Введение

Итальянский художник (1701–1785)

Пьетро Лонги (5 ноября 1701 – 8 мая 1785) – венецианский живописец, известный своими жанровыми сценами из современной ему жизни.

Биография

Пьетро Лонги родился в Венеции в приходе Санта-Мария, первым ребенком серебряника Алессандро Фальки и его жены Антонии. Он принял фамилию Лонги, когда начал заниматься живописью. Первоначально его обучал веронский художник Антонио Балестра, который затем рекомендовал молодому художнику стать учеником у болонца Джузеппе Марии Креспи, высоко ценившегося при жизни как за религиозную, так и за жанровую живопись и испытавшего влияние голландских мастеров. Лонги вернулся в Венецию до 1732 года. В 1732 году он женился на Катерине Марии Рицци, от которой у него было одиннадцать детей (лишь трое из которых достигли зрелости). Среди его ранних работ – алтарные образы и произведения на религиозные темы. Его первой крупной задокументированной работой стал алтарный образ для церкви Сан-Пеллегрино в 1732 году. В 1734 году он завершил фрески на стенах и потолке зала в Ка’ Сагредо, изображающие Смерть гигантов. В конце 1730-х годов он начал специализироваться на небольших жанровых работах, которые впоследствии привели к тому, что его стали называть венецианским Уильямом Хогартом, изображая сцены и события повседневной жизни в Венеции. Галантные интерьерные сцены Лонги отражают обращение XVIII века к частной жизни и буржуазным ценностям и пользовались огромной популярностью. Многие его картины изображают венецианцев за развлечениями, например, толпу знатных горожан, с любопытством разглядывающих экзотического индийского носорога. Эта картина, выставленная в Национальной галерее в Лондоне, рассказывает о Клару, носороге, привезенном в Европу в 1741 году голландским морским капитаном и импресарио из Лейдена, Дувемонтом ван дер Мером. Носорог был выставлен в Венеции в 1751 году. Существуют две версии этой картины, почти идентичные, за исключением портретов двух мужчин без масок в версии из Ка’ Реццонико. Вероятно, в картине присутствует тонкая шутка, поскольку молодой человек слева держит над головой отрезанный рог (метафора для обманутого мужа) животного. Возможно, это объясняет разницу в отношении к женщинам без сопровождения. Другие картины запечатлевают повседневную жизнь, например, игорные дома (Ридотти), получившие широкое распространение в XVIII веке. Почти половина фигур в его жанровых картинах безлики, скрыты за масками венецианского карнавала. В некоторых из них неуверенная или наивная поза и обстоятельства, кукольная хрупкость персонажей, кажутся намекающими на сатирическое отношение художника к своим моделям. То, что эта кукольность была намеренным приемом Лонги, подтверждается умелым изображением фигур в его ранних исторических картинах и рисунках. Многочисленные рисунки Лонги, выполненные обычно черными мелками или карандашом, усиленные белыми мелками на цветной бумаге, часто создавались ради самих себя, а не в качестве этюдов к картинам. В 1750-х годах Лонги, как и Креспи до него, получил заказ на создание семи полотен, изображающих семь католических таинств. Они сейчас находятся в Пинакотеке Кверини Стампалия вместе с его сценами охоты (Качча). С 1763 года Лонги был директором Академии рисунка и скульптуры. С этого периода он активно занялся портретной живописью, и ему активно помогал его сын Алессандро. Лонги умер 8 мая 1785 года после непродолжительной болезни.

Наследие

Известные жанровые полотна создавали и другие современники Лонги в Италии, такие как Гаспаре Траверси и Джузеппе Мария Креспи. Лонги не только отошел от мира великой мифологии и истории, который часто привлекал венецианскую знать, но и запечатлел ее интимное настоящее, как это удавалось немногим венецианским художникам. Если Каналетто и Гварди – это окно в публичные ритуалы республики, то Лонги – это окно в то, что происходило за закрытыми дверями. Критик Бернард Беренсон отмечал, что Лонги писал для венецианцев, любящих живопись, их собственную жизнь во всех ее обыденных, бытовых и модных проявлениях. В сценах парикмахерской мы слышим сплетни парикмахера; в сценах шитья – болтовню горничной; в танцевальной школе – приятную музыку скрипки. Нигде нет и намека на трагизм. Все одеваются, танцуют, кланяются, пьют кофе, словно больше ничего не существует. Высокая вежливость, изысканность вкуса, в сочетании с всеобъемлющей жизнерадостностью, отличают картины Лонги от работ Хогарта, одновременно столь резких и полных предчувствия перемен.

Маски

На многих картинах Лонги изображает маскированных фигур, вовлеченных в различные действия, от азартных игр до флирта. Например, на переднем плане картины Лонги «Встреча прокурора и его жены» изображена женщина, которую приветствует мужчина, предположительно её муж. Это место, обычно предназначенное для встреч людей в масках, где они могли заниматься личными делами, такими как романтические свидания. Женщина и её муж не носят масок, но слева сидящая женщина снимает маску, чтобы обратиться к мужчине, наклонившемуся над её плечом. Этот жест может указывать на то, что маска Моретта, не имеющая отверстия для рта, требует от женщины снимать её, чтобы говорить; другая интерпретация заключается в том, что женщина настолько заинтересована в маскированном мужчине, что готова снять маску, чтобы открыть ему свою истинную личность. В картине «Шарлатан» (1757) шарлатан отодвинут на задний план, где он стоит на столе, окруженный восхищенными женщинами и юным мальчиком. На переднем плане замаскированная женщина словно играет с веером и лукаво смотрит на маскированного мужчину, приподнимающего подол её платья. Чувствуется двойственность: обыденность сцены с человеком на столе контрастирует с реальностью венецианской жизни, представленной этой парой, предающейся своим желаниям. Это сопоставимо с двойственностью маски, которую его герои использовали, чтобы скрыть свою внешность, но обнажить свои подсознательные стремления. В «Риддотто в Венеции» (ок. 1750-х годов) Лонги изображает один из главных игорных домов Венеции. Сцена переполнена замаскированными и незамаскированными фигурами. В центре внимания – уже знакомая сцена: робкая женщина и настойчивый мужчина, приподнимающий её платье. Повторяя образы флиртующей пары, Лонги показывает Риддотто как место, где социальная элита, которая не позволила бы себе подобное поведение на публике или без маски, освобождалась от всех запретов и следовала своим истинным желаниям.