Доктрина Эйзенхауэра на Ближнем Востоке

Введение

Доктрина Эйзенхауэра – политика, сформулированная Дуайтом Эйзенхауэром 5 января 1957 года в "Специальном послании Конгрессу о ситуации на Ближнем Востоке". В соответствии с Доктриной Эйзенхауэра, страна Ближнего Востока могла запросить американскую экономическую помощь или поддержку американскими военными силами, если ей угрожала вооруженная агрессия. Эйзенхауэр особо подчеркнул советскую угрозу в своей доктрине, санкционировав направление американских войск "для обеспечения и защиты территориальной целостности и политической независимости таких стран, запрашивающих такую помощь против открытой вооруженной агрессии со стороны любого государства, контролируемого международным коммунизмом". Фраза "международный коммунизм" значительно расширила сферу действия доктрины, сделав ее не только ответом на советские военные действия. Любая опасность, которую можно было связать с коммунистами любой страны, теоретически могла привести к применению доктрины. Большинство арабов рассматривали эту доктрину как явную попытку продвижения западного влияния на Ближнем Востоке путем сдерживания арабского национализма Насера, выступавшего против западного господства, а некоторые, например сирийцы, публично осудили эту инициативу как коварный пример американского империализма. После кризиса в Ливане в 1958 году и обвинений сенаторов США в преувеличении угрозы коммунизма в регионе, Эйзенхауэр в частном порядке признал, что реальной целью была борьба с арабским национализмом.

Предыстория

В глобальном политическом контексте доктрина была разработана в ответ на возможность развязывания всеобщей войны, возникшую из-за латентной угрозы со стороны Советского Союза и его вовлечения в египетские дела после Суэцкого кризиса. Усугублялось это вакуумом власти, образовавшимся в регионе вследствие ослабления позиций Великобритании и Франции после протестов США против действий своих союзников во время Суэцкой войны. Эйзенхауэр полагал, что для улучшения ситуации необходима решительная позиция, однако она осложнялась политикой египетского Гамаля Абдель Насера, стремительно укреплявшего свою власть и использовавшего её для игры на противоречиях между Советским Союзом и США, придерживаясь политики «позитивного нейтралитета» и принимая советскую помощь. На региональном уровне доктрина была направлена на предоставление независимым арабским режимам альтернативы политическому влиянию Насера, укрепление их позиций и изоляцию коммунистического влияния посредством изоляции Насера. Однако на этом направлении она потерпела неудачу: к 1959 году власть Насера значительно возросла, что позволило ему влиять на смену руководства в соседних арабских странах, таких как Ирак и Саудовская Аравия. Одновременно его отношения с советским руководством ухудшились, что дало США возможность перейти к политике уступок. Администрация также рассматривала Ближний Восток как регион, имеющий ключевое значение для будущей внешней политики США и их союзников, поскольку в этом регионе сосредоточены значительные запасы нефти, необходимые союзникам. Протесты Эйзенхауэра против давних союзников – Великобритании и Франции – во время Суэцкого кризиса привели к краху их влияния на Ближнем Востоке, вызвав опасения по поводу советской гегемонии, которые усилились из-за все более просоветской ориентации Насера. Доктрина Эйзенхауэра стала разрывом с предыдущей политикой, возложив на США бремя самостоятельных военных действий на Ближнем Востоке. В тот год доктрина не была успешно применена в ходе сирийского кризиса, но была использована в следующем году во время ливанского кризиса, когда США вмешались в ответ на просьбу президента страны Камиля Шамуна.

In the global political context, the doctrine was made in response to the possibility of a generalized war, threatened due to the Soviet Union's latent threat becoming involved in Egypt after the Suez Crisis. Coupled with the power vacuum left by the decline of British and French power in the region after the U. S. protested against the conduct of their allies during the Suez War, Eisenhower thought that the strong position needed to better the situation was further complicated by the positions taken by Egypt's Gamal Abdel Nasser, who was rapidly building a power base and using it to play the Soviets and Americans against each other, taking a position of "positive neutrality" and accepting aid from the Soviets. On the regional level, the doctrine's intent was to provide the independent Arab regimes with an alternative to Nasser's political control, strengthening them while isolating communist influence through Nasser's isolation. It largely failed on that front, with Nasser's power quickly rising by 1959 to when he could shape the leadership outcomes in neighboring Arab countries such as Iraq and Saudi Arabia; in the meantime, his relationship with the Soviet leaders deteriorated, allowing the U. S. to switch to a policy of accommodation. The administration also saw the Middle East as being critical for future foreign policy regarding the United States and its allies. The region contains a large percentage of the world's oil reserves needed by the allies. Eisenhower's protests against longtime allies—Britain and France—during the Suez Crisis lead to the collapse of British and French influence in the Middle East, spawning fears of Soviet domination made more credible by Nasser's increasingly pro Soviet disposition. The Eisenhower Doctrine was a backflip against the previous policy; the U. S. now had the burden of military action in the Middle East to itself. The doctrine was not successfully applied in that year's crisis in Syria but was instead invoked in the Lebanon crisis the following year, when the U. S. intervened in response to a request by that country's then President Camille Chamoun.