. over the next year, Myriad, in collaboration with investigators from Endo Recherche, Inc., HSC Research & Development Limited Partnership, and University of Pennsylvania, isolated and sequenced the BRCA2 gene, and the first BRCA2 patent was filed in the U. S. by Myriad and other institutions in 1995. Myriad is the exclusive licensee of these patents and has enforced them in the US against clinical diagnostic labs. This means that legally all testing must be done through Myriad's lab or by a lab which it had licensed. This business model led from Myriad being a startup in 1994 to being a publicly traded company with 1200 employees and about $500M in annual revenue in 2012; it also led to controversy and the Association for Molecular Pathology v. Myriad Genetics lawsuit mentioned below. In June 2013, in Association for Molecular Pathology v. Myriad Genetics (No. 12 398), the court unanimously ruled that, "A naturally occurring DNA segment is a product of nature and not patent eligible merely because it has been isolated," invalidating Myriad's patents on the BRCA1 and BRCA2 genes. However, the Court also held synthesized DNA sequences, not occurring in nature, can still be eligible for patent protection.

Противоречия

Споры по поводу биологических патентов возникают на многих уровнях, обусловленные, например, опасениями по поводу стоимости запатентованных лекарств или диагностических тестов (в деле против Myriad Genetics относительно их диагностического теста на рак молочной железы), опасениями по поводу генетически модифицированных продуктов питания, происходящих из запатентованных генетически модифицированных семян, а также правами фермеров на сбор и посадку семян с урожая, например, судебными исками Monsanto с использованием своих патентов. Патентование организмов или экстрактов из местных растений или животных, уже известных местному населению, называют биопиратством. Критики утверждают, что такие патенты лишают местное население права использовать эти изобретения, например, для производства продуктов питания. В Соединенных Штатах биологический материал, полученный от человека, может быть запатентован, если он был достаточно модифицирован. В судебном разбирательстве, получившем широкую известность в то время, онкологический пациент Джон Мур подал в суд на Калифорнийский университет. Раковые клетки были удалены у Мура в ходе его лечения; эти клетки изучались и модифицировались исследователями. Полученные клетки были "иммортализованы" и запатентованы университетом как исследовательский инструмент, получивший широкое распространение. Предметом спора была финансовая выгода, которую университет и исследователи получили, дополнительно взимая плату с компаний за лицензирование клеточной линии. Майкл Хеллер и Ребекка Эйзенберг – профессора права, которые считают, что биологические патенты создают "трагедию антиобщественного блага", "в которой люди недостаточно используют дефицитные ресурсы, поскольку слишком много владельцев могут блокировать друг друга". Другие утверждают, что патенты не создали этого "антиобщественного" эффекта в исследованиях, основываясь на опросах ученых. Профессиональные сообщества патологов критикуют патенты на гены, вызывающие заболевания, и исключительные лицензии на проведение ДНК-диагностических тестов. В деле Myriad 2009 года врачи и патологи жаловались на то, что патент на гены BRCA1 и BRCA2 препятствовал пациентам получать второе мнение о результатах своих тестов. Патологи жаловались, что патент мешает им осуществлять свою медицинскую практику, проводя диагностические исследования образцов пациентов и интерпретируя результаты. Другой пример – серия судебных исков, поданных Американским институтом изучения болезни Альцгеймера (AIA), начиная с 2003 года и завершившихся в 2013 году, касающихся патента на ген, который институт контролировал, связанного со шведской мутацией и трансгенными мышами, несущими эту мутацию; мутация имеет важное значение при болезни Альцгеймера. Мыши широко используются в исследованиях болезни Альцгеймера как академическими учеными, проводящими фундаментальные исследования, так и компаниями, использующими мышей для тестирования разрабатываемых продуктов. Два из этих исков были направлены против компаний, созданных на основе изобретений, сделанных в университетах (Comentis и Avid), и в каждом из этих случаев университет был привлечен к суду вместе с компанией. Хотя ни один из исков не был направлен против университетов, проводящих фундаментальные исследования с использованием мышей, один из исков был подан против Jackson Labs, некоммерческой компании, предоставляющей трансгенных мышей академическим и коммерческим исследователям и являющейся важным хранилищем таких мышей. В конечном итоге все иски были отклонены; иск против Jackson Labs был отклонен после того, как NIH предоставил ей защиту как государственному подрядчику.

Controversy over biological patents occurs on many levels, driven by, for example, concern over the expense of patented medicines or diagnostics tests (against Myriad Genetics with respect to their breast cancer diagnostic test), concerns over genetically modified food which comes from patented genetically modified seeds as well as farmer's rights to harvest and plant seeds from the crops, for example legal actions by Monsanto using its patents. The patenting of organisms or extracts from indigenous plants or animals that are already known to local populations has been called biopiracy. Critics say that such patents deny local populations the right to use those inventions, for instance, to grow food. In the United States, biological material derived from humans can be patented if it has been sufficiently transformed. In litigation that was famous at the time, a cancer patient, John Moore, sued the University of California. Cancer cells had been removed from Moore as part of his medical treatment; these cells were studied and manipulated by researchers. The resulting cells were "immortalized" and were patented by the university as and have become widely used research tools. The subject of the litigation was the financial gain that the university and researchers achieved by additionally charging money to companies by licensing the cell line. Michael Heller and Rebecca Eisenberg are academic law professors who believe that biological patents are creating a "tragedy of the anticommons," "in which people underuse scarce resources because too many owners can block each other". Others claim that patents have not created this "anticommons" effect on research, based on surveys of scientists. Professional societies of pathologists have criticized patents on disease genes and exclusive licenses to perform DNA diagnostic tests. In the 2009 Myriad case, doctors and pathologists complained that the patent on BRCA1 and BRCA2 genes prevented patients from receiving second opinions on their test results. Pathologists complained that the patent prevented them from carrying out their medical practice of doing diagnostic tests on patient samples and interpreting the results. Another example is a series of lawsuits filed by the Alzheimer's Institute of America (AIA) starting in 2003 with the last ending in 2013, concerning a gene patent it controlled on the Swedish mutation and transgenic mice carrying it; the mutation that is important in Alzheimers. The mice are widely used in Alzheimer's research, both by academic scientists doing basic research and by companies that use the mice to test products in development. Two of these suits are directed to companies that were started based on inventions made at universities (Comentis and Avid), and in each of those cases, the university was sued along with the company. While none of the suits target universities that are conducting basic research using the mice, one of the suits is against Jackson Labs, a nonprofit company that provides transgenic mice to academic and commercial researchers and is an important repository of such mice. Ultimately all the suits failed; the suit against Jackson Labs failed after the NIH granted it protection as a government contractor.