Рак предстательной железы: диагностика, лечение и прогноз

Введение

Рак мужских репродуктивных органов

Рак предстательной железы – это неконтролируемый рост клеток в предстательной железе, железе мужской репродуктивной системы, расположенной под мочевым пузырем. Ранние стадии рака предстательной железы не вызывают симптомов. Аномальный рост ткани предстательной железы обычно выявляется с помощью скрининговых тестов, как правило, анализов крови, определяющих уровень простатического специфического антигена (ПСА). У мужчин с высоким уровнем ПСА в крови повышен риск развития рака предстательной железы. Для диагностики требуется биопсия предстательной железы. При подтверждении диагноза патолог определяет балл Глисона, при этом более высокий балл указывает на более агрессивную опухоль. Проводится медицинская визуализация для выявления распространения рака за пределы предстательной железы. На основании балла Глисона, уровня ПСА и результатов визуализации, раку присваивается стадия от 1 до 4. Более высокая стадия свидетельствует о более распространенном и опасном заболевании. Большинство опухолей предстательной железы остаются небольшими и не представляют угрозы для здоровья. За ними наблюдают в рамках активного наблюдения, регулярно проводя тесты для контроля роста опухоли. Опухоли, представляющие потенциальную опасность, могут быть уничтожены с помощью лучевой терапии или удалены хирургическим путем посредством радикальной простатектомии. Пациентам, у которых рак распространился за пределы предстательной железы, назначается гормональная терапия, снижающая уровень андрогенов (мужских половых гормонов), необходимых клеткам простаты для выживания. Со временем раковые клетки могут стать устойчивыми к этому лечению. Эта наиболее продвинутая стадия заболевания, известная как кастрационно-резистентный рак предстательной железы, лечится продолжением гормональной терапии в сочетании с химиотерапевтическим препаратом доцетакселом. Некоторые опухоли метастазируют (распространяются) в другие части тела, особенно в кости и лимфатические узлы. Там они вызывают сильную боль в костях, слабость или паралич нижних конечностей и, в конечном итоге, смерть. Прогноз при раке предстательной железы зависит от стадии распространения рака на момент постановки диагноза. У большинства мужчин, которым поставлен диагноз, опухоль ограничена предстательной железой; 99% из них живут более 10 лет после постановки диагноза. Наиболее опасны опухоли, метастазировавшие в отдаленные органы, при этом пятилетняя выживаемость составляет 30–40%. Риск развития рака предстательной железы увеличивается с возрастом; средний возраст постановки диагноза – 67 лет. У мужчин с семейным анамнезом любого вида рака риск развития рака предстательной железы выше, особенно у тех, кто унаследовал варианты гена BRCA2, связанные с раком. Ежегодно диагностируется 1,2 миллиона случаев рака предстательной железы, и 350 000 человек умирают от этого заболевания, что делает его второй ведущей причиной смерти от рака у мужчин. Каждый восьмой мужчина в течение жизни сталкивается с диагнозом рака предстательной железы, и каждый сороковой умирает от этого заболевания. Опухоли предстательной железы были впервые описаны в середине XIX века во время операций на мужчинах с обструкцией мочевыводящих путей. Первоначально простатектомия была основным методом лечения рака предстательной железы. К середине XX века были разработаны лучевая терапия и гормональная терапия для улучшения лечения рака предстательной железы. Изобретение гормональной терапии рака предстательной железы было отмечено Нобелевской премией 1966 года, присужденной Чарльзу Б. Хэггинсу, и премией 1977 года, присужденной Анджею В. Шалли.

Prostate cancer is the uncontrolled growth of cells in the prostate, a gland in the male reproductive system below the bladder. Early prostate cancer causes no symptoms. Abnormal growth of prostate tissue is usually detected through screening tests, typically blood tests that check for prostate specific antigen (PSA) levels. Those with high levels of PSA in their blood are at increased risk for developing prostate cancer. Diagnosis requires a biopsy of the prostate. If cancer is present, the pathologist assigns a Gleason score, and a higher score represents a more dangerous tumor. Medical imaging is performed to look for cancer that has spread outside the prostate. Based on the Gleason score, PSA levels, and imaging results, a cancer case is assigned a stage 1 to 4. A higher stage signifies a more advanced, more dangerous disease. Most prostate tumors remain small and cause no health problems. These are managed with active surveillance, monitoring the tumor with regular tests to ensure it has not grown. Tumors more likely to be dangerous can be destroyed with radiation therapy or surgically removed by radical prostatectomy. Those whose cancer spreads beyond the prostate are treated with hormone therapy which reduces levels of the androgens (male sex hormones) that prostate cells need to survive. Eventually cancer cells can grow resistant to this treatment. This most advanced stage of the disease, called castration resistant prostate cancer, is treated with continued hormone therapy alongside the chemotherapy drug docetaxel. Some tumors metastasize (spread) to other areas of the body, particularly the bones and lymph nodes. There, tumors cause severe bone pain, leg weakness or paralysis, and eventually death. Prostate cancer prognosis depends on how far the cancer has spread at diagnosis. Most men diagnosed have tumors confined to the prostate; 99% of them survive more than 10 years from their diagnoses. Tumors that have metastasized to distant body sites are most dangerous, with five year survival rates of 30–40%. The risk of developing prostate cancer increases with age; the average age of diagnosis is 67. Those with a family history of any cancer are more likely to have prostate cancer, particularly those who inherit cancer associated variants of the BRCA2 gene. Each year 1.2 million cases of prostate cancer are diagnosed, and 350,000 die of the disease, making it the second leading cause of cancer and cancer death in men. One in eight men is diagnosed with prostate cancer in his lifetime and one in forty dies of the disease. Prostate tumors were first described in the mid 19th century, during surgeries on men with urinary obstructions. Initially, prostatectomy was the primary treatment for prostate cancer. By the mid 20th century, radiation treatments and hormone therapies were developed to improve prostate cancer treatment. The invention of hormone therapies for prostate cancer was recognized with the 1966 Nobel Prize to Charles B. Huggins and the 1977 Prize to Andrzej W. Schally.

Признаки и симптомы

Ранний рак простаты обычно не вызывает симптомов. По мере роста опухоли за пределы простаты, она может повреждать близлежащие органы, вызывая эректильную дисфункцию, кровь в моче или сперме, а также затруднения при мочеиспускании – обычно проявляющиеся частым мочеиспусканием и слабым или прерывистым потоком мочи. Метастазы могут повреждать окружающие кости, и примерно у четверти пациентов с метастатическим раком простаты развивается перелом кости. Растущие метастазы также могут сдавливать спинной мозг, вызывая слабость в ногах и ступнях или паралич конечностей.

