Введение

Нордический мифический персонаж, спутник Сатурна, названный в честь Бестлы.

Бестла (древнескандинавский: Bestla) — йотун в нордической мифологии, мать богов Одина, Вили и Ве (от Борра). Она также сестра безымянного великана, помогавшего Одину, и дочь (или внучка, в зависимости от источника) йотуна Bölþorn. Один часто именуется «сыном Бестлы» как в скальдической поэзии, так и в Поэтической Эдде. Бестла упоминается в Поэтической Эдде, составленной в XIII веке на основе более ранних традиционных источников, в Прозаической Эдде, написанной в XIII веке Снорри Стурлусоном, и в стихах скальдов. Исследователи отмечают неясность происхождения имени этой фигуры и выдвигали различные теории, объясняющие роль и происхождение великанши.

Имя

Значение древнескандинавского имени Bestla остаётся неясным. Исследователи предполагают возможные значения, такие как «жена» или «кора, лыко». Оно могло произойти от *Bastilōn (возможно, богиня тиса, изначально «дарительница лыка»), или от *Banstillōn (через промежуточную форму *Böstla), связанного со старофризским bös («брак, союз», первоначально «жена»). По мнению Рудольфа Симека, «имя представляется очень древним» из-за своей неясности.

Теории

На основании вышеописанной строфы «Хавамаль» (в которой Один изучает девять магических песен у безымянного брата Бестлы), некоторые ученые предположили, что брат Бестлы может быть тем самым мудрым существом Мимиром, из отрубленной головы которого бог Один обретает мудрость. Поскольку Один происходит от йотнунов по материнской линии, убийство Имира им и его братьями можно рассматривать как внутрисемейное убийство и, по мнению исследователя Джона Линдоу, как «убийство или отрицание материнской связи». Вальтрауд Хунке утверждала, что Бестлу следует рассматривать как кору мирового древа, на котором, возможно, и родился Один, ссылаясь на «Хавамаль» (141): «Тогда я начал приносить плоды». В своем переводе «Поэтической Эдды» Генри Адамс Беллоуз отмечает, что положение строфы 140 в «Хавамале», по всей видимости, является результатом вставки в рукопись, и ее смысл остается неясным.