Проверка

Большинство случаев рака простаты диагностируются при скрининговых исследованиях, когда опухоли слишком малы, чтобы вызывать какие-либо симптомы. Это делается с помощью анализов крови для измерения уровня белка простатического специфического антигена (ПСА), который повышен у пациентов с увеличенной простатой, будь то из-за рака простаты или доброкачественной гиперплазии предстательной железы. В крови здорового мужчины на миллилитр (мл) исследованной крови содержится около 1 нанограмма (нг) ПСА. У тех, у кого уровень ПСА ниже среднего, вероятность развития опасного рака предстательной железы в течение следующих 8–10 лет очень низка. Мужчины с уровнем ПСА выше 4 нг/мл подвержены повышенному риску – примерно у 1 из 4 человек будет диагностирован рак простаты – и часто направляются на биопсию простаты. Уровни ПСА выше 10 нг/мл указывают на еще более высокий риск; у более чем половины мужчин в этой группе развивается рак предстательной железы. Опухоли ощущаются как жесткие, неправильной формы уплотнения на фоне остальной ткани простаты. Уплотнение простаты также может быть связано с доброкачественной гиперплазией предстательной железы; у примерно 20–25% пациентов с аномальными результатами ректального исследования обнаруживается рак простаты. Руководства нескольких урологических обществ рекомендуют использовать магнитно-резонансную томографию (МРТ) для оценки простаты на предмет потенциальных опухолей у мужчин с высоким уровнем ПСА. Результаты МРТ могут помочь отличить пациентов с потенциально опасными опухолями от тех, у кого их нет. Для подтверждения диагноза рака простаты требуется биопсия простаты. Биопсия простаты обычно проводится с помощью иглы, вводимой через прямую кишку или промежность, под контролем трансректального ультразвукового исследования, МРТ или их комбинации. Для повышения вероятности обнаружения опухолей из нескольких областей простаты берут 10–12 образцов. Образцы биопсии исследуются под микроскопом патологоанатомом, который определяет тип и степень распространения раковых клеток. Рак сначала классифицируется по внешнему виду под микроскопом. Более 95% случаев рака простаты классифицируются как аденокарциномы (похожие на ткани железы), остальные в основном представлены плоскоклеточной карциномой (похожей на плоскоклеточные клетки, тип эпителиальных клеток) и переходноклеточной карциномой (похожей на переходные клетки). Далее образцы опухоли оцениваются по степени отличия опухолевой ткани от нормальной ткани предстательной железы; чем больше опухоль отличается, тем быстрее она, вероятно, будет расти. Обычно используется система оценки Глисона, при которой патолог присваивает баллы от 3 (наиболее похожие на здоровую ткань предстательной железы) до 5 (наименее похожие) различным областям биопсированной ткани. Затем они рассчитывают "оценку Глисона", складывая два балла, представляющие самые большие области образца биопсии. Наименьшая возможная оценка Глисона – 6, что соответствует биопсии, наиболее похожей на здоровую простату; самая высокая оценка Глисона – 10, что соответствует наиболее злокачественному раку. Оценки Глисона обычно группируются в "группы Глисона", которые прогнозируют течение заболевания: оценка Глисона 6 соответствует группе Глисона 1 (наилучший прогноз). Оценка 7 (при оценках Глисона 4 + 3 или 3 + 4, причем наиболее выраженная оценка указывается первой) может относиться к группе 2 или 3; это группа 2, если менее выраженная оценка Глисона (3) охватывает большую площадь; группа 3, если более выраженная оценка Глисона (4) охватывает большую площадь. Оценка 8 соответствует группе 4. Оценка 9 или 10 соответствует группе 5 (наихудший прогноз). Степень распространения рака оценивается с помощью МРТ или ПСМА-сканирования – метода позитронно-эмиссионной томографии (ПЭТ), при котором радиоактивный маркер, связывающийся с протеином простаты – специфическим мембранным антигеном простаты, используется для выявления метастазов, удаленных от простаты. Компьютерная томография (КТ) также может использоваться, но она менее эффективна в обнаружении распространения за пределы простаты, чем МРТ. Сцинтиграфия костей используется для выявления распространения рака в кости.

Most cases of prostate cancer are diagnosed through screening tests, when tumors are too small to cause any symptoms. This is done through blood tests to measure levels of the protein prostate specific antigen (PSA), which are elevated in those with enlarged prostates, whether due to prostate cancer or benign prostatic hyperplasia. The typical man's blood has around 1 nanogram (ng) of PSA per milliliter (mL) of blood tested. Those with PSA levels below average are very unlikely to develop dangerous prostate cancer over the next 8 to 10 years. Men with PSA levels above 4 ng/mL are at increased risk – around 1 in 4 will develop prostate cancer – and are often referred for a prostate biopsy. PSA levels over 10 ng/mL indicate higher risk still; over half of men in this group develop prostate cancer. Tumors feel like stiff, irregularly shaped lumps against the rest of the prostate. Hardening of the prostate can also be due to benign prostatic hyperplasia; around 20–25% of those with abnormal findings on their rectal exams have prostate cancer. Several urological societies' guidelines recommend magnetic resonance imaging (MRI) to evaluate the prostate for potential tumors in men with high PSA levels. MRI results can help distinguish those who have potentially dangerous tumors from those who do not. A definitive diagnosis of prostate cancer requires a biopsy of the prostate. Prostate biopsies are typically taken by a needle passing through the rectum or perineum, guided by transrectal ultrasound imaging, MRI, or a combination of the two. Ten to twelve samples are taken from several regions of the prostate to improve the chances of finding any tumors. Biopsies are examined under a microscope by a pathologist, who determines the type and extent of cancerous cells present. Cancers are first classified based on their appearance under a microscope. Over 95% of prostate cancers are classified as adenocarcinomas (resembling gland tissue), with the rest largely squamous cell carcinoma (resembling squamous cells, a type of epithelial cell) and transitional cell carcinoma (resembling transitional cells). Next tumor samples are graded based on how much the tumor tissue differs from normal prostate tissue; the more different the tumor appears, the faster the tumor is likely to grow. The Gleason grading system is commonly used, where the pathologist assigns numbers ranging from 3 (most similar to healthy prostate tissue) to 5 (least similar) to different regions of the biopsied tissue. They then calculate a "Gleason score" by adding the two numbers that represent the largest areas of the biopsy sample. The lowest possible Gleason score of 6 represents a biopsy most similar to healthy prostate; the highest Gleason score of 10 represents the most severely cancerous. Gleason scores are commonly grouped into "Gleason grade groups", which predict disease prognosis: a Gleason score of 6 is Gleason grade group 1 (best prognosis). A score of 7 (with Gleason scores 4 + 3, or Gleason scores 3 + 4, with the most prominent listed first) can be grade group 2 or 3; it is grade group 2 if the less severe Gleason score (3) covered more area; grade group 3 if the more severe Gleason score (4) covered more area. A score of 8 is grade group 4. A score of 9 or 10 is grade group 5 (worst prognosis). The extent of cancer spread is assessed by MRI or PSMA scan – a positron emission tomography (PET) imaging technique where a radioactive label that binds the prostate protein prostate specific membrane antigen is used to detect metastases distant from the prostate. CT scans may also be used, but are less able to detect spread outside the prostate than MRI. Bone scintigraphy is used to test for spread of cancer to bones.

Сценическая постановка

После постановки диагноза опухоль стадируется для определения степени ее роста и распространения. Рак предстательной железы обычно стадируется с использованием трехкомпонентной системы TNM Американского совместного комитета по раку (AJCC), с присвоением баллов для оценки размера опухоли (T), распространения в лимфатические узлы (N) и наличия метастазов (M). Баллы T1 и T2 соответствуют опухолям, остающимся в пределах простаты: T1 – опухоли, не обнаруживаемые при визуализации или цифровом ректальном исследовании; T2 – опухоли, обнаруживаемые при визуализации или ректальном исследовании, но все еще ограниченные простатой. T3 – опухоли, растущие за пределы простаты: T3a – опухоли с любым выходом за пределы простаты; T3b – опухоли, врастающие в прилежащие семенные пузырьки. T4 – опухоли, распространившиеся на органы за пределами семенных пузырьков. Баллы N и M являются бинарными (есть или нет). N1 – распространение в близлежащие лимфатические узлы. M1 – любые метастазы в другие органы. Затем AJCC объединяет баллы TNM, группу по шкале Глисона и результаты анализа крови на ПСА для классификации случаев рака на одну из четырех стадий и их подразделов. Случаи с локализованными опухолями (T1 или T2), без распространения (N0 и M0), группой Глисона 1 и уровнем ПСА менее 10 нг/мл классифицируются как стадия I. Случаи с локализованными опухолями и уровнем ПСА от 10 до 20 нг/мл классифицируются как стадия II, подразделяемая на IIA для группы Глисона 1, IIB для группы 2 и IIC для группы 3 или 4. Стадия III обозначает наличие любого из трех факторов повышенного риска: IIIA – уровень ПСА около 20 нг/мл; IIIB – опухоли T3 или T4; IIIC – группа Глисона 5. Стадия IV – это рак, распространившийся в лимфатические узлы (N1, стадия IVA) или другие органы (M1, стадия IVB). CPG 1 соответствует AJCC стадии I. Случаи с локализованными опухолями (T1 или T2) и группой Глисона 2 или уровнем ПСА от 10 до 20 нг/мл классифицируются как CPG 2. CPG 3 представляет собой группу Глисона 3 или комбинацию критериев CPG 2. CPG 4 аналогичен AJCC стадии 3 – группа Глисона 4, уровень ПСА выше 20 нг/мл или опухоль, выросшая за пределы простаты (T3). CPG 5 предназначен для случаев с самым высоким риском: опухоль T4, группа Глисона 5 или любые два критерия CPG 4.

After diagnosis, the tumor is staged to determine the extent of its growth and spread. Prostate cancer is typically staged using the American Joint Committee on Cancer's (AJCC) three component TNM system, with scores assigned for the extent of the tumor (T), spread to any lymph nodes (N), and the presence of metastases (M). Scores of T1 and T2 represent tumors that remain within the prostate: T1 is for tumors not detectable by imaging or digital rectal exam; T2 is for tumors detectable by imaging or rectal exam, but still confined within the prostate. T3 is for tumors that grow beyond the prostate – T3a for tumors with any extension outside the prostate; T3b for tumors that invade the adjacent seminal vesicles. T4 is for tumors that have grown into organs beyond the seminal vesicles. The N and M scores are binary (yes or no). N1 represents any spread to the nearby lymph nodes. M1 represents any metastases to other body sites. The AJCC then combines the TNM scores, Gleason grade group, and results of the PSA blood test to categorize cancer cases into one of four stages, and their subdivisions. Cancer cases with localized tumors (T1 or T2), no spread (N0 and M0), Gleason grade group 1, and PSA less than 10 ng/mL are designated stage I. Those with localized tumors and PSA between 10 and 20 ng/mL are designated stage II – subdivided into IIA for Gleason grade group 1, IIB for grade group 2, and IIC for grade group 3 or 4. Stage III is the designation for any of three higher risk factors: IIIA is for a PSA level about 20 ng/mL; IIIB is for T3 or T4 tumors; IIIC is for a Gleason grade group of 5. Stage IV is for cancers that have spread to lymph nodes (N1, stage IVA) or other organs (M1, stage IVB). CPG 1 is the same as AJCC stage I. Cases with localized tumors (T1 or T2) and either Gleason grade group 2 or higher PSA levels (10 to 20 ng/mL) are designated CPG 2. CPG 3 represents either Gleason grade group 3, or the combination of the CPG 2 criteria. CPG 4 is similar to AJCC stage 3 – any of Gleason grade group 4, PSA levels above 20 ng/mL, or a tumor that has grown beyond the prostate (T3). CPG 5 is for the highest risk cases: either a T4 tumor, Gleason grade group 5, or any two of the CPG 4 criteria.

Профилактика

Ни один лекарственный препарат или вакцина не одобрены регулирующими органами для предотвращения рака предстательной железы. Ряд исследований продемонстрировал, что ингибиторы 5α-редуктазы снижают общую заболеваемость раком предстательной железы; однако, по состоянию на 2022 год, не установлено, снижают ли они количество случаев агрессивного заболевания.

Управление

Лечение рака простаты варьируется в зависимости от стадии заболевания, риска его распространения, состояния здоровья и личных предпочтений пациента. У пациентов с локализованным заболеванием и низким риском распространения побочные эффекты лечения часто более опасны, чем само заболевание, поэтому за ними регулярно наблюдают для выявления ухудшения состояния. Пациентам с более высоким риском может быть назначено лечение для устранения опухоли – как правило, простатектомия (операция по удалению простаты) или лучевая терапия, иногда в сочетании с гормональной терапией. При метастатическом заболевании применяют химиотерапию, а также лучевую терапию или другие препараты для облегчения симптомов метастазов.

Локальное заболевание

Мужчины с диагнозом низкого риска рака предстательной железы часто откладывают лечение и находятся под регулярным наблюдением для выявления прогрессирования рака с помощью активного наблюдения, которое включает в себя обследование на рост опухоли через фиксированные промежутки времени с помощью анализов ПСА (примерно каждые шесть месяцев), цифрового ректального исследования (ежегодно) и МРТ или повторных биопсий (каждые один-три года). Эта программа продолжается до тех пор, пока повышение уровня ПСА, бал по Глисону или размер опухоли не укажут на опухоль с более высоким риском, требующую вмешательства. По крайней мере, половина мужчин остаются под активным наблюдением, не нуждаясь в более агрессивном лечении рака простаты. Те, кто выбирает терапию, получают лучевую терапию или простатэктомию; обе методики демонстрируют схожие показатели контроля рака, но имеют различные побочные эффекты. Лучевая терапия может проводиться с использованием модулированной по интенсивности лучевой терапии (IMRT), позволяющей доставлять высокие дозы (более 80 Гр) в предстательную железу с относительно небольшим облучением окружающих органов, или с помощью брахитерапии, при которой радиоактивный источник хирургически имплантируется в предстательную железу. IMRT проводится в несколько сеансов, с повторением лечения пять дней в неделю в течение нескольких недель. Брахитерапия обычно выполняется за один сеанс, при этом радиоактивный источник постоянно имплантируется в простату, где он теряет свою радиоактивность в течение следующих нескольких месяцев. При любой из этих методик радиационное повреждение близлежащих органов может повысить риск последующего рака мочевого пузыря и вызвать эректильную дисфункцию, бесплодие и радиационный проктит – повреждение прямой кишки, которое может привести к диарее, кровянистым испражнениям, недержанию кала и боли. Радикальная простатэктомия направлена на хирургическое удаление раковой части предстательной железы, а также семенных пузырьков и дистального конца семявыносящего протока (канала, по которому сперма поступает из яичек). В развитых странах это обычно выполняется с помощью роботизированной хирургии, когда роботизированные инструменты, вводимые через небольшие разрезы в брюшной полости, позволяют хирургу выполнять точные и аккуратные движения во время операции. Этот метод приводит к более короткому пребыванию в больнице, меньшему кровотечению и меньшему количеству осложнений по сравнению с традиционной открытой хирургией. В тех местах, где роботизированная хирургия недоступна, простатэктомия может быть выполнена лапароскопически (с использованием камеры и ручных инструментов через небольшие разрезы в брюшной полости) или с помощью традиционной открытой хирургии через разрез над половым членом (ретропубический доступ) или под мошонкой (перинеальный доступ). Все четыре подхода обеспечивают сопоставимые показатели контроля рака. Повреждение окружающих тканей во время операции может привести к эректильной дисфункции и недержанию мочи. Эректильная дисфункция более вероятна у пожилых мужчин или у тех, кто ранее испытывал проблемы с эрекцией. Недержание мочи чаще встречается у пожилых мужчин с коротким мочеиспускательным каналом. Как в отношении результатов лечения рака, так и в отношении хирургических побочных эффектов, квалификация и опыт хирурга, выполняющего процедуру, являются одними из важнейших факторов успеха. После простатэктомии уровень ПСА быстро снижается, достигая очень низких или неопределяемых значений в течение двух месяцев. Лучевая терапия также значительно снижает уровень ПСА, но медленнее и менее полно, при этом уровень ПСА достигает своего минимума через два года после лучевой терапии. После любого из этих методов лечения уровень ПСА регулярно контролируется. У половины пациентов, получавших лечение, в конечном итоге наблюдается повышение уровня ПСА, что указывает на рост опухоли или небольших метастазов. Пациентам с высоким или повышающимся уровнем ПСА часто предлагают повторный курс лучевой терапии, направленный на область предыдущей опухоли. Это снижает риск дальнейшего прогрессирования на 75%. Пациентам с подозрением на метастазы может быть проведено ПЭТ-сканирование с использованием чувствительных радиофармпрепаратов C 11-холина, F 18-флуцикловина и F 18 или Ga 68, конъюгированных с препаратом, нацеленным на PSMA, каждый из которых способен обнаруживать небольшие метастазы более чувствительно, чем альтернативные методы визуализации.

Men diagnosed with low risk cases of prostate cancer often defer treatment and are monitored regularly for cancer progression by active surveillance, which involves testing for tumor growth at fixed intervals by PSA tests (around every six months), digital rectal exam (annually), and MRI or repeat biopsies (every one to three years). This program continues until increases in PSA levels, Gleason grade, or tumor size indicate a higher risk tumor that may require intervention. At least half of men remain on active surveillance, never requiring more direct treatment for their prostate tumors. Those who elect to have therapy receive radiation therapy or a prostatectomy; these have similar rates of cancer control, but different side effects. Radiation can be delivered by intensity modulated radiation therapy (IMRT), which allows for high doses (greater than 80 Gy) to be delivered to the prostate with relatively little radiation to other organs, or by brachytherapy, where a radioactive source is surgically inserted into the prostate. IMRT is given over several sessions, with treatments repeated five days per week for several weeks. Brachytherapy is typically performed in a single session, with the radioactive source permanently implanted into the prostate, where it expends its radioactivity within the next few months. With either technique, radiation damage to nearby organs can increase the risk of subsequent bladder cancer and cause erectile dysfunction, infertility, and radiation proctitis – damage to the rectum that can cause diarrhea, bloody stools, fecal incontinence, and pain. Radical prostatectomy aims to surgically remove the cancerous part of the prostate, along with the seminal vesicles, and the end of the vas deferens (the duct that delivers sperm from the testes). In wealthier countries, this is typically done by robot assisted surgery, where robotic tools inserted through small holes in the abdomen allow a surgeon to make small and exact movements during surgery. This method results in shorter hospital stays, less blood loss, and fewer complications than traditional open surgery. In places where robot assisted surgery is unavailable, prostatectomy can be performed laparoscopically (using a camera and hand tools through small holes in the abdomen), or through traditional open surgery with an incision above the penis (retropubic approach) or below the scrotum (perineal approach). The four approaches result in similar rates of cancer control. Damage to nearby tissue during surgery can result in erectile dysfunction and urinary incontinence. Erectile dysfunction is more likely in those who are older or had previous erectile issues. Incontinence is more common in those who are older and have shorter urethras. Both for cancer progression outcomes and surgical side effects, the skill and experience of the individual surgeon doing the procedure are among the greatest determinants of success. After prostatectomy, PSA levels drop rapidly, reaching very low or undetectable levels within two months. Radiotherapy also substantially reduces PSA levels, but more slowly and less completely, with PSA levels reaching their nadir two years after radiotherapy. After either treatment, PSA levels are monitored regularly. Up to half of those treated will eventually have a rise in PSA levels, suggesting the tumor or small metastases are growing again. People with high or rising PSA levels are often offered another round of radiation therapy directed at the former tumor site. This reduces risk for further progression by 75%. Those suspected of metastases can undergo PET scanning with sensitive radiotracers C 11 choline, F 18 fluciclovine, and F 18 or Ga 68 attached to a PSMA targeting drug, each of which is able to detect small metastases more sensitively than alternative imaging methods.

Метастатическое заболевание

Для пациентов с метастатическим заболеванием стандартным методом лечения является андрогендепривационная терапия (также называемая "химической кастрацией") – препараты, снижающие уровень андрогенов (мужских половых гормонов), необходимых для роста клеток предстательной железы. Различные препараты используются для снижения уровня андрогенов путем блокирования синтеза или действия тестостерона, основного андрогена. Первая линия лечения обычно включает агонисты ГнРГ, такие как лейпролид, гозерелин или трипторелин, в виде ежемесячных или менее частых инъекций по мере необходимости. Агонисты ГнРГ вызывают кратковременное повышение уровня тестостерона в начале лечения, что может ухудшить состояние пациентов со значительными симптомами метастазов. В этих случаях вместо этого назначают антагонисты ГнРГ, такие как дегареликс или релуголикс, которые также могут быстро снизить уровень тестостерона. Снижение уровня тестостерона может вызывать различные побочные эффекты, включая приливы, снижение мышечной массы и плотности костей, снижение либидо, усталость, изменения личности, а также повышенный риск развития диабета, сердечно-сосудистых заболеваний и депрессии. Гормональная терапия останавливает рост опухоли более чем у 95% пациентов, а уровень ПСА возвращается к норме у до 70%. Несмотря на снижение уровня тестостерона, метастатические опухоли простаты в конечном итоге продолжают расти, что проявляется повышением уровня ПСА в крови и метастазами в близлежащие кости. Это наиболее продвинутая стадия заболевания, называемая раком простаты, резистентным к кастрации (РПК). Опухоли РПК постоянно развивают устойчивость к лечению, что требует нескольких линий терапии, каждая из которых используется последовательно для продления выживаемости. Стандартным методом лечения является химиотерапия доцетакселом в сочетании с антиандрогенными препаратами, а именно антагонистами андрогенных рецепторов энзалутамидом, апалутамидом и дарулутамидом, а также ингибитором продукции тестостерона абиратерон ацетатом. Альтернативой является клеточная терапия Sipuleucel T, при которой иммунные клетки пациента удаляются, обрабатываются для более эффективного нацеливания на раковые клетки предстательной железы и повторно вводятся. Опухоли, у которых развивается резистентность к доцетакселу, могут получать таксан второго поколения – кабазитаксель. Некоторые методы лечения РПК используются только у пациентов, чьи опухоли обладают определенными характеристиками, повышающими вероятность эффективности терапии. Пациентам, чьи опухоли экспрессируют белок PSMA, может быть назначен радиофармацевтический препарат Lu 177 PSMA, который связывается с PSMA-положительными клетками и уничтожает их. Пациентам, чьи опухоли имеют дефекты в восстановлении повреждений ДНК, показано лечение ингибитором иммунных контрольных точек пембролизумабом и ингибиторами PARP, такими как олапариб, рукапариб или нирапариб.

For those with metastatic disease, the standard of care is androgen deprivation therapy (also called "chemical castration"), drugs that reduce levels of androgens (male sex hormones) that prostate cells require to grow. Various drugs are used to lower androgen levels by blocking the synthesis or action of testosterone, the primary androgen. The first line of treatment typically involves GnRH agonists like leuprolide, goserelin, or triptorelin by injection monthly or less frequently as needed. GnRH agonists cause a brief rise in testosterone levels at treatment initiation, which can worsen disease in people with significant symptoms of metastases. In these people, GnRH antagonists like degarelix or relugolix are given instead, and can also rapidly reduce testosterone levels. Reducing testosterone can cause various side effects, including hot flashes, reduction in muscle mass and bone density, reduced sex drive, fatigue, personality changes, and an increased risk of diabetes, cardiovascular disease, and depression. Hormone therapy halts tumor growth in more than 95% of those treated, and PSA levels return to normal in up to 70%. Despite reduced testosterone levels, metastatic prostate tumors eventually continue to grow – manifested by rising blood PSA levels, and metastases to nearby bones. This is the most advanced stage of the disease, called castration resistant prostate cancer (CRPC). CRPC tumors continuously evolve resistance to treatments, necessitating several lines of therapy, each used in sequence to extend survival. The standard of care is the chemotherapy docetaxel along with antiandrogen drugs, namely the androgen receptor antagonists enzalutamide, apalutamide, and darolutamide, as well as the testosterone production inhibitor abiraterone acetate. An alternative is the cell therapy procedure Sipuleucel T, where the affected person's immune cells are removed, treated to more effectively target prostate cancer cells, and re injected. Tumors that evolve resistance to docetaxel may receive the second generation taxane drug cabazitaxel. Some CRPC treatments are used only in men whose tumors have certain characteristics that make the therapy more likely to be effective. Men whose tumors express the protein PSMA may receive the radiopharmaceutical Lu 177 PSMA, which binds to and destroys PSMA positive cells. Those whose tumors have defective DNA damage repair benefit from treatment with the immune checkpoint inhibitor drug pembrolizumab and PARP inhibitors, namely olaparib, rucaparib, or niraparib.

Поддерживающая помощь

Костные метастазы, наблюдаемые примерно у 85% пациентов с метастатическим раком предстательной железы, являются основной причиной симптомов и смерти от этой болезни. Пациентам с постоянной болью назначают нестероидные противовоспалительные препараты. Однако у пациентов с костными метастазами может возникать "прорывная боль" – внезапные приступы сильной боли, которые проходят примерно через 15 минут, до того как начнут действовать обезболивающие средства. Одиночные очаги боли можно лечить с помощью дистанционной лучевой терапии для уменьшения размеров близлежащих опухолей. Более распространенную боль в костях можно лечить радиоактивными соединениями, которые избирательно накапливаются в костной ткани, такими как радий-223 и самарий-153 EDTMP, что способствует уменьшению размеров костных опухолей. Аналогично, системная химиотерапия, применяемая при метастатическом раке предстательной железы, может уменьшить боль, поскольку она приводит к уменьшению опухолей. Другие препараты, модифицирующие костную ткань, такие как золедроновая кислота и деносумаб, могут уменьшить боль в костях при раке предстательной железы, хотя они оказывают незначительное влияние на размер опухоли. Метастазы сдавливают спинной мозг у до 12% пациентов с метастатическим раком предстательной железы, вызывая боль, слабость, онемение и паралич. Воспаление в позвоночнике можно лечить высокими дозами стероидов, а также хирургическим вмешательством и лучевой терапией для уменьшения опухолей позвоночника и снятия давления на спинной мозг. Дезориентация может быть вызвана различными состояниями, включая почечную недостаточность, сепсис, обезвоживание, а также являться побочным эффектом различных лекарственных препаратов, особенно опиоидов. Большинство пациентов много спят, а некоторые чувствуют сонливость в течение дня. Их руки и ноги могут становиться холодными на ощупь, а кожа – пятнистой или синюшной из-за ухудшения кровообращения. Многие отказываются от еды и питья, что приводит к сухости во рту, которую можно облегчить, увлажняя слизистую оболочку рта и губы. По мере роста опухоли ее клетки накапливают больше мутаций, что позволяет им стимулировать рост новых кровеносных сосудов для обеспечения дальнейшего роста. В конечном итоге опухоль может достичь размеров, достаточных для инвазии в соседние органы, такие как семенные пузырьки или мочевой пузырь. В развитых опухолях клетки могут приобрести способность отсоединяться от исходного очага и избегать воздействия иммунной системы. Эти клетки могут распространяться через лимфатическую систему в близлежащие лимфатические узлы или через кровоток в костный мозг и (реже) в другие части тела. В этих новых местах раковые клетки нарушают нормальную функцию организма и продолжают расти. Метастазы являются причиной большей части дискомфорта, связанного с раком предстательной железы, и в конечном итоге могут привести к смерти пациента.

Bone metastases – present in around 85% of those with metastatic prostate cancer – are the primary cause of symptoms and death from metastatic prostate cancer. Those with constant pain are prescribed nonsteroidal anti inflammatory drugs. However, people with bone metastases can experience "breakthrough pain", sudden bursts of severe pain that resolve within around 15 minutes, before pain medications can take effect. Single sites of pain can be treated with external beam radiation therapy to shrink nearby tumors. More dispersed bone pain can be treated with radioactive compounds that disproportionately accumulate in bone, like radium 223 and samarium 153 EDTMP, which help reduce the size of bone tumors. Similarly, the systemic chemotherapeutics used for metastatic prostate cancer can reduce pain as they shrink tumors. Other bone modifying agents like zoledronic acid and denosumab can reduce prostate cancer bone pain, even though they have little effect on tumor size. Metastases compress the spinal cord in up to 12% of those with metastatic prostate cancer causing pain, weakness, numbness, and paralysis. Inflammation in the spine can be treated with high dose steroids, as well as surgery and radiotherapy to shrink spinal tumors and relieve pressure on the spinal cord. Confusion is caused by various conditions, including kidney failure, sepsis, dehydration, and as a side effect of various drugs, especially opioids. Most people sleep for long periods, and some feel drowsy when awake. Their hands and feet may cool to the touch, and skin become blotchy or blue due to weaker blood circulation. Many stop eating and drinking, resulting in dry feeling mouth, which can be aided by moistening the mouth and lips. As the tumor grows, its cells accumulate more mutations, allowing it to stimulate the growth of new blood vessels to support further growth. Eventually, a tumor can grow large enough to invade nearby organs such as the seminal vesicles or bladder. In advanced tumors, cells can develop the ability to detach from their original tissue site, and evade the immune system. These cells can spread through the lymphatic system to nearby lymph nodes, or through the bloodstream to the bone marrow and (more rarely) other body sites. At these new sites, the cancer cells disrupt normal body function and continue to grow. Metastases cause most of the discomfort associated with prostate cancer, and can eventually kill the affected person.

Патофизиология

Большинство опухолей простаты начинаются в периферической зоне – самой внешней части простаты. Когда клетки начинают бесконтрольно расти, они формируют небольшое скопление дезорганизованных клеток, называемое внутриэпителиальной неоплазией предстательной железы (ПИН). Некоторые ПИН продолжают расти, образуя слои ткани, которые перестают экспрессировать гены, характерные для их исходного местоположения – p63, цитокератин 5 и цитокератин 14 – и вместо этого начинают экспрессировать гены, типичные для клеток внутреннего слоя протока поджелудочной железы – цитокератин 8 и цитокератин 18. Эти многослойные ПИН также часто сверхэкспрессируют ген AMACR, который связан с прогрессированием рака простаты. Некоторые ПИН в конечном итоге могут перерасти в опухоли. [[alt=График, показывающий, что заболеваемость раком простаты очень низка у мужчин моложе 50 лет и достигает пика у мужчин старше 65 лет.]] Рак предстательной железы является вторым по частоте диагностируемым раком у мужчин и второй по частоте причиной смерти от рака у мужчин (после рака легких). Ежегодно диагностируется около 1,2 миллиона новых случаев рака предстательной железы, и более 350 000 человек умирают от этого заболевания ежегодно. Каждый восьмой мужчина в течение жизни сталкивается с диагнозом рака простаты, и примерно каждый сороковой умирает от этой болезни. Частота заболеваемости раком простаты увеличивается с возрастом. В связи с этим, заболеваемость раком простаты обычно выше в регионах мира с более высокой продолжительностью жизни, которые также, как правило, характеризуются более высоким валовым внутренним продуктом и индексом развития человеческого потенциала. Наивысшая заболеваемость наблюдается в Австралии, Европе, Северной Америке, Новой Зеландии и некоторых частях Южной Америки. Наименьшая заболеваемость раком простаты отмечается в Южной Азии, Центральной Азии и странах Африки к югу от Сахары, хотя в этих регионах заболеваемость быстро растет. Рак предстательной железы является наиболее часто диагностируемым раком у мужчин в более чем половине стран мира и основной причиной смерти от рака у мужчин примерно в четверти стран. Рак простаты редко встречается у лиц моложе 40 лет, и большинство случаев приходится на людей старше 60 лет, при этом средний возраст постановки диагноза составляет 67 лет. Средний возраст смерти от рака простаты – 77 лет. Только небольшая часть случаев рака простаты диагностируется. Вскрытия мужчин, умерших в разном возрасте, показали наличие рака предстательной железы у более чем 40% мужчин старше 50 лет. Частота заболеваемости увеличивается с возрастом, и почти у 70% мужчин, подвергшихся вскрытию в возрасте 80–89 лет, был обнаружен рак предстательной железы.

Most prostate tumors begin in the peripheral zone – the outermost part of the prostate. As cells begin to grow out of control, they form a small clump of disregulated cells called a prostatic intraepithelial neoplasia (PIN). Some PINs continue to grow, forming layers of tissue that stop expressing genes common to their original tissue location – p63, cytokeratin 5, and cytokeratin 14 – and instead begin expressing genes typical of cells in the innermost lining of the pancreatic duct – cytokeratin 8 and cytokeratin 18. These multilayered PINs also often overexpress the gene AMACR, which is associated with prostate cancer progression. Some PINs can eventually grow into tumors. |alt=Graph showing that prostate cancer incidence is very low in men under 50, and peaks in men over 65.]] Prostate cancer is the second most frequently diagnosed cancer in men, and the second most frequent cause of cancer death in men (after lung cancer). Around 1.2 million new cases of prostate cancer are diagnosed each year, and over 350,000 people die of the disease, annually. One in eight men are diagnosed with prostate cancer in their lifetime, and around one in forty die of the disease. Rates of prostate cancer rise with age. Due to this, prostate cancer rates are generally higher in parts of the world with higher life expectancy, which also tend to be areas with higher gross domestic product and higher human development index. Australia, Europe, North America, New Zealand, and parts of South America have the highest incidence. South Asia, Central Asia, and sub Saharan Africa have the lowest incidence of prostate cancer; though incidence is increasing quickly in these regions. Prostate cancer is the most diagnosed cancer in men in over half of the world's countries, and the leading cause of cancer death in men in around a quarter of countries. Prostate cancer is rare in those under 40 years old, and most cases occur in those over 60 years, with the average person diagnosed at 67. The average age of those who die from prostate cancer is 77. Only a minority of prostate cancer cases are diagnosed. Autopsies of men who died at various ages have shown cancer in the prostates of over 40% of men over age 50. Incidence rises with age, and nearly 70% of men autopsied at age 80–89 had cancer in their prostates.

Генетика

Рак предстательной железы чаще встречается в семьях с отягощенным анамнезом любых онкологических заболеваний. У мужчин, имеющих родственника первой степени родства (отца или брата) с раком, риск развития рака предстательной железы более чем в два раза выше, а у тех, у кого два таких родственника, риск возрастает в пять раз по сравнению с мужчинами без семейного анамнеза. Повышенный риск также наблюдается в некоторых этнических группах, особенно у мужчин африканского и афрокарибского происхождения – у них более высокая заболеваемость раком предстательной железы, и он часто протекает более агрессивно и развивается в более молодом возрасте. Крупномасштабные исследования геномных ассоциаций выявили более 100 генетических вариантов, связанных с повышенным риском рака простаты. Наибольшее увеличение риска связано с вариациями в генах BRCA2 (риск возрастает до восьми раз) и HOXB13 (риск возрастает в три раза), оба из которых участвуют в восстановлении повреждений ДНК. Варианты в других генах, участвующих в восстановлении повреждений ДНК, также ассоциируются с повышенным риском развития рака предстательной железы, особенно раннего возраста, включая BRCA1, ATM, NBS1, MSH2, MSH6, PMS2, CHEK2, RAD51D и PALB2. Кроме того, с повышенным риском связаны варианты генома вблизи онкогена MYC, а также однонуклеотидные полиморфизмы в рецепторе витамина D, часто встречающиеся у афроамериканцев, и в рецепторах андрогенов, CYP3A4 и CYP17, участвующих в синтезе и передаче сигналов тестостерона. В совокупности, известные генетические варианты, по оценкам, обуславливают около 25% случаев рака предстательной железы, включая 40% случаев раннего рака предстательной железы.

Тело и образ жизни

У мужчин высокого роста немного повышен риск развития рака предстательной железы, как и у мужчин, страдающих ожирением. Высокий уровень холестерина в крови также связан с повышенным риском развития рака предстательной железы; следовательно, у тех, кто принимает препараты, снижающие уровень холестерина – статины, – снижается риск развития прогрессирующего рака предстательной железы. Хроническое воспаление может быть причиной различных видов рака. Изучались возможные связи между инфекциями (или другими источниками воспаления) и раком предстательной железы, но однозначных результатов не получено. Одно крупное исследование не выявило связи между раком предстательной железы и перенесенными гонореей, сифилисом, хламидиозом или инфекцией различными вирусами папилломы человека. Регулярные интенсивные физические упражнения могут снизить вероятность развития прогрессирующего рака предстательной железы, как и некоторые диетические вмешательства. У тех, кто употребляет в пищу крестоцветные овощи (определенные листовые зеленые овощи, брокколи и цветную капусту), рыбу, генистеин (содержащийся в сое) или ликопин (содержащийся в помидорах), снижается риск развития симптоматического рака предстательной железы. Напротив, у тех, кто потребляет большое количество жиров, полициклических ароматических углеводородов (при приготовлении красного мяса) или кальция, может быть повышен риск развития прогрессирующего рака предстательной железы. Ряд диетических добавок был изучен, но не оказал влияния на риск развития рака предстательной железы, включая селен, витамин С, витамин D и витамин Е.

Особые популяции

У трансгендерных женщин и людей с неконформной гендерной идентичностью, у которых сохранена простата, может развиться рак предстательной железы. У тех, кто прошел гендерно-аффирмативную гормональную терапию или гендерно-аффирмативную хирургию, риск развития рака предстательной железы снижается по сравнению с цисгендерными мужчинами аналогичного возраста. Проведение скрининговых тестов в этой группе затруднено, поскольку у трансгендерных женщин уровень ПСА может быть ниже, чем у цисгендерных мужчин, из-за сниженного уровня тестостерона. Уровень ПСА выше 1 нг/мл обычно считается повышенным специалистами по гендерному здоровью. Цифровое ректальное исследование предстательной железы часто невозможно у женщин, перенесших вагинопластику, так как длина и жесткость неовагины могут затруднять доступ к предстательной железе через прямую кишку.

История

Впервые о массе простаты сообщил в 1817 году английский хирург Джордж Лэнгстафф, после вскрытия тела мужчины, умершего в возрасте 68 лет от боли в нижней части тела и проблем с мочеиспусканием. В 1853 году хирург лондонской больницы Джон Адамс описал другую опухоль предстательной железы у мужчины, скончавшегося от проблем с мочеиспусканием; Адамс попросил патолога изучить опухоль, предоставив первый подтвержденный случай раковой опухоли простаты. Изначально заболевание описывалось редко: в отчете 1893 года было зафиксировано всего 50 случаев, описанных в медицинской литературе. Около рубежа XIX века хирургические операции на простате для устранения обструкции мочевыводящих путей стали более распространенными, что позволило хирургам и патологоанатомам исследовать удаленную ткань простаты. Два исследования того времени выявили рак у 10% хирургических образцов, что указывало на то, что рак простаты был довольно распространенной причиной увеличения простаты. На протяжении большей части XX века основным методом лечения рака простаты была хирургия по удалению простаты. Первичная простатектомия была впервые выполнена в 1904 году Хью Х. Янгом в больнице Джона Хопкинса. Метод Янга быстро стал широко распространенным стандартом, изначально применявшимся главным образом для облегчения симптомов обструкции мочевыводящих путей. В 1931 году появился новый хирургический метод – трансуретральная резекция простаты, которая заменила перинеальную простатектомию в качестве средства симптоматического лечения обструкции. В 1945 году Теренс Миллин описал ретропубический доступ при простатектомии, который обеспечивал более легкий доступ к тазовым лимфатическим узлам для определения стадии заболевания и был проще в освоении для хирургов. Этот метод был усовершенствован Патриком С. Уолшем в 1983 году, который описал ретропубическую простатектомию, позволяющую избежать повреждения нервов вблизи простаты и сохранить эректильную функцию. Лучевая терапия при раке простаты эпизодически применялась в начале XX века, с использованием имплантации радия в уретру или прямую кишку для уменьшения размера опухоли и связанных с ней симптомов. В 1950-х годах появление более мощных аппаратов для лучевой терапии позволило использовать внешнюю лучевую терапию для воздействия на простату. К 1960-м годам ее часто комбинировали с гормональной терапией для повышения эффективности лечения. В 1970-х годах Уиллет Уитмор впервые применила открытую хирургическую технику, при которой иглы с йодом-125 вводились непосредственно в простату. Хенрик Х. Хольм усовершенствовал этот метод в 1983 году, используя трансректальное ультразвуковое исследование для контроля имплантации радиоактивного материала. Наблюдение за тем, что яички (и выделяемые ими гормоны) влияют на размер простаты, было сделано еще в конце XVIII века в ходе экспериментов по кастрации животных. Однако последующие эпизодические эксперименты в течение столетия давали неоднозначные результаты, вероятно, из-за невозможности отделить опухоли простаты от увеличенных простат, вызванных доброкачественной гиперплазией предстательной железы. В 1941 году Чарльз Б. Хэггинс и Кларенс В. Ходжес опубликовали два исследования, в которых использовали хирургическую кастрацию или пероральный эстроген для снижения уровня андрогенов и улучшения симптомов рака простаты. В 1966 году Хэггинс был удостоен Нобелевской премии по физиологии и медицине за это открытие – первую системную терапию рака простаты. В 1960-х годах масштабные исследования показали, что эстрогенная терапия так же эффективна, как и хирургическая кастрация при лечении рака простаты, но у пациентов, получавших эстрогенную терапию, был повышен риск образования тромбов. В 1980-х годах исследования Анджея В. Шалли гормонального рилизинг-гормона гонадотропинов (ГнРГ) привели к разработке агонистов ГнРГ, которые оказались столь же эффективными, как эстроген, но без повышенного риска тромбообразования. Шалли был удостоен Нобелевской премии по физиологии и медицине за его работу над ГнРГ и раком простаты. Системная химиотерапия рака простаты изучается с 1950-х годов, но клинические испытания не показали преимуществ для большинства пациентов, получавших эти препараты. В 1996 году Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США одобрило митоксантрон для системной химиотерапии пациентов с раком простаты, устойчивым к кастрации, на основании данных испытаний, показавших, что он улучшает симптомы, хотя и не увеличивает выживаемость. В 2004 году доцетаксел был одобрен в качестве первой химиотерапии, увеличивающей выживаемость пациентов с раком простаты, устойчивым к кастрации. После дополнительных испытаний в 2015 году применение доцетаксела было расширено на пациентов с раком простаты, чувствительным к кастрации.

A prostate mass was first described in 1817 by the English surgeon George Langstaff, following the autopsy of a man who had died at age 68 with lower body pain and urinary issues. In 1853, London Hospital surgeon John Adams described another prostate tumor from a man who had died with urinary issues; Adams had a pathologist examine the tumor, providing the first confirmed case of a cancerous tumor in the prostate. The disease was initially rarely described; an 1893 report found only 50 cases described in the medical literature. Around the turn of the 19th century, prostate surgery to relieve urinary obstruction became more common, allowing surgeons and pathologists to examine the removed prostate tissue. Two studies around the time found cancer in as many as 10% of surgical specimens, suggesting prostate cancer was a fairly common cause of prostate enlargement. For much of the 20th century, the primary therapy for prostate cancer was surgery to remove the prostate. Perineal prostatectomy was first performed in 1904 by Hugh H. Young at Johns Hopkins Hospital. Young's method became the widespread standard, initially done primarily to relieve symptoms of urinary blockage. In 1931 a new surgical method, transurethral resection of the prostate, became available, replacing perineal prostatectomy for symptomatic relief of obstruction. In 1945, Terence Millin described a retropubic prostatectomy approach, which provided easier access to pelvic lymph nodes to assist in staging the extent of disease, and was easier for surgeons to learn. This was improved upon by Patrick C. Walsh's 1983 description of a retropubic prostatectomy approach that avoided damage to the nerves near the prostate, preserving erectile function. Radiation therapy for prostate cancer was used occasionally in the early 20th century, with radium implanted into the urethra or rectum to reduce the tumor size and associated symptoms. In the 1950s the advent of more powerful radiation machines allowed for external beam radiotherapy to reach the prostate. By the 1960s, this was often combined with hormone therapy to improve the potency of therapy. In the 1970s, Willet Whitmore pioneered an open surgery technique where needles of Iodine 125 were placed directly into the prostate. This was improved upon by Henrik H. Holm in 1983 by using transrectal ultrasound to guide the implantation of radioactive material. The observation that the testicles (and the hormones they secrete) influence prostate size was made as early as the late 18th century via castration experiments in animals. However, occasional experimentation over the next century bore mixed results, likely due to the inability to separate prostate tumors from prostates enlarged due to benign prostatic hyperplasia. In 1941, Charles B. Huggins and Clarence V. Hodges published two studies using surgical castration or oral estrogen to reduce androgen levels and improve prostate cancer symptoms. Huggins was awarded the 1966 Nobel Prize in Physiology or Medicine for this discovery, the first systemic therapy for prostate cancer. In the 1960s, large studies showed estrogen therapy to be as effective as surgical castration at treating prostate cancer, but that those on estrogen therapy were at increased risk of suffering blood clots. Through the 1980s, Andrzej W. Schally's studies of GnRH led to the development of GnRH agonists, which were found to be as effective as estrogen without the increased risk of clotting. Schally was awarded the 1977 Nobel Prize in Physiology or Medicine for his work on GnRH and prostate cancer. Systemic chemotherapy for prostate cancer has been studied since the 1950s but clinical trials failed to show benefits in most people who receive the drugs. In 1996, the US Food and Drug Administration approved the systemic chemotherapy mitoxantrone for those with castration resistant prostate cancer based on trials showing that it improved symptoms even though it failed to enhance survival. In 2004, docetaxel was approved as the first chemotherapy to increase survival in those with castration resistant prostate cancer. After additional trials in 2015, docetaxel use was extended to those with castration sensitive prostate cancer.

Общество и культура

С начала 2000-х годов скрининг рака предстательной железы и повышение осведомленности о нем активно продвигаются благодаря Месяцу осведомленности о раке предстательной железы в сентябре и Movember в ноябре. Однако анализ поисковых запросов в интернете показывает, что ни одно из этих мероприятий существенно не влияет на уровень интереса к раку простаты или обсуждение этой темы, в отличие от более устоявшегося Месяца осведомленности о раке молочной железы.

Исследования

Рак предстательной железы является важной областью непрерывных исследований. В период с 2016 по 2020 год в исследования рака предстательной железы было инвестировано более 1,26 миллиарда долларов, что составляет около 5% мировых средств, выделяемых на исследования рака. Это помещает рак простаты на 10-е место среди 18 наиболее распространенных типов рака по объему финансирования на один случай смерти от рака и на 9-е место по объему финансирования на год жизни с поправкой на инвалидность. Исследования рака предстательной железы опираются на ряд лабораторных моделей для изучения различных аспектов заболевания. Широко используются несколько линий бессмертных клеток простаты, в частности классические линии DU145, PC 3 и LNCaP, а также более новые линии клеток 22Rv1, LAPC 4, VCaP и MDA PCa 2a и -2b. Для исследований, требующих более сложных моделей простаты, используются органоиды – скопления клеток простаты, которые можно вырастить из опухолей простаты человека или стволовых клеток. Для моделирования роста опухоли и метастазирования необходим модельный организм, как правило, мышь. Исследователи могут либо хирургически имплантировать опухоли предстательной железы человека иммунодефицитным мышам (техника, называемая ксенотрансплантацией, полученной от пациента), либо индуцировать развитие опухолей предстательной железы у мышей с помощью генетической инженерии. В этих генетически модифицированных моделях мышей обычно используется система кре-рекомбиназы для инактивации генов-супрессоров опухолей или активации онкогенов, специфически в клетках простаты